Love me - Hate me

Несколькими часами ранее. Чонгук идет по зданию общежития и злится на всех вместе и на каждого в отдельности, а в первую очередь на себя. Они всей группой только что вернулись со съемок концепт-фото для будущего камбэка, и Чимин сразу поймал макнэ за руку и повел в сторону черного выхода, так как тот коридор наименее посещаем. Чимин еще не переоделся после съемок, поэтому выглядел невообразимо мило в этом желтом безразмерном свитере и закрученными светлыми локонами. Пока он тянул Чона за собой за руку, второй невольно опустил взгляд на их сцепленные ладони. Сам свитер и его рукава были настолько огромными, что не то, что маленькая паковская ладошка тонула в них, но и сцепленные ладони обоих парней смогли затеряться в огромных рукавах. Чон не смог сдержать улыбки от такого зрелища. Хорошо, что старший идет впереди и не видит. Как только Пак завернул за угол, сразу отпустил руку макнэ и пару раз неловко переступил с ноги на ногу. Было видно, что ему неловко, но Чон задачу облегчать не собирался и начинать диалог первым не спешил, он лишь скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на своего хена. Чимин, для себя решив «была-не была», мило улыбнулся и заговорил с младшим: — Чонгук-и, может быть ты… не хотел бы ты отметить окончание съемок? — слегка запинаясь, проговорил Пак, все также улыбаясь. — Мы могли бы сходить в кафе и чего-нибудь выпить. Как ты на это смотришь? Можем пойти вдвоем или позвать и остальных тоже… — с каждым словом голос старшего становится все тише, а улыбка постепенно пропадает с лица. В ответ Паку лишь красноречивая тишина, на лице Чона ни одной эмоции, ни намека на заинтересованность во взгляде. — Может, ты хотел бы отдохнуть? Отвлечься от работы? Мы могли бы сходить в игровые автоматы или кино, — не скрывая надежды, говорит Пак, но в ответ все та же гнетущая тишина. — Может… Может, ты хочешь просто погулять? Кино? Сериал и пицца? Караоке? Что-то другое? — запал Чимина явно угас, к концу монолога в голосе уже явно слышны слезы. Очередная попытка наладить отношения провалена. Макнэ все с тем же выражением лица отталкивается от стены и, не глядя на Чимина, молча уходит, оставляя Пака одного в коридоре. Кто бы знал, каких усилий Чонгуку стоила его каменная маска при виде слез старшего! Ведь даже сам Юнги, мистер невозмутимость, в присутствии Пака лыбу давит и любой каприз исполняет, что уж тут говорить о чувствительном Чоне? Он не каменный, его не может не умилять вид старшего, особенно в этом дурацком свитере, из-за которого он похож на огромного и милого цыпленка. А эти его глаза полные слез? А надутые губы? Тихий, расстроенный голос… Такого Пака хочется только обнимать, защищать и обещать, что все будет хорошо. А в случае с Чоном еще и долго-долго извиняться. Он уже давно заметил, что его отношение к Чимину и реакция на него меняются. Старший уже не раздражает так сильно, его выходки больше не доводят до белого каления, а все чаще умиляют, и, возможно, где-то внутри Чон уже задумывался о том, чтобы нет, не подружиться с Паком, но хотя бы начать с ним разговаривать. Однако гордость и давняя обида не давали так просто взять и изменить свое отношение к нему. На этого маленького хена просто невозможно не умиляться, но так просто Чон сдаваться тоже не намерен, иначе у Чимина будет власть над всеми мемберами и окончательная победа будет за ним. С учетом новых противоречивых чувств, Чону памятник ставить нужно за выдержку и самообладание, он не поддастся манипуляциям старшего. Но внутри все равно обида на себя же, он снова довел Чимина до слез, от этого на душе мерзко. К черту памятник, нужно выпить или покурить, чтобы успокоиться. Он сделал все правильно, хотя бы один человек в группе должен мыслить здраво. Неофициальная курилка общежития Big Hit — крыша. Сигаретный дым и прохладный осенний воздух приводят Чона в чувства, злости больше нет, но непонятная тоска в душе все равно осталась. Чертов Чимин, теперь из-за него Чона мучает совесть. Потому что не может чувствительный и ранимый ребенок вести себя с другими подобным образом. Господи, как же сложно, пять лет уже Чон держит оборону от этого маленького хена, что в корыстных целях похитил сердца всей группы и стаффа, сохранять самообладание с каждым разом сложнее. Неужели чиминозависимость добралась и до него? Разрываемый изнутри противоречивыми чувствами Чон идет в свою комнату, нужно отвлечься, может, поспать. Однако на подходе к общей гостиной он застает соулмейтов, устроившихся в одном кресле, видит Чимина, уткнувшегося в грудь Тэ, и волна злости на себя накатывает снова. Чимин такой ранимый, хрупкий и, кажется, снова плакал. Но вдруг заплаканный парень поднимает голову, смотрит в глаза Тэхена, а тот нежно накрывает его губы своими. «Блять, этого мне еще не хватало» — думает Чон, но и шага, чтобы уйти не делает. Со своего места смотрит, глаз отвести не может, будто завороженный. В этот момент понимает, что картина перед ним его не отталкивает, напротив, два красивых целующихся парня выглядят эстетично, даже эротично, можно сказать. Между этими двумя нет похоти, только нежность и это отчего-то цепляет Чона. Медленно, словно в слоумо, двигаются две пары губ в поцелуе, мелькают языки, глаза обоих закрыты, дыхание парней слегка учащенное. Пульс Чонгука от такой картины подскакивает, тело явно реагирует на красивую картинку, возбуждение медленно разливается по телу, не дает отвести взгляд. Тэхен медленными мокрыми поцелуями спускается к шее Пака, языком узоры выводит, целует то медленно и нежно, то чувственно и с напором, носом по шее ведет, по щеке, к виску поднимается, языком очерчивает ушную раковину. Пак от ласки млеет и не сдерживает тихого, протяжного «Аах, Тэ.». Чонгук знал, что голос Пака подобен ангельскому, не раз заслушивался его чувственными партиями, но стоны Пака это новый уровень. Таких нежных, сладких и чувственных стонов Чон не слышал даже от девушек, ни под собой, ни даже в порно. Находящийся до этого в полувозбужденном состоянии член Чонгука реагирует моментально. Ноги Чонгука подводят и подкашиваются в самый неподходящий момент, так, что ему приходится опереться на первое, до чего он смог дотянуться. Это была дверь. Открытая дверь в гостиную от напора парня открывается еще больше и ударяется ручкой о стену, нарушая этот интимный момент. Макнэ в панике, он не может позволить этим двоим застать себя за подглядыванием, поэтому лучшая защита — нападение, не так ли? — Серьезно, блять? Опять? В общей гостиной? — говорит Чон раздраженно, закатывает глаза и уходит, только раздражает его он сам и его реакция на этих двух. Хорошо, алиби есть, осталось придумать, что делать со стояком, и что-то Чонгуку подсказывает, на что именно он будет дрочить в общей ванной. Приехали, конечная. У Чонгука и так кризис принятия Пака, его разрывает от противоречивых чувств и без этого, но будто этого мало, к букету эмоций добавляется еще и возбуждение. Чудесно, десять из десяти.