Железное сердце

      Когда Кейдж приходит к Соне под вечер, оглядываясь, тихонечко закрывает дверь, а после для пущей верности проворачивает в замке ключ, она знает: ничем хорошим это не закончится. Точнее, конечно, закончится, и им обоим будет чертовски хорошо, но пять отчётов и куча служебных писем так и останутся неотвеченными. И, конечно, после Соня будет ворчать о том, что Кейдж придурок и снова не дал ей поработать, вот только делать это, когда горячие руки обнимают крепко, а в шею жарко целуют, получается не очень. Кейдж этим обстоятельством крайне доволен и, естественно, нагло пользуется.       Работы в этот вечер слишком много, поэтому Соня решает держать оборону до последнего. Вздохнув, откладывает ручку и откидывается на спинку кресла.        — Даже не вздумай, — без предисловий предупреждает она, цепко следя за каждым движением Кейджа. — Сегодня у меня нет ни единой свободной минутки. Поэтому даже не пытайся меня соблазнить.       Кейдж — хвала его актёрскому таланту — изображает неподдельный ужас и цокает языком.        — Разве я похож на соблазнителя? — укоризненно интересуется он, приблизившись. Понимая, что ответ не требуется, усмехается. — Ну ладно, немножко похож. Лучше посмотри, что у меня есть.       Только тут Соня обращает внимание, что в руках у Кейджа чёрный бумажный пакет. Жестом фокусника вынув из него коробку, он ставит её перед Соней прямо поверх писем и торжественно взмахивает рукой.        — Открой. Гарантирую, тебе понравится.       Соня понимает, что это обувная коробка, но, зная её мужа, можно смело предположить, что внутри будет что угодно — от милых босоножек до головы Кано. К счастью, обходится без сюрпризов, и Соня обнаруживает на бархатной подкладке лакированные чёрные туфли. Соня ненавидит лодочки, и эти туфли максимально далеки от них — с широким носом, несколькими тонкими ремешками на щиколотку и инкрустацией камнями. Аккуратно, не броско и не вульгарно, да и каблук идеален — тонкий, почти что острый. Соня аккуратно и медленно вынимает одну туфлю из коробки, уже сейчас с тоской понимая: Кейдж купил её с потрохами. Только держа их в руках, Соня хочет надеть эту почти невесомую красоту. Наверняка ведь и сидят идеально!..       Взгляд падает на письма под коробкой, и Соня решительным жестом возвращает обувь на место и для надёжности закрывает крышкой. Чтобы сомнения не жгли и не искали прорех в накрепко выстроенной обороне.        — Если ты думал купить меня этим, спешу разочаровать, — бессовестно врёт Соня. — Красиво, не спорю, но не сегодня, Кейдж. Не сегодня.       Она отодвигает соблазнительную коробку, собираясь вытянуть из-под нее письмо, над которым работала до прихода Кейджа, но тот останавливает её. Накрыв пальцы Сони на картоне ладонью — какого чёрта у него всегда такие горячие руки? — он ловит её взгляд и улыбается. Соня мысленно матерится и призывает на его голову всех демонов Преисподней. О, она прекрасно знает эту улыбку, знает, что за ней кроется. А ещё знает, что питает к ней непозволительную слабость. Когда Кейдж улыбается т а к, он не притворно сексуален и брутален, он искренен, а оттого чертовски красив.        — Сегодня, Соня, — вкрадчиво и намеренно негромко произносит он, не отводя глаз, — я забронировал столик в лучшем ресторане. Там подают твою любимую рыбу. А ещё я купил тебе то чёрное платье, которое ты хотела.       Соня сдавленно то ли вдыхает, то ли всхлипывает. Кейдж, чтоб его, знает её как облупленную. Он в курсе, что она, засиживаясь за бумажной работой, часто забывает поесть и соблазнить её ужином проще простого. А ещё он почему-то помнит, как она хотела купить чёрное платье с открытыми плечами, но решила, что в нём попросту некуда будет ходить. Три месяца назад!..        — Это против правил, Кейдж, — предпринимает она ещё одну попытку. — Ты же видишь, сколько у меня дел. Я ценю, но... Я не могу.       Отказывать ему почему-то тяжело. Кейдж пробирается в неё настолько глубоко, становится так близок, что с ним, особенно наедине, Соне трудно оставаться той же холодной и неприступной, что и при первом знакомстве. Мысленно пообещав себе согласиться в следующий раз, она пытается вытащить руку из-под ладони Кейджа. Безуспешно. Он крепче перехватывает её и вдруг целует пальцы, снова улыбаясь. Соня замирает. Да чтоб тебя, Джонни!..        — Можешь, Соня, — обещает он, и Соня ему верит. — А с работой я всё решил. К утру всё будет сделано, не волнуйся.       Он наклоняется чуть ближе, и глаза его загораются особым блеском.        — А в этом платье и туфлях ты будешь невероятно красива. Позволь мне это увидеть.       Соня сама не понимает, какого чёрта происходит. Но уже спустя час она сидит в уютном, дико дорогом ресторане, на сцене играет восхитительный пианист, на них оглядываются, а Кейдж, расположившись напротив, смотрит на Соню глазами, полными обожания. Она знает, что он не врёт, да и сама не может отвести от него взгляд. Кейдж, конечно, может быть тем ещё придурком, но с годами в нём появляется спокойная, уверенная, совершенно не показная сила. Наверное, поэтому Соня поддаётся на все его уговоры. А ещё не может оторвать глаз от загорелой кожи, которую не скрывает расстегнутая на три верхние пуговицы серая рубашка. Соня живая женщина, чёрт возьми! И желание прикоснуться губами, чтобы услышать сдавленный выдох, а потом ощутить, как сжимают её в горячих объятиях, совершенно норма...        — Соня, где твои приличия?       Моргнув, Соня поднимает взгляд на смеющегося Кейджа. Тот намеренно двигает плечами так, чтобы рубашка открыла ещё больше, и в глазах его море огня. Соня вздыхает и пихает его под столом ногой, благо, длинная скатерть скрывает подобный весьма неподходящий возрасту и положению жест.        — Прекрати, — шипит она, с трудом отворачиваясь и для отвлечения делая три глотка красного вина. Бесподобное, господи.        — А то что? — Кейдж наклоняется ближе и, перехватив свободную руку Сони, целует её пальцы. — Начнёшь раздевать меня на глазах всего ресторана? Соня, ты же приличная женщина!       Он кажется возмущённым её распущенностью, но глаза выдают правду. В расширенных зрачках Соня читает, что если она только захочет, он подчинится ей, и плевать на всё вокруг. И от взгляда этого становится горячо везде — и в низу живота, и в сердце, где, как Соне кажется, она прячет самые сокровенные чувства. А Кейдж с лёгкостью до них добирается.        — Я генерал, Кейдж, — она со стуком ставит бокал на стол, и тот жалобно звенит. — И если мне приспичит раздеть тебя прямо здесь — раздену. Только сначала перестреляю свидетелей. Никто не должен пялиться на моего мужчину.       Кейдж смеётся, и Соня улыбается тоже. Она всё ещё помнит о работе и том, что, скорее всего, её нагло обманули. И всё же позволяет себе расслабиться, напоминая с усилием: работа — не всё, что у неё есть. Соня не хочет терять важных для неё людей и отодвигает дела.       Только вот она, работа, с этим категорически не согласна. Ревнивая категоричная стерва, она вторгается в её жизнь ровно тогда, когда симпатичный официант, подмигнувший ей под недовольство Кейджа, приносит им рыбу. Соня с готовностью берётся за приборы, чувствуя, как наполняется рот слюной — и одновременно с этим стёкла в больших панорамных окнах позади рассыпаются с оглушительным звоном. Волосы на загривке встают дыбом, и Соня мгновенно перехватывает нож боевой хваткой, видя, как меняется в лице Кейдж. Музыка обрывается и несколько долгих секунд висит тишина, которая кажется бесконечной, а оттого первый крик становится особенно громким. Ему вторит ещё один голос, за ним ещё и ещё, и всего за несколько секунд ресторан превращается в поле битвы. Ещё не оглядываясь, Соня знает, что увидит за спиной — погром, кровь и трупы. И оттого, что это случается именно сейчас, холодная ярость почти мгновенно захватывает её с головой.        — Это демоны, — Кейдж резко поднимается, и стул падает на пол. — Я разберусь, останься здесь.        — Нет уж. Будь так добр, посторожи ужин, ладно? А я пообщаюсь с незваными гостями.       Конечно, Кейдж её не слушает, и она чувствует его яростную решимость защищать и оберегать её. Только вот Соня не кадет, который не знает, с которой стороны хвататься за пистолет. Она матёрый воин, и платье вместо бронежилета отнюдь не делает её слабой. Именно поэтому метко брошенный с невероятной силой столовый нож вонзается точнёхонько в глазницу демона, который собирался оторвать голову официанту. Тот, упав на пол, довольно ретиво для полузадушенного отползает под стол, и Соня надеется, что он верит в крепость такой защиты со всей возможной силой. Иначе не повезёт. А она не святая, спасти всех не сможет.       С первого взгляда становится понятно, что демоны интеллектом отнюдь не обременены, и, похоже, совсем не искали ни её, ни Кейджа. Они наслаждаются погромом, криком и смертями, и свет на их обезображенной Преисподней коже будто вязнет, делая их похожими на отродье теней. Соня медленно выдыхает, кивнув Кейджу, когда тот сворачивает шею особо ретивому паршивцу. Демонов не слишком много, всего с десяток наберётся, и Соня знает — они справятся. Не поскользнуться бы только на крови... она наклоняется, чтобы вытащить из-под резинки чулок нож. Не обычный боевой, привычной тяжестью ложащийся в ладонь. Тонкий стилет с острейшим лезвием в лёгких ножнах Соня всегда берёт его с собой на любое свидание, и Кейдж, заметив это, закатывает глаза.        — Не знай я тебя... — он уклоняется от пущенного в него стула, — подумал бы, что ты хотела меня убить.        — Всё зависит от тебя, Джонни, — усмехается Соня уголком губ. — Только от тебя.       Знакомый азарт боя закипает в крови, занимая место утихшей ярости. Это не серьёзные противники, скорее, досадная неприятность, и Соня уверена — много времени не уйдёт. Она глубоко вдыхает и вонзается в гущу демонов, точно клинок, зажатый в руке, и совсем не чувствует себя стеснённой. Туфли, подаренные Кейджем, на деле отлично сидят, и бегать в них ничуть не хуже, чем в берцах. Соня легко уклоняется от тяжёлого удара, выгнувшись назад, а в следующую секунду стилет вспарывает грубую кожу на горле. Её пытаются перехватить сзади, и Соня, пошатнувшись, шипит, пытаясь выдернуть руку, а потом вспоминает о туфлях, и со всей силы вдавливает каблук в лапу демона. Тот, не ожидая, сдавленно воет и отступает, а через секунду и вовсе падает со вскрытой глоткой. Соня выдыхает, но не позволяет себе расслабиться. Противников остаётся всего двое — по одному на неё с Кейджем, и её высокий жилистый соперник кажется самым вёртким и самым умным. Смотрит на неё с противной усмешкой.        — Соня Блейд, — голос его скрипуч и резок, и Соня передёргивает плечами. — Хорошая добыча. Я поиграюсь.        — Поиграйся со своими яйцами, — советует ему Соня и первой бросается вперёд.       Демон, легко скользнув в сторону, уходит с линии атаки, и Соня, обещая себе вместо стилета брать огнестрел, разворачивается следом на каблуках. Пол усеян трупами и обломками мебели, залит кровью и сам по себе уже становится преградой, да и она ощущает усталость. Но демону знать об этом совершенно необязательно. Он, впрочем, ни о чём таком и не думает, прыжком оказываясь слева и собираясь сбить её с ног. Соня швыряет в него стилет, и только это позволяет ей избежать удара. Демон вытаскивает оружие из плеча и презрительно переламывает клинок.        — Ублюдок, — цедит Соня, — это был мой любимый клинок!        — Мертвой Блейд не нужно оружие, — утробно смеётся демон.        — Мёртвому демону не нужны яйца.       Голос Кейджа из-за спины противника раздаётся неожиданно, и спустя секунду демон скрючивается от удара промеж ног и торчащего в спине обломка мебели. Соня растерянно замирает, но не позволяет себе потерять время. Стремительно сократив расстояние, сбивает тварь с ног, и тот с грохотом валится на единственный уцелевший стол.        — Может, перерезать горло осколком? — спрашивает Кейдж. — У меня нет другого оружия.        — Зато у меня есть.       Чувствуя удивление Кейджа, Соня подходит к демону и смотрит ему в глаза.        — Сладких снов, засранец. Это тебе за стилет.       Острый каблук входит в глазницу на удивление легко, и демон, несколько раз дёрнувшись, замирает. Соня вытаскивает его и, сморщившись, вытирает скатертью, а после выпрямляется и поворачивается к Кейджу.        — Отличные туфли, Джонни, — улыбка её бледная, но искренняя. — Но я так и не поела.       Тот пару секунд смотрит на Соню, и вдруг смеётся искренне и легко, как будто не он только что сворачивал демонам шеи голыми руками.        — Невероятная женщина. Ты в курсе, что я обожаю тебя, Соня?        — В курсе, — кивает Соня. — Так что с ужином? Если не покормишь меня, будешь до утра сидеть над письмами вместе со мной.       После хорошей драки стоит обязательно вкусно поесть, уверена Соня. А после можно позволить себе и кое-что ещё совершенно не приличное. И надеяться, что уж в этом им точно не помешают.