Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

Две недели спустя Блейк очаровательно улыбнулся своему доктору, которая поправила ему подушку, затем попытался перебить её нравоучения о том, что ему ещё рано покидать больницу. — Вы ещё очень слабы, — она выпрямилась и взяла папку с историей его пребывания в больнице. — Вы не хотите меня выписывать только потому что будете скучать. Признайтесь. Женщина закатила глаза и усмехнулась: — Вы не бываете серьёзным, я правильно понимаю? — Это вполне серьёзно. Вряд ли в вашей больнице часто бывают такие интересные пациенты, как я. — Такие неординарные — уж точно, — она кивнула, всё ещё улыбаясь. — Но это не повод выписывать вас. — Я справлюсь. Доктор Мередит Хейл махнула головой, с трудом справляясь с его настойчивостью. Блейк дождался пока она покинет палату. Взглянув на Фрэнки, который сидел рядом в кресле, он кивнул, давая понять, что ему стоит начать рассказывать. — Давай, введи меня в курс дела. Надеюсь, ты что-то выяснил. Фрэнки стал теребить пальцы, что всегда выдавало его нервозность. Блейк понял, что толку с него мало. Информацию он не принёс. — Я… я не смог узнать, кто стрелял в тебя. Блейк облокотился головой о подушку и на мгновение прикрыл глаза. В него стреляли со спины, пуля вошла в тело под градусом приблизительно тридцать. Стреляли сверху. — Ты смотрел высотки, противоположные от места инцидента? — спросил Блейка, снова взглянув на младшего брата. — Да. Я даже просил камеры просмотреть. Никого. Ничего. Пусто. — Замели следы. Стрелял человек, который точно знал, как скрыть улики. — Питер, может быть? Лиз полагает, что это он. — Может быть кто-угодно, — Блейк нахмурился. — У Лиззи есть какие-то доказательства, что это мог быть Питер? Фрэнки задумался, на мгновение престав потирать свои пальцы: — В тот день, когда тебе делали операцию, здесь были все. Отец, моя мама, Хейли и Питер, — он уставился в стену, пытаясь вспомнить всё до мелочей. — Лиз сцепилась с Питером. Ей показалось, что он улыбался, но, честное слово, я ничего подобного не видел. Губы Блейка содрогнулись в едва заметной ухмылке. Сейчас его перестало волновать, кто в него стрелял, и внимание пало на другие слова Фрэнки: — Лиз сцепилась с Питером? Это уже интересно. Поподробней. Кто выиграл этот бой? Ставлю на Лиззи. Она в гневе пугает даже меня. Фрэнки фыркнул, выпучив глаза, затем улыбнулся: — Ты бы видел её. Она сняла каблуки и кинула их в Питера, целясь прямо ему в голову. Честно, прицел у неё настроен хорошо. Если бы Питер не уклонился, мог получить шпилькой в глаз. Блейк хрипло рассмеялся, представляя эту очаровательную картину. Как жаль, что он не мог это увидеть своими глазами. Лиззи, которая потратила половину своей жизни, чтобы боготворить Питера Харриса, уже сейчас готова убить его женской обувью. Как мило, что причина этому — Блейк. — На самом деле, ей было очень плохо, — продолжил Фрэнки. — Она сцепилась не только с Питером. Всех успела задеть. Мама окончательно в ней разочаровалась и вряд ли они смогут нормально общаться. С отцом тоже могла случиться стычка, но я встал между ними, — Фрэнки тяжело вздохнул. — Она со всеми рассорилась. Блейк задумчиво смотрел в одну точку, не зная, радоваться этому или огорчаться. Из-за него Лиззи потеряла семью и друзей. Однако это её выбор. Она взрослая девушка и имеет право выбирать тех, кто будет в её жизни. Глупо думать, что он в чём-то виноват. Даже, если бы и так — в этом нет проблемы. У неё будет он. Ещё по пятам всегда будет ходить мелкий Фрэнки, который не может справиться ни с каким делом на этой земле. Этого достаточно. — Ты рассказал ей, что всё помнишь? — спросил Фрэнки. — Пока нет. Она слишком забавная, когда пытается напомнить о себе, — Блейк усмехнулся. — Скоро расскажу… а потом, наверное, приготовлюсь к своим похоронам. Она убьет меня шпилькой своих туфель. Фрэнки откинулся на спинку стула, раздавшись хохотом. — На Питере была тренировка, на мне уже отработает на поражение, — добавил Блейк. — Я не удивлюсь, если так и будет. — Будет. Ты главное убери острые предметы и стеклянные вазы. — Если захочет, убьет чем-то тупым. — Закроем её в подвале. — Проблема решена. Смех в палате кто-то прервал, когда дверь открылась. Комнату осветила лучезарная улыбка Лиз. Блейк смотрел, как солнце играло на её рыжих волосах, от которых он всегда с трудом мог отвести взгляд. Маленькая лисичка с красивыми большими глазами. Глазами, которые наконец-то смотрели на него так же, как и раньше. Не осталось и следа от ненависти на её лице. — Рада, что у вас хорошее настроение, — она вошла в палату, держа на локте сумку, а в руках — два картонных стаканчика. — Что вас так повеселило? Блейк и Фрэнки переглянулись. Вряд ли ей стоит знать, что они смеялись над тем, как закроют её в подвале. Вероятно, её эта информация не особо повеселит. — Рассказывал Блейку истории, которые могли бы ему напомнить о нас, — быстро оправдался Фрэнки. — Но не вышло. Он всё ещё ничего не помнит. Блейк дважды кивнул, подтверждая этот факт. Осмотрев взглядом Лиз, он проговорил: — Очень странно, что я забыл такую заботливую и красивую сестру, как ты… Лиз, — он запнулся, когда непроизвольно хотел сказать «родная». Это сломало бы всю игру. Слишком рано. — Ты вспомнишь, — уверено ответила она и протянула ему один стаканчик. — Что это? — Это то, чем ты мне однажды досаждал, — осторожно проговорила она, косо поглядывая на Фрэнки. — Понял. Личные темы. Удаляюсь, — Фрэнки быстро встал на ноги, отряхнул руки от невидимой пыли и направился к выходу: — Завтра приду. Хорошего вечера вам двоим. Как только дверь за Фрэнки закрылась, Блейк протянул руку и взял стаканчик, с интересом взглянув, что именно она принесла сегодня. Вчера Лиззи приносила его вещи, сняла на видео Харлея и Винни, пытаясь напомнить его жизнь. Он мастерски сделал вид, что, к огромному сожалению, ничего не вспомнил. Блейк с трудом удержался, чтобы скрыть улыбку, когда взглянул на содержимое стаканчика. Какао. Хороший выбор. Нахмурившись, он взглянул на неё: — Я досаждал тебе с помощью напитка? Оригинально. — Один раз, — Лиз присела на край его кровати. — Ты сделал кое-что ужасное, когда мы с тобой не ладили. Среди всего этого ты оставил какао. Помнишь? Она так всё завуалировано объясняла, что он даже при памяти забыл, о чём шла речь. Не соврав, он, нахмурившись, ответил: — Нет. Что ужасного я мог сделать? Мне казалось, я хороший парень. Лиз делала глоток своего какао и невольно поперхнулась, когда Блейк назвал себя хорошим парнем. Как неестественно это звучит от него. Она облизала губы и взглянула на его потерянное лицо. Он такой милый, когда совсем не помнит самого себя. Очаровательно наблюдать за этим зрелищем, когда он не ведёт себя, как самый настоящий мерзавец. — Если ты хороший парень, то я блондинка. — Всё настолько плохо? — он поджал губы. — Я ужасный человек? — Хуже некуда. Блейк серьезно смотрел на неё, чувствуя, как улыбка рвется наружу, однако он удачно сохранил маску непонимания на своем лице. Как осторожно она пытается донести ему, что он не благодетель, а убийца. — Это что значит? Что я сделал? Она задумалась, не зная, стоит ли ему говорить это. Вдруг, если он не вспомнит, чем занимался, не будет этого делать в дальнейшем? Может, это поменяет его? Последний вопрос мгновенно был вычеркнут из головы, как зачеркнутое неправильное слово на листе бумаге. Однажды он всё вспомнит и поймет, что она соврала ему, снова не принимая полностью. Она обещала себе — никакой лжи! — Ты… — она запнулась и прошептала: — Ты убивал людей. Неплохо. Блейк отметил положительные движения с мертвой точки, на которой они находились до того, как в него попали две пули. — Я? — он удивленно уставился на неё. — На войне? Так ведь? — Не только. — Убивать людей — это твоя работа. Это первая причина. Вторая — это твоё… хобби, — она с трудом смогла произнести каждое слово, грустно уставившись в пол. Блейк хотел взять её за руку, но решил ещё воспользоваться собственной игрой, чтобы убедиться в том, что она наконец-то смогла принять его со всеми минусами… которые для него были только плюсами. — Какой ужас… — он деланно нахмурился. — И ты не против того, что я делаю? — Я всегда была против, — она говорила медленно, перебирая каждое слово, не совсем готовая к такому разговору. — Я всё ещё против, но… — она снова запнулась. — Но я… я, кажется, приняла. Приняла, когда поняла, что могу потерять тебя. Лиз ощутила, что разговор шёл не туда. Сейчас Блейку нужен позитив, а не её потерянное перепуганное лицо. Она положила сумку на стул, села поближе к Блейку, но не настолько близко, чтобы смутить его. Он вряд ли готов быть тактильным с человеком, которого, по его мнению, он знает две недели. Однако сдерживать естественные порывы просто обнять его было запредельно сложно. Больше всего она хотела спрятаться в его объятиях ещё раз, как и в прошлый. Только с одной лишь разницей — теперь она не собиралась его отпускать. — Я буду рассказывать тебе разные истории, а ты будешь пытаться вспомнить, — начала она, невольно коснувшись его руки, затем мгновенно отстранилась. Блейк опустил взгляд, подметив этот момент. Завтра он всё ей расскажет, потому что делать вид, что он не хочет каждую секунду касаться её тела — миссия из разряда невыполнимой. На мгновение он почувствовал себя Томом Крузом с новым заданием. — Расскажи своё самое яркое воспоминание, связанное со мной, — проговорил он, с интересом смотря на её лицо, которое помрачнело. Вероятно, это не лучшее воспоминание. — Настолько плохо? Со мной у тебя только негативные эмоции? — Нет, это плохое воспоминание, которое благодаря тебе не стало катастрофично ужасным. Просто в тот момент я поняла, что ты очень дорог для меня, — ответила она, нервно теребя свою красную кожаную куртку. — Со мной кое-что случилось совсем недавно… Это худший этап в моей жизни… Она глубоко вдохнула. Он знал, о чём она говорила: — Не продолжай. Я вижу, что тебе сложно. — Я расскажу. Ты должен знать, в какой момент я поняла, что люблю тебя… как брата, — он ведь ещё не знает, что они далеки от звания адекватных брата и сестры. — Так вот… Меня изнасиловали, — она нарочно не смотрела на него, почему-то боясь реакции. — Было сложно оправиться, ведь родители обвиняли меня. Никто не проявил той поддержки, в которой я нуждалась. Только ты. Тогда для меня всё поменялось. Самое яркое воспоминание, — она сделала паузу и, невесело улыбнувшись, взглянула на Блейка. — Это когда ты пришёл в мою палату, когда вытирал слёзы с моего лица, обнимал, был рядом и охранял мой сон. Никогда не чувствовала себя в большей безопасности и комфорте, чем тогда. Блейк почему-то опешил, совсем потеряв навык говорить. Он не смог ответить. Не это он ожидал услышать. Почему-то казалось, она скажет, что самое яркое воспоминание — это стрельба на площади Вашингтона. Он был уверен, что ничего сильнее, чем негатив, не может вызвать в человеке. Лиз взглянула на него. Он выглядел удивленным. Это нормальная реакция. Он ведь только что услышал, что его сестра была изнасилована. — Ты расстроился? — прошептала она, нервно потирая ладони. — Нет, просто… — он не знал, что сказать, сбитый с толку её ответом. — Просто немного не ожидал услышать, что ты пережила это. Лиз понимающе кивнула, поджав губы. — Я обязана тебе своим спокойствием, — проговорила она, смотря в его глаза. — Не знаю, как после этого я могла предать тебя и снова оставить. Это была ужасная ошибка. Блейк непроизвольно усмехнулся, когда её взгляд виновато упал вниз. Он осторожно коснулся её руки, привлекая внимания: — Вот видишь, как хорошо, что в меня стреляли. Тебя определенно отрезвили эти две пули. Она грустно усмехнулась: — Лучше бы отрезвляющие методы были не опасны для жизни. — Это так не работает. Люди начинают ценить только когда теряют. Как бы банально это ни звучало, но это так. Лиз кивнула, ведь и сама думала над этим, когда стояла под его реанимацией. К счастью, она начала ценить, не потеряв. Блейк определенно поделился с ней своей удачей. — Что тебе ещё рассказать? — она подняла голову и глубоко вдохнула, снова ощутив неуместный прилив сентиментальности. — Давай немного о приятном и позитивном. Поверь, с тобой скучно никогда не было. Мне есть, что рассказать, и есть, на что немного пожаловаться. Так что слушай внимательно и делай выводы, пожалуйста. Лиз рассказывала ему о том, как начиналось их общение после его возвращения из Афганистана, о том, как он внезапно появлялся в её комнате, когда она, пытаясь спрятаться, плакала в ванной, о том, как он всякий раз помогал ей справляться с паническими атаками, о её ревности, когда он проводил время с Хейли, о его ревности, когда она общалась с Питером, о том, как прозвала его демоном, а он её — маленькой рыжей ведьмочкой, об издевательских письмах, которые он отправлял в офис ФБР, о том, как она убегала от него в лесу, о том, как он пообещал повесить на свои ворота табличку с надписью «осторожно, злая девушка во дворе», о том, как пили в баре посреди леса и едва не нарвались на группу ненормальных, как ездили на мотоцикле со скоростью света, как она разбила вазу в его доме, угрожая осколком своей жизни… Отвлечься от разговоров помог взгляд в окно. Солнце давно зашло, оставляя вместо света кромешную тьму. Она совсем заговорилась, забыв о времени. Взглянув на часы, она удивлённо расширила глаза. Это ведь нужно так забыться. Почти полночь, а ей ещё домой добираться. С недавних пор она остерегалась тьмы, а единственное спасение от страха сейчас совсем не помнило о ней. — Мне уже пора, — её голос заметно вздрогнул. Она соскользнула ногами на пол, нервно облизывая губы. Блейк взглянул на время, затем — на её растерянные глаза. Он не отпустит её одну на ночь глядя. Мало ли, что может случиться с молодой девушкой на пустой улице. Даже такси не является до конца надежным вариантом. Кто знает, какой там маньяк за рулём сидит. Уж пусть лучше остается с другим проверенным маньяком в больничной палате. — Останься, — проговорил он. — Уже поздно ехать одной. — Я вызову такси. Всё нормально, — она подхватила сумку. — Нет. Ты останешься. — его тон прозвучал скорее, как категоричный приказ, чем вежливая забота. Лиз на мгновение замерла, узнав в этом голосе того Блейка, которого знала до того, как он потерял память и стал неузнаваемо воспитанным. — …пожалуйста, — добавил он, подметив её вопросительный взгляд. Она медленно положила сумку на тумбу и робко присела в кресло около кровати. Тело непроизвольно расслабилось и сердце умерило свой темп. Почему-то стало спокойно, когда перспектива идти одной в ночь больше не была актуальна. — Сидя на стуле я ещё не спала, — она закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. — Ты будешь спать рядом со мной. Её губы удивленно приоткрылись. Она долго молчала, смотря в его глаза, так и не найдя подходящий ответ. — Что? — спросил он, словив этот неловкий очаровательный взгляд её голубых глаз. — Ты видишь тут ещё кровать? Уверен, в этом нет ничего страшного и мы поместимся и на этой. — Но разве тебе будет комфортно спать со мной? Для тебя я всего лишь знакомая. Я это понимаю. — Ничего криминального в том, что брат и сестра переночуют на одной кровати, в условиях, когда второй кровати просто нет. — Но… — Очень много говоришь, — он протянул руку, дожидаясь, пока она вложит свою ладонь в его. — Иди ко мне. Лиз не собиралась долго сопротивляться. Она сняла куртку, небрежно бросила её на стул, скинула с ног кроссовки и взяла руку Блейка. Он слабо потянул её на себя. Она послушно поддалась, аккуратно уложившись на бок рядом с ним. Блейк подложил для неё руку, чтобы ей было удобно положить на неё голову. Лиз знала, что улыбается, как впервые влюбившийся подросток, но ничего не могла с этим поделать. Она ждала две недели, чтобы просто прикоснуться к нему. О такой близости она мечтала где-то через месяц. Лиз подняла руку вверх, коснувшись кончиками пальцев его колючей от щетины щеки. Взгляд медленно скользил по его лицу, от подбородка, губ, носа до самых ярко-голубых глаз, которые ей только доводилось видеть. С трудом преодолев желание поцеловать его, она опустила взгляд от греха подальше. Блейк улыбнулся. Актриса была бы с неё никудышная. Каждое её действие, каждый взгляд писали, словно черным по белому, её мысли. Это забавно и очаровательно одновременно. — Твои прикосновения — это нормально в нашей семье между братом и сестрой? — внезапно спросил он. Неловкий взгляд Лиз взлетел вверх. Она тяжело проглотила ком в горле и проговорила: — Нет, но ты не тот, кто придерживается общественных норм. Я, получается, тоже. — Это значит, что мы… — Должны сходить покаяться священнику, да. Он усмехнулся, не в силах отвести взгляд от её такой привлекательной потерянности. — Ты меня заинтриговала, — прошептал он. — Хочу скорее вспомнить всё, что между нами было, чтобы знать, о чём должен каяться священнику. — Ох, — её глаза широко округлились. — Тебе нет смысла уже каяться. Священник спалит тебя, потому что вряд ли уже возможно изгнать демонов внутри тебя. Поздно. — Звучит, как оскорбление, но мне почему-то приятно. Лиз совсем не удивленно хихикнула, всё ещё смотря на него так, словно отвести взгляд было преступлением: — Вот об этом я и говорю. Ты — тьма. — Получается, ты тоже тьма? — Нет, я хорошая. Я свет. Ты чёрное, я белое. — Соблюдаем контраст, получается. — Именно. Ты всё понимаешь. — Ну что же, пора делать выводы из твоих рассказов, — Блейк поднял руку, загибая пальцы, пересчитывая всё, что узнал о себе от Лиз. — Я — понимающая, неглупая тьма, плохой парень хуже некуда, священник спалит меня в церкви, а ты — хороший свет среди моей тьмы. Правильно понял? Лиз приложила палец к губам, чтобы скрыть ухмылку. Невинно моргнув, она кивнула: — Правильно. — Как мило я выгляжу в твоих глазах. Я польщён. — Да, но это не всё, — насмешливая ухмылка медленно испарилась с её лица. — Ты должен знать, что всё это лишь первое впечатление. Ты не такой, каким всем кажешься. Даже мне понадобилась вся жизнь, чтобы увидеть в тебе не только эту тьму. На самом деле, ты заботливый, ты можешь быть романтичным и нежным. Редко, но такое бывает. Со мной. — Только с тобой? — он едва удержался, чтобы не прикоснуться к ней. — Надеюсь, что да. Ты должен знать, что у нас была договоренность. Если в твоей жизни есть ещё одна женщина, то вы с ней будете спать в вольере Харлея и Винни. Блейк не смог сдержать смех скорее не от того, что она говорила, а от того, как серьезно и угрожающе выглядело её лицо. — Кажется, тебя лучше не злить. — Как и тебя. Это то, в чем мы похожи. Лиз снова упустила момент, когда прошло несколько часов. Время незаметно, когда чувствуешь себя приятно и комфортно в компании с тем человеком, с которым хочешь быть. Кажется, что не хватит и вечности, чтобы обговорить всё на свете. Однако усталость взяла своё и после трёх часов глаза закрылись, а рот всё ещё продолжал что-то рассказывать, пока сон вовсе не взял верх в этой схватке, утянув сознание за собой. Блейк смотрел на её лицо, освещенное тусклым оранжевым светом настольной лампы. Он наконец-то мог перестать держаться с ней на расстоянии. Нужно заканчивать эту игру, ведь сохранять дистанцию — это то, что у него получается весьма плохо. Это привилегии Лиззи. Она лучшая в том, чтобы держаться подальше. Аккуратно коснувшись пальцами её щеки, он забрал упавшие на её лицо рыжие локоны, заправив за ухо. Обхватив её талию, он крепче прижал Лиззи к себе. Теперь можно. Блейк смотрел на неё. Слова Фрэнки о том, как она переживала около его реанимации, уперто засели в голове. Блейк всё ещё с трудом мог принять информацию, что кто-то может его так любить. Казалось, всё это лишь ложь, Лиз просто впечатлительная… Его ведь нельзя любить так, чтобы сходить с ума от мысли, что он мог погибнуть. Но что, если это правда? Что, если она действительно смогла сделать то, что не смогли родители — те, кто по идее должен был его полюбить? Весьма и весьма необычно понимать, что он не один, кто преданно себя любит. Блейк задумался о том, какой сегодня день. В больнице он совсем не следил за временем. По идее, сейчас должно быть двадцать какое-то там октября. Это уже точно больше, чем запланированное несколько месяцев назад кровавое тринадцатое октября. Именно тринадцатого числа он должен был закончить историю с Лиз, которую начал, как только вернулся из зоны боевых действий в Афганистане. Он успешно туманил её разум с помощью галлюциногенных препаратов, потом сводил её с ума лично, а потом… влюбился, если, конечно, он способен на это чувство. Возможно, это всего лишь очередная симпатия для личной выгоды. Хотя, ощущение, которое появляется, когда Лиззи рядом, не особо похоже на просто симпатию. Что-то определенно другое. Блейк наклонил голову, аккуратно коснувшись губами её лба. Играясь её волосами между пальцев, он закрыл глаза.

***

Фрэнки толкнул автомат, который съел десять баксов, но так и не выдал ему Баунти. Недовольно нахмурившись и взмахнув рукой, он, обиженный и опечаленный началом дня, направился в палату брата. Стук по двери не дал результата. Он аккуратно дернул ручку и мелкими тихими шагами вошёл внутрь. Дважды моргнув, он пытался понять, не кажется ли ему. На одной узкой кровати Блейк лежал, обнимая одной рукой Лиз, в то время как она мирно спала, уткнувшись носом в его грудь. Видимо, он пришёл слишком рано. Нельзя будить Блейка. Это может закончиться плохо. Хорошо, что у него под рукой нет пистолета. Фрэнки сделал маленький шаг назад, затем ещё один и ещё… Он нечаянно врезался в тумбу, от чего она пошатнулась и ваза с белыми свежими цветами свалилась на пол, громко разбиваясь на несколько осколков. Фрэнки остановился, сжал руки в кулаки и зажмурил веки. Лиз резко вскочила от непонятного громкого звука. Блейк нехотя открыл глаза, медленно повернув голову, чтобы посмотреть на того, кто посмел нарушить его сон. — Фрэнки, — начал Блейк. — Ты даже ходить нормально не можешь?! Что ты вообще можешь? Лиз несколько раз моргнула, убедившись, что всё нормально, и снова легла на подушку. Взглянув на Блейка, она проговорила: — Не кричи на него, — её взгляд пал на младшего брата: — Фрэнки, хорошо, что ты разбудил нас. Сколько мы спали? Она посмотрела на часы, удивленно округлив глаза. Уже почти обед. Она проспала всё, даже то, как утром приходила доктор для осмотра. Как её отсюда не выгнали? — Я не думал, что вы спите в такое время, — Виновато молвил Фрэнки, начиная нервно теребить свои пальцы. — Думать — это определенно не твоё, — пробурчал Блейк, облокотившись на спинку кровати. Лиз окинула Блейка неодобрительным взглядом. Он очень быстро восстанавливается. Когда очнулся после операции, был чудесным вежливым ангелочком, но с каждым днём всё больше и больше в нём проявлялась его фирменная грубость. Фрэнки окинул взглядом то, как Блейк и Лиз переглядывались. Он застал их в одной постели… Видимо, он таки не удержался и рассказал правду, что всё помнит. Широко улыбнувшись, Фрэнки торжественно хлопнул в ладоши и проговорил: — Ты всё-таки рассказал ей?! Лиз непонимающе нахмурилась, взглянув на Фрэнки, потом на Блейка и снова на Фрэнки: — Что он должен был мне рассказать? Блейк на мгновение прикрыл глаза ладонью, в очередной раз убеждаясь, что думать — это не про Фрэнки. Фрэнки закусил губу, понимая по виду Блейка, что, кажется, сказал что-то не то. — Эм, — Фрэнки открыл рот, пытаясь что-то внятное произнести: — Ну, рассказал то, что… — То, что ты сменил ориентацию? — подхватил Блейк. — Извини, братишка, забыл. Ты ведь только вчера напомнил мне об этом. — Что? — Лиз подскочила, словно ей ошпарили. — Фрэнки… ты… ты любишь мальчиков? Поэтому у тебя ничего не получалось с девочками? — У него не получалось с девочками? — Блейк, продолжая делать вид, что ничего не помнит, мотнул головой. — Ну что же, любовь не имеет границ. Так ведь? Лиз откинула одеяло и спрыгнула на пол, чтобы подойти к младшему брату и высказать свою поддержку. Обхватив его лицо ладонями, она тепло улыбнулась, заглядывая в его потерянные глаза: — Ты не должен смущаться. Всё хорошо. Мы поддержим любой твой выбор. — Но я не… — начал Фрэнки. — Не стесняйся, Фрэнки, — перебил его Блейк, довольно ухмыляясь, пока Лиззи не смотрела на него. — Быть нетрадиционной ориентации в современном мире давно не является чем-то странным. Фрэнки не сводил взгляд от Блейка, который не скрывал, как забавляло его всё, что происходит. Сказать что-то против Фрэнки не мог. Он не мог себе позволить идти против Блейка. Опустив взгляд на Лиз, Фрэнки деланно улыбнулся ей, пытаясь влиться в новую роль парня, который понял, что он гомосексуал. — Когда ты познакомишь нас со своим парнем? — продолжил Блейк. — Действительно, — поддержала Лиз, ожидая ответ. Фрэнки растерянно осмотрел всю комнату, часто заморгал и снова взглянул на сестру, которая всё ещё ждала ответ: — Э-э-э… Немного позже, — ответил он и снова попытался выдавить что-то похожее на улыбку. — Ты актив или пассив? — продолжил Блейк. — Блейк! — Лиз окинула его сварливым взглядом. — Это не наше дело. — Ладно-ладно, — Блейк послушно завершил тему, но напоследок добавил: — Всё-равно уверен, что он пассив. — Я актив! — резко возразил Фрэнки, нахмурившись. — Доминант! Понятно? Блейк прикрыл улыбку рукой, смотря в разгоряченные глаза младшего братца, которого смог вывести даже ненастоящей историей. — Не слушай его, — проговорила Лиз, утешительно похлопав младшего брата по плечу. — Я очень рада за тебя. Главное, чтобы ты был счастлив. Фрэнки растерянно огляделся, затем сделал шаг назад, указывая на выход: — Я подожду вас в коридоре. Лиз провела брата улыбкой, затем повернулась к Блейку, который невинно смотрел на неё, словно знал, что сейчас последуют нравоучения, которых он хотел бы избежать. — Ты всегда так смотришь на меня? Очень строгий взгляд, — проговорил он. — Как я терплю это? Лиз саркастично оскалилась, смотря на этого бедного человека, который, оказывается, так долго её терпит. — У тебя нет выбора, — ответила она. — Понял, — он тяжело вздохнул. — Тяжелая у меня жизнь, оказывается. Ещё и священник спалит. Можно я таки останусь без памяти?! — Нет, — ответила она. — Нельзя. — А в нашей паре, я так понял, доминант — это ты, да? — Нет. Ты не умеешь подчиняться. Совсем. А иногда было бы хорошо, — она выставила перед собой указательный палец. — Возьми это на заметку. Блейк решил умолчать свои мысли о её наивном желании, чтобы подчинялся он, а не ему. Это что-то за гранью фантастики и не подлежит ни малейшему рассмотрению. Следующую половину дня занял переезд из больничной палаты в дом Блейка. Он заскучал по своим собакам, но, когда увидел их, не мог даже провести с ними светскую беседу, в которой узнал бы, как они жили без него и как к ним относился Фрэнки. Это важно. Блейк определенно мог бы стать отличным переводчиком с собачьего языка на человеческий. Очень жаль, что нет такой профессии. Лиз помогла ему сесть на диван, хотя он совсем не нуждался уже в помощи. Она просто боялась, что он может снова повредить что-то… Лиз не сможет больше пережить этот ужас снова. Прошедшие несколько месяцев её жизни были одновременно самыми худшими и лучшими в её жизни. С одной стороны — приятное, необычное, иногда шокирующее время в Блейком, с другой — изнасилование, стрельба, смерть, больница, ужас и страх… Столько психологических проблем, сколько она приобрела за это время, сложно приобрести и за всю жизнь. Лиз сразу отправилась на кухню, чтобы составить список из того, что нужно купить. Холодильник Блейка всегда был местом исключительно для холодного воздуха и одного затерявшегося лайма, который был соседом джина. Лиз вернулась в гостиную, так и не отыскав хоть один лоскут бумаги. В её сумке было всё. И листки, и ручка, и, наверное, рог единорога. Если бы она нашла его, совсем не удивилась бы. Лиз села на диван и, приложив к подбородку ручку, задумчиво уставилась в потолок, периодически прикусывая губы, словно так думать было легче. Она должна приготовить суп. Тем, кто недавно получил две пули, едва ли не ставшие летальными, определенно нужно что-то жидкое и легкое. «Картошка, куриная грудка, морковь, лук…» — написала она в ряд и снова задумалась, придумывая что-то дополнительно. Вряд ли Блейк оценит столь диетическое меню. Пока Фрэнки отлично отыгрывал роль человека, который пытается напомнить о том, кем является брат, рассказывая истории из прошлого, Блейк был занят другим. Он смотрел на Лиз. Смотрел на то, как её задумчивый взгляд витал по комнате, как она облизывала губы и что-то бубнила себе под нос, периодически обращаясь к листку бумаги. Если бы у него тоже был такой же лист бумаги, он мог бы накидать легкий набросок того, как очаровательно она выглядела сейчас. После того, как Лиз добавила в список овсянку и овощи, её взгляд невольно припал к Блейку, чьи глаза совсем без стеснения изучали её, словно она была экспонатом в музее. Она не опустила глаза, встречая его настойчивый взгляд, отвечая на него с таким же интересом. — Представляешь? Ты выкинул его портфель! — Фрэнки засмеялся, заканчивая какую-то очередную историю из детства, однако только сейчас заметил, что ни брат, ни сестра не слушали его. Они были больше заняты друг другом, соревнуясь в поединке пристальных взглядов. — Я кому рассказываю? Лиз отвернулась, обратив внимание на негодующего Фрэнки, который даже привстал, чтобы добиться справедливости. — Я тебя слушаю, — ответила Лиз, несколько раз моргнув, чтобы хотя бы попытаться понять, что только что говорил Фрэнки. — Просто задумалась. Фрэнки тяжело вздохнул и махнул на этих двоих рукой. Они безнадежны. Лиз косо взглянула на Блейка, чтобы убедиться, что он больше не смотрит, однако его взгляд всё ещё плавно скользил по её телу. Она несколько раз моргнула, уставившись в свой список продуктов. Ей начинало казаться, что Блейк всё вспомнил и играет с ней. Иначе как объяснить его взгляд, которым вряд ли смотрят на человека, которого знают две недели. — Что ты пишешь? — спросил Фрэнки, заглядывая в её список. — Это продукты. Тебе нужно будет это купить, а я приготовлю для нашего больного что-то вкусное и полезное, — ответила она, взглянув на Блейка. Блейк никак не выдал на своем лице, какое впечатление на него произвела очередная забота Лиззи. За эти две недели она делала для него столько, сколько никто не делал за всю его жизнь. Это самое странное и необычно приятное чувство, которое он всё ещё думал, что не заслуживал. — Можно мне всегда быть вашим пациентом, доктор Элизабет? — проговорил Блейк, всё ещё смотря на неё так, словно отвести взгляд было невыполнимым заданием. Лиз поднялась, всучила Фрэнки список с продуктами, медленно ступила к Блейку, наклонилась для того, чтобы поправить его подушки, и нашептала около уха: — Когда ты поправишься, я буду для тебя и доктором, — она отстранилась на дюйм, чтобы видеть его заинтересованные глаза. — и домохозяйкой, и полицейской, и стюардессой. Блейк даже не моргал, чтобы не проснуться и не понять, что эта уверенная, раскрепощенная девушка перед ним, совсем не Лиз. Сложно поверить, что хорошая, воспитанная девочка Лиззи так изменилась. Стоило ему только оказаться на предсмертном одре, и она наконец-то открыла свою темную сторону, закрывая на замок скромницу, которой была всегда. — У тебя есть стимул поправиться и вспомнить меня, — она подмигнула ему, подарив едва заметную ухмылку, и медленно поднялась. Блейк непроизвольно взял её за руку и потянул на себя. Лиз охнула, не ожидая оказаться на диване в его объятиях. То, как взгляд гордой львицы быстро превратился в невинный взгляд загнанного в угол ягненка, заставил его улыбнуться. — Мне кажется, ты должна быть рядом, чтобы я быстрее вспомнил тебя, — прошептал он, едва сдерживая себя, чтобы не проявить неуместную, но свойственную ему настойчивость. — Я так не думаю, — также тихо ответила она, и он уловил хитрые искорки в её ангельски невинных глазах. Она смогла встать, избавившись от его рук на своем теле, даже если и не хотела этого делать. Она всё ещё имела подозрение, что Блейк играл с ней в игру с потерей памяти. Он не выглядел, как человек, который не помнил её. Если это так, он сдастся только потому что не может касаться её тела. Блейк любит играть чувствами и эмоциями, но секс он любит не меньше. Блейк закрыл глаза и тяжело вздохнул, пытаясь потушить пламя ярко вспыхнувшего возбуждения. Она начинает всё понимать, и это логично, ведь он просто не может скрывать то, как хочет её здесь и сейчас, даже если в зрительском зале будет сидеть Фрэнки с открытым ртом. Он вряд ли когда-то в своей жизни ещё сможет увидеть секс. — Я принесу тебе воды, — Лиз медленно поднялась, смотря на Блейка игривым взглядом. — Ты выглядишь слегка… — она хотела сказать «перевозбужденным», однако сочла нужным при Фрэнки это слово заменить: — …взволнованным. Блейк невесело улыбнулся, отвечая на её «любезное» предложение. Лучше бы она любезно предложила себя, а не стакан воды. Хитрая лиса. Возбудила и убежала. У девушек это такая азартная игра с парнями, и хорошая девочка Лиззи оказалась в этой же жестокой банде. Так могут делать только дьяволицы! Возмутительно и бесчеловечно! Фрэнки сузил веки, недоверчиво уставившись вслед сестре. Как только она исчезла из гостиной, его улыбка расцвела до самых ушей. Слегка наклонившись ближе к Блейку, он проговорил: — Мне кажется, она издевается над тобой. — Серьезно? А как ты понял? — Блейк саркастично уставился на «гениального» Фрэнки удивленным взглядом. — Ну, она выглядит так, будто хочет тебя задеть, — серьезно стал отвечать Фрэнки, не уловив нотки сарказма в голосе старшего брата. Блейк закатил глаза, вразумив, что тот совсем ничего не понял. Как и всегда. Было бы более странно, если бы Фрэнки что-то понял. — Но она-то не знает, что ты в этом преуспел и переигрываешь её уже две недели, делая вид, что ничего не помнишь, — Фрэнки откинулся на спинку кресла, горделиво улыбаясь, словно выиграл в важной схватке. — Что? — всё, что произнесла Лиз, остановившись в проходе со стаканом воды в руке. Блейк на мгновение прикрыл глаза, чтобы за несколько секунд придумать стратегию своей защиты. Первым делом этой стратегии стало окинуть Фрэнки убийственно опасным взглядом, предвещающим для него только летальный исход. Братец всё мгновенно понял. Виновато отводя взгляд, Фрэнки вжался в кресло и сжался, словно ожидал, что вот-вот его будут бить. Однако следующей ступенью в самозащите у Блейка стал невинный, совершенно непонимающий взгляд на Лиз. — Это идея Фрэнки, — произнес Блейк. Лиз сделала маленький шаг вперед, остановилась около стола, чтобы оставить стакан на него, а не бросить в Блейка. — Фрэнки? — Лиз взглянула на большие перепуганные глаза младшего брата, затем снова посмотрела на старшего: — Сомневаюсь, что Фрэнки додумался бы до такой наглости. Это только в твоём стиле, Блейк. — Как оскорбительно. Не доводи больного человека до инфаркта. — Ты больным станешь только сейчас, — Лиз схватила первое, что попало под руку, и, к счастью для Блейка, это была всего лишь мягкая подушка, которая полетела в его сторону. Блейк уклонился от подушки, которая летела явно для того, чтобы убить его. Он поймал угрожающий взгляд Лиззи, которая сейчас точно не была его маленькой рыжей ведьмочкой, сейчас она была злобной ведьмой, способной подбросить в его воду яд. Он поднялся, обходя диван, чтобы не дать этой злой женщине подойти ближе. — Не убежишь далеко, — Лиз взяла очередную подушку, швыряя в Блейка, однако он снова уклонился и она сбила лишь бокал, который стоял на тумбе и чудом не разбился. — Ты, значит, издевался надо мной? Да? — она подхватила следующую подушку и замахнувшись остановилась. — Успокойся, родная, может, накапать тебе пару капель успокоительного? Подушка полетела в него. В этот раз он не уклонился, поймав её налету. — Я с ума сходила, пока ты был в операционной, а первое, что ты сделал, когда очнулся — это решил добить меня? — повысив тон, прорычала она, хватая следующую подушку. — Ну разве не забавно было? Чего так злишься? — Забавно? — она со всей силы кинула подушку в него и была счастлива, что она таки попала в него. — Тебе забавно, что я из кожи вон лезла, чтобы помочь тебе излечиться? Забавно, что не могла обнять тебя, чтобы не ранить, ведь ты якобы не помнишь меня? Что ты за человек такой? — Я тоже не мог обнять тебя… и теперь в принципе боюсь это делать. — Бойся! Потому что больше я этого тебе не дам! — Пф, — он ухмыльнулся. — Сам возьму. — Что ты сказал? — нахмурившись, пролепетала Лиз, ненавидя его самоуверенность высотой с небоскрёб. — Теперь мои прикосновения тебе будут только сниться по ночам! — Серьезно? — веселые искорки в его глазах потухли. — Давай проверим. Он уверено ступил вперёд, и теперь Лиз отскочила назад, пытаясь спрятаться от него за диваном. — Ни шагу ближе, иначе… — она запнулась, не придумав достойную угрозу, однако выставила перед собой руку, словно это было вполне подходящим способом защиты. Блейк долго смотрел в её глаза, словно хотел загипнотизировать. Пытаясь понять, что он думает, Лиз всего на секунду потеряла самообладание, чем Блейк успешно воспользовался. Резко схватив за руку, он потянул её на себя несмотря на попытки безуспешного протеста. Не устояв на месте, они оба рухнули на диван, однако это не помешало Блейку удерживать Лиз в своих руках. Лиз, словно храбрая лань, пыталась вырваться из хватки хищника, поймавшего её на охоте. Уперевшись руками в его грудь, она едва ли не ускользнула, однако замерла, как только Блейк зажмурил веки и его губы искривились. Его хватка мгновенно ослабела, и она поняла, что в попытке сбежать причинила ему боль. — Прости-прости-прости, — затараторила она, нежно коснувшись его щёк. — Больно? Где болит? Он словил её до смерти перепуганный взгляд на себе. Большие голубые невинные глаза уставились на него, ожидая ответ. — Поцелуешь там, где болит? — он едва смог сдержать улыбку. — Снова обманул меня?! Да? — недоверчиво сощурившись, проговорила она. — А как тебя ещё успокоить, сумасшедшее создание? Лиз закатила глаза и попыталась не улыбнуться, однако вышло неубедительно. — Помирились? — спросил он. Она долго молчала, смотря на него снисходительным взглядом, и нехотя выдала свой вердикт: — Ладно. — Какой-то неубедительный ответ. Докажи, что помирились. Лиз косо взглянула на него, понимая, чего он ждёт. Не сложно догадаться, что ему нужно то же самое, что и ей самой. Она хотела это сделать две недели, однако после его выходки не собиралась первая тянуться к нему за долгожданным поцелуем. Горделиво вскинув подбородок, она проговорила: — Разрешаю тебе поцеловать меня. Только в щёку. Она выставила ему на встречу левую щёку, ткнув на неё указательным пальцем. Блейк обхватил её маленький подбородок пальцами, резко повернув к себе, чтобы уловить непонимающий взгляд. Второй рукой он обхватил её талию, крепко прижав к себе, чтобы не дать протестовать. Его губы без доли нежности впились в её несмотря на то, что она пыталась отвернуться. Лиз уперлась руками в его плечи, однако сопротивление длилось не долго. Мгновение — и она притихла в его руках, не заметив, в какой момент ответила на поцелуй, которого не позволяла. Одна её ладонь легла на его щеку, вторая обвилась вокруг шеи… Как только она остановила протест против него, крепкие объятия Блейка и грубые поцелуи стали нежнее. Ей просто не стоило сопротивляться. Разве сложно? Фрэнки, наблюдающий со стороны начало и конец ссоры этих двоих, громко прочистил горло, давая всем вспомнить, что он тоже тут. Блейк и не собирался отстраняться, совсем не имея дела до того, кто тут ещё. Однако Лиз таки опомнилась, отстранившись от губ Блейка, но не стала ускользать из его объятий. В них было слишком удобно. Блейк посмотрел на Фрэнки, и тот без лишних слов понял, что от него требуется. Он тяжело вздохнул и поднялся с кресла: — Я, наверное, пойду уже. Зайду завтра, — снова уловив молчаливый взгляд Блейка Фрэнки поправил себя: — Или зайду, когда вы сами позовете меня. Теперь он сказал всё правильно: — Где выход, ты знаешь, — ответил Блейк. Лиз окинула его неодобрительным взглядом. Поднявшись, она прошла вместе с Фрэнки, чтобы проявить вежливость: — Я проведу тебя. Блейк нетерпеливо ждал, когда Фрэнки таки уберется и оставит Лиз ему, однако эти двое продолжали что-то обсуждать в прихожей. Ещё минута, и Блейк счел бы нужным избавиться от Фрэнки знакомыми ему методами, которые убрали бы его не только из этого дома, но и из жизни. Наконец-то прозвучал звук захлопывающейся двери. Лиз вернулась в зал, заняв свое законное место в объятиях Блейка. Она без приглашения прильнула к нему, облокотившись щекой о его грудь. Прикрыв глаза, Лиз глубоко вдохнула и с облегчением выдохнула. Все те кошмары, которые были до этого дня, закончились. Она пережила страшную травму, потом стреляли в Блейка и он находился на грани смерти, а затем ещё и, казалось, он совсем не помнил её. Теперь и с ней, и с ним всё хорошо. Неужели это то, что называют «хэппи энд»? Блейк положил руку на её спину, нежно поглаживая вверх-вниз. Уткнувшись носом в копну рыжих волос, он вдохнул знаковый аромат ванили. — Лиззи, — прошептал он и продолжил, когда она подняла голову, взглянув на него. — Я не просто так скрыл от тебя то, что всё помню. Я хотел удостовериться, что путаница в твоей голове на мой счёт пропала. Ты так долго избегала меня… — Но больше не буду, — перебив его, ответила она. — Всё, что случилось за последние два месяца, дало понять, что никто мне не нужен рядом так, как ты. Для тебя это звучит, наверное, банально и слишком приторно. Ты не любишь такие вещи, но я говорю так, как чувствую. Ты можешь доверять мне. Я окончательно определилась, на какой стороне хочу находиться. Блейк едва заметно улыбнулся, аккуратно заправляя её волосы за ухо: — Ты хочешь быть на темной стороне? — Хочу быть там, где ты. Плевать, какого цвета это место. Его взгляд был прикован к ней. Он на мгновение замер, смотря в её глаза, которые сияли уверенностью и твердостью. Не было похоже, что она лжет. Несмотря на то, что он привык предавать всё сомнению, Блейк очень хотел верить ей. — Ты точно понимаешь, на что соглашаешься? — переспросил он. — Ты думаешь, что мои слова — это лишь мимолетная эмоция, и, как только я увижу очередную новость, что Снайпер снова обстрелял какую-то многолюдную площадь, я испугаюсь и сбегу? Мой выбор — не эмоция. Он осознанный, и не просто так я пришла к этому без каких-либо веских причин. Ты знаешь, как долго я сопротивлялась этому. Множество внешних факторов повлияло на меня. Я очень боялась… но теперь мне не страшно. В его глазах читалось восхищение. Так, как сейчас, он никогда не смотрел на неё. Она закусила губу, пытаясь удержаться от улыбки, однако сопротивляться этому оказалось сложно. — Я заметил, что тебе не страшно, если, пока меня не было, ты следила за Остином Прайсом, который прикован наручниками к трубе в моем подвале, — он не верил, что говорит это. Если бы ещё полгода назад он мог предположить, что Лиззи будет следить за его заложником, не поверил бы. — Нам нужны его ответы, — ответила она. — Он ничего не сказал? — Говорит то же самое, что не он был заказчиком того, что случилось. Просил отпустить его… Её воодушевленный взгляд потух. На лице притаилась грусть. Он, конечно, не ждал, что она потеряет человечность, однако не хотел, чтобы она делала то, что ей не нравится. — Тебе жаль его? — Немного, но опять же, повторю, я просто не буду вмешиваться в твои дела. От меня не ожидай, что я стану напарницей в убийствах. Этого никогда не будет. — Я бы и не позволил. Не могу делиться своим любимым делом с кем-то ещё. Даже если это ты, Лиззи. — Я согласна, — на её лице появилась улыбка. — Мои глаза закрыты, я не вижу то, что ты делаешь, но не помогаю и не вмешиваюсь. — Идёт, но что насчёт твоей работы в ФБР? — Доработаю сезон и уволюсь. Я не смогу одновременно молчать о том, кто убийца, и помогать его поймать. Это цинично. И тем более, это не то, что приносит мне удовольствие. Хочу поменять свою жизнь полностью. Например, буду репетитором для детей. Буду преподавать геометрию. Это моя детская мечта. Надеюсь, получится… — её взволнованный взгляд упал ниже. — Получится. — он коснулся её подбородка двумя пальцами, снова приподнимая её голову. — У тебя есть прекрасный шанс пробовать себя в том, чего действительно хочешь ты, а не другие. На её лице появилась неуверенная, но счастливая улыбка. Тяжелые веки непроизвольно закрылись от удовольствия, когда Блейк оставил на её губах нежный, бережный поцелуй. Лиз с трудом распахнула глаза, поймав изучающий взгляд Блейка на себе. Он смотрел на неё, как на неизведанный объект, нуждающийся в детальном исследовании. Взгляд Лиз медленно опустился вниз. Она аккуратно коснулась ладонью его груди. На мгновение, в голове возникла мысль о том, что было бы, если бы он не выжил… Наверное, так было бы лучше для всех, кроме неё. Внезапное чувство опустошения и колющей боли между рёбер заставило опомниться и отсечь все глупые размышления о том, чего, к счастью, не произошло. Лиз прильнула к его груди, поёжившись так, чтобы он понял, что должен крепче обнять её. Блейк положил одну руку на её спину, вторую — на макушку, бережно прижимая к себе, словно хотел спрятать от всего и всех, словно в маленьком теплом домике. Звук сообщения нарушил тишину. Блейк не стал отпускать Лиз, однако забрал одну руку и взглянул на экран телефона. Ранее он не видел этот номер. Он открыл сообщение, пришедшее от непонятного пользователя, и замер, вчитываясь в каждое слово: «Приготовься узнать кое-что очень интересное. Тебе не понравится эта информация. Ты не сын Рональда Додсона. Ты результат изнасилования Нурии Монтейл и способ мести в её руках. Тебя никто не хотел. Ты ошибка. Ребёнок насильника. Ты точная копия своего мерзкого биологического отца. Вы — одно целое. Об этом знала только твоя мать, которая всё рассказала твоей любимой сестре. Хоть кто-то открыл для тебя правду, или все решили нужным оставить во лжи, Блейк Монтейл? Мать молчала, потому что ненавидит, а сестра почему молчит? Потому что тоже ненавидит? Или ты уже размечтался, что кому-то есть до тебя дело? Всем плевать на тебя. Тебя никто и никогда не полюбит. Ты — никто, как и твой отец. Привет от неприятной правды. Время отрезветь. Что будешь с этим делать?»