Love me - Hate me

В студии Чонгука тихо, слышно лишь тяжелое дыхание двоих парней и звуки жарких мокрых поцелуев. Чонгук сидит в своем большом компьютерном кресле, а Чимин удобно устроился на коленях своего парня, обвив руками его крепкую шею. Да, тот концерт изменил статус их отношений, теперь ЧиГуки не просто пейринг, а реальная пара, что зажимается в каждом темном углу здания Big Hit, скрываясь от камер, взоров мемберов и вездесущего стаффа. Вот и сейчас, улучив несколько свободных минут, Чимин тайком прокрался в студию Чона, чтобы получить свою долю внимания и ласки.   Чимин единственный из мемберов и стаффа, кто имеет прямой доступ к студии Чонгука, и чей отпечаток пальца внесен в базу и способен открыть дверь, кроме самого хозяина. Поэтому, едва тихо постучав в дверь, Пак не дожидается реакции и сразу же проходит внутрь. Макнэ сидит за компьютером в наушниках и увлеченно работает над музыкой, не замечая незваного гостя. Чимин не был бы Чимином, не увидь он в этом возможность. Старший мягко, неслышно и грациозно, словно кошка, передвигается по ковру, приближаясь к ничего не подозревающему парню. Чонгук вздрагивает от ощущения чужих рук на своих плечах, что так мягко и нежно начинают их массировать. - Чимин? - удивленный парень поворачивается вместе с креслом. - Я думал, ты в танц.зале. - Я освободился, - отвечает, улыбаясь, Пак и соблазнительно облизывает пухлые губы. - Я соскучился, - томно продолжает парень, усаживаясь на колени Чона.   Чонгук лишь удивленно восклицает, но помогает своему парню удобно устроиться на своих бедрах. Да, он не ожидал, что Чимин к нему заглянет, но он и не может сказать, что не рад такому исходу. Чимин одновременно будит в Чонгуке все самые низменные и самые возвышенные чувства и желания. Его одновременно хочется… просто хочется, до скрежета зубов, до багровых отметин, взять, заклеймить, запереть, чтобы принадлежал только Чону. Но в то же время хочется дарить ему ласку и заботу, хочется нежно и чувственно, хочется долго-долго целовать, нежно гладить, просто наслаждаться прекрасным телом и дарить в ответ такое же наслаждение. Чонгука всегда разрывает от противоречивых чувств рядом с Чимином, поэтому вектор их «взаимодействия» задает Чимин. Будет это нежно или страстно - решает он.   Сегодня, похоже, у Пака игривое настроение, что он с готовностью демонстрирует, играясь с Чоном и не давая тому поймать свои губы для долгожданного поцелуя. Чимин хитро улыбается, то скользит губами и кончиком языка по линии челюсти младшего, то прикусывает мочку уха, то нежно цепляет зубами тонкую кожу шеи, сразу же зализывая. Наконец,  Пак поднимается выше, приближается своими губами к чужим, дышит часто, слегка касается на долю секунды, но не целует, лишь невесомо задевает чужие губы своими, опаляет жарким дыханием, но сокращать оставшиеся миллиметры не спешит. Чонгук рычит, сильнее впивается пальцами в бока парня, подается вперед, желая поймать манящие губы, но от него вновь и вновь ускользают, не дают себя поцеловать.   Чон злится и заводится еще больше. Обычно, он всегда уступает Паку, принимая его правила игры, но именно сегодня он играть не настроен, поэтому одна рука пропадает с талии Чимина и сразу же оказывается у него на затылке, притягивая сопротивляющегося парня ближе. Макнэ стонет, когда их губы, наконец, соприкасаются. Он мечтал об этом весь чертов день. Чимин же стонет чуть разочарованно от того, что ему не дали поиграться. Чонгук жадно впивается в чужие губы, сжимая волосы у корней до боли, а руку на талии до синяков, не ждет разрешения, сразу же углубляя поцелуй и вторгаясь языком в чужой рот. Чимину, определенно, нравится, стон разочарования сменяется стоном наслаждения, желание скручивается в узел внизу живота, заставляя руки блуждать по накаченному телу и ерзать на чужих бедрах. Желание Чонгука увеличивается в геометрической прогрессии. Иногда он думает, что мало чем отличается от пресловутой собаки Павлова. Но, если у той едва уловив раздражитель, начинается выделяться слюна, то у Чонгука, кроме выделяющейся слюны, еще имеется тоже очень выделяющийся стояк.   Парни целуются страстно, самозабвенно, долго. Чимин, ерзая на чужих бедрах, стимулирует оба их возбуждения, от чего Чон крепче впивается руками в задницу старшего, зажмуривается, откидывая голову на спинку кресла и протяжно стонет. - Почему, - шепчет младший, возвращаясь в исходное положение. - Почему ты такой? - Какой? - шепчет в ответ Чимин, задевая губами чужие и не прекращая двигаться. - Такой чертовски ахуенный, - вновь стонет младший, втягивая парня в очередной страстный поцелуй. - Чонгук-а! - громкий стук в дверь студии и голос менеджера заставляют парней подпрыгнуть от неожиданности. - Твоя трансляция через 10 минут! Открывай, надо подготовиться. - Черт… я совсем забыл. - Ничего страшного, - Чимин целует парня в щеку и покидает свое нагретое местечко. - Это наша работа, впусти его. - Но мы… Он не поймет, увидев нас в таком виде. - Все в порядке, я спрячусь и сразу выйду, как он уйдет.   Чимин оглядывается в комнате, но это студия и здесь нет никакой мебели, кроме стола и маленького диванчика сбоку. Делать нечего, он в очередной раз чмокает своего парня в губы и откатывает Чонгука на стуле от рабочего стола, залезая под него. Он благодарит бога за огромное количество аппаратуры и внушительные размеры стола для нее, а еще впервые за свой маленький рост, потому что помещается он там без особых усилий, даже место остается. Чонгук считает, что это все сумасшествие, и лучше бы они что-то наплели менеджеру, но дело уже сделано, а из-за двери вновь слышен настойчивый стук. - 8 минут, Чонгук! - Иду!   Чон тяжело выдыхает, поднимается со стула, поправляет домашние шорты, чтобы стояк был не так заметен, идет открывать дверь и чуть ли не бегом возвращается за стол. Про Чимина в студии и неопрятный вид обоих еще можно было что-то сочинить, но что делать, если менеджер заметит его под столом? Тут отговорки типа «обсуждали танцы/музыку» точно не прокатят. Менеджер проходит в студию и помогает настроить камеру для выхода в VLive и дополнительный экран, на котором будут отображаться комментарии. Чонгук в это время бубнит и пытается выпроводить менеджера из студии.   - Ну, хен, я же уже не маленький. Я тысячу раз выходил в эфир, я умею делать это и сам. - Не нуди, Чонгук, я должен все проконтролировать. - Еще скажи, что и на трансляции со мной будешь сидеть, как первое время после дебюта, - Чон не сдерживается от закатывания глаз. - Надо будет - буду сидеть, - серьезно отвечает мужчина.   Серьезный тон пугает Чонгука, присутствия менеджера хотелось бы избежать, ведь Пак под столом, ему точно некомфортно, его нужно скорее выпустить, а как это сделать, если мужчина все еще ошивается в студии? Чимин сидит под столом как мышка, вжался в стену и даже дышать старается через раз. Будет, мягко говоря неловко, если его обнаружат. Менеджер прервал их с Чоном на самом интересном, они оба еще возбуждены, да и игривое настроение Пака никуда не пропало. Хотя он и без проблем убрался в своем импровизированном убежище, но вместе с ногами Чонгука здесь стало тесновато, отчего лицо Чимина оказалось на уровне коленей макнэ, заставляя толпы мурашек пробегать по открытым участкам кожи при каждом выдохе в оголенные бедра младшего.   Присутствие менеджера добавляет особой остроты ситуации, поэтому Чимин не может себя сдержать и, невесомо касаясь кожи кончиками пальцев, ведет рукой вверх от лодыжки до кромки шорт младшего. Чонгук вздрагивает от неожиданности. Нет, он не забыл, что Пак находится под его столом, но такого поведения от него явно не ожидал, поэтому макнэ стремительно краснеет до кончиков ушей и наклоняет голову вперед, закрывая отросшими прядями свое лицо. - Все в порядке? Ты какой-то красный. - В-все х-хорошо, просто живот немного болит, - заикаясь лепечет макнэ, чувствуя как шаловливые пальчик пробираются под шорты и ползут по бедрам выше, к кромке боксеров. - Черт, Чонгук-а, потерпи немного, это запланированная трансляция. Можешь закончить пораньше, если будет совсем плохо, но в эфир выйти надо. - Хорошо, хен, я понял. Можешь идти. - Да что ты меня все время прогоняешь? Давай уже, запускай, время.   Чонгук сжимает челюсти, но делать нечего, у него нет адекватных причин не начинать трансляцию и продолжать выгонять менеджера, поэтому он нажимает на кнопку запуска и мило улыбается в камеру, ожидая зрителей. Число смотрящих стремительно растет, менеджер сидит рядом, а шаловливые ручки Чимина продолжают свое путешествие по голым ногам макнэ, нежно поглаживая и массируя. За что это все Чонгуку? Где он так нагрешил в прошлой жизни, что сейчас ему всему красному и со стояком приходится умирать от смущения на глазах миллионов зрителей в прямом эфире, пока его развратный парень скользит своими пальчиками по его ногам. Но Чонгук - профессионал. Ситуация, конечно «интересная», но не критичная, он проведет трансляцию для Арми, а после хорошенько накажет своего хена.   С начала трансляции проходит буквально пара минут, а число зрителей уже перевалило за 10 миллионов. Чонгук мило улыбается, машет рукой, здоровается с Арми, говорит, что с последней трансляции прошло слишком много времени, и он скучал, как вдруг Чимин выходит на новый уровень. В очередной раз поднимаясь руками вверх по бедрам Чонгука, парень задирает шорты максимально высоко и припадает губами к внутренней стороне бедра, начиная мягко целовать нежную кожу, выводить языком узоры, слегка засасывать и легко прикусывать. Чонгук давится воздухом и изо всех сил пытается не потерять самообладание. Менеджер странно смотрит на Чона, из-за чего тот понимает, что выглядит сейчас слишком подозрительно, поэтому торопится улыбнуться Арми и извиниться, сославшись на боль в животе. Чат заполняют сообщения с пожеланиями скорейшего выздоровления, но Чонгуку не до этого, пока Чимин вылизывает его бедра в опасной близости от вставшего члена. Макнэ наклоняет голову вперед, закрываясь волосами, глубоко дышит и пытается снова взять себя в руки. Менеджер, наконец, тихо покидает студию, напоследок говоря, что если живот и дальше будет так болеть, то пусть парень себя не мучает, Чонгук вымученно улыбается в ответ, незаметно кивая.   Пак, похоже, с уходом менеджера теряет интерес, так как горячие и влажные губы пропадают с бедер младшего, хотя дыхание все еще ощущается. Чонгук пользуется этой передышкой, облегченно выдыхает и продолжает общаться с фанатами, как ни в чем не бывало. Чон внутренне ликует и уже думает, что трансляция спасена, однако, не успевает он додумать эту мысль, как понимает, что никогда в жизни еще так не ошибался. Игривое настроение Пака не дает ему просто так игнорировать стояк своего парня прямо перед своим носом, поэтому, закончив целовать бедра Чонгука, Чимин шаловливыми пальчиками пробирается под резинку шорт, а затем и боксеров, сжимая в ладошке стоящий член младшего, и начинает не спеша его надрачивать.   Чонгук издает какие-то нечленораздельные звуки и снова оправдывается перед фанатами, говоря о боли в животе. Чимин не может видеть его лица, но пульсирующий и истекающий предъэякулянтом член в его руках явно намекает на то, что Чону нравится все происходящее. Чонгук внутри умирает, его парень, ласкает его член прямо на глазах миллионов зрителей, и, возможно, Чон извращенец, но его это до ужаса заводит. Заводит невозможность нормально реагировать на ласку, невозможность простонать от удовольствия или даже просто закатить глаза. Поэтому он лишь до побелевших костяшек хватается за ручки кресла и тяжело дышит, пытаясь отвечать на вопросы фанатов.   Возможно, Чон, действительно, в прошлой жизни сотворил что-то ужасное, ибо Чимин вновь считает, что всего происходящего недостаточно, поэтому, убирает руку от возбужденного органа, шире раздвигает бедра младшего, хватается за резинку шорт и боксеров и спускает их вниз, высвобождая напряженный и горячий член. Чонгук чувствует все манипуляции, но физически не может сопротивляться. Во-первых, непонятная возня будет странно выглядеть, а во-вторых, ему чертовски нравится происходящее. Нет. Во-первых, ему нравится, а дальше уже все остальное. Чон чувствует горячее дыхание на головке, а затем горячий юркий язычок проходится по всей длине, уделяя внимание каждой выпуклой венке. Макнэ ломает, он до побелевших костяшек цепляется то за ручки кресла, то за край стола, зажмуривается, заламывая брови и кусая губы. Господи, как же чертовски хорошо и как чертовски сложно себя сдерживать.   Когда истекающая предъэякулянтом головка оказывается в горячем и влажном рту, а язык парня продолжает вырисовывать на ней узоры, то пытаясь проникнуть в отверстие уретры, то лаская уздечку, Чонгук закрывает красное лицо руками, тихо мыча в ладони что-то нечленораздельное. Чимину неудобно сосать так, как он привык и так, как хотелось бы Чону - мешает столешница, поэтому взять в рот полностью получится вряд ли, но Чимин сделает все возможное, чтобы младшему было не менее хорошо, уж поверьте.   Пак самозабвенно сосет головку, неловко помогая себе рукой у основания члена, ибо места слишком мало, но он потерпит. Чонгук хочет кончить на протяжении всей трансляции, что идет уже около 20 минут, но его парень, как истинный мучитель, не дает ему этого сделать, периодически замедляясь или совсем отстраняясь от готового взорваться члена. Чонгук не уверен, что лучше: уже, наконец, кончить, или, чтобы Пак прекратил все свои манипуляции. Это как осознавать, что твоя заветная мечта в шаге от тебя, но если она исполнится, то разрушит всю твою жизнь, которую ты кропотливо строил до этого момента. Вот и сейчас перед ним дилемма: кончить на глазах миллионов или страдать от невозможности получить разрядку.   В очередной раз, чувствуя, что Чимин замедляется, а, значит, оргазм вновь откладывается, Чон бьет кулаком по столу и падает на него лбом, открывая губы в немом стоне и шепчет, словно в бреду: «Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста». Он сам не понимает, чего просит: чтобы Пак закончил свои игры, или, чтобы он ни за что не останавливался. Чимин слышит, но остается беспощадным, лишь медленно проводя языком по всей длине и касаясь головки в легком поцелуе, а затем слегка дует на красную и мокрую плоть.   Чонгук больше не может, он не в силах, он кончается как человек. Макнэ поднимает голову к мониторам и замечает множество комментариев от обеспокоенных фанатов с пожеланиями скорейшего выздоровления и советами о том, что ему не стоит себя мучать и необходимо пойти отдохнуть или обратиться к врачу. Чон благодарит бога за то, что их фанаты такие заботливые и понимающие. Он скомкано прощается, обещая после того, как ему станет лучше, провести внеплановую трансляцию, извиняется бесконечное количество раз и заканчивает прямой эфир.   В комнате наступает гнетущая тишина, оба парня сидят, не шевелясь. Чон пытается прийти в себя, а Пак в страхе затаил дыхание и вжался спиной в стену. Он знает, что не останется безнаказанным за свою выходку. Тишину разрушает хриплый и глубокий голос Чона: - Так и будешь там сидеть?   Однако Пак не успевает даже ответить, как Чонгук отъезжает от стола, покидает кресло и хватает перепуганного Чимина за руку, вытаскивая из импровизированного укрытия. Пак осматривает парня перед собой: он злой, красный, тяжело дышит, сжимает руки в кулаки, губы искусаны и припухли, шорты на нем все еще спущены, являя наружу все такой же жаждущий внимания член. Чонгук наклоняет голову к плечу и рассматривает старшего в ответ: он слегка напуган, но в глазах читается интерес, без того полные губы распухли еще больше, а домашние штаны в районе паха многозначительно топорщатся, и на них видно мокрое пятно. - Ты же знаешь, что просто так это тебе с рук не сойдет, - не вопрос - утверждение.   Старший гулко сглатывает и внезапно оказывается зажат между столом и мускулистым телом. Чимин едва успевает удивленно охнуть, как его сажают на стол, и младший устраивается меж его разведенных ног. Чонгук хватает подбородок своего парня и жадно впивается в его губы, закатывая глаза от удовольствия, второй рукой сжимает его ягодицу и несдержанно толкается бедрами в пах сидящего парня, стимулируя оба возбужденных органа, от чего оба парня не сдерживают стоны. Оказывается, просто божественно и восхитительно иметь возможность простонать от удовольствия вместо того, чтобы сдерживаться, кусая губы в кровь. Он недооценивал это раньше.   У Чонгука нет в планах мучать парня, он накажет его другим способом, поэтому он стремительно избавляет от одежды себя и Чимина. - Ты вел себя очень и очень плохо, - с придыханием шепчет Чон в чужие губы. - Как банально, - усмехается Пак. - И что? Ты теперь меня накажешь? - вопросительно выгибает бровь. - О, да.   Чонгук отпускает подбородок парня, в его руках откуда-то чудесным образом материализуются смазка, которую он выдавливает на пальцы правой руки, левую же руку перемешает на талию парня, сразу впиваясь пальцами в кожу до красных отметин. Он вновь жадно припадает к чужим уже истерзанным губам, вставляя сразу два пальца в проход для растяжки. Чимин протестующе мычит в поцелуй, сжимая волосы Чона у корней, но он сегодня права голоса не имеет. Чонгук растягивает Пака быстро и довольно грубо, при этом все же стараясь не причинять боли. Он буквально трахает парня пальцами, задевая простату, но не дает тому кончить.   Чимин скулит в поцелуй, просит большего, и Чон, не в силах больше себя сдерживать, заменяет пальцы членом, входя одним движением сразу на всю длину. Младший стонет, чувствуя долгожданную узость и жар чужого тела, срывается сразу на быстрый темп и утыкается лицом в изгиб шеи. Чимин опирается одной рукой на стол позади себя, пятками буквально вжимает в себя Чона, откидывает голову назад, протяжно застонав, второй рукой все так же сжимая чужие волосы. Оба поддаются безумной страсти и похоти, не сдерживают громких и протяжных стонов. Они не боятся быть обнаруженными, ибо студия звукоизолирована, а войти внутрь без разрешения могут только они двое. - Черт. Как же ахуенно, - опаляет жарким дыханием шею старшего Чон, не прекращая движений. - Ты такой потрясающий, хен. - Да… Чонгук-а… Ах… Быстрее, - задыхается стонами Чимин, выгибаясь на столе навстречу толчкам.   Еще один сильный и глубокий толчок и Чон с рыком кончает внутрь Пака, продолжая двигаться и доводя тем самым до оргазма и второго парня. Бедра Чонгука подрагивают от напряжения и пережитого оргазма, Чимин обмякает в его руках и тянется за поцелуем. - Я люблю тебя, малыш, - шепчет Пак, прижимаясь своим лбом к чужому. - Я люблю тебя, хен, - отвечает также шепотом младший.   Увлеченные друг другом они слишком поздно понимают, что в дверь студии уже давно и настойчиво стучат. Скорее всего, это обеспокоенные трансляцией мемберы и стафф. - Кажется, у нас проблемы. - Черт. Что будем делать?