Железное сердце

      Наверное, лучшее, что может случиться с солдатом после задания, особенно сложного и опасного — возможность вернуться домой. В родные стены, в которых многие оставляют близких и любимых. Соня видит это в лицах подчинённых, слышит в голосах, когда они, уставшие, звонят жёнам и детям, пока машина везёт их на базу. Грязные, перемазанные кровью — своей и чужой, — часто раненые, они улыбаются, смеются и обещают остаться дома подольше. Некоторые в красках планируют семейный пикник, иные — катание на роликах или спуск на лодках по горной реке. Солдаты с удовольствием фантазируют, находя в этом своего рода отдых. Заслуженный, никто не спорит.       Соня знает: опасно давать такие обещания. Сегодня они мирно возвращаются обратно, все живые и почти невредимые, а завтра снова могут оказаться за сотни миль от дома, к которому тянутся всей душой. Поэтому Соня никогда никому не звонит, и отворачивается, когда видит счастливые улыбки. Тёмное чувство ворочается внутри, и она знает ему название, но не хочет об этом думать.       Майора Соню Блейд дома никто не ждёт. Да и дома как такового у неё тоже нет. Точнее, места, которое она может назвать так. Раньше было. Теперь…       Теперь у неё есть квартира. Небольшая, со вкусом обставленная, светлая. Как раз подходит для одного человека. Соня зовёт её тюрьмой, хоть и понимает, что это слишком. Она возвращается сюда, как на перевалочный пункт: поесть, поспать, переодеться в чистое — и снова на базу. В шкафу уже долгое время сиротливо висят платья, в коробках прячутся туфли на высоких каблуках, а на кухне одинокой стопкой в сушке ждут своего часа красивые тарелки. Соня покупает всё это сама, тратя драгоценное время в магазинах, подбирает, чтобы всё сочеталось между собой, распаковывает, когда возвращается… и не прикасается.       Глупая надежда на то, что это место однажды зажжётся уютным светом, так и остаётся надеждой. Всего лишь четыре стены, из которых хочется вырваться как можно быстрее и сбежать — как можно дальше.       Ещё у неё есть квартира Кейджа. Берлога холостяка, в которую он приводит её однажды, поначалу кажется ей столь же чуждой и пустой, как и её жилище. Проснувшись после первой ночи, проведённой там вместе, Соня спешит исчезнуть и отказывается в следующий раз. Точнее, пытается. Упрямства Джонни Кейджу, так внезапно ставшему вдруг таким близким, не занимать. Он снова и снова приводит её домой, и понемногу Соня привыкает. Убирает беспорядок за Кейджем с той же педантичностью, с какой отвешивает ему затрещины за разбросанные носки и грязные тарелки. Соня остаётся с ним и они даже проводят вместе пару коротких отпусков, выпавших между миссиями. Соня не умеет и не хочет говорить красивыми фразами, но рядом с Кейджем чувствует себя по-настоящему нужной. Впервые за долгое время, в которое она успела забыть, что такое ласка, и обрасти стальной непробиваемой бронёй. Кейдж будит в ней глубоко спрятанные чувства, и она, хоть и боится, готова их принять.       Только вот жилище его домом назвать всё равно не может. При каждой попытке внутри всё ошпаривает холодом, а её саму толкает прочь. Туда, куда много лет назад она однажды поклялась вернуться вместе с глубоко и искренне любимым человеком. Тем, кого ей не хватало так сильно, что порой хотелось выть.       Отцом, которого Соня обязана была найти во что бы то ни стало, и поиски которого отнимают всё больше сил и оставляют всё меньше веры.       Соня знает — однажды её упрямства перестанет хватать. Однажды она сломается и бросит то, что держит внутри несгибаемый стержень воли. Нет ничего вечного, тем более человеческих эмоций. Но Соня ещё молода и чертовски зла: на отца, на мать, на себя и на чёртову судьбу, что складывается именно так. Она уже майор и смело встречает каждый вызов, охраняя жизни тех, кто ей доверяет. Соня не боится смерти, дерзко глядя в пустые глазницы. К чёрту ранения — сломанные кости срастутся вновь. Имеет ли это значение так же сильно, как то, чем Соня живёт?       Пусть у неё нет дома, в который хочется возвращаться, у неё есть цель. И ради этой цели Сон готова на всё.       Даже забыть о том, что второй родитель всё ещё жив. Точнее, не забыть, а постараться не вспоминать. Ни то, с какой отчаянной злостью мать пыталась её удержать, когда Соня, закончив учёбу, собиралась в армию, ни то, с какой ненавистью её почти_проклинали.       «Ты сумасшедшая, раз решила, что сильнее смерти!»       «Глупая девчонка, ты сгоришь там! Погибнешь! Соня, услышь меня хоть раз!..»       «Вы оба меня никогда не любили! Будь проклята ваша чёртова служба!..» ᅠᅠᅠСоня помнит всё до единого слова все эти десять лет. С тех самых пор дома у неё нет, а поиски отца — стимул жить и выкарабкиваться там, где другие десятками умирают. У Сони нет ненависти к матери, но и любви тоже нет. Больше нет этого нежного чувства, которое она питала к ней ребёнком. Она знает, что мать ревновала её к отцу и к тому, как тот заботился о ней. А когда он начал учить девочку обращаться с оружием, первый серьёзный скандал вспыхивает, точно пожар — быстро и неудержимо. Подробностей в памяти не остаётся, лишь смутные обрывки резких фраз, упрёков и горьких слёз. Но именно в тот день пропасть в отношениях с матерью появляется впервые и лишь растёт с каждым годом.       Подросток Соня Блейд не знает, как носить каблуки — кроссовки и берцы куда удобнее. Она не умеет подбирать косметику и быть милой, такой, какой её видит мать, не оставляющая попыток образумить ребёнка. Зато Соня Блейд отлично стреляет, знает рукопашный бой, умело обращается с холодным оружием и запросто выживет в лесу. Она боготворит отца и как единственную истину повторяет его слова.       «Чтобы защитить то, что дорого, нужна сила. А сила не даётся просто так».       Соня никогда не говорит матери о том, как сильно на самом деле та ей дорога. И сила, к которой она стремится — для защиты родного человека. Соне плевать на то, что это совсем не женская работа, она чувствует в себе уверенность и желание стать сильнее. Ради любимых. И она понимает, что со стороны это больше похоже на фанатизм. Мать лишь подтверждает это словами, сказанными в их единственную за десять лет встречу. Тогда Соня впервые получает серьёзное ранение и, сломавшись под гнётом тоски и одиночества, решает съездить домой. Она чувствует себя до невозможности глупо. Всю дорогу перебирает возможные варианты встречи, слова, которые они скажут друг другу. Но ничего из того, что она готовит, не получается произнести.       То, что ей не рады, Соня понимает практически мгновенно. Мать — светловолосая высокая женщина с короткой стрижкой, холодно щурит серые глаза, и на миг Соне кажется, что её не пустят, но та отходит в сторону. Соня переступает порог и неловко топчется у входа в полном молчании, и собирается так же молча уйти, однако останавливается, оцепенев. Холод голоса матери мог бы спорить со льдами всей чёртовой Арктики.        — Я думала, ты давно умерла, — скрестив руки на груди, она опирается плечом о стену и равнодушно смотрит. Словно перед ней совершенно чужой человек.       Соня сглатывает вязкую слюну и поднимает голову, стараясь оставаться спокойной. Она здесь не для того, чтобы ругаться и выяснять отношения.        — Судя по всему, ты этого ждала, — она склоняет голову набок и морщится от неосторожного движения. Шею сводит, но куда сильнее болят срастающиеся рёбра и разорванный бок, сшитый умелыми руками военного хирурга. Стоит ли знать об этом матери?.. Похоже, что нет.       Мать — отец часто говорил, что дочка похожа не неё куда сильнее, чем на него — пожимает плечами.        — Такие фанатики, как ты, долго не живут, — она глядит пристально и добавляет после паузы: — Так зачем ты приехала? Надеялась, отец вернулся и не обмолвился своей обожаемой дочурке?       Соня стискивает зубы до боли, твердя себе — не злись. Не смей, ведь виновата не только она. Но никому нет дела до того, что ты скучала по матери и хотела извиниться за годы молчания, в которых ты лелеяла свою обиду. Никому не важно, что больше всего на свете ты желаешь обнять её, приткнуться и выплакать всё, что наболело. Никому не нужны твои чувства, Соня Блейд, и в этом «доме» ты не любимая дочь, ты — мёртвая фанатичка.       Соня Блейд уже давно не плачет. И сейчас она лишь улыбается тонко, уголками губ.        — Прости, что потревожила твой покой, мама, — она произносит последнее слово максимально холодно. — Я думала, у меня ещё есть дом и мать. Ошиблась.       На миг маска на лице матери словно даёт трещину, и сама она подаётся вперёд. Останавливается перед Соней, скользя по её лицу тоскливым взглядом. Этот взгляд мигом отбрасывает Соню в прошлое, и она сжимает кулак за спиной, не желая быть слабой. Не перед… этим человеком.        — Я ждала тебя, Соня, — неожиданно глухо произносит мать. Сглатывает, словно каждое слово даётся ей с трудом. — Я ждала, что ты наконец опомнишься и всё поймёшь.       Она делает ещё шаг, и Соня не выдерживает — отшатывается, а после и вовсе отступает. Мать замечает это, и миг, который мог стать единением, рассыпается прахом. Соня знает, что они обе не правы. Что-то внутри дрожит, почти толкая её вперёд. Она же не чужой человек!..       Сил переступить через себя Соня не находит. Ей кажется, что вместо лица матери, знакомого каждой чёрточкой — маска Смерти. Той самой, которой она отчаянно-дерзко посмеялась на последней миссии. Той самой, которой хочется прорычать: ты не получишь ни меня, ни тех, кто дорог. Соня знает цену своей силе и уверена — никого из них она костлявой госпоже не отдаст.        — Твой отец давно умер, Соня.       Слова разрушают наваждение, и Соня вздрагивает. Мать щурится — так же, как делает это дочь — и скрещивает руки на груди, отгораживаясь. Соня внезапно ловит себя на мысли, что из неё выйдет отличный боец. Мать ведь насмерть готова стоять за свои убеждения. Если дать в руки оружие и направить верным путём…        — Я думала, однажды ты поймёшь, — она заговаривает снова, и Соня переводит взгляд с её рук на лицо. — Поймёшь мои чувства и то, как я жила эти годы. Проклятая армия отняла у меня мужа, и я думала, она насытилась.       На секунду её лицо становится жёстким, а голос полнится злобой, кристально-чистой — почти ненависть. Соня отрешённо думает о том, что же отец нашёл в ней, если такие тёмные эмоции так легко вырываются на свободу. Это же неправильно.        — Но нет. Она отняла у меня и единственную дочь. И с того дня, как ты решила уйти, Соня, вы оба для меня умерли. Я не хочу вести бессмысленную войну за тебя. Ты сделала свой выбор.       Соня долго молчит, глядя на мать. Раны саднят — и не только на теле — а сама она чувствует себя безумно уставшей. И на самом деле она понимает всё куда лучше, чем кажется. Осознаёт, что одиночество — самый страшный кошмар для той, что потеряла всех, кем дорожила. Но иного пути Соня Блейд для себя не видит.       Отец — человек, который сделал её тем, кто она есть. Соня ни минуты не жалеет о собственном выборе и силе, которую он даёт. Но объяснять что-то, рассказывать о важности её работы, о спасённых человеческих жизнях, а что самое главное — единственном шансе найти отца… Соня не находит для себя ни смысла, ни желания.       Может, когда-нибудь, когда она всё-таки отыщет отца (или его труп, но Соня эгоистично не думает об этом исходе), они поймут друг друга до конца. Смогут простить обидные слова и годы молчания, продиктованные гордыней. Но не сейчас.       Не сегодня.       — Мы все сделали свой выбор, мама, — тихо произносит Соня, глядя ей в глаза. — Нам с ним жить и за него платить.       Слова падают тяжело, точно камни, и Соня, не прибавив ничего, уходит. Возвращается на базу, ни к кому не приближаясь. Она чувствует: если хоть с кем-то заговорит, сорвётся. Нагрубит, применит силу, натворит чёрт знает каких глупостей. Потому запирается в душе и только там даёт волю эмоциям, которые оказались живее, чем хотелось. Соня Блейд давно не плачет — и сейчас от слёз ей физически больно. Как и от осознания, что совершённую ошибку уже невозможно будет исправить никак.       Соня не сразу осознает, что в дверь оглушительно стучат. С трудом она узнает Кейджа, который, завернув её в полотенце и свою куртку, вытаскивает из душа и на руках относит в машину, чтобы отвезти к себе домой. Там он будет отпаивать её горячим чаем, после, отчаявшись — виски, и молча гладить по волосам, слушая сбивчивую спутанную речь. Он решит, что Соня заболела, и примет её откровения за лихорадочный бред, и Соню устроит такой исход. Они всё ещё никто друг другу — просто любовники. И знать о том, что тревожит её на самом деле, ему ни к чему.       Соня знает: если ничего не изменится, она никогда не вернётся к матери. Сердце будет рвать наживую, тоска сводить с ума, но она будет год за годом выжигать это работой. Самыми опасными и сложными миссиями, невероятным танцем со Смертью, которая, Соня уверена, её уже заждалась.       До тех пор, пока Соня Блейд не исполнит свою клятву, она больше не встретится с матерью. Будет приглядывать за ней, знать о её неудачных отношениях и не менее неудачной попытке суицида. Мать никогда не выяснит, кто оплатил врачей и психотерапевта, посоветованного лечащим врачом, и кто подкинул вариант с работой, за который ухватится и переедет в попытке забыть. Соня не даст о себе знать, потому что ей больше нечего сказать. Но быть уверенной, что с матерью… мамой всё в порядке, ей спокойнее. Да, она не сразу это понимает, но юношеский максимализм давно позади, и Соня Блейд осознаёт, что некоторые вещи всё-таки имеют значение.       У каждого из них свой выбор. Майор Соня Блейд платит за свой риском, кровью и болью, но ни за что не отступит. И никогда никому не расскажет, что в глубине души до сих пор надеется — однажды она сможет вернуться к маме.       Домой.