Love me - Hate me

Чимин валяется на полу гостиной общежития и залипает в телефон. Он без макияжа, в домашней одежде: просто огромной футболке, в которую поместятся, кажется, все семь мемберов, и широких шортах до колена, а отросшие светлые волосы собраны в небольшой хвостик на макушке, что делает его до невозможности милым и домашним. Сейчас, глядя на него, даже и не скажешь, что это сексуальный плэйбой, заставляющий давиться слюнями миллионы девушек и парней по всему миру, ну, и еще одного конкретного Чонгука. Пак принципиально игнорирует огромный диван и несколько кресел, ссылаясь на то, что на мягком ковре гораздо удобнее, лишь стащил небольшую подушку. Даже сейчас он работает, уже в который раз он в наушниках просматривает на телефоне видео со вчерашней танцевальной практики, анализирует ошибки, думает, как их исправить, изучает движения и общую композицию танца, у него уже есть несколько идей, как сделать танец более изящным и чувственным. Вокруг Чимина расположилась еще пара мемберов. На кресле устроился Чонгук, который лишь делает вид, что залипает в телефоне, на деле же тот давно погас и заблокировался, а сам макнэ не сводит глаз с лежащего на полу парня. Да, они переспали несколько раз, но так и не поговорили друг с другом, оставив некоторую неловкость в общении и вопрос «А что дальше?» открытым. Чонгук и сам не знает, почему они все еще не сделали этого. Чимин, скорее всего, ждет действий именно с его стороны, все же это он был инициатором столь близкого общения. А Чонгук просто не знает, что же ему все-таки надо от Пака. Отношения? Давайте честно. Ему двадцать с небольшим, он нереально хорош собой, талантлив, его хочет половина населения планеты, какие еще отношения? А взаимодействия только для снятия стресса и напряжения — слишком сложно в условиях одной группы. Тем более для них, когда Пак является ожившей влажной мечтой Чона и воплощением всех его фантазий. Вот и сейчас макнэ не может оторвать взгляд от прекрасных стройных ног, сочных бедер и упругих ягодиц, что мельтешат перед его лицом, а еще от постоянной смены положения тела, безразмерная футболка задирается и открывает вид на стройную талию и плоский живот. Господи, ну за что ему все это? Чонгук молод, в нем бушуют гормоны, он не железный, и с последней их близости с Паком прошло уже около пары недель. Больше они, к сожалению или счастью, почти не разговаривали и не контактировали. Напротив кресла, на диване, развалился Тэхен, очень правдоподобно делающий вид, что спит. На самом деле он внимательно наблюдает за поведением младшего и изредка посмеивается от вида красного, тяжело дышащего и явно возбужденного Чона, который вот-вот дыру в Паке взглядом проделает. Однако Тэхену скучно и данного представления явно не достаточно, поэтому он решает ввести еще одного игрока. Он потягивается, загадочно улыбаясь, и достает телефон, что-то кому-то отправляя. Никто из присутствующих этого не замечает, ибо Пак слишком увлечен разбором практики, а Чон слишком увлечен Паком. Не проходит и десяти минут, как в гостиной появляются жизнерадостный Хосок и апатичный Юнги. — Хей-хей, а вот и мы. Скучали? — гиперактивный Хоби оказывается проворнее и почти с разбега падает на диван рядом с Тэ. — А Чимин снова в работе? — спрашивает Юнги. — А сам как думаешь, хен? — прищуривается Тэ. — Хм… Вчера он танцевал до поздней ночи, а через час у него снова забронирован танц.зал. Предположу, что просмотром записи тренировки он занимается именно сейчас. — В точку. Юнги, несмотря на имеющееся свободное место на диване, опускается на ковер рядом с Чимином и вытаскивает один из наушников парня. — Эй! А, ой, Юнги-хен, прости, не думал, что это ты, — расплывается в улыбке Пак. — Чимин-а, какой ты милый с этим хвостиком, — улыбается деснами старший и ерошит светлые волосы. — Хватит работать, отдохни немного. — Хен, кто бы говорил, — закатывает глаза Пак, цепляется руками за предплечье старшего и тянет вниз, вынуждая лечь рядом. Юнги не теряется ни секунды, укладывается рядом с Чимином на пол, прижимается грудью к спине младшего, одну руку укладывает на его талию, а вторую сгибает в локте и опирается на нее подбородком. С этого момента все звуковое сопровождение для Чонгука заканчивается, есть только картинка лежащих на полу, обнимающихся и улыбающихся Чимина с Юнги, а в голове только «Сука-сука-сука убери от него свои руки!». Внешне перемены в макнэ тоже кардинальные: взгляд тяжелый, злой, челюсти сжаты, рука так телефон сжимает, что тот того гляди треснет. В общем, выглядит устрашающе. Точнее выглядело бы устрашающе для любого, кто посмотрел бы, кроме, конечно, Тэхена. Самый странный из соулмейтов и всей группы в принципе, с садисткой улыбкой на лице наслаждается чужими эмоциями. Ради этого, в конце концов, все и затевалось. Вообще, Тэхен не любитель совать нос в чужие отношения. Его позиция «Сами ебитесь, как хотите, а я посмотрю», но конкретно эти двое заебали. Из-за недосказанности между ними зачастую страдает вся группа. Поэтому пусть уже определяться и расставят все точки над и. Тем более Пак — его соулмейт, а это вам не шутки. Их соулмейтская связь сильна, поэтому все эмоции Чимина проживает и Тэхен, а он на такое не подписывался. Ким с удовольствием наблюдает, как темнеют глаза макнэ, как напрягаются челюсти и выступают вены на руках от крепкой хватки на ручке кресла и телефоне, пока парочка на полу мило щебечет и нежится в объятиях друг друга. — Хен! Идиллию в комнате нарушает резкий и громкий голос Чонгука. Четыре пары глаз заинтересованно смотрят на младшего, ведь каждый из присутствующих здесь для него хен. — Я имел в виду… Юнги-хен, помоги мне с музыкой, пожалуйста, — Чон младший сам не знает, что творит, но видеть такого милого и счастливого Чимина в чужих руках почему-то не хочется, вот и выдумывает на ходу. — Мелкий, я торчал в студии последние три дня, дай мне немного отдохнуть. Я слишком соскучился и недополучил за это время своих ежедневных обнимашек от Чимина. — Юнги-я! — заливисто смеется Чимин. — Ну а что? Он прав. Ты слишком милый и тактильный, — встревает Хоби. — День без твоих обнимашек для всех нас, считай, прожит зря. — Ой, да ну вас! — вновь ярко улыбается Чимин. — Пффф, — недовольное фырканье со стороны Чонгука. — Не говорите ерунды. Макнэ встает с кресла и направляется на выход, всем своим видом показывая раздражение и недовольство. Последнее, что он видит, оглядываясь: прищуренный взгляд Тэ, недоуменный Хоби и то, как парочка на полу принимает сидячее положение, а Юнги одной рукой притягивает к себе за талию Чимина, другой кладет его голову себе на плечо и с искренней заботой спрашивает: — Вы снова поссорились? Мне казалось, что в последнее время отношения между вами налаживаются. Чонгук идет в комнату, ругая себя. Он не знает, что с ним творится, не понимает, что происходит, а он не любит не знать и не понимать. Ситуация и отношения с Паком и так не понятны и не однозначны, а тут еще Юнги-хен со своими обнимашками. И здесь Чонгук тоже не понимает. Не понимает, почему у рэпера такое отношение именно к Паку, а еще не понимает своей злости по этому поводу. Да, раньше он открыто ревновал сурового хена, который мил только с Паком. Чонгук хотел также, хотел тоже быть особенным, а сейчас? Сейчас чувства совсем иные, Чонгук не хочет ТОЖЕ. Он не хочет получать столько же внимания, сколько и Чимин. Ему даже не важно, кто еще это будет и будет ли в принципе, лишь бы именно Чимин не был столь особенным для Юнги. Через пару часов в огонь подливают масла менеджеры, собравшие всех семерых в гостиной. — Так, на носу съемки Run BTS и очередной концерт. Фансервис следующий: ВиГуки, ЮнМины, и, как обычно НамДжины, Хосок, ты в этот раз отдыхаешь. Все присутствующие не могли не заметить теплые улыбки Чимина и Юнги, услышавших свой пейринг. Они, правда, любят свой фансервис и относятся к нему ответственно. Тем более так уж вышло, что Чимин единственный, кто может проявлять свою излишнюю тактильность по отношению к Юнги, от остальных суровый репер убегает как от огня. — А почему не ЧиГуки? — с издевательской улыбкой тянет Тэхен. — Ви, ты же знаешь, что ЧиГуки не в тренде, — отвечает спокойно менеджер. — У них вообще есть фанаты? Кажется, любой другой пейринг популярнее их, поэтому нет, все уже решено. — А почему снова НамДжины? — страдальчески тянет Джин. — Всегда только одни НамДжины! Где ТэДжины? ДжинМины? ДжинГуки? — Сокджин, НамДжины — самый популярный пейринг из всех ваших с Намджуном возможных. Как сказали бы фанаты — канон. Так что терпи. — Но Джун же такой неувязок, — закатывает глаза самопровозглашенный world wide handsome. — Он такой неловкий и не артистичный. Я вообще поражаюсь иногда, как фанаты могут любить наш пейринг, если у Джуна актерское мастерство в минус уже ушло? Я тоже хочу, как и ребята, повеселиться во время съемок! — Хватит. Решение окончательное, обсуждению не подлежит, — менеджер уходит, оставляя парней переваривать информацию. Парни положительно относятся к фансервису, они понимают, что это такая же их работа, как и выступления, а еще это довольно часто бывает весело, особенно когда им позволяют импровизировать, а не дают заготовленный сценарий. Больше всего от фансервиса кайфуют макнэ-лайн. Эти хоть и взрослые, но все еще озорные дети обожают дуриться и доводить хенов. Бог фансервиса — Тэхен. Любой пейринг с ним успешен и популярен, ибо он всегда подходит к этому ответственно. Тэ от природы любвеобильный и просто обожает флиртовать, пошло шутить, говорить двусмысленные фразы и вгонять мемберов в краску. Он даже вне фансервиса такой со всеми без исключения. Чимин от Тэхена ушел недалеко. Он, конечно, не такая кокетка, как Тэ, но тоже не прочь пофлиртовать, а еще его тактильность и любовь к обнимашкам делают все за него. Чонгук же подходит к этому только с точки зрения веселья. Он обожает дурачиться со всеми мемберами. Они то устраивают забеги по сцене, то обливают друг друга водой, то толкаются и щипаются. К флирту он не так предрасположен как 95-лайн, поэтому к данного рода моментам подходит исключительно с профессиональной точки зрения. Надо — значит надо. Вот и сейчас. ВиГуки, так ВиГуки. Это даже хорошо, он повеселится и все не закончится красным лицом и стояком, как с Чимином. Напрягает только Юнги, и так ошивающийся рядом с Чимином, да еще и на съемках они снова будут вместе, будут много держаться за руки, обниматься, Юнги снова будет заботиться и ворчать, а Чимин мило дуть губы. Ну и что такого? Его и раньше это бесило, так что ничего не поменялось. Или поменялось? Неминуемое осознание больно бьет Чона по голове. Раньше Чон бесился из-за того, что Пак незаслуженно получает столь ценное внимание сурового хена, а сейчас… Сейчас он понимает, что внимание заслужено, это логично, Чимин прекрасный человек и друг, он поддерживает каждого мембера, дает именно ту необходимую порцию теплоты и уюта, чтобы каждый мог двигаться дальше. И это бесит. Бесит, потому что хочется, чтобы Чимин обнимал и поддерживал только его, хочется, чтобы улыбался только ему, хочется, чтобы накаченные бедра и милые пальчики в волосах только для него. Хочется, чтобы весь Чимин для него. Только для него. А еще хочется обнимать и улыбаться в ответ, хочется в ответ поддерживать, обещать, что все будет хорошо и хвалить, много хвалить, даже боготворить. Ведь все знают, как Пак зависим от чужого мнения, и как важно ему слышать слова поддержки и похвалу. А самое главное, хочется, чтобы так мог делать только один Чон. Простая истина слишком поздно приходит в голову макнэ. Он не хочет делить хена ни с кем. Он его ревнует. Он зависим от него. Он ему нравится. Он его… любит?

***

По счастливой случайности в гримерке перед выступлением остаются только двое, и Чонгук, пользуясь возможностью, решительно приближается к Паку. Чимин запутался в проводах и новой портупее, поэтому задержался и сейчас увлеченно рассматривает сцепленные между собой ремешки, пытаясь выяснить, как же это надеть. Вдруг на тонкую талию опускаются две большие горячие ладони. Чонгук никогда не понимал вечного стремления старшего к похудению, он и так самый худой и легкий из всей группы, его талию можно буквально обхватить двумя ладонями, заключив ее в круг из пальцев. Чимин вздрагивает от неожиданности, но ничего не говорит, лишь делает несколько шагов в сторону, освобождаясь от чужих рук. Он знает, что так могут сделать только двое, а Тэ уже ушел, мерзко хихикая над тщетными попытками Пака разобраться со злосчастными ремешками. Чонгук хмурится, такая реакция ему не нравится, поэтому он идет следом, вновь располагая ладони на тонкой талии, и, больше не медля, начинает поглаживать ее через тонкую ткань рубашки. — Чонгук, не думаю, что это уместно. Сейчас не время и не место, — говорит Чимин, не поворачивая головы. — К тому же… Нам лучше прекратить…это. Я понимаю, прекрасный способ, чтобы снять стресс, но слишком сложно. В условиях сосуществования в одной группе… это… — Посмотри на меня, — звучит слишком просяще, поэтому Чимин разворачивается с удивленным выражением лица. — Ты же с ним не искренен? — у Чонгука снова оленьи глазки и выражение лица больше напоминает вот-вот готового заплакать ребенка. — Это же просто фансервис? — Что? О чем ты? — Чимин теряется, он не понимает, о чем говорит младший. — Юнги-хен… Твои отношения с ним… Это же все только фансервис? — в голосе отчетливо слышна надежда, что еще больше сбивает Пака. — Пожалуйста, — Чонгук сокращает расстояние между ними, прижимается своим лбом ко лбу Пака и зажмуривает глаза. — Пожалуйста, скажи, что это не искренне, иначе я сойду с ума от ревности на этом концерте. — Ч-чонгук… Я… Не понимаю. — Я, кажется, люблю тебя, хен, — шепчет макнэ в приоткрытые губы, нежно проводит носом по щеке и покидает гримерку. Что? Вот так просто? Взял и сказал? Да нет, это бред. Он же просто пошутил. Или нет? А если нет? И что это значит? Чимин уже на грани паники, готов впиться пальцами в идеальную укладку и закричать в голос, но приходит менеджер и сообщает, что пора выходить на сцену. Окей, истерика и нервный срыв откладываются. Все после концерта. Чимин догоняет ребят и забирается на специальную платформу, что поднимет их на сцену, как вдруг чувствует, что его маленькие пальчики загребает в свой плен чужая теплая ладонь. Этот жест очень личный, очень милый, он поддерживающий и успокаивающий. Чимин смотрит на свою ладошку в чужой, такой большой, татуированной и чувствует прилив нежности, поднимает взгляд на лицо парня и сталкивается с невероятно нежным и ласковым взглядом макнэ. Платформа начинает подниматься, и вот из-под сцены уже появляются их макушки. Чонгук сильнее стискивает чужую ладонь, улыбается одними уголками губ, как бы успокаивая, говоря «Я рядом, все хорошо». Он знает, что руки придется расцепить, никто их за это не похвалит, но отпускает чужую ладошку только в самый последний момент, когда они уже по пояс показываются из-под сцены. Это самый странный концерт на памяти Чимина и самый неловкий фансервис ЮнМинов за всю историю. А все из-за Чонгука. Пак постоянно ловит на себе взгляд младшего, который тот совсем не собирается отводить, Чон улыбается ярко и нежно, смотрит влюбленно. При любых взаимодействиях Чимина с Юнги взгляд макнэ меняется, брови хмурятся, улыбка пропадает, и он всеми возможными способами пытается если не помешать, то хотя бы не оставить их вдвоем. Чимин от этого слегка теряется, смущается сильно и не может уже как обычно дурачиться со своим хеном. Наконец, у вокал-лайна наступает долгожданный перерыв, пока рэп-лайн разносит зал. Чимин хватает проходящего мимо Чонгука за руку и тащит в темный коридор подальше от гримерок. — Чонгук! — шепотом кричит Пак и нервно оглядывается. — Что ты, мать твою, творишь? Ты весь концерт… — Любовался тобой, — перебивает младший и нежно ладонью касается чужой щеки. — Ревновал тебя. Хотел тебя. И, как в доказательство, аккуратно накрывает своими губами чужие. Поцелуй выходит очень неожиданным, но в то же время мягким и нежным. Чимин не привык к такому. Все их взаимодействия с Чоном подобного плана всегда были невероятно страстными и несдержанными, их обоих накрывали желание и похоть. Сейчас же Чонгук не торопится, не напирает, не требует, он просто мягко целует чужие губы, невесомо касается чужой щеки кончиками пальцев. Чимин помнит властного и жадного Чонгука, что буквально одним взглядом заставлял желать себя до дрожи. Но ТАКОЙ младший заставляет ноги подгибаться, растекаться желеобразной массой в его руках, плавиться от этой нежности. Пак неосознанно тянется навстречу, цепляется руками за чужие плечи сильнее. Что он там говорил пару минут назад? Пора заканчивать? Секс без обязательств ради снятия стресса — может быть. Но вот такая нежность обезоруживает, заставляет чувствовать себя не просто желанным, а именно нужным, любимым. Он всегда отдавал, всего себя, мемберам, фанатам, но только сейчас он получает в ответ такую необходимую поддержку и ласку, и у него ничего не просят взамен. Чонгук отстраняется, заглядывает в прикрытые глаза, нежно улыбается, берет Чимина за руку и ведет к остальным. — Пошли, нам пора, наш перерыв почти закончился. Этот поцелуй во время перерыва, как будто дал Чимину второе дыхание, небывалый подъем сил и эмоций. Остаток концерта проходит отлично, все члены группы веселятся и получают удовольствие от выступления. Несмотря на наставления менеджера, Чонгук с Чимином много контактируют, переглядываются, смеются, дурачатся, а под конец Чон вообще уносит Пака со сцены на руках, несет до самой гримерки и счастливо улыбается. Так уж выходит, что в гримерку они попадают первыми. Чонгук аккуратно опускает Пака на ноги и сразу же берет его лицо в свои ладони и вновь прижимается губами к чужим, но поцелуй не углубляет, так как слышит приближение стаффа и мемберов. — Готов расцеловать всего тебя, твои прекрасные щечки, милые пальчики и пухлые губы, — шепчет Чон отстраняясь. — Не отталкивай меня, хен. Я буду рядом, только не отталкивай. Чимин стоит потерянный среди всей этой суматохи, что наводит стафф и участники группы, ворвавшиеся спустя пару секунд, как Чон отстранился. Все весело переговариваются, хвалят и благодарят друг друга за выступление, кто-то зовет отмечать, кто-то, наоборот, отдохнуть, из-за чего разгорается нешуточный спор. — Чимин-а, ты как? — вытаскивает его из мыслей Хосок. — Поедешь с нами отмечать или отдыхать? — Оу… Я… Я, наверное, вернусь в общежитие, слишком устал, — отвечает Пак. Теперь уже Чимин не знает, что с ним происходит. Макнэ как будто подменили, он не дерзит, не пререкается, он мил, нежен, заботлив. Его поддержка на концерте была так необходима, ведь, сколько бы времени ни прошло, они все еще нервничают, выходя на сцену. Пак не может сказать, что такой Чонгук ему не нравится. Нравится, даже очень. Чимин всегда испытывал к макнэ особенные чувства, даже когда тот был груб и резок, что уж говорить про сегодняшнего Чонгука. Он бы хотел и дальше видеть рядом с собой такого Чона? Определенно. Но это значит, что нужно ответить на его чувства.… И в этом не было бы большой проблемы, не будь они участниками одной группы, не видься они каждый день, и не будь у них контракта на еще много лет вперед. А что, если младшему это все в скором времени надоест? А если он влюбится в кого-то другого? Что тогда делать бедному Чимину? Конечно, он его отпустит, не в его правилах удерживать людей рядом насильно, но как же его чувства? Как общаться дальше? Как продолжать каждый день работать бок о бок друг с другом? Будет неловко, тяжело, больно… Рой разнообразных мыслей одолевал Чимина по пути в общежитие, он был полностью погружен в себя и почти ни с кем не разговаривал, а приехав, сразу скрылся в ванной, а после — в своей комнате. Что же делать? Робкий стук в дверь отвлекает Чонгука от телефона, и он идет открывать. На пороге стоит Чимин. Старший со слегка влажными волосами после душа, в огромной футболке, что сползает с его худых плеч, широких шортах и снова с милым хвостиком на голове. Чонгук не может не умиляться, видя такого Пака, он улыбается, берет его за руку и проводит в свою комнату, останавливаясь примерно посередине. Чимин слегка нервничает, перебирает пальчиками подол длинной футболки и переминается с ноги на ногу. — Ты что-то хотел, хен? — прерывает молчание Чонгук. — Я… Да… Нет… Я, наверное, пойду, отдыхай, — Чимин уже разворачивается к двери, чтобы выйти, как его ловит за руку и вновь поворачивает к себе Чон. — Подожди, ты же пришел из-за того, что было на концерте? — не отпускает чужие руки младший, чтобы хен снова не сбежал. Пак резко выдыхает, зажмуривается и выпаливает на одном дыхании: — Ты это серьезно? Это все правда? Или ты снова так издеваешься надо мной? — Чимин поднимает голову и смотрит своими большущими глазами в глаза младшего. — Конечно, правда, — мягко отвечает Чон и начинает большими пальцами поглаживать костяшки рук старшего. — Я бы не стал так шутить. Я, правда, тебя очень сильно ревную. Не только к Юнги-хену, к остальным ребятам тоже. Ты с ними такой счастливый и ласковый. Я знаю, это эгоистично, но я хочу, чтобы ты был таким только со мной, хен. Хочу знать, что эта счастливая улыбка из-за меня, — Чон нежно оглаживает щеку старшего, чуть задевая нижнюю губу. — Хочу, чтобы обнимал только меня, чтобы ты нуждался во мне также, как и я в тебе. В комнате повисает неловкая тишина. Чонгук ждет реакции на свое признание, а Чимин судорожно думает, пытается взвесить все «за» и «против». Он тоже хочет, но… Слишком много «но». Чон видит терзания Пака, видит, как тот нервно закусывает губу, как он напряжен. — Дай нам шанс, хен, — шепотом, на грани слышимости просит Чонгук. — Один шанс. — Но… Как же ребята? Фанаты? Стафф? А если они все узнают? У нас же контракт… А если тебе надоест? А если… Договорить ему не дают, нежно целуя в уголок губ. — Ты слишком много думаешь о других. Подумай хоть раз о себе. Чего хочешь ты? И в самом деле. Он же заслужил немного счастья? Он так упорно трудился все эти годы ради группы, ради фанатов, он же может, наконец, сделать что-то для себя? Как часто говорит их менеджер «Будем решать проблемы по мере их поступления», поэтому будь, что будет. Чимин вновь смотрит Чонгуку в глаза и шепчет: — Я хочу, чтобы ты меня поцеловал. С губ Чона срывается вздох облегчения. Чимин готов дать им шанс, и он его не упустит. Чонгук чувствует небывалую легкость, будто с плеч упал огромный груз, он окрылен и счастлив. Макнэ вновь наклоняется к Паку и несколько раз невесомо целует его в уголок губ, щеки, скулы, и, наконец, притягивает его ближе за талию, накрывая губы своими. Он не торопится, целует долго, нежно, без слов обещает быть рядом, дарить любовь и поддержку. Когда воздух в легких заканчивается, Чон ненадолго отрывается от желанных губ и начинает покрывать все лицо старшего поцелуями, шепча между каждым милые комплименты: — Спасибо. Ты такой восхитительный. Красивый. Нежный. Самый лучший. Я люблю тебя. Всегда буду рядом. Никогда тебя не обижу. Чимин плавится в его руках, Чонгук так нежен, заботлив, ему так этого не хватало. Еще какое-то время парни целуются, стоя посреди комнаты, в объятиях друг друга, а потом, сами не понимая как, оказываются на кровати. Чонгук нависает сверху, опираясь на локоть одной руки, целует скулы, спускается медленными поцелуями к чувствительной шее, ключицам, второй рукой нежно гладит бока старшего под футболкой, плоский живот. С губ Чимина слетает первый полустон-полувздох. Он обвивает ногами талию Чона и сам тянется навстречу желанным губам, которых всегда мало. Кажется, он готов целоваться с ним вечность. — Я хочу тебя, — шепчет Чимин в чужие губы и приподнимает бедра, упираясь возбуждением в живот Чона. — Ты уверен? Чонгук сам давно уже возбужден, такой мягкий, нежный и податливый старший в его руках не может не возбуждать. — Да, — шепотом на выдохе. Чонгук не торопится, не хочет портить атмосферу и настрой, сейчас не место для дикой страсти, когда двоих нежность с головой затапливает. Он медленно, аккуратно освобождает от одежды сначала Чимина, а затем себя. Постоянно к губам хена возвращается, будто не может оторваться и на секунду. Смазка и все необходимое в тумбочке, как же не хочется оставлять Чимина, выпускать из своих рук даже ненадолго, но комфорт и удовольствие старшего превыше всего. Чонгук возвращается со всем необходимым и вновь припадает к любимым губам, он как заблудившийся в пустыне путник, наконец, набредший на оазис, не может насытиться. Смазав пальцы, макнэ приступает к растяжке, отвлекая Пака поцелуями. — Такой красивый, такой желанный, идеальный, — шепчет, целуя закрытые веки, нос-пуговку, при этом, не прекращая двигать пальцами внутри податливого тела, пока не слышит первый стон. Стоны Чимина занимают особое место в коллекции фетишей младшего, они словно самая прекрасная музыка, которую он готов слушать вечно. Когда три пальца уже свободно двигаются, стоны становятся все чаще и громче, а лицо Пака приобретает просящее выражение, Чонгук, наконец, медленно входит, растягивая тугие мышцы уже своим членом. Стоны удовольствия слетают с губ обоих парней, когда Чон входит полностью. Он не торопится, открывая для себя новый вид удовольствия от нежного и чувственного секса. Чимин извивается под ним, стонет так сладко, упирается затылком в матрас, выгибаясь, руками цепляется за простынь над головой, когда чужая ладонь медленно скользит вдоль тела вверх, по бокам, груди, вверх по руке и, наконец, находит чужую ладонь, переплетая с ней пальцы. Чон толкается мучительно медленно, глубоко, им обоим так невозможно хорошо. У них впереди вся ночь, чтобы показать друг другу новую сторону их отношений, нежную, романтичную, сладкую.