Ты снился мне в кошмарах (Часть 2)

Лиз опустила взгляд на телефон, который дрожал в её руках, и ещё раз набрала тот самый номер, с которого вчера Блейку пришло сообщение, наполненное оскорбительным содержанием о том, что его никто не любит, он — никто, он — копия отца-насильника… Вызов пришел на незнакомый ранее телефон, который держал Фрэнки. Она медленно подняла взгляд больших ошарашенных глаз, уставившись на Фрэнки, как на незнакомца, который только что украл всё её состояние. — Лиз… — начал он. — Это ты? — выкрикнула она, не обращая внимания на людей, которые проходили мимо, одарив её удивленным взглядом, словно смотрели на сумасшедшую. Фрэнки долго молчал, потирая голову. Его зрачки растеряно метались из стороны в сторону. Глубоко вдохнув, он на выдохе молвил: — Да. Лиз затаила дыхание, прикрыв рот холодной дрожащей ладонью. В голове никак не укладывалась мысль о том, что Фрэнки, младший брат, который так упорно помогал ей и Блейку, мог оказаться таким мерзким предателем. — Зачем ты так поступил? — голос упал до шепота. Фрэнки дрожал. Он явно не ожидал быть пойманным. Он виновато поджал губы, воспользовавшись паузой, чтобы подобрать нужные слова, однако вместо них в мыслях осталась лишь пустота. Всё, что оставалось, это просто сказать правду. Протянув руку, Фрэнки коснутся плеча Лиз, однако она резко отступила на шаг, словно одно его прикосновение могло вызвать приступ тошноты. Фрэнки понимающе кивнул, не удивляясь её реакции. Судя по выражению его лица, он осознавал, что сделал что-то плохое. — Потому что Блейк должен всегда быть собранным, а ты делала его слишком… счастливым, — ответил Фрэнки и сам понял, как глупо это прозвучало. — Что? — она повысила голос, даже не пытаясь понять это абсурдное объяснение. — Лиз, я хочу, чтобы Блейк был более… агрессивным, но ты постоянно рядом с ним, а рядом с тобой он другой… мягкий. Он стал гораздо реже делать… делать то, что делает, а я не хочу, чтобы он потерял свой талант из-за тебя. — Свой талант? — Лиз смотрела на него большими ошарашенными глазами. — Ты… ты всё знаешь о нём. Да? — Знаю больше, чем ты. Я помогал ему, когда он этого хотел. Я с восхищением следил за его делом, но потом в нашу компанию вмешалась ты. Он стал уделять больше времени тебе, чем своему делу. — И поэтому ты решил, что очень правильно будет вызвать у него ненависть ко мне? А что, если бы он так разозлился… — она вовремя понизила тон. — Что, если бы он убил меня в порыве гнева? Тебе настолько плевать на меня? — Я… я не подумал об этом, извини. Я правда не подумал, — приложив руку к сердцу, чтобы продемонстрировать свою искренность, объяснил Фрэнки. — Ладно, я поняла, — она истерически усмехнулась, не веря в то, что происходит. — Теперь до меня начинает доходить. Ты был тем самым сообщником, но не просто человеком, который помогал. Ты — неадекватный фанат Снайпера. Так? Фрэнки просто молча смотрел на неё, и Лиз получила свой ответ в его растерянных глазах. — Так, — сказала она, отвечая на свой вопрос. — То есть обо мне ты не подумал, хорошо, но почему ты так поступил с Блейком? Если ты такой фанатик, зачем ты писал те ужасные вещи о нём? Зачем говорил, что он никто и никому не нужен? Ты как скрывал, что так ненавидишь его? Глаза Фрэнки расширились. Он трижды отрицательно мотнул головой и быстро вступился в свою защиту: — Наоборот. Я восхищаюсь Блейком. — Это что за бесчеловечная фанатская любовь с нотками садизма? Ты кроме своих идиотских фанатских увлечений его деятельностью вообще не обращаешь внимания на его чувства? Неужели ты думаешь, что ему не может быть больно? В твоих глазах кем является Блейк? Робот? Камень? Думаешь, у него нет чувств? Так ведь? Значит, ты очень плохо знаешь своего кумира. Как можно быть таким отвратительным, Фрэнки? Он опустил голову, как маленький мальчик на ковре перед наказанием. Трижды кивнув, согласившись с ней, он едва слышно проговорил: — Знаю, ужасный поступок, согласен. Просто я хотел разозлить его… хотел сделать больно. Когда Блейк зол, когда его задевают, он становится лучшей версией себя, за которой очень интересно следить. Лиз отвернулась, почувствовав приступ тошноты, когда смотрела на Фрэнки. Всё, что волновало младшего брата — это следить за тем, как Блейк лишается контроля и убивает. Кажется, ему было глубоко плевать на то, что почувствует Блейк, деятельность которого, судя по всему, для Фрэнки важнее всего. — Тебе удалось. В ту же ночь он кого-то лишил жизни, — проговорила она. — Правда? — Фрэнки резко поднял голову и в его глазах сверкнула грусть, но не потому что Блейк убил человека, а только потому что Фрэнки этого не видел. Губы Лиз скривились, когда она снова взглянула на воодушевленное лицо Фрэнки. Она и подумать не могла, что её младший милый братишка может скрывать внутри себя такую гадкую эгоистичную личность. — Знаешь, ты прав, — её голос прозвучал менее эмоционально. — Когда Блейк зол, он становится жестоким. Давай проверим, разозлится ли он, когда узнает, кто послал ему то письмо, — она ступила вперёд, затем резко обернулась к Фрэнки. — А, кстати, он приехал со мной. Давай расскажем ему вместе. Глаза Фрэнки округлились, как две голубые планеты. Он резко ступил вперёд, схватив Лиз за запястье стальной хваткой с такой силой, что она едва не вскрикнула от боли. — Не смей! Не говори ему! — прошипел сквозь зубы он. Отдернув руку, Лиз в ужасе смотрела на озверевшие от ярости глаза всегда милого, робкого брата, который не позволил бы себе даже пальцем кого-то коснуться. Фрэнки, вовремя поняв ошибку, невиновно поднял руки вверх. Закусив губу, он взглянул на Лиз взглядом маленького провинившегося мальчика: — Извини. Я не хотел. Прости меня, пожалуйста. Просто… просто мне страшно. — Ты же, наверное, был готов к последствиям, когда писал то сообщение такому человеку, как Блейк. Она пыталась понять, почему он улыбается. Вопросительно взглянув на него, она молча ожидала ответ. — Ну, конечно, это ведь только тебе можно ошибаться. Только у тебя безграничный кредит доверия. Блейк прощает тебе всё, — его губы содрогнулись в саркастичной ухмылке. — Мне кажется, если ты посадишь его в тюрьму — он и это простит тебе. А мне он ничего не простит. Он убьет меня при первой возможности, как и любого другого тривиального человечишку, на этой земле, как он называет всех людей вокруг. Для него все — пустое место, всего лишь игрушки в его руках, жизнями которых он может руководить. Кроме тебя почему-то, но ведь ты сделала для него гораздо меньше, чем я, — он ткнул себя указательным пальцем в грудь. — Это я прикрывал его, когда ты договорилась с Дэвисом, чтобы посадить Блейка за решётку. Я помогал ему. Я! Я выполнял все его задания и никогда… совершенно никогда не шёл против его слова… в отличие от тебя, — он грустно улыбнулся. — Но, если я совершу хоть одну ошибку, думаешь Блейк милосердно позволит мне жить? А я тебе отвечу. Он позволит. Позволит, если ты попросишь. Потому что Блейк любит тебя, хотя ты больше вредила ему, чем помогала. Я хотел просто уберечь его от тебя, — он сделал паузу, нервно покусывая нижнюю губу, и продолжил: — Поэтому, если ты скажешь ему, что это сообщение послал ему я — он даже секунды не потратит, чтобы подумать над тем, что сделать со мной. Блейк убьет меня. Потому что я — не ты. Лиз поймала в его взгляде искорки ярости и обиды. Она отказывалась верить, что он ненавидит её, ведь всё ещё помнила его поддержку в любой момент жизни. Просто, кажется, он был слишком зависим от Снайпера и безумно хотел быть ближе всех к нему, но это место заняла она. Лиз глубоко вдохнула и тяжко выдохнула, потирая ладонью лоб. Оглянувшись, она пыталась понять, нет ли где-то поблизости Блейка. В голове застыл вопрос: что она должна теперь делать? С одной стороны — Фрэнки, жизнь которого в её руках, с другой стороны — Блейк и её обещание больше не лгать ему. Если она скажет Блейку правду, вероятность того, что он пустит пулю в голову Фрэнки, очень велика. Если не скажет, эта пуля может принадлежать ей самой несмотря на то, что Фрэнки уверен, что Блейк простит ей всё. Лиз не была так сильно в этом уверена. Всё зависит от случая, одного момента, когда им может овладеть бесконтрольная злость, и тогда ни она, ни кто-либо другой не в безопасности. — Фрэнки, — Лиз взглянула на него потерянным взглядом. — У тебя мало времени. Попытайся незаметно уйти. — Ты… ты не скажешь ему? — Не скажу, — её брови нахмурились, она смотрела на брата, как на злейшего врага. — Из-за тебя я снова буду лгать Блейку. Снова! — Спасибо, — улыбка озарила его побледневшее лицо, и он кинулся вперёд, чтобы заключить сестру в объятия. Лиз нажала на его грудь руками, избавляясь от его прикосновений. Она не хотела больше его видеть. Он совершил ужасную ошибку, а она стала, по сути, соучастницей, прикрывая его. Она ступила на шаг вперёд, чтобы он лучше видел её глаза: — И ещё, Фрэнки, если ты воспользуешься моим милосердием и любовью к тебе для того, чтобы показать Блейку, что я снова солгала ему и выгородить себя, я забуду, что ты мой брат. Ты ответишь за это и, как ты правильно сказал, я выкручусь, а вот ты — вряд ли. Лиз не была уверена в своих угрозах, ведь маловероятно, что сможет в очередной раз выйти сухой из воды, но Фрэнки, кажется, повелся на провокацию и трижды кивнул, согласившись с её словами. — Я ничего такого не сделаю, — сказал он. — Уходи, — бросила Лиз и резко обернулась, быстрым шагом шагая прочь с этого ряда, чтобы избавиться от присутствия Фрэнки. Как только он пропал из поля зрения, она замедлила шаг, коснувшись ладонью груди, чтобы унять учащенное сердцебиение. Прикрыв на мгновение глаза, она мысленно корила себя за то, что снова сделала. Снова будет что-то утаивать от Блейка. Проклятый Фрэнки. Лиз замерла, увидев Блейка. Он направлялся в её сторону. В её голове метались в путанице мысли и ни одна не была нужной. Широко распахнув глаза, она уставилась на него пустыми глазами. Блейк вопросительно нахмурился, встречая перепуганный взгляд больших голубых глаз Лиззи. Остановившись рядом, он коснулся рукой её плеча. — Ты в порядке? — спросил он. — Что случилось? Нашла этого бедолагу? Лиз медленно подняла взгляд и отрицательно мотнула головой, не в силах в голос соврать ему. — Ладно, я сам найду. Не думай больше об этом. — Ч-что? Сам? Как? — Блестящий ум плюс современные методы поиска дают хороший результат. Он всё ещё не понимал, почему она смотрит на него так, словно стоит под трибуналом и её ждёт расстрел за преступление. Лиз больше не могла смотреть в его глаза. Подавшись вперёд, она сама прильнула к его груди, желая, чтобы он просто обнял её и отвлек от самоуничтожающих мыслей. Блейк осторожно положил руку на её талию, опустив голову вниз, чтобы смотреть на её лицо, однако она спряталась, уткнувшись носом в его плечо. Это определенно не свойственное ей поведение. Что-то случилось, но, судя по всему, она не хотела говорить ему об этом. Она была похожа на кошку, которая ластилась к своему хозяину после того, как исцарапала новый диван. — Так, что ты уже сделала? — проговорил он, обхватив её подбородок одной рукой, чтобы она подняла голову и посмотрела на него. Ох уж эти жалобные глаза. Ну и как строго с ней говорить? — Нельзя просто так обнять тебя? — она невинно моргнула несколько раз. — Просто так ты не бываешь такой милой. — Я исправляюсь и всегда буду милой, — она нахмурилась, заприметив ухмылку на его лице. — Не веришь. Да? — Ты злая маленькая ведьмочка. По дороге сюда, кажется, ты мне ещё и угрожала. — Было за что, — она многозначительно взглянула на него, взяла за руку и, пытаясь отвлечь, повела к выходу. — Пойдем. Геолокация прервалась. Видимо, этот человек понял, что его ищут, и избавился от телефона. Блейк молча согласился, чтобы она была спокойна. В дальнейшем он сам займется тем, кто послал сообщение, и тем, кто стрелял в него. Возможно, это один человек. По пути назад озадаченным был не только Блейк. Теперь и Лиз витала где-то в своих мыслях, словно они оба были далеки от реальности. Прижавшись к спине Блейка, она смиренно положила голову на его плечо и не смела возмущаться насчет слишком высокой скорости. На мгновение она словила себя на мысли, что скорость таки успокаивает. Блейк был прав. Прикрыв глаза, она отпустила страхи относительно последствий такой скорости. Полностью доверившись Блейку, Лиз насладилась холодным ветром, путающимся в волосах, обдувающим щёки и губы. Мелькающие мимо почти голые деревья, которые встречали ноябрь, смешались в одно пятно, иногда разбавляя мутную картину высотками и маленькими домами. Скорость стала меньше, как только Блейк свернул на грунтовую дорогу, которая вела через лес к его дому. Во дворе до самого порога их сопровождали Харлей и Винни, словно два контролера, которые проверяли наличие билета. Блейк сразу направился на кухню, ожидая обещанное новое меню от Лиззи. Она остановилась в проходе, смотря на три пакета с продуктами на столе. — Ты когда успел всё это купить? — Я? — Блейк удивленно взглянул на неё, занимая место с лучшим видом на кухню. — Я могу купить только кофе и пончики. Это мой максимум. Фрэнки, наверное. Ты же давала ему список. Как он добрался сюда раньше, чем они? В глазах Лиз заискрилась ярость, когда она уставилась на три пакета с продуктами, словно перед ней стояли не они, а Фрэнки. Возникло желание не прикасаться к тому, что купил он, однако голодный Блейк, который забыл свои бургеры в доме Нурии, был важнее её обиды на непутевого младшего брата. — Итак, — Лиз обернулась и на её лице засияла улыбка. — Вы, мистер Монтейл, долго были моим личным поваром и официантом, теперь моя очередь. Что желаете? — Ваше тело, мисс Додсон. Лиз негодующе зыркнула на него. Он всё быстро понял. — Или бургер, — быстро поправил себя он. — С двойной порцией сыра. — Ваше пожелание будет исполнено, — Лиз обернулась, вымыла руки и приступила к работе, чтобы накормить своего голодного мужчину. Блейк не мог оставить её одну. Поднявшись, он остановился рядом, вытащив из пакета помидоры, капусту, сыр и колбасу. — Нарезку доверим мне, — проговорил он. — А я тогда тут зачем? — возмущенно уставившись на него, она выхватила из его руки помидор. — Я по-твоему нож в руках не умею держать? — Ты умеешь всё, — проговорил он и добавил: — Но хуже, чем я. Лиз саркастично оскалилась, косо взглянув на его самодовольное ухмыляющиеся лицо. Угрожающе помотав ножом перед его лицом, она строго проговорила: — Не вмешивайтесь в мою кухню, мистер Монтейл, иначе… Угрозу она таки не придумала. Блейк, улыбнувшись, кивнул, делая вид, что неизвестная угроза получена и он согласен на её условия. Лиз дважды кивнула, увидев, что он смиренно отступил на шаг, однако пристально наблюдал за тем, как она терзает бедный помидор. У неё точно не получалось нарезать его красиво и ровно, потому что Блейк сглазил её. Иного ответа нет. Лиз резко положила нож и, нахмурив брови, злостно посмотрела на Блейка: — Это из-за тебя я не могу нормально нарезать этот несчастный помидор! — Но я молчу. — Ты смотришь! — Мне выколоть глаза вилкой? — У тебя слишком красивые глаза. Просто отвернись для начала, а то из-за твоего оценочного взгляда у меня не получается. — У тебя прекрасно получается, — сказал он, опустив взгляд на слишком неровно и толсто нарезанный помидор. Нормальным людям, вероятно, всё равно, какой кусок помидора в бургере, но Блейк не относил себя к ряду нормальных. Он с трудом мог смотреть на эту нарезку и еле сдерживался, чтобы всё не переделать. — Ты врать умеешь, но не сейчас, — она надула губы, снова взяла нож и вспомнила, какие идеальные кусочки были у Блейка, когда она наблюдала за ним на кухне Нурии. Каков же маньяк. Кто так идеально режет? Блейк остановился сзади, прижавшись к её спине, протянул руки, положив свои ладони на её и, нажав, аккуратно руководил её действиями. Вместе у них получилось сделать почти идеально. Лиз подняла голову, забыв, что держит нож в руках. Прикусив губу, она пристально смотрела на его сосредоточенное лицо, позволив ему руководить. Нехотя опустив взгляд назад к помидорам, Лиз наблюдала за тем, как Блейк, словно кукловод, руководил её действиями, и в итоге они получили идеально тонкий кусок. — Тебе нужно было быть хирургом, но… — не закончила Лиз, понимая, что с его сосредоточенностью, выдержкой и руками, которые казались не вздрагивающей машиной, можно было бы достичь успехов в медицине. Он мог бы быть как прекрасным хирургом, так и юристом — с его умением заговаривать зубы и находить неоспоримые аргументы. С его любовью к животным можно было быть ветеринаром или дрессировщиком, учитывая, как он идеально выдрессировал своих псов. С его умением стрелять он мог бы быть полицейским. Он мог бы стать художником, судя по тому, какие роскошные картины он рисует… кровью своих жертв. У Блейка так много талантов, однако он свернул на совершенно иной, темный путь. — Но вместо того, чтобы спасать людей, я выбрал их убивать? Ты это хотела сказать? — Да. Это твой выбор, и я его принимаю, как мы и договаривались, — Лиз снова подняла голову, смотря в его глаза, чувствуя, как бьется его сердце, ощущая его теплое дыхание около своей щеки. — А ещё я жду, когда ты нарисуешь меня. Блейк усмехнулся, дорезая помидор, ведь Лиззи сейчас была увлечена не этим, а созерцанием его лица. — Обязательно нарисую. Твоей кровью? Лиз окинула ошеломленным взглядом его издевательскую ухмылку. — Желательно не моей. — Жаль. Можно чужой. Лиз широко распахнула глаза: — А без крови никак? — Так не интересно. Лиз закатила глаза и опустила взгляд на сыр, который аккуратными ровными кусочками уже дорезал Блейк. Лиз своровала один кусочек, не в силах дождаться их готовое блюдо. — Не воруй, это всё для бургера. — Говоришь, как моя мама перед рождеством. Лиз занялась самой сложной работой — положила все кусочки на разрезанные куски булки и отправила всё в микроволновку. Облокотившись поясницей о стол, Лиз сложила руки на груди, внимательно смотря на Блейка. На удивление, после того, что он узнал сегодня от матери, он выглядел вполне нормально. Либо эта информация действительно не была для него особо важной, либо он снова скрывал свои чувства, считая, что боль — это слабость. — Блейк, как ты? Не хочешь поговорить насчет того, что случилось? Он поднял взгляд на Лиз, сохраняя паузу. Его мучал один вопрос ещё со вчерашнего дня, но он боялся услышать на него ответ. Набравшись смелости, он протянул руку, потянув Лиз к себе. Как только она оказалась в его объятиях, он продолжил: — Лиззи, я правда похож на того человека? То есть… считаешь ли ты, что то, что было между нами — это изнасилование? Лиз опустила взгляд, начиная разглаживать футболку Блейка на его груди, словно там были какие-то невидимые пылинки. — Нет, — всё, что ответила она, не желая задевать его ещё сильнее, чем это сделала Нурия. — Ты вчера сказала, что я отношусь к тебе, как к бездушной кукле. Мои действия вчера для тебя были насилием? Лиз наконец-то подняла взгляд, понимая, что эта тема так просто не закроется. Он правда задавался этим вопросом и хотел получить ответ. — Буду честна с тобой, — начала она, глубоко вдохнув. — Я не считаю, что то, что было вчера, называется «насилие». Ты правильно сказал, что мне нравится такое обращение. Но есть одна важная деталь. Если бы ты вёл себя так просто потому что мы оба были возбуждены, это вполне приемлемо. Однако ты поступаешь так, когда хочешь наказать меня. В такие моменты я не совсем получаю удовольствие. Мне скорее страшно, ведь я не знаю, чем всё это закончится. Ты сам знаешь, каким бываешь. В порыве злости этот грубый секс может закончиться удушением, как и с девушкой, которую ты убил в своей постели. Я запомнила это и очень боюсь закончить так же. Я понимаю, что, будь на моем месте вчера другой человек, ты бы просто убил его, но на мне ты срываешь свою злость иначе. Всегда — это секс. Очень грубый, бывает, унизительный для меня и иногда болезненный, который сопровождается моим страхом и надеждой дожить до завершения. Блейк опустил голову, не желая смотреть в её глаза. Он считал себя совершенно свободным человеком, который не имеет никаких правил. У него не было категоричных принципов по типу «не убивать детей и женщин». От его руки мог погибнуть кто угодно. Было одно лишь отвращение к тем мужчинам, которые занимаются изнасилованиями. В итоге — он оказался этим мужчиной, который насиловал любимую девушку. Не нужно было быть профайлером, чтобы понять, как Блейка расстроило то, что она только что сказала. Лиз нежно коснулась ладонью его щеки, чтобы он взглянул в её глаза: — Ты не насильник, Блейк. Вычеркни это из своих мыслей. Ты хоть раз хватал где-то на улице девушку и против её воли занимался с ней сексом? Нет. Со мной ты себе это позволял, потому что для тебя это казалось нормой. Если сейчас ты испытываешь сожаление, это прекрасный знак, что ты совсем не похож на своего биологического отца. Я надеюсь, ты сделал выводы из моих слов и в дальнейшем будешь сдержанней. — Мы оба знаем, что, стоит мне разозлиться, я снова сделаю это. Я не контролирую себя в такие моменты. Теперь Лиз не нашла подходящего ответа, ведь понимала, что это действительно так. Это та единственная проблема, с которой они оба всё ещё не справились. — Я попытаюсь больше не останавливать тебя, когда ты в гневе пытаешься уйти, — улыбнувшись, наконец ответила она. — Ведь вчера было хорошее продвижение. Ты был зол, но контролировал эту злость, чтобы не сорваться. Блейк долго просто смотрел на неё оценочным взглядом. Его губы изогнулись в едва заметной улыбке и он наконец-то тихо проговорил: — Не знаю, как ты меня терпишь. — Я пью успокоительное. Это твой совет, — усмехнувшись, ответила она. — Должно быть, это конская доза успокоительного. — Да. Оплачивать моё лечение у психолога будешь ты. — Я попытаюсь сделать так, чтобы психолог тебе не понадобился. — Поздно. — Понял, — смиренно ответил он. — Психопаты притягивают друг друга. Лиз впервые согласилась с этим званием. Она слишком долго боролась против себя, пытаясь бежать от своей темной стороны, которая всегда склоняла в объятия убийцы. Иногда сопротивление бесполезно. Периодами нужно следовать своим чувствам и довериться случаю. Блейк забрал из микроволновки чудо кулинарии, которое они сделали вместе, с трудом таки нарезав бедные помидоры. Аромат расплавленного сыра и колбасы быстро заполнил кухню. Блейк поставил тарелку на стол. Лиз, наклонившись ближе, глубоко вдохнула приятный запах. Протянув руку, она собралась ухватиться за один бургер, но Блейк быстро остановил её желание. Зыркнув на неё негодующим взглядом, он строго молвил: — Горячие. Подожди, голодный ребёнок. Лиз закатила глаза, недовольно поджав губы. — Пусть остынут, — проговорил он и отодвинул тарелку подальше от голодной девушки. — Пока что расскажи мне, что ты знаешь о том человеке… о моем биологическом отце. Лиз подняла взгляд. Он не успокоится, пока не узнает об этом абсолютно всё до мелочей. Возможно, Блейк выглядит куда лучше, чем она ожидала, но, видимо, это лишь маска. Ему таки важно знать о своем происхождении на свет, как бы он ни отрицал это. Взгляд невольно упал вниз, и она по привычке стала теребить в руках футболку Блейка, как делала, когда начинала нервничать. Она совсем не хотела, чтобы Блейк вмешивался в эту опасную тему. Когда вмешалась она, в неё стреляли в лесу, потом изнасиловали на обочине. Что будет, когда Блейк тоже займется поиском своего отца, который, по-видимому, очень не хочет, чтобы его нашли? — Блейк, — начала Лиз, глубоко вдохнув. — Может, не стоит? Зачем тебе знать этого подонка? — Как это зачем? Как минимум, чтобы убить его. Лиз широко распахнула глаза, и воздух на долю секунды перестал попадать в лёгкие. Хлопнув несколько раз ресницами, она не сразу, но пришла в себя: — Что значит убить? — А ты думала, я оставлю в живых того, кто изнасиловал мою мать? Да, я ненавижу эту женщину, но то, почему она стала такой, какая есть сейчас — заслуга того подонка. — Блейк, я понимаю тебя, — она дважды кивнула, заглядывая глубоко-глубоко в его глаза, надеясь как можно лучше донести свою позицию. — Но и ты меня пойми. Я не готова снова пережить тот ужас, когда едва не потеряла тебя. Мы всё ещё не знаем, кто в тебя стрелял, а ты собрался нажить нового врага. — Лиззи, — он беззаботно улыбался, пока на её лице отражалась паника. — Ты ведь понимаешь, что тех, кто хочет меня убить, так много, что, если добавится ещё один, ситуация кардинально не изменится? Лиз тяжело проглотила ставший ком в горле, представляя этот длинный список тех, кто хотел бы избавиться от Снайпера. Прежде она старалась не думать об этом, ведь так было гораздо проще, но сейчас пришло время очнуться. Блейк всегда будет в опасности. Её судьба — надеяться, что удача продолжит ему сопутствовать в дальнейшем так же хорошо, как сейчас. — Я прекрасно понимаю, что не умру своей смертью, — продолжил Блейк, словно хотел добить её этими словами. — Моя жизнь — не жизнь офисного работника. Я убиваю людей. Другие люди убьют меня. Я достаточно популярный в криминальных рядах киллер. Я много кому мешаю. И если бы это было всё. В свободное время я не просто дисциплинированный киллер, который убивает исключительно по заказу. Убивать для удовольствия — другое. Можно оставить след, по которому на меня выйдет ФБР. Я, конечно, гениальный и не оставляю улик, но оступиться может каждый. У меня опасностей достаточно, чтобы я привык к мысли о том, что закончу плохо. Думаешь, у меня осталась хоть капля страха? — Ладно, я поняла, ты совершенно бесстрашный. Тогда я буду бояться за нас обоих. Блейк провел большим пальцем по её дрожащим губам: — Ты смирилась с тем, кто я. Теперь тебе понадобится столько же времени, чтобы смириться с тем, что смерть преследует меня по пятам. — Нет, — она отрицательно мотнула головой. — С этим я точно не смирюсь. Ты бы мог смириться, если бы кто-то хотел убить меня? Его нежные касания замерли. Он уставился на неё недовольным строгим взглядом: — Я бы просто устранил того, кто хочет убить тебя. — Вот-вот. Я тоже не против устранить весь тот список людей, которые хотят твоей смерти, но мне кажется, что количество слишком велико. Так что ты понимаешь, что с этим смириться невозможно. — Понимаю, но ты должна принять это. А ещё, если ты очень переживаешь и хочешь помочь, рассказывай мне всё, что в ФБР знают о Снайпере. Так ты поможешь мне справиться хотя бы с одной из проблем. Лиз замолкла, опустив голову вниз. Однажды Блейк уже предлагал ей стать соучастницей и докладывать конфиденциальную информацию из стен офиса ФБР. Тогда она категорично отказалась, не желая быть даже косвенно замешанной в убийствах, совершенных Блейком. Теперь наступил тот момент, когда она любила его сильнее, чем других. Теперь его жизнь была важнее, чем жизни других. Она пыталась… правда пыталась быть хорошим человеком. Не вышло. Сопротивляться себе стало слишком сложно. — Хорошо, — тихо-тихо проговорила она, так и не подняв взгляд, полный вины и позора за свой ужасный выбор. Блейку понадобилось несколько секунд, чтобы понять, не ослышался ли он. Заставив её взглянуть в его глаза, он уставился на покрасневшие, вероятно, от стыда щёки, на полные вины глаза. — Ты серьезно? — переспросил он. — А у меня есть выбор? Я буду делать всё, что в моих силах, чтобы ты был в порядке, как это делал ты всякий раз, когда кто-то угрожал моей жизни. Мстить тем, кто стрелял в тебя, точно мне неподконтрольно, но следить за тем, чтобы ты не оказался за решёткой до конца своих дней, я могу, — она нахмурилась, не понимая, почему он молчит и просто улыбается. — Что? Почему так смотришь? Думаешь, что я совсем уже свихнулась? Правильно думаешь, потому что, видимо, это так. — Нет, наоборот. Восхищаюсь. Она робко усмехнулась, снова отводя взгляд: — Сумасшедший. Протянув руку, он аккуратно заправил выпавший рыжий локон за её ухо, чтобы она перестала прятать лицо за волосами. — Я говорил, что однажды ты передумаешь. Всё всегда происходит так, как я хочу, Лиззи. Она ничего не ответила, поднимая на его самодовольную ухмылку провинившийся взгляд. Не хотелось соглашаться с ним в голос, но Блейк прав. Настоящий дьявол. Все его ужасные и мерзкие желания всегда сбываются. — Мы сошли с главной темы, — проговорил Блейк и улыбка исчезла с его лица. — Кто тот человек? Она надеялась, что он не вспомнит, но вряд ли это возможно. Лиз, понимая всю опасность, настояла на своем: — Блейк, прошу тебя, не смей связываться с ним. Этот человек — заказчик моего ранения в лесу и изнасилования. Он… Она не успела договорить, увидев, как злость заискрилась в его спокойном взгляде. — Что? Всё это заказал этот человек? Остин Прайс как с этим связан? — Эм… — она, кажется, не должна была говорить этого, ведь теперь-то ярость Блейка умножена на сто. — Когда я начала копать под него, тогда со мной начало происходить всё это. И… я виделась с ним. Не знаю точно, кто из них тот самый человек, но я очень близка к разгадке. — Говори прямо. Лиз подняла взгляд, глубоко вдохнула и на выдохе молвила: — Твой отец Картер или Гарет Прайс. Блейк молча смотрел на неё, словно не расслышал. Прайсы… Он знал этих людей, ведь работал против них. Видимо, не зря. Стоило убивать не только их людей, но и их самих. Лиз пыталась понять по эмоциям, как эта информация повлияла на него, однако ни один мускул не вздрогнул на его лице. — Что ты думаешь? — прошептала она. — Остин чей сын? — Гарета. — Предположим, то, что случилось с тобой, это действительно заказ Остина Прайса. Значит, он сделал это, пытаясь защитить тайну отца, или по его просьбе. Не знаю, какие у них отношения. — Но ты ведь не веришь, что это действительно был Остин. Блейк кивнул. Он помнил перепуганные глаза Остина в тот день, когда убил человека, который постарался над изнасилованием Лиззи. Он выглядел чрезвычайно убедительно, когда говорил, что не делал этот заказ. Однако убедительно лгать, когда на кону твоя жизнь — вполне возможно. Блейк резко выпрямился, в очередной раз находя более важное дело, чем испробовать свежеприготовленные бургеры. Лиз проследила за ним взглядом, понимая, что он уверено направился в сторону подвала. Видимо, ему срочно нужны ответы. Она быстро направилась вслед за Блейком, перескакивая ступеньки вниз. Блейк хлопнул в ладони и светодиодный белый свет заполнил подвальное помещение. Лиз боялась взглянуть на Остина, представляя, что только он пережил за две недели, которые провёл в плену. Учитывая то, что первые два дня он находился один на один с расчлененным трупом своего работника, вероятно, он сошёл с ума. Последнее время он много не говорил, что с ним случилось сейчас — представить сложно. Блейк обернулся, опустив взгляд на Остина, который всё ещё был прикован наручниками к трубе. Он заметно исхудал несмотря на то, что около него стояла миска с какой-то кашей, щедрым куском жареного мяса и вода. Он не притронулся к еде. Пока Блейка не было, кто-то неплохо заботился о его заложнике. Блейк никогда не был так великодушен к тем, кто находился в его подвале, поощряя их только куском хлеба. Остин, поджав колени к груди, едва слышно замычал, как маленькая девочка, которая боялась привидений в своей комнате. Вид этого жалкого парня заставил Блейка усмехнуться. — Ну, что же, братишка, — начал Блейк. — Думаю, я уже могу тебя так называть. Давай немного поговорим. Остин, увидев Блейка впервые с того момента, как он убил Майкла, расчленив его тело на маленькие куски, крепко зажмурил глаза, пытаясь вжаться сильнее в стену. Лиз невольно отвернула голову, с трудом наблюдая за тем, как человеку страшно. Она, конечно, смирилась с жизнью Блейка, но обещала и себе, и ему, что участвовать в этом не будет. Она не может причинять людям боль. Она даже с трудом может молчать об этом, однако ради Блейка готова потерпеть. В дальнейшем она не намерена наблюдать за жертвами, которые находятся в этом подвале. Страх заискрился в светло-карих глазах Остина. Дрожащие ресницы, посиневшие губы и бледные щёки — вот, с каким видом Остин встретил своего мучителя, который ласково назвал его «братишкой». Боже упаси от такого брата. Блейк поставил стул и сел около Остина, смотря в его мокрые глаза. Он плакал? Как жалко. Этот человек не может быть ему родственником. Это даже как-то унизительно звучит. — Говори, — начал Блейк. — Говори всё, что знаешь о том, что случилось с моей… — Блейк не знал, может ли теперь называть Лиззи сестрой. — С моей очаровательной девушкой. — он взглянул на неё, получая её одобрительную улыбку, затем взгляд снова метнулся в сторону ошарашенного Остина. — Я… — его голос хрипел, словно он долго кричал во весь голос. — Я ничего не знаю. Боже… только не убивай. — Приятно, что в твоих глазах я Бог. Собственно, это нормально. Твоя жизнь в моих руках, и она зависит от твоих ответов, — Блейк слегка наклонился, чтобы внимательней взглянуть в перепуганные до смерти глаза Остина. — Расскажи о своем отце. — Мой отец? — едва слышно проговорил Остин. — Да. Ты глухой? Твоим ушам нужна медицинская помощь? Обращайся. Ты уже видел, какой из меня замечательный хирург. Остин отрицательно мотал головой, едва остановившись. Боясь отвести взгляд от Блейка, он на мгновение взглянул на Лиз, молчаливо умоляя её о помощи. Остин быстро понял, кто тут добрый и злой коп. — Мой отец, — каждое слово Остин выговаривал с трудом, пользуясь паузой для отдышки, будто бежал кросс. — Мой отец — сооснователь логистической компании вместе с моим дядей. Что вы хотите знать? Я даже не знаю, какая информация вам нужна. — Твой отец или дядя говорили о Снайпере? — продолжил Блейк. — Да, — Остин быстро кивнул, радуясь, что может дать хоть какую-то информацию, о которой осведомлен. — Снайпер… мешал им. Они хотели тебя найти. — Ладно, — Блейк сложил руки на груди, продолжая допрос. — Кто из них мог заказать изнасилование моей сест… моей девушки? Остин отрицательно мотнул головой: — Честное слово, они оба вряд ли способны на это. Мой отец, может быть, иногда ведёт себя немного некорректно, но он не плохой человек. Мой дядя заменял мне отца, пока тот половину моего детства проводил в барах. Мой дядя — порядочный человек. Он, можно сказать, мне ближе, чем собственные отец и мать. Поверьте, никто из моей семьи не занимался бы такой грязью. — Тогда почему именно ваш человек занимался изнасилованием? Взгляд Остина метался из стороны в сторону, никак не останавливаясь на Блейке. — Не знаю. Честно, не знаю, — проговорил он. — Я не знаю, почему Майкл вообще назвал моё имя. Я не заказывал, чтобы он поступил так ужасно с этой девушкой. Честное слово, я не причастен к этому. Я не плохой человек. Я не такой. Моя семья не такая… Не такая… — Ясно. Хватит, — бросил Блейк, взглянув на Лиз. Она молча уставилась на Блейка, уже не зная, во что верить. Остин говорил слишком убедительно. Она всё ещё не верила ему, однако попыталась допустить иную мысль. Что, если не Прайсы виновны в том, что с ней случилось? Вдруг это месть Сэмюеля Дэвиса? Лиз мотнула головой, отрицая эту мысль. Звучит логично, однако неуместно. Дэвис угрожал ей уже после того, как она солгала ему насчёт сделки. Ему не было никакого смысла заказывать её изнасилование. Теперь всё запуталось ещё сильнее. Превосходно. Просто замечательно. Лабиринт продолжается. Блейк поднялся, отставил стул и медленным шагом ступил к Лиз. Остановившись рядом, он посмотрел в её глаза и молвил: — Видимо, встретиться с Прайсами мне нужно самому. Блейк взял телефон и набрал номер своей матери. Лиз взглянула ему вслед, когда он прошёл к выходу из подвала, дождавшись ответа на свой звонок. Вряд ли Блейк сам звонил бы Нурии, если бы у него не было важной на то причины. Вероятно, снова предстояло что-то опасное и нехорошее, однако она, как бы ни хотела, не могла вмешиваться, чтобы переубедить Блейка. Это невозможно. Закатив глаза, Лиз тяжело вздохнула от безысходности и направилась за Блейком.

***

Коридоры офиса ФБР давили, словно пытались изгнать дьявола из своих стен. Сейчас этим дьяволом была Лиз, которая вошла в обитель закона, покрывая убийцу. Она не жалела о своём выборе, однако вина навалилась на плечи, и желание поскорее завершить сезон и уволиться здесь вырастало высотой в многоэтажный дом. Остановившись перед дверью, Лиз глубоко вдохнула, мысленно досчитала до шести и выдохнула. Не помогло, но времени на то, чтобы собраться, не было. Чтобы не дать себе шанс передумать, Лиз быстро дернула ручку и распахнула дверь. Бриф уже начался. Все, кто был внутри помещения, перевели взгляд на неё. Лиз робко улыбнулась, извинилась кивком головы и поспешила на своё место. Хейли встретила бывшую подругу только молчаливым взглядом, не наградив её приветствием. Лиз тоже не была многословной, однако поздороваться соизволила. Откинув рыжие пряди за плечи, Лиз наконец-то осмотрела кабинет, нахмурив брови, когда в поле зрения попал Питер. — Кайл, — прошептала Лиз, наклонившись к соседнему столу. — Питера разве не отстранили? — Ты много пропустила. Твоего отца отстранили от должности после скандала с твоим старшим братом на дне рождения Рональда Додсона. Питер воспользовался этим, чтобы вернуться к работе. Мы с ним уже неплохо продвинулись в деле Снайпера, — Кайл горделиво вскинул подбородок и улыбнулся, ожидая, что Лиз обрадуется. Однако Лиз пришлось имитировать радостную улыбку. Она поблагодарила Кайла, отвернулась, и фальшивая улыбка испарилась с её лица. Хейли, исподтишка наблюдающая за Лиз, наклонила голову и прошептала около неё: — Не смей всё испортить, защищая своего любимого убийцу. Ты поняла? Иначе все узнают, что ты за мерзкая девушка, которая спит с братом и замалчивает его жестокость. Лиз медленно повернула голову, встретив прожигающий взгляд Хейли на себе, и невольно губы вздрогнули в ухмылке: — И это мне говорит девушка, которая тоже замалчивает жестокость этого убийцы? Получается, ты такая же мерзкая, как и я? Хейли удивленно мотнула головой, смотря на Лиз, которая вместо того, чтобы испытывать стыд, не стеснялась ехидничать. — У меня, как минимум, нет выбора, — бросила Хейли, пытаясь сохранять тихий голос, однако эмоции брали вверх. — Я в заложниках у твоего любимого убийцы, а ты по своему желанию подчиняешься его прихоти. Жалко тебя. — В заложниках ты, а жалко меня? Не сходится, — Лиз нарочно отбивала нападки сарказмом и спокойными ответами. Это всегда раздражает людей больше, когда у них не получается вывести на эмоции. Этому она научилась у Блейка. Его любимая тактика. Хейли не заметила, как карандаш в её руках едва не сломался на две части под натиском пальцев. Она смотрела на Лиз, сжав челюсть, едва сдерживая порывы ярости: — Боже… что с тобой стало? Тебе лечиться нужно. Лих отрицательно мотнула головой: — Это неизлечимо. — Заметно. — Отлично. Хейли ещё один дополнительный раз окинула Лиз презрительным взглядом, пытаясь ещё лучше дать понять, как относится к ней. Лиз сделала вид, что не заметила. Сейчас её меньше всего интересовала Хейли и её недовольство, которое более чем оправдано её горем. Лиз прекрасно понимала, почему она нападает. На месте Хейли она бы не только бросалась оскорбительными выражениями. Если бы кто-то лишил жизни близкого ей человека, он вряд ли ходил бы так же спокойно по земле, как сейчас это делает Блейк. Лиз всё ещё намерена доказать, что в Блейка стрелял Питер. Он обязан понести ответственность за это и тот ужас, который она пережила, когда провела ночь под реанимацией. Питер. Она не зря вспомнила о нём. Оценочный взгляд был прикован к его персоне. Сидя за столом, который ранее занимал Рональд Додсон, он изучал какие-то бумаги. Вероятно, за время, которое Лиз пропустила, Питер успокоился и собрался, чтобы не поддаваться эмоциям и посадить за решётку того, кто убил его отца. Или же он опять попытается застрелить Блейка, если законный план не сработает. — Итак, продолжим, — Питер поднялся со своего места, взял пульт и включил интерактивную доску. На экране высветились фото. Парень и девушка в луже собственной крови. — Две жертвы были найдены сегодня ночью около ночного клуба «The House». У обоих огнестрельное ранение в лоб. Диаметр пули семь и шестьдесят два миллиметра. Я предполагаю, что нашим убийцей является Снайпер. — Почему сразу Снайпер? — послышался голос Лиз. — Кроме Снайпера в Вашингтоне больше никто не убивает? Питер присел на край своего стола, сложил руки на груди и пристально посмотрел на Лиз: — У вас другие предположения, агент Додсон? Поделитесь с нами. — Чтобы у меня или у вас, агент Харрис, были хоть какие-то предположения, а не пустые обвинения, нужно провести следствие, изучить место преступления, найти улики, узнать людей, которые, возможно, были вместе с погибшими в клубе. Вы сейчас занимаетесь личной выгодой, чтобы скорее нашли убийцу вашего отца, а не тем, чтобы нашли реального убийцу этих двух молодых людей, который будет благодаря вам, агент Харрис, и дальше безнаказанно ходить улицами города. — Прошу прощения, вы решили принять роль адвоката Снайпера, агент Додсон? — молвил Питер, сохраняя спокойствие в своем голосе. — Тогда вам место не в ФБР. Вам дорога в юридический. Потом, когда мы докажем вину Бл… Снайпера, тогда вы сможете законно представлять его интересы. — Вы сейчас вешаете все убийства в городе на Снайпера, тем самым упуская множество других убийц, — продолжила Лиз и не смогла удерживать тон уравновешенным. Даже для неё это было слишком. Разве кому-то будет легче, если правоохранительная структура приложит все свои силы для поимки одного маньяка и отпустит сотни других, чьи преступления припишут другому? — Вы можете предъявить какие-то весомые аргументы, что это убийство не принадлежит Снайперу? — он кивнул на фото двух тел. Лиз запнулась, растерявшись. Конечно, она могла доказать это, ведь эту ночь Блейк провел вместе с ней. Он никак не связан с гибелью этих двоих молодых людей. — Могу… — неуверенно проговорила она, пытаясь найти другой аргумент, ведь этот точно не может использовать. Лиз поднялась с места, указывая на фото. — Просто давайте посмотрим на тела. Они погибли безболезненной быстрой смертью с помощь двух пуль. Это не в стиле Снайпера. У его преступлений есть почерк. Он убивает своих жертв долго и всегда по новому сценарию, кроме тех, которых он убивает на расстоянии с помощью винтовки. А вы сказали, что диаметр пули этих двух убийств семь и шестьдесят два миллиметра, тогда как для снайперской винтовки необходим патрон калибра двенадцать и семь, как минимум. Это не дело рук Снайпера. Ищите реального убийцу. Лиз сказала всё, что хотела, и вернулась на своё место. Тишина повисла в кабинете и её умудрилась перебить только Хейли. — Не все убийства Снайпера долгие и болезненные. Когда он убил моего отца, он сделал это быстро. Мы уже понимаем, что моего отца убил не вор. Лиз косо взглянула на Хейли и, усмехнувшись, прошептала: — Мы ведь обе знаем, что смерть твоего отца была болезненной не ему, а тебе, тем, что ты была свидетелем его убийства. В этом и есть суть сценария. Эти два тела — быстрая смерть. Это не в стиле Блейка. — Да, — Хейли улыбнулась, не смотря на Лиз. — Но ведь это знаем только мы. — Этим аргументом ты мало чего добьешься. — Главное, что это поможет заставить всех сомневаться в том, что Снайпер убивает исключительно по сценарию. — Тебе правда плевать на то, что настоящий убийца этих людей будет обелен с помощью того, что ты и Питер перекинут его убийство на Блейка? — Также плевать, как и тебе, что убийца моего отца и отца Питера всё ещё не несет заслуженное наказание. — Мне стыдно, поэтому я скоро уволюсь, чтобы больше не мешать людям, которые лучше меня свершат справедливость, а ты будешь и дальше бессовестно работать в ФБР. Мне жаль нашу страну, если в дальнейшем вершителями закона будут такие, как ты и Питер. — Мы бы не стали такими, если бы не твой любимый убийца. — Если придерживаться твоих аргументов — тогда Блейк тоже не стал таким просто так. Получается, он не виновен, как и ты сейчас? Хейли открыла рот, но, не найдя нужных слов, закрыла его, встала, взяла свои вещи и пересела за другой стол. Лиз закатила глаза, смотря на детское поведение взрослой девушки. Как хорошо, что она скоро уволится и не будет участвовать в этом бардаке. — Давайте перейдем к следующим сводкам, — продолжил Питер, когда Лиз и Хейли наконец-то наговорились. Он клацнул на кнопку и на доске появился следующий слайд. Фото убитой рыжеволосой девушки, которая была связана на стуле. Её голова стояла ровно, глаза открыты, тело сохраняло легкий розоватый оттенок. Казалось, что она — простая живая девушка, которая позирует для фото. Лишь на шее имелся ярко-синий след от удушения. Жуткое зрелище. — Дженифер Самерс, — продолжил Питер, рассказывая о жертве. — Была задушена, после чего её тело забальзамировали, от чего она имеет такой… здоровый вид. Судмедэкспертиза установила время смерти — вчерашняя ночь, около полуночи. Её нашли родители только сегодня. Это тоже не Снайпер, агент Додсон? Лиз сохраняла молчание, не имея аргументов, чтобы возразить, хотя бы потому что она была почти уверена, что это убийство принадлежит Блейку. На это указывало всё: новый сценарий убийства, время, ведь он обозленный ушёл вечером и утром не отрицал, что убил человека, и, в конце концов, эта жертва имела рыжие волосы. Вероятно, Блейк злился на Лиз, а пострадала невинная, которая просто слегка похожа на неё. Как только Питер отвел от неё взгляд, Лиз прикрыла глаза, на мгновение затаив дыхание, чтобы собраться после фото, которые повергли её в ужас. Она приняла Блейка таким, какой он есть, но эмпатия, которая была ей не чужда, говорила иначе. Питер взял блокнот и записал что-то, проговаривая в слух: — Этот подонок… Снайпер… он умеет бальзамировать людей. Значит, это не первая его жертва, которую он убил так. Он должен был на ком-то экспериментировать. Мы должны детальнее углубиться в это. Лиз не могла и не хотела придумывать оправдания для Блейка. Оставалась лишь минимальная надежда, что это сделал не он. Она взяла телефон и настрочила сообщение, которое отправила ему: «Ты умеешь бальзамировать?» Отложив телефон, Лиз нервно стучала ногтями по столу, больше не вслушиваясь в дальнейший разговор. Прозвучала вибрация, оповещая о сообщении от контакта под именем «Блейк♥». «Ты получила новости?» Умеет. Это он. Лиз тяжело вздохнула, потирая лоб. Сколько времени ещё понадобится, чтобы не принимать всё это так близко к сердцу? Вероятно, когда она уволится и не будет своими глазами видеть детали убийств Снайпера, станет легче… Она взяла телефон и настрочила следующее: «Эта девушка мне кого-то напоминает, Блейк» «Тебя? Романтично, не так ли?» «Пугающе» «Превосходно. Может, в дальнейшем сначала подумаешь, прежде, чем лгать мне, родная» Лиз отложила телефон, уставившись на него, как на пришельца. Слишком резко стало холодно. Тело покрылось дрожью, в груди тяжело, словно на неё в один момент свалилась снежная лавина. Это был очередной урок для неё от Блейка. Не лгать. А что делает она? Лжет о том, кто отправил ему то проклятое сообщение, в котором рассказали об отце-насильнике, покрывая Фрэнки. Что сделает Блейк в этот раз, когда узнает? В очередной раз простит? Вряд ли. Прикрыв глаза ладонью, Лиз задумалась, пытаясь только представить, что будет, если она расскажет Блейку правду. Вариантов немного. Либо он убьет Фрэнки быстро, либо убьет медленно. Одно из двух. И как, зная это, она может своими руками отдать младшего брата на смерть? Глупый Фрэнки! Глупый! Идиот! Своим необдуманным поступком он подставил и себя, и свою сестру. Сначала ведь нужно подумать нормально, а потом сделать, однако у него всё наоборот. Следующий час Лиз следила за часами, словно от её взгляда время будет идти быстрее. Совсем не хотелось разбирать детали гибели бедной Дженифер Самерс, которую настигла смерть только из-за её внешних сходств с Лиз. — Агент Харрис, — молвил системный администратор, который находился около компьютера. — На нашу почту пришло письмо. Питер резко выпрямился, указывая на экран компьютера: — От кого? — Имя отправителя «С». Питер едва заметно кивнул, глубоко вдыхая через крепко сжатые зубы: — Ему уже лень полностью написать «Снайпер». Читай. — Тут только одна фраза, — проговорил парень и прочитал её: — Сегодня один из вас умрет. Лиз мгновенно расправила плечи, всматриваясь большими глазами в системного администратора, который прочитал сообщение от Блейка. Зачем это? Почему? Что происходит? Две пары глаз мгновенно устремились на Лиз. Питер и Хейли вопросительно смотрели на неё, словно она что-то знала. Единственный ответ, который был ей под силу, это отрицательно мотнуть головой и пожать плечами. Она действительно ничего не знала о том, что задумал Блейк. Питер резко указал на дверь и в приказном тоне проговорил: — Уходите. Все. Остаются только Хейли и Элизабет. — Но… — Кайл непонимающе оглянул всех присутствующих, которые так же, как и он, были растеряны. — Но нам угрожает психопат. Может, безопаснее быть здесь? — Вам он не угрожает, — Питер опустил взгляд. — Будьте уверены. Без разговоров покиньте здание и оставайтесь дома какое-то время. Брови Кайла могли бы уйти куда-то на макушку, если бы это было возможно. Его удивление не имело границ. Дело Снайпера изначально было странным, а теперь всё ещё более не понятно. Питер, нервно покусывая губы, наблюдал за толпой, которая ринулась к выходу. Хейли поднялась и медленным шагом подошла ближе, дожидаясь, когда они останутся наедине. Лиз неспешно сложила блокнот и ручку, которые ей не понадобились сегодня, в сумку, и нехотя ступила вперед, зная, что её ожидает прямо сейчас. Как только дверь закрылась, Питер, не теряя времени, окинул Лиз раздраженным взглядом: — Говори, что он задумал. Лиз снова пожала плечами, посмотрела на лицо Питера, которое исказила ярость. Его челюсть была стиснута, брови нахмурены и в глазах, помимо дикой ненависти, мелькали искорки страха. — Не делай вид, что ты не заодно с этим чудовищем, — продолжил Питер, и теперь его голос звучал громче. — Ты же теперь его сообщница. Говори! — Питер, — Лиз глубоко вдохнула, пытаясь сохранять спокойствие. — Я правда ничего не знаю. Я не участвую в том, что он делает. Мы даже не говорим об этом. Тишину нарушил издевательский смешок Хейли. Коснувшись указательным пальцем подбородка, она проговорила: — Тебе не стыдно? Как ты можешь любить убийцу, Лиз? Я просто не понимаю. — В смысле любить? — Питер нахмурился ещё сильнее. — Питер, — Хейли взглянула на него. — Пора узнать и тебе. Наша Лиз спит со своим братом-убийцей. Глаза Питера расширились, сформировав два больших круга. Он уставился на Лиз, как на инопланетянку, которую увидел перед собой посреди ночи. Лиз окинула Хейли незаинтересованным взглядом. Видимо, она пыталась задеть, но не вышло. Лиз давно приняла, что поступала неестественно для нормального общества. — Он мне не родной брат и ты знаешь об этом, — проговорила Лиз. — Но ты-то не знала об этом, когда ложилась под него, — говорила Хейли, вкладывая в каждое слово часть своего презрения. Ложилась под него… Лиз усмехнулась, наблюдая со стороны за гадкими нападками в свою сторону и попытками унизить. — Да, потому что были взаимные чувства, а что было между вами, когда ты удовлетворяла его и он сразу уходил? Он хоть платил тебе за ночь? Кончики губ Хейли опустились вниз, демонстрируя наглядное отвращение на лице. — Ты мерзкая, — всё, что смогла ответить Хейли. Лиз предпочла в ответ подарить только свою улыбку. Продолжать обмениваться желчью — вряд ли очень хорошая идея. Они определенно не в детском саду, чтобы стоять и плевать друг на друга. Проще завершить этот разговор и как можно быстрее удалиться. Питер почесал затылок и трудно вздохнул, словно на него навалилась груда камней. Его взгляд метался от Хейли к Лиз и наоборот. Он с трудом смог найти, что сказать, и многословен он не был: — Я в шоке. Ещё мгновение напряженной тишины — и Питер нашёл больше слов: — Мне плевать, кто с кем спит. Мне важно только то, что сказал этот дьявол. Лиз, — он взглянул на неё и в этот раз в его глазах больше не было ненависти и злобы, скорее мольба и страх. — Прошу тебя, сделай так, чтобы Блейк сказал то, что собирается сделать. Ты ведь не хочешь, чтобы кто-то из нас сегодня погиб. Я не верю, что ты настолько плохая. Лиз долго сохраняла молчание, понятия не имея, что сказать. Конечно, она не хотела, чтобы Питер или Хейли погибли несмотря на то, что они не на одной стороне, однако Лиз обещала Блейку не вмешиваться в его дела… — Питер, даже если я спрошу у Блейка о его планах, он ничего не скажет. Он доверяет только себе, — ответила она. — Ты просто не хочешь остановить его. Признайся. — Все мои попытки остановить его заканчивались ещё большими потерями. — Значит, тебе плевать, если один из нас сегодня будет убит твоим парнем-психом? — голос Питера снова набирал раздражение. — А почему ты думаешь, что это ты или Хейли? Есть что скрывать? Питер резко отвернулся, тяжело вдыхая и выдыхая, однако ответа не последовало. Лиз предположила, что права. Кто-то из них определенно виновен в том, что случилось с Блейком. Если так, то она совсем не против, чтобы случилась расплата за весь тот ужасающий спектр эмоций, который она пережила под дверьми реанимации. — Выходите через чёрный вход. Это всё, что я могу вам посоветовать, — проговорила Лиз. — Спасибо. И без тебя знали, — бросила Хейли. — Я заявлю на него. — резко обернувшись, бросил Питер. — Он не успеет ничего сделать. Лиз, сложив руки на груди, нахмурилась и проворила: — На каких основаниях ты собираешься заявить на него? — Ни на каких. Воспользуюсь связями и его посадят на сутки. — Я обращусь к отцу, и он посадит потом тебя. Он сделает это не потому что очень любит Блейка, а потому что это ещё сильнее испортит его и без того ужасную сейчас репутацию. — Плевать. Это даст мне время. — Ладно, — Лиз сдалась. — Я свяжусь с Блейком и попытаюсь всё узнать. Пока что идите домой и приставьте охрану. Питер и Хейли недоверчиво оценили Лиз подозрительными взглядами, затем молча обернулись и направились к выходу. Лиз тяжело вздохнула, взяла телефон и поплелась за ними. На ходу она набрала номер Блейка, однако вместо ответа слышались лишь гудки. Зайдя в лифт, Лиз снова набрала его, снова, снова и снова… Она звонила словно на Марс, где нет ни души. Напряжение в теле начало расти с каждой секундой всё сильнее, словно надвигался апокалипсис, которому помешать невозможно. Ступая по коридору, который вёл к чёрном входу, она косо смотрела на впереди идущих Питера и Хейли, затем — на свой телефон, ожидая чуда и ответа на звонок. «Блейк, не делай того, что задумал. Пожалуйста», — отправила она сообщение на его номер. — Подгони мою машину к чёрному входу, — проговорил Питер, обращаясь к кому-то по телефону. — Отправь спецназ к моему дому и дому Хейли Ричардс. Сделаем обманку, а сами спрячемся в другом месте, а когда он подойдет ближе, поймаем подонка. Понятно? Питер косо взглянул на Лиз, понимая, что сглупил, когда проговорил свой план при ней: — Отдай телефон. — Что? — Лиз поняла, о чём он, но притворилась глупой. — Отдавай! Ты не предупредишь этого психа о моих планах. Лиз нехотя протянула ему телефон, ведь он не знал, что у неё их два. Нахмурив брови, она наблюдала за тем, как Питер пытался разблокировать экран, но, благо, у неё стоял пароль. Он правда хотел почитать её переписку с Блейком? Прежде, чем открыть дверь, Питер осмотрелся через застекленное окошко. Лиз остановилась, смотря на него так, словно в последний раз видела его живым. Нет, даже, если он действительно виновен, она всё же предпочла бы, чтобы он нёс ответственность другим способом. Питер — не чужой для неё человек, он совершил ошибку, и Лиз могла понять, с какими чувствами он делал это. Блейк убил его отца. Разве это просто — знать, что убийца близкого человека рядом и свободно разгуливает по городу, продолжая серию убийств? — Питер, — молвила тихо Лиз, когда он уже нажал на ручку двери. — Может, останешься здесь, пока я не поговорю с Блейком? — Да, Питер, давай лучше останемся, — проговорила Хейли. — Кто знает, что задумал этот психопат. Я не готова сегодня умирать. — Тебе нечего бояться. Это сообщение было адресовано мне, — тихо сказал Питер. Лиз закусила губу, смотря на Хейли, с которой ещё минут десять назад грызлась в кабинете. Однако, представляя её смерть, Лиз ощущала себя нехорошо. Никто не должен умереть. Никто. — Хейли, извини за то, что я сказала тебе. Это было грубо, — проговорила Лиз. — Я не прощаю тебя. Девушка, которая встречается с убийцей моего отца, не достойна прощения. Лиз понимающе кивнула. На месте Хейли она ответила бы так же. Взглянув на Питера, Лиз проговорила: — Останьтесь здесь. — Я не собираюсь прятаться, — уверено ответил он и распахнул дверь. Лиз вышла последней, сощурившись от дневного света после того, как их сопровождало по коридору лишь тусклое освещение. Первое, что пришло в голову — это осмотреться. Хотя вряд ли Блейк дожидался где-то тут за углом, как типичный маньяк. Он либо задумал очередной сценарий, либо поджидал где-то на высотках с винтовкой в руках. Однако если второй вариант, то он, должно быть, следил за главным входом, а не за чёрным выходом. Разве что, он мог додуматься, что они покинут здание через этот выход… Мысль в голове не успела завершиться. В ушах прозвучал лишь глухой звук, и на лицо попало что-то мокрое… липкое… Лиз несколько раз моргнула, замерев на месте, словно каменная статуя. Шок на несколько секунд сковал тело, и она с трудом повернула голову, видя красный след на стекле, словно на него разлили краску. На асфальте лежал не Питер. Хейли с открытыми глазами и дырой во лбу, из которой струилась кровь, раскрашивая серый асфальт красным цветом, упала в неестественной позе. Лиз лишь медленно подняла руку, дрожащими пальцами вытирая что-то со своего лица. Взглянув на ладонь, она широко раскрыла глаза, смотря на окровавленные пальцы. На её на губах застыл железный привкус крови девушки, которую когда-то она называла лучшей подругой, а сейчас смотрела на её труп в быстро растущем бордовом озере.