Love me - Hate me

Голос Пака словно отрезвляющая пощечина приводит Чона в чувства. Надо же, засмотрелся на губы и не заметил, как Чимин открыл глаза. Блять. Не теряя ни секунды и не говоря ни слова, Чон подрывается с места и спешит скрыться в своей комнате. Очень по-взрослому, Чон, браво. У Чонгука сна ни в одном глазу, сердце колотится как бешенное, дикий страх и, кажется, начинается паника. Он слышит топот босых ног по коридору, шаги стихают прямо у его двери. Чон зажмуривается, пальцами волосы у корней сжимает и молится всем богам, чтобы это был кто угодно, только не Чимин. — Чонгук? Почему ты убежал? — тихий голос из-за двери. — Мы можем поговорить? Пососи, Чон Чонгук, сегодня явно не твой день. — Блять, где же я так нагрешил-то, а? — сам себя спрашивает Чон. — И что мне ему сказать? Чимин-хен, тебе приснилось, забей? Может, спящим притвориться и не открывать? — в голове хаос, одна мысль абсурднее другой. — Как объяснить Чимину, что это было, если я сам не знаю? пять лет я тебя избегал и доводил до слез, а сейчас умиляюсь от вида того, как ты спишь. Твои попытки подружиться на протяжении всего времени, наконец, дали результат, и я изменил свое мнение? Даже звучит по-идиотски, глупо и жалко. — Чонгук, я же знаю, что ты не спишь, открой дверь, — снова Пак напоминает о своем присутствии. Делать, похоже, и, правда, нечего. Чимин стоит в коридоре босиком и тихонько скребется в закрытую дверь макнэ, прося его открыть и поговорить. Ну не приснилось же ему, в самом деле! Босые ноги от холодного пола начинают замерзать, заставляя переступать с ноги на ногу, и Чимин уже всерьез думает, что дверь ему так и не откроют, снова проигнорировав. Но вот щелкает замок двери, она медленно открывается, и в проеме показывается как всегда недовольный Чонгук. Пак успевает только открыть рот, как слышит: «Тебе показалось». И дверь снова закрывается. Чимин стоит перед закрытой дверью и как рыба только открывает и зарывает рот, возмущение и обида наполняют парня до краев. Что? Просто, что, блять? Показалось? Ну и говнюк же ты, Чон Чонгук, а ведь Чимин только было решил, что появился шанс поговорить и наладить отношения. — Показалось, говоришь? Ну я тебе, блять, устрою «показалось», самому мало не покажется, — думает про себя Чимин, разворачивается на пятках и уходит в свою комнату. — Мелкий, ты доигрался! Я, правда, хотел по-хорошему, но теперь хуй тебе. Пак Чимин выходит на тропу войны! Я достаточно терпел твои закидоны, — продолжает тираду уже у себя в комнате Чимин. На следующее утро Пак не повторяет попыток поговорить с Чоном и вообще, в целом, ведет себя так, будто ночного происшествия и не было вовсе, или он о нем забыл, чему Чонгук невероятно рад, хотя внутренний голос и подсказывает, что это все явно не к добру. На самом же деле Чимин следующие несколько дней внимательно наблюдает за Чонгуком и анализирует его поведение. Ночной приступ нежности не случайность и не совпадение, об этом говорит и ненормальная реакция младшего. К концу четвертого дня у Чимина наклевываются кое-какие выводы. Чон старательно избегает прикосновений Пака, не может рядом с ним сидеть — сразу начинает ерзать и всегда старательно ищет причины, чтобы выйти хотя бы ненадолго, а по возвращении садится совсем в другое место — подальше от Пака. Еще Чимин стал часто ловить на себе взгляд угольно-черных глаз макнэ, но стоило только повернуться в его сторону, как тот смущенно отводил взгляд или вовсе отворачивался. Особенно заметно это было в зале для практики, который весь увешан зеркалами, и не обязательно поворачиваться, чтобы увидеть, как в тебе прожигают дырку взглядом. Может, Пак Чимин и выглядит как наивный мальчик-одуванчик, который без чужой заботы о нем загнется, но это далеко не так. Внутри Чимина сидит стервозная сука, которая не даст себя в обиду, а Чон его обидел. Чимин далеко не дурак, понимает, что такое поведение можно трактовать двояко, но очень уж Чон в такие моменты напоминает влюбленного неопытного подростка, особенно, когда в смущении отводит взгляд или краснеет от малейших прикосновений Пака. Также Пак понимает, что вариант этот так себе, подобное маловероятно, но что-то на подкорке сознания не дает полностью его исключить. То ли это те нежные прикосновения ночью, то ли вид смущенного Чонгука, когда Пак слишком близко. Он решает идти «от противного» и в-первую очередь собирается проверить и отбросить этот неправдоподобный вариант.