Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

Её взгляд был прикован к его мрачным глазам, которые по второму кругу перечитывали сообщение. Лиз непонимающе нахмурилась, чувствуя что-то неладное. Что могло ввести Блейка в ступор? Вряд ли существует хоть что-то, что смогло бы его расстроить. — Всё нормально? — спросила она. Он таки взглянул на неё, однако это был тот взгляд, который она не хотела бы видеть на себе. Сообщение, которое он только что получил, вряд ли было приятным. Блейк спокойно отдал ей телефон, однако его руки больше не обнимали её плечи. Лиз, не читая, поняла, что это. Дрожащими пальцами она взяла телефон, надеясь, что неправильно поняла, однако текст больно ударил, словно кто-то в первом же раунде снес её с ринга нокаутом. Снова и снова перечитывая слова, она глубоко вдохнула, пытаясь мысленно предположить, кто адресат этого ужасного сообщения, которое совсем немного было правдой. Весь текст — сплошное желание вывести Блейка на эмоции. Правдой было лишь то, что он не сын Рональда Додсона. Остальные слова — оскорбительная ложь. — Блейк… — начала она. — Почему ты не рассказала? — перебил он, смотря в её глаза так, словно видел перед собой чужого человека. Лиз с трудом находила силы смотреть на него в ответ, ведь не могла ловить на себе этот до ужаса чужой взгляд, который ещё минуту назад был самым родным. — Ты… ты всегда думал, что тебя нельзя полюбить… я боялась, что, если расскажу, это только всё ухудшит. Д-думала, ты найдешь объяснение тому, каким являешься… — То есть, являюсь сыном насильника, который похож на своего отца? — Нет же, я неправильно выразилась… — голос на мгновение пропал, когда взгляд словил его непонимающие гневные глаза. — Я… я хотела сказать, что боялась, чтобы не стало хуже. Почему-то все благие помыслы, из-за которых она молчала, прямо сейчас пропали, и она понимала, что всё звучит слишком неправдоподобно. — Блейк, поверь, я не хотела сделать тебе хуже. Это сообщение — полнейшая провокация, чтобы натолкнуть тебя на мысль, что я ненавижу тебя так же, как и твоя мать, но это не так. Я лгала… точнее молчала, не потому что ненавидела, а только потому что любила так сильно, что боялась сделать больно ужасной правдой. — Боль — ничто, Лиз, гораздо важнее быть честной, чтобы тебе можно было доверять. Лиз… Когда последний раз он так называл её? Вся уверенность в собственной правде испарилась в воздухе, словно и вовсе не было. Единственное, что было в голове — он больше никогда ей не поверит. Он быстро поднялся, снова и снова перечитывая сообщение, которое получил. Взгляд застыл на словах от неизвестного адресата «Ты — результат изнасилования Нурии Монтейл…», «…Мать молчала, потому что ненавидит, а сестра почему молчит? Потому что тоже ненавидит?». Лиз вскочила на ноги, схватив Блейка за руку, чтобы отдернуть от проклятого телефона. Она добилась своего. Он таки посмотрел на неё, однако холодный отчужденный взгляд заставил её притихнуть. Он смотрел на неё так, как смотрел на всех тех, кто был ему безразличен. Лиз отвыкла от этого взгляда… — Блейк, — едва слышно проговорила она и сделала паузу, когда голос содрогнулся. — Я правда хотела как лучше для тебя. Поверь. — Ты меня так плохо знаешь? Даже самая ужасная правда для меня не предоставит боли. Мне плевать на то, что здесь написано. Мне не плевать только на то, что ты снова, Лиз, снова лгала мне! О каком доверии ты только что мне тут рассказывала? Лиз непроизвольно ударила себя ладонью по лбу, понимая, что он прав: — Знаю, я должна была тебе рассказать. Я знаю, как важно для тебя доверие и преданность, но пойми и меня. Ты же тоже хорошо знаешь меня. Я руководствовалась не ложью, а желанием сберечь твои чувства… Лиз замолкла на полуслове, когда его губы изогнулись в язвительной ухмылке. В его глазах сверкнула издевательская насмешка: — Мои чувства? Ты не заметила, что у меня нет чувств? — Не заметила. Ты только делаешь вид, что тебе плевать на всё, но это не так. Тебе не плевать на меня, а это тоже подконтрольно чувствам, — она словила момент, пока ощутила свою правоту и набралась уверенности. Крепче вцепившись в его руку, она продолжила: — Я признаю, что была не права, но также признаю, что хотела лучшего для тебя, даже если тебе это не нравится! — Ты права. Не нравится, — всё, что ответил он, после чего обернулся и отправился в сторону прихожей. Лиз уставилась ему вслед, непонимающе моргнув несколько раз. И что значит его ответ и уход от дальнейшего разговора? Он хочет взять паузу, чтобы не убить её прямо здесь и сейчас? Этот ответ больше подходит для Блейка. Или, возможно, он просто ждёт, чтобы она убралась из его дома? Что он хочет сейчас? Лиз быстро ступила вперёд, ускоряя шаг настолько, чтобы догнать его. Захлопнув дверь, которую он только открыл, Лиз встала перед Блейком, уверено смотря в его пустые, бесчувственные глаза. — Ты хочешь закончить так? Не решив проблему, просто уйдешь? — протараторила она, надеясь, что он скажет что-то утешительное, чтобы она могла спокойно ждать, пока он остынет, однако получила противоположный ответ. — Если я решу проблему, ты этого больше не увидишь. — Ч-что? — она запнулась, понимая, что была права. Он снова открыл дверь, она снова захлопнула её. На этот раз Лиз выглядела не такой спокойной. Её глаза налились яростью, которая перекрывала здравый смысл. Ступив вперед, она уставилась на Блейка. — Уходишь, чтобы не убить меня? Да? Так чего медлить, Блейк, сделай это. Всё равно однажды я сделаю что-то ещё, в чём буду не права, потому что не бывает людей, которые не совершают ошибок! Сейчас уйдешь, потом снова уйдешь, но однажды ты таки доведешь меня до могилы! Чего ждать? Давай сейчас. — Уйди с дороги, — он совсем не слышал весь поток её обиженных слов, пытаясь оградить себя от того, чтобы эмоции не взяли верх. — Не уйду. — Лиз… — Не уйду, пока ты не научишься контролировать свой гнев и нормально решать проблемы. Либо ты таки научишься, либо потом будешь жалеть, что убил девушку, которую любишь. — Ты готова отдать свою жизнь, чтобы проучить меня? — А когда я соглашалась быть с тобой, думаешь, у меня оставался здравый смысл? Я готова на всё. — Не с тем проявляешь смелость. Не зли меня, замолчи и уйди, пока я не сделал то, о чём мы оба будем жалеть. На её лице появилась обреченная улыбка. Она выглядела так, словно терять уже было нечего. Сделав ещё один шаг вперёд, она вскинула голову вверх, ни на мгновение не отводя взгляд от его глаз. — Делай, — тихо, но уверено проговорила она. Он предпочел не смотреть на неё, чувствуя, как злость в груди из маленького огонька разрасталась в большое пламя. Силой отодвинув её от двери, он снова открыл ту, однако Лиз совершила последнюю ошибку, снова захлопнув эту проклятую дверь. Блейк резким движением обхватил рукой её тонкую шею, прижав к стене. Лиз сощурилась, ощутив болезненный удар затылком. Она замерла на вдохе, чувствуя грубую хватку, сжимающую её горло так сильно, что вдохнуть ещё раз оказалось практически невозможно. Она встала на носочки, пытаясь быть на уровне его руки, чтобы позволить кислороду попадать в легкие, однако этот трюк не помог. Ухватившись пальцами за его запястье, она впилась ногтями в его кожу, однако это тоже оказалось бесполезно. Страх мелкой дрожью отобразился на коже. Лиз уставилась в его глаза, такие пустые, маниакальные и... довольные. Он именно в том состоянии, когда способен причинить вред даже ей, девушке, жизнь которой имеет для него немалую цену. Наклонившись ближе к её покрасневшему лицу, Блейк смотрел в её перепуганные глаза и тихо-тихо прошептал: — Ты выиграла, родная, у тебя получилось довести меня. Она хотела что-то ответить, но он не позволил, ещё сильнее сжимая её шею, с удовольствием наблюдая, как она пытается словить воздух. Очень сексуально, когда её жизнь в его руках. В буквальном смысле. Если нажать вот так… На его лице появилась едва заметная ухмылка, когда её посиневшие губы стали дрожать… Он наклонился, чтобы лучше видеть, как она пытается словить полностью перекрытый воздух. — Самое время доказать, что я сын своего отца, — проговорил он и, не дав ей возможность понять смысл своих слов, быстро повернул спиной к себе. Лиз оперлась дрожащими ладонями о стену, закашлявшись, когда он наконец-то отпустил её шею и позволил такое удовольствие, как дышать. Воздух, как вода, протекал к легким, наполняя жизнью, которую, казалось, вот-вот потеряет. Она ощутила, как он прижался к ней, наклонив голову, чтобы провести линию из поцелуев там, где только что оставил красные следы от болезненной хватки. Лиз отдышалась, не сопротивляясь то ли от страха, то ли потому что не имела желания. Она предполагала, что так будет, но зря понадеялась, что он научился контролировать себя… У него не вышло. Снова. У неё тоже не вышло не доводить его до этого. Снова. Она будто бы хотела, чтобы так было, но боялась в этом признаться даже себе. Одна его рука легла на её грудь под белой футболкой, без доли нежности массируя соски, вторая нырнула в брюки. Лиз лишь на мгновение запрокинула голову, облокотившись о его грудь, когда непонятное чувство страха или наслаждения маленькими разрядами тока пробежало от низа живота к животу. Однако он даже сейчас не дал ей спокойствия, как только заметил, что наказание стало превращаться в удовольствие. Нет, сегодня это не в его планах. Он резко надавил на её плечи. Под натиском его силы она не удержалась на ногах, рухнув перед ним на колени. Подняв взгляд, в котором читалось ожидание очередного воровства её дыхания, она взглянула на Блейка. Он смотрел на неё так, как господа смотрят на своих поданных. Не выдержав столь унизительный взгляд, Лиз совершила первую неудачную попытку подняться. — Ты куда-то торопишься? — прошептал он, снова надавив на её плечи, не позволяя встать. — Если ты хотел проучить меня, у тебя вышло. Остановись, — едва слышно проговорила она. Ответом послужила лишь ядовитая усмешка на его губах. Кажется, она очень поздно сообразила, что нужно было вовремя закрыть рот. Взгляд пал на то, как он снимает ремень со штанов, после чего расстёгивает ширинку. Кивнув, он дал молчаливые указания к самостоятельности. Очевидно, что нет смысла в сопротивлении, ведь в последствии будет только хуже. Она уже проходила это и лучше всех знала, как нужно себя вести, чтобы не усугубить положение. Злость Блейка проходит быстрее, когда не подбрасываешь дров в огонь. Стоит просто дать ему догореть и остыть. Лиз мгновенно поняла, что от неё требуется. Она протянула дрожащие пальцы к его боксерам, боясь нечаянно причинить боль ногтями. Каждое действие было аккуратным, чтобы не получить ещё одно наказание за неосторожное движение. Блейк погладил её по голове, как и своих собак, когда дарил им своё одобрение. Лиз едва ли не выдохнула с облегчением, ощутив его приверженность, однако она рано расслабилась. Его ладонь легла на её затылок, резко потянув вперёд. — Открой рот, — бросил он. Она была слишком покорна… либо просто слишком напугана. С каким запозданием эта сумасшедшая девушка начинает понимать, что пора молча выполнять то, что он говорит. Однако, если ей так нравится доводить до этого, он совсем не против. Он коснулся головкой члена её языка. Лиз обхватила её губами и совершила очередную несвоевременную оплошность без его на то разрешения. Его ладонь слабо хлопнула её по щеке. Лиз зажмурила глаза, ощутив горячий след на лице. — Я разрешал закрыть рот? — его голос звучал тихо, однако этого было достаточно, чтобы её глаза наполнились страхом. Она снова подняла покорный взгляд и, кажется, он ожидал ответ. Лиз не смогла подобрать более нужных слов, чем невнятное, едва слышное: — Извини. Головкой члена он, казалось, хотел рисовать узоры на её языке. Художник в нём жил даже сейчас. Она покорно держала рот открытым, разрешая ему делать всё, что только есть в его больной фантазии. Он медленно стал вводить член в её горло, доставая до гланд, пока она не стала кривиться, однако знала, что не может отстраниться. Всегда нужно помнить о самом главном правиле: не подбрасывать дров в огонь и просто дать ему догореть. Крепко зажмурив глаза, она закашлялась. Как только она совершила попытку соскользнуть, он намотал на кулак её волосы, резко вогнав член в её уже давно не девственное горло. Лиз всеми силам уперлась руками в его бедра, чувствуя рвотные рефлексы, которые с трудом сдерживала. Он на несколько секунд отстранился, однако не дал ей выпустить член изо рта только для того, чтобы ещё раз со всей силы вогнать его в её горло… и снова… снова… Лиз открыла глаза, чтобы посмотреть вверх, молчаливо умоляя его дать хотя бы несколько секунд, чтобы отдышаться. Однако слезы, застывшие в её глазах, никак не подействовали на него. Он не скрывал удовольствие, которое получал, когда смотрел на её красное заплаканное лицо, на посиневшие дрожащие губы, с которых на пол маленькими струйками стекала слюна. Лиз легонько стукала пальцами по его ногам, давая понять, что больше не может дышать. Зрачки в её испуганных глазах расширились. Из горла слышался хриплый кашель. Он на мгновение отстранился. Не добродушие руководило его действиями, а лишь желание не дать ей задохнуться с членом во рту. Такой сценарий смерти он ещё точно не проделывал. Было бы, конечно, очень интересно, но жертвой столь оригинального убийства должна быть не Лиззи. Она ему нужна живой, а рот её должен стараться ещё не один раз над его оргазмом. — Работай языком, — продолжил давать указания он. Лиз глубоко вдохнула и выдохнула, счастливая лишь от одной мысли, что у неё появился шанс на спокойное дыхание. Сейчас ничего не могло быть более приятной новостью, чем это. Она подалась вперед, проводя языком от основания члена до головки. Подняв взгляд, она непроизвольно хотела поймать его реакцию. Он прикрыл глаза, слегка приподняв голову. Ему нравится. Лиз обхватила головку губами, ощутив в какой-то момент, что руководит его удовольствием. Лишь на минуту он и его чувства были подконтрольны только ей. Это удовольствие продлилось недолго. Он опустил голову, взял в руку копну её рыжих волос, оттянув от члена, как собаку от кости. Одним движением он наклонил её голову к полу, так чтобы бедра поднялись вверх. Он пристроился сзади, резко хлопнув ладонью по ягодицам. Опустив руку, он пальцами проверил её готовность — и каково было удивление, что без прелюдий и ласк, нужных женщине, Лиз всё равно была возбуждена. Это так на неё подействовало подчинение, страх и его грубость? Если это настолько благоприятно влияло на её сексуальное желание, ей стоило сказать раньше о своих предпочтениях. Резким толчком он вошёл в неё. Его ладони легли на округлые ягодицы, не жалея сил, сжимая с силой, от которой на нежной коже появились красные следы. Лиз вскрикнула. Её крик стал медленно притихать, переходя в стон. Её стоны звучали для его слуха лучшей музыкой. Она, словно музыкальный инструмент в его руках, давала звуки под натиском его действий. Лиз ощутила вес его тела на себе, чувствовала его дыхание около уха… Она прикрыла глаза, когда ряды маленьких мурашки покрыли разгоряченную кожу. Блейк слегка приподнялся, одним движением перевернув её лицом к себе, прижимая спиной к холодному полу. Его бесконтрольный взгляд встретил её невинные, но желающие большего глаза. Его ладони легли на её. Лиз вцепилась в его руку, пока их пальцы не переплелись. Звуки тяжелого дыхания сопровождал крик и мольба о помощи заложника в подвале. Неплохое дополнение. Крики будующей жертвы убийства и секс. Эта мысль заводила Блейка ещё сильнее. Ещё один толчок… Лиз закусила губу, чтобы сдерживать громкость своих стонов… Однако, когда действия Блейка стали грубее и быстрее, сдерживаться стало невозможно. Накатывающая огненная лавина становилась необъятных размеров, и в один миг взорвалась, разливая горячим покалывающим теплом от низа живота по всему телу. Веки зажмурились, губы открылись, издавая едва слышный сладостный вздох. Колени дрожали, и вставать на ноги сейчас было невозможно. Блейк приподнялся, чтобы сверху вниз смотреть на её изгибающееся тело. Он смотрел на неё, как художник на произведение искусства, которое сделал сам. Лиз открыла глаза, поймав его изучающий взгляд, который блуждал по её тяжело дышащей груди. Они оба молчали, не зная, что сказать после того, что только что произошло. Лиз медленно присела, уставившись в одну точку на полу, не зная, что сказать. В начале грубость Блейка её пугала, а теперь, несмотря на страх, Лиз получила наслаждение. Это вообще нормально или у неё ималась тысяча и одна проблема с психикой? Ещё месяц назад она была изнасилована, а теперь позволяла Блейку делать с собой почти то же самое. Это определенно похоже на проблемы с головой. От непринятия этой мысли Лиз ощущала себя отвратительно. Опираясь руками о пол, она с трудом встала на ватные ноги, которые совсем не подчинялись своей обладательнице. Молчание повисло в воздухе, слышался лишь звук, как Блейк застегивает ширинку, а Лиз надевает футболку. Полностью вернув на тело одежду, она повернулась к нему. Всмотревшись в его глаза, она пыталась найти там что-то вроде того, что испытывала она, однако взгляд Блейка оставался пустым, бесчувственным. — Тебе стало легче? — прошептала она, почему-то потеряв голос. — Да. — А мне наоборот. Она нахмурилась, когда на это он всего лишь саркастично усмехнулся, после чего натянул на оголенный торс черную футболку: — Не делай вид, что ты моя жертва, — наконец проговорил он, объясняя свою ухмылку. — Если бы ты этого не хотела, ты бы замолкла тогда, когда я предупреждал. Так что придержи свои манипуляции для кого-то другого. Лиз опустила взгляд, почему-то только сейчас поймав себя на мысли, что он прав. Сложно признаться самой себе, что грубое сексуальное обращение любимого человека её совсем не отпугивает. Что это? Очередное доказательство её психологических отклонений? — Это не нормально, что после каждой ссоры ты относишься ко мне, как к бездушной кукле, с которой можно делать что угодно. Блейк ступил вперёд, резким движением руки приподнимая её подбородок, чтобы увидеть большие голубые глаза, которые переисполняло непринятие собственных желаний: — Тебе нравится быть моей бездушной куклой. Прими это и наслаждайся. Он подхватил кожаную крутку, накинув на плечи, и наконец-то беспрепятственно открыл дверь. На этот раз Лиз больше не останавливала его. Она лишь выглянула в окно, наблюдая за тем, как он занимает место на своем байке, заводит мотор, забирает подножку и нажимает на газ, быстро срываясь с места.

***

Лиз открыла глаза, когда тусклый свет солнца, которое прикрыли толстые дождливые тучи, заполнил комнату. Она мгновенно провела рукой по кровати, надеясь, что уснула одна, а проснется рядом с Блейком. Однако, как и ожидала, его не было. Откинувшись на спину, Лиз тяжело вздохнула. Вчера она дала себе обещание, что дождется утра, ожидая, что Блейк остынет и вернется, чтобы нормально поговорить и понять друг друга. Он, как и всегда, решил проблемы по своему — просто исчез. Так не должно быть… Трудности бывают у всех, но, если он не умеет их решать, она не готова на такие отношения. Лиз неспешно привстала, спустив ноги на пол. Уставившись в панорамные стены, она окинула взглядом двор. Машина Блейка стояла около гаража. Байка не было. Он не возвращался даже на пару минут. Какой ведь упрямый и сложный человек. Так же неспешно приняв душ, Лиз закуталась в полотенце. Взглянув в зеркало, она решила, что волосы должны высохнуть естественным путем. Нельзя так часто пользоваться феном… Она не знала, выбрала это потому что заботилась о ломкости волос или просто давала ещё один шанс и больше времени, чтобы Блейк вернулся, перед тем, как она уйдет. Открыв шкаф, Лиз надела черное белье, джинсы и… взглянув в другую сторону, потянулась рукой за черной футболкой Блейка. Ей она шла больше, чем ему. Окинув взглядом себя в зеркало, Лиз попыталась выдавить на своем лице улыбку. Вероятно, в таком спортивном виде приходить на работу будет не лучшим выбором, однако она всё равно скоро уволится. Терять нечего, но пока что у неё было очень важное дело, для которого понадобятся базы ФБР. Лиз отследит номер, с которого Блейку пришло то сообщение. Судя по всему, этот человек знал слабые места, которые умело задел. Этот человек знал о связи между ней и Блейком и успешно надколол то, что с таким трудом они оба выстраивали. Неужели это снова Прайсы? Сэмюель Дэвис? Может, Хейли? Питер? Нет, Питер не знает столько мелочей о Блейке, но что, если Хейли рассказала ему и они оба спланировали убийство, которое, к счастью, потерпело крах… Звонок телефона нарушил размышления. Брови взлетели вверх, когда на экране появилось имя входящего вызова от «Нурии Монтейл». — Слушаю вас, миссис Монтейл, — ответила Лиз. — Что ты сказала Блейку? — без лишних формальностей начала Нурия. Лиз напряглась, крепче ухватившись в телефон: — Что случилось? Он приходил к вам? — Звонил. Сказал ждать, будет важный разговор. У меня с ним нет никаких дел, и тут он решил поговорить с любимой мамой? Сомневаюсь. Это явно твоих рук дело. — Нет… нет… Я сейчас же приеду к вам. Лиз на ходу отключила вызов, набирая номер службы такси в надежде, что хоть какой-то водитель согласится приехать к дому, который находится где-то в дремучих лесах за городом. Она бы вряд ли согласилась, однако ей повезло, что водитель оказался более добросовестным в выполнении своей работы. Схватив сумку и накинув куртку, Лиз помчалась к воротам в сопровождении Харлея и Винни, которые, вероятно, думали, что без них она бы не нашла путь. Пришлось перед уходом поблагодарить охранников дома за помощь. Они, кажется, были довольны. Всю дорогу в голову лезли самые паршивые мысли. Блейк, который думает, что его предала любимая девушка, узнал, что является сыном насильника и вся его катастрофически ужасная жизнь — это лишь способ мести в руках матери. Под влиянием этой информации что может сделать такой вспыльчивый человек, как Блейк? — Можете поторопиться, пожалуйста?! — просила Лиз у водителя, когда они проезжали по ещё не заполненным улицам города. Способен ли Блейк убить собственную мать? Ответ на этот вопрос не нуждался в длительном обдумывании. Блейк способен убить даже Лиз — девушку, которую, казалось бы, любит. Мать, которая была его детским кошмаром — уж тем более. Проезжая по улице, на которой находился дом Нурии, Лиз стала выглядывать в окно, надеясь не увидеть около порога байк Блейка… Однако он был там. Лиз на ходу открыла дверь. Водитель, пробурчав под нос ругательства, резко нажал на тормоз. Остановившись на пороге, она трижды громко постучала по двери. Получив в ответ только тишину, Лиз дернула ручку двери и опешила, увидев, что она открыта. Мимолетный ступор сменился резкими действиями. Лиз залетела в гостиную, увидев в кресле Нурию, которая молчаливо сидела, уставившись на неё несвойственно потерянным ей взглядом. Услышав на кухне посторонний шум, Лиз бросилась туда и замерла в проходе, увидев, как Блейк берет с магнита кухонный нож. Подавшись к нему, Лиз мертвой хваткой вцепилась в его руку, в которой он держал этот нож. — Не делай этого! — страх всколыхнул её голос почти до шепота. Блейк уставился в её большие испуганные глаза, в которых читалась нескрываемая мольба. Непонимающе сощурившись, он проговорил: — Не резать помидоры? — Ч-что? Он отступил на шаг, и она увидела на столе помидоры, колбасу, сыр и хлеб. Она открыла рот, на мгновение затаив дыхание. Он взял нож, чтобы сделать бургер, а не убить свою мать? Из горла невольно вырвался истерический смешок. Она потерла лоб, думая о том, как глупо, наверное, выглядела. Мчалась сюда, как ненормальная, чтобы спасти Нурию от её сына, а он просто решил вообразить себя шеф-поваром. Блейк отвернулся, продолжая дело, от которого его отвлекла обезумевшая от чего-то Лиззи. — Прости, что напугал. Просто немного проголодался, — он сделал паузу и продолжил: — Ведь ты кормишь меня только ложью. Лиз несколько раз моргнула, уставившись ему в спину, взяв время, чтобы обдумать эти слова, в которых был нескрываемый подтекст. — Ты никак не успокоишься, — прошептала она, устало облокотившись поясницей о кухонную столешницу. — Если бы я был не спокоен, ты бы увидела на этой кухне порезанными не помидоры. Да, она это точно знала, ведь именно эту картину боялась увидеть, когда торопилась к дому Нурии. Блейк увлеченно нарезал сыр так, чтобы он был идеально тонким и полностью идентичным с другими кусочками всех ингредиентов. Это было его маниакальной чертой. Он определенно родился с ножом в руках, как и художники с кисточкой. Насвистывая мелодию, Блейк аккуратно положил два бургера на тарелку, затем отправил их в микроволновку. Лиз следила за каждым его движением, боясь сказать хоть слово, ведь все её аргументы для Блейка лишь пустой звук. — Где ты был всю ночь? — нервно теребя свою куртку, спросила она. — Развлекался, — ответил он, наконец-то вознаградив её своим взглядом. — С кем? — Тебе об этом доложат на работе. Лиз напрягалась и выпрямилась, уставившись на его белую футболку около воротника, где засохли темные пятна. Она быстро ступила вперед, откинув слегка его воротник, чтобы лучше рассмотреть пятна. Вряд ли это засохший соус барбекю. Это точно была кровь. Подняв голову, Лиз встретила его безразличный взгляд. — Ты был зол на меня, а спустил пар на ком-то другом? — тихо проговорила она. — На тебе я вчера его тоже спустил, но оказалось недостаточно. — Поэтому сейчас ты такой сдержанный, — объяснила она сама себе. — Ты утолил жажду крови и успокоился, — ногти больно впились в руки от этой мысли. — Кто… кто стал твоей жертвой? — Я похож на криминальный справочник? — он отвлекся, когда микроволновка трижды издала неприятный пищащий звук. — Завтрак готов. Будешь? Лиз отрицательно мотнула головой, продолжая следить за тем, как Блейк достает горячие бургеры. Оставив их на столе, он обернулся и сказал: — Хорошо, что ты пришла. Пока мой завтрак будет остывать, ты и моя любимая мамочка расскажите мне правду… если вы обе на это способны. Лиз уставилась ему вслед и приложила руку к груди, чувствуя неприятный осадок от всего, что происходило. Она, конечно, смирилась с тем, что делает Блейк, однако точно не хотела стать причиной чьей-то смерти. Теперь кровь той несчастной жертвы, которую Блейк убил ночью, Лиз чувствовала на своих руках. Появилось дикое желание сходить в душ и смыть с себя эту грязь, но ни одна вода и мыло не смоют это гадкое чувство. Лиз поняла, что на работу сегодня уже не доберется. Она устало вздохнула, взяла телефон и отправила Кайлу сообщение с номером, с которого вчера Блейку была доставлена эта информация: «Кайл, отследи, пожалуйста, этот номер. Кинь мне его перемещение с точной геолокацией. Очень важно, чтобы на работе ты не говорил об этом. Никто не должен знать. Спасибо заранее». Лиз спрятала телефон в карман и отправилась в гостиную. Нурия всё так же сидела в кресле, однако сейчас в её руках уже дымилась сигара. Блейк остановился около окна. Лиз присела на диван, косо поглядывая то на Нурию, то на Блейка. — Госпожа Нурия, — Блейк взглянул на свою мать. — Начинайте. Хочу знать, как так вышло, что я прожил рядом с Рональдом Додсоном всю жизнь. Нурия переглянулась с Лиз. Сделав очередную затяжку, она сбросила пепел с сигары в переполненную пепельницу. — Как ты узнал? — первое, что сказала Нурия, смотря на своего сына совершенно не заинтересованным взглядом. Лиз нервно тарабанила пальцами по коленке. Не стоит Нурии уклоняться от вопросов. Она совсем не знает, что сын, которого она не любила, с легкостью может прямо сейчас свернуть ей шею. — Отвечай на мои вопросы. — голос Блейка прозвучал грубее, чем ранее. — Ты в моем доме, Блейк, веди себя вежливо, — Нурия строго уставилась на него. Блейк наклонил голову набок, внимательно изучая мать маниакальным взглядом. Медленно ступив вперед, он остановился около дивана, смотря на Нурию сверху вниз пустыми стеклянными глазами. — Я очень невежливый. Хочешь проверить? Губы Нурии изогнулись в усмешке. Не отводя взгляд от Блейка, она произнесла: — Ты так похож на него. На своего настоящего отца. Лиз замерла, перестав играть пальцами. Широко распахнув глаза, она перевела взгляд на Блейка, готовая в любой момент сдерживать его, однако он выглядел спокойным. Эта задевающая фраза не вывела его из себя. — Я похож на насильника? — Блейк слегка улыбнулся и наконец-то присел на диван рядом с Лиз, закинув ноги на журнальный столик. — В этом есть лишь малая доля правды. На самом деле, я гораздо хуже. Правда, Лиззи? Лиз промолчала, не взглянув на него. Она помнила, как Блейк говорил, что изнасилование для него табу. Всё, что он делал с ней, с его слов лишь грубый секс со своей девушкой. Он говорил, что с чужой девушкой он не сделал бы так же. Вероятно, то, как он сейчас отвечал Нурии — лишь защитная реакция. На самом деле, ему было неприятно сравнение с насильником. Просто Блейк не умеет признавать, что его может что-то зацепить. — Рада, что ты признаешь это, — Нурия потушила сигарету о множество других окурков в пепельнице и снова перевела на сына беззаботный взгляд ярко-голубых глаз. — Рассказывай, — бросил он. Нурия не спешила. Она глубоко вдохнула, демонстрируя, что не имеет желания вести с ним длительный диалог. — Я была юной девушкой и встречалась с Рональдом, — неспешно начала она. — Мы любили друг друга. Он был моим идеалом, моим миром. Я мечтала о семье с ним, о детях… но было не суждено, — Нурия отвела взгляд. — Когда я шла с дня рождения матери, твой настоящий отец силой взял меня. Он изнасиловал меня в своей машине… Его друг следил за тем, чтобы никто не увидел… — Нурия уставилась в пол, снова с трудом вспоминая те кошмарные дни, сломавшие её жизнь. Блейк замолк, впервые не зная, что сказать. Он пришёл сюда, чтобы уничтожить женщину, которая его родила, но после этой информации не мог сказать ни слова. Он лишь косо взглянул на Лиззи, строя параллели между ней и матерью. Они пережили одинаковые ужасающие инциденты. Блейк видел, как ей было больно, какую травму это оставило в её душе, и теперь мог представить, что ощущала его мать… А чем лучше сам Блейк? Нервно теребя пальцы, он замер, вспоминая один инцидент. Однажды он тоже силой затянул Лиз в свою машину и сделал то, что на тот момент не считал аморальным. Тогда Лиззи действительно сопротивлялась, а не так, как сейчас, когда сама поддается его грубости. Неужели их первый секс вполне может называться изнасилованием? Может ведь. Он действительно слишком похож на своего биологического отца... — Поверь, Блейк, ты ненавидишь меня сейчас, — продолжила Нурия. — Но тогда я чувствовала себя живым трупом… я ничего не хотела… Я лишь хотела, чтобы любимый мужчина был рядом, но Рональд бросил меня. — Почему? — Блейк действительно не понимал этого. — Потому что я порченный товар. Лиз видела, как сжались его кулаки. Протянув руку, она бережно коснулась ладонью его руки. Он мимолетно взглянул на неё потерянным взглядом маленького мальчика. Лиз взяла его ладонь в свою. В ответ он крепко сжал её руку, словно нуждался в том, чтобы она была рядом. — Я поняла, что беременна от своего насильника, — продолжала Нурия, накручивая локон волос на палец. — Ты представить не можешь, как это — носить в своем теле плод насилия. Это так больно… Это страшно. Стало хуже, когда я узнала, что у меня будет мальчик. Я поняла, что на свет появится ещё один человек мужского пола, который будет портить женские судьбы, ведь вы, мужчины, звери. Лиз глубоко вдохнула, удерживая себя, чтобы не вступить в разговор в защиту мужского пола. Однако, промолчала, прекрасно понимая чувства Нурии. После изнасилования, она тоже говорила что-то подобное, но это прошло, она смогла справится с мыслью, что есть хорошие люди, а есть плохие и это никак не зависит от гендерной принадлежности. — Я возненавидела тебя уже тогда, когда ты был в моей утробе, — Нурия сделала паузу, уставившись на Блейка, и прошептала сквозь зубы: — Ненавидела тебя всем сердцем. Блейк не смотрел на мать. Его взгляд был прикован к полу. Он только сейчас, спустя столько лет, начал понимать, почему вся его жизнь — сплошная ненависть. С детства и по этот день он не мог понять, почему не заслужил безусловной родительской любви, почему к нему всегда относились хуже, чем к собаке во дворе… теперь понял. — Я хотела мести, — говорила Нурия, подняв взгляд к потолку, чтобы сдерживать эмоции. — Поэтому сказала Рональду, что ты его сын. Я отдала тебя ему. Он не хотел тебя, ведь у него уже появилась Молли. Потом родилась Элизабет. Рональд любил свою дочь от любимой женщины, а ты был лишь отродьем дьявола… сыном той, которая была испорчена. — Но он принял меня, — проговорил Блейк. — Почему? — Он не принимал тебя, но был вынужден из-за решения суда, ведь я доказала его отцовство. Тишина застыла в помещении. Никто не решался сказать даже слово. Блейк выглядел потерянным, словно находился на распутье и не мог найти нужную ему дорогу. Внутри что-то неприятно сжалось, будто кто-то ударил из кулака в грудь. Наконец-то подняв взгляд, он снова взглянул на мать. — Я понимаю тебя, — проговорил он, куда спокойней, чем до этой истории. — Но разве не гуманнее было отдать нежеланного ребёнка в детский дом? Зачем ты так поступила со мной? Если бы ты так сделала, может быть, я мог вырасти… нормальным. Лиз крепче сжала руку Блейка, удивленно взглянув на него. Она не узнавала его. Где тот Блейк, которому нравится быть эгоцентричным маньяком? Неужели он признает, что его поведение иногда не является нормой? — Так было бы лучше, знаю, — ответила Нурия, всё ещё не в силах взглянуть на Блейка. — Но тогда я не мыслила здраво. Мне было слишком больно. Я ненавидела Рональда. Ненавидела тебя. Блейк долго молчал, смотря на Нурию, что-то обдумывая. Наконец, он спросил то, что терзало его мысли. Кажется, ему был действительно важен её ответ. — Ты всё ещё ненавидишь меня? — спросил он. — А как ты думаешь? — Нурия саркастично фыркнула, насмехаясь над его вопросом. — Ты не должен был родиться, Блейк. Понимаешь? Не должен был. Я буду ненавидеть тебя до конца своих дней. Ты испортил всё! Испортил мою жизнь! Лиз резко перевела взгляд на Нурию, поспешив вмешаться в разговор, который слишком быстро стал оскорбительным: — Вы переходите рамки, миссис Монтейл. — Плевала я на ваши рамки, — дрожащими пальцами она достала очередную сигару и подкурила. — Я не буду делать вид, будто мне есть дело до сына, который стал причиной моей испорченной жизни. — Не он стал причиной вашей испорченной жизни, — продолжила Лиз, не имея желания сидеть и слушать, как она вешает на невинного ребёнка проблемы своего прошлого. — Вы сами себе испортили жизнь. Даже не мой безнравственный отец тому причина. Страдать, любить и ненавидеть такого подонка, как Рональд Додсон — только ваш выбор. Вы могли отдать сына в хорошую семью, сделать выводы о якобы любимом мужчине, который кинул вас в самый ужасный период, и заняться самостоятельно своим излечением. Изнасилование — страшно, ужасно, но не приговор. Я знаю, о чём говорю. Я понимаю, что вы чувствуете. Да, вам повезло меньше. Ваш любимый человек оказался мерзавцем и бросил, в отличие от моего, который остался рядом и поддерживал даже тогда, когда я сама не хотела этой поддержки, — Лиз на несколько секунд взглянула на Блейка, затем снова на Нурию. — Просто перестаньте винить всех вокруг. Вы могли прожить счастливую жизнь, если бы только не зацикливались на мести и ненависти. Не смейте больше винить Блейка! Я не позволю! Снова напряжённая тишина заполнила каждый уголок комнаты. Брови Нурии соединились почти в одну. Её рука с сигарой между пальцев застыла в воздухе. Она смотрела на Лиз так, словно готова была обвинить в своих бедах ещё и её. — Вы пришли в мой дом и вините меня? Убирайтесь. Оба. Немедленно! Лиз поднялась первой. Блейк сделал это неспешно, кажется, вовсе не слыша всё, что говорила Нурия. Он находился где-то далеко в своих мыслях, а не в этом месте рядом с взбешённой матерью и негодующей Лиз. Забыв о завтраке, который готовил, Блейк прошел к выходу. В голове витала лишь мысль о том, что он сын насильника. Это всё объясняло. Он — серийный убийца, тот, кто способен причинять вред чужому и самому близкому человеку. Он жестокий, грубый, бесчувственный. Теперь всё ясно. Просто он не должен был родиться… Он — плод изнасилования. Почему Нурия не прервала беременность? Она должна была избавиться от него. Почему она этого не сделала? Зачем родила чудовище? Быстро спустившись по ступенькам, он направился к своему байку, чтобы немного привести себя в норму. Быстрая езда всегда помогала, когда в голове случался бардак, похожий на тот, который был сейчас. Это поможет избавится от плохих мыслей. Поможет смирится с новой неожиданной информацией о прошлом. Он ведь и до этой новости знал, что является чудовищем, недостойным хорошего отношения. Почему тогда это было настолько неприятно слышать? — Стой! — Лиз ускорилась, догоняя его перед тем, как он занял место на своем байке. Взяв его за руку, она не собиралась отпускать, пока не переубедит его от этих планов. Скорость плюс негативные эмоции могут сыграть плохую шутку. Нельзя в таком состоянии руководить таким опасным транспортным средством. — Можешь хоть раз не убегать, когда тебе плохо? — тихо проговорила она, смотря в его глаза, которые он отвел, чтобы скрыть то, что чувствовал. — Мне не плохо. С чего ты это взяла?! — он с деланным безразличием взглянул на неё. — Мне всё равно на то, что сказала Нурия. — Правда? — протянув руку, она бережно коснулась его щеки. Он не ответил. Лиз встала на носочки, прильнув к его груди и, если всегда он пытался спрятать её в своих объятиях, теперь это, кажется, хотела сделать она. — Давай без этих нежностей. Ладно? — недовольно пробурчал он. Она замолкла и, кажется, совсем не собиралась отступать. Блейк закатил глаза. Упрямая девушка. Нехотя, он несмело обвил её талию одной рукой. Вторую положил на её плечи, не заметив, в какой момент опустил голову, уткнувшись в копну её волос, и крепко зажмурил глаза. Лиз невесело улыбнулась, когда наконец-то увидела от Блейка хоть какую-то отдачу. Он всегда исчезал, когда ему было нехорошо. Теперь был рядом… даже если она почти вынудила его на это. Они долго молчали. Лиз — потому что боялась спугнуть его единоразовую попытку довериться ей. Блейк молчал, потому что не мог найти нужных слов. — Лиззи, — прошептал он, так и не отстранившись. Она утешительно гладила его по затылку, плечам, не смея отойти ни на шаг. — Да, — прошептала она. — Я был немного груб с тобой вчера. Извини. Её губы тронула удивленная улыбка. Сегодня день открытий в поведении Блейка? Когда она ещё сможет увидеть его таким ранимым и открытым? — Я простила тебя, — ответила она, слегка отстранившись, чтобы видеть его такие по-детски потерянные глаза. Он снова пытался отвести взгляд. Сейчас ему, казалось, было куда интересней смотреть на то, как кошка забрала кусок мяса у другой кошки. Лиз обхватила ладонями его лицо, не позволив отстраниться. — То, что тебе больно — это не слабость. Не скрывай это от меня. Я всегда буду на твоей стороне, — сделав паузу, она, подтрунивая, добавила: — Даже если сейчас ты расплачешься. Он хрипло рассмеялся, опустив на неё робкий неуверенный взгляд. Она улыбнулась, обрадованная видеть его снова веселым. — Не дождешься, — ответил Блейк, смотря в её глаза. — Я могу расплакаться только потому что забыл свои бургеры в доме этой женщины. — Я сделаю тебе другие. Пора уже кормить тебя не только ложью. — Новое меню, получается? — Да. Лиз отвлеклась, получив сообщение. Очень не вовремя. Блейк едва ли не впервые был перед ней таким человечным, простым, ранимым. Это то, чего ей в нём не хватало. Она слишком привыкла к грубому, бесчувственному Блейку, который иногда даже на человека не был похож. Иногда казалось, что у него вместо сердца камень, казалось, что он сделан не из плоти и крови, а из стали — бездушный робот. Сейчас Лиз увидела его другим и стало приятно, что именно с ней он смог открыться с другой стороны. Взглянув на имя адресата сообщения, она мгновенно открыла содержание. Кайл прислал геолокацию номера, который вчера отправил Блейку эту информацию. Подняв голову, Лиз уставилась на Блейка. Первая мысль была не рассказывать ему, чтобы снова не напоминать об этом неприятном инциденте, однако она вовремя опомнилась. Врать или что-то замалчивать — явно плохой выбор. Она убедилась в этом вчера и сегодня, потратив немалое количество нервов. Ссориться с Блейком — ужасно. Лиз сделала выводы и больше не повторит эту ошибку. — Можешь отвезти меня к торговому центру… — она подсмотрела в телефон и продолжила: — Ньюпорт Центр. — Зачем? — Я отследила номер человека, который вчера отправил тебе это сообщение. Очень сомневаюсь, что у него были благие помыслы, ведь посыл каждого слова был провокацией, чтобы зацепить тебя. Блейк дважды кивнул, занял место на своем байке, провернул рукоять и проговорил: — Запрыгивай. Поймаем этого бедолагу, а то Остину там скучно одному в подвале. Лиз умостилась сзади, обхватив талию Блейка обеими руками. Она любила и ненавидела одновременно ездить с ним на этом смертоносном виде транспорта. Адреналин зашкаливал в крови, придавая сумасшедшее наслаждение, и одновременно здравый смысл твердил, что это неоправданный вид удовольствия, который может привести к гибели. — Только не быстро. Ладно? К её счастью, она не заметила насмешливой ухмылки на его лице. Он нажал на газ и байк резко тронулся с места. Лиз зажмурила веки и прижалась грудью и щекой к спине Блейка так, словно она не умела плавать, а он был для неё спасательным жилетом среди глубокого океана. Крутой поворот дал показать ей, что «не быстро» — это не про Блейка и его сумасшедшее желание повелевать дорогами. Лиз стала барабанить ладонью по его груди, используя единственный способ переговоров, который был ей доступен, пока они находились на скорости. Блейк с трудом заставил себя слегка уменьшить скорость. Остановившись на светофоре, он улыбнулся, когда Лиззи громко выдохнула с облегчением. Повернув голову к ней, он встретил пылающий гневом взгляд, который всегда почему-то нравился ему. Ещё и эти запутанные от ветра рыжие волосы… Очаровательное зрелище. — Как только я слезу с этой смертоносной машины, просто прячься, — угрожающе протараторила она, однако запнулась, увидев, что он улыбается. — Тебе весело? — Я всегда называл тебя ведьмочкой, — он ещё раз окинул взглядом лохматые волосы и злой взгляд. — Сейчас ты выглядишь, как наглядное этому подтверждение. Лиз толкнула его в плечо, надеясь, что показала всё своё недовольство и он понял, в какой теперь опасности находится. Остаток пути, видимо, Блейк таки побоялся ехать так же ненормально, как до этого. По крайней мере, Лиз надеялась на то, что смогла напугать его своим грозным видом. Остановившись, Лиз наконец-то слезла, едва устояв на ногах, которые превратились в вату. Блейк быстро схватил её за локоть, пока она не свалилась на землю. Усмехнувшись, он дождался, пока она сможет контролировать себя, потом отпустил, заглушил байк и оставил его на парковке. Они быстрым уверенным шагом отправились к торговому центру. — Разделимся, — предложил Блейк, чтобы ускорить поиски. — Звони на этот номер, так мы быстрее увидим, кто смотрит в телефон. — Да, хорошо, — согласилась Лиз и направилась в другую от Блейка сторону, входя внутрь торгового центра. Лиз быстро промчалась по рядам в которых предоставлялись такие товары, как тетради, затем посуда, мебель. Она дважды набрала этот номер и пока что не слышала ни звука. Может, этот самый звук отключён? Стоит быть внимательнее и поймать того, кто смотрит на экран своего телефона. Лиз остановилась, увидев брюнетку, которая оставила свою тележку с товарами и вчитывалась в какую-то информацию в своем телефоне. Остановившись рядом, она похлопала её по плечу и та резко обернулась, встретив Лиз вопросительной улыбкой. Лиз с облегчением выдохнула, почему-то сначала подумав, что эта девушка — Хейли, однако это был абсолютно незнакомый человек. — Добрый день. Элизабет Додсон. ФБР. Мне нужен ваш телефон, — даже не предоставив значок, она выхватила мобильный из рук незнакомки, чего не имела права делать, однако, пока та сообразит, Лиз уже всё проверит. — Э-э-э… — промычала девушка, непонимающе хлопнув ресницами. — Ч-что вы делаете? Лиз быстро пробила номер, и это был не тот человек, которого они искали. Отдав телефон девушке, Лиз вежливо улыбнулась: — Приношу свои извинения. Всего доброго. — Девушка! — незнакомка выкрикнула, обращаясь к Лиз, которая спешно удалилась в другой ряд. Лиз остановилась около стендов с бытовой техникой, глубоко вдохнув воздух, затем выдохнув, чтобы успокоиться и взять себя в руки. Повернув голову, она замерла на месте, заметив знакомое лицо… Рука сама потянулась к телефону. Она набрала этот номер, и его владелец закатил глаза, получая очередной звонок. Лиз не верила своим глазам, несколько раз моргнув, чтобы прояснить взор. Она всё ещё надеялась, что это неправда. Лиз неуверенно ступила вперёд, чувствуя, как подкашиваются коленки. — Это ты? Как… как же так… — невнятно прошептала она, получив потерянный взгляд Фрэнки.