Сестра с позывным "Фиалка"

Если цель того стоит, она оправдывает средства.

© Игнатий де Лойола,

основатель ордена иезуитов

— Что за спешка такая? Утром ни о каком заседании — ни сном, ни духом. И вдруг, откуда ни возьмись…— размышлял вслух Гилберт, пока они вместе с братом ехали в штаб полка по лесным ухабам.  — Не торопи события. Скоро всё узнаешь, — отвечал ему Дитфрид не отрывая взгляд от дороги, а руки от руля. — Так ты был в курсе… — догадался майор. — Почему не предупредил? — Многие знания множат многие печали… — загадочно ответил брату разведчик без малейшего намёка на улыбку.

***

— Встать! Смирно! — Вольно…— махнул рукой седой пожилой мужчина со знаками различия бригадного генерала, вошедший в помещение в сопровождении двух незнакомых полковников. — Господа офицеры, прошу садиться. Гилберт окинул присутствующих быстрым взглядом и прочитал явное удивление на лицах присутствующих. Визит командира бригады, в которую входил их полк, на совещание офицеров полка был случаем из ряда вон выходящим. И, как минимум, не сулил им ничего хорошего. — Господа офицеры, рад вас всех приветствовать в добром здравии, — начал свою речь генерал. — Постараюсь быть краток, поэтому приступлю сразу к делу. В настоящий момент на нашем участке фронта создались благоприятные условия для перехода от обороны к контрнаступлению. С сегодняшнего дня мы начинаем интенсивную подготовку, и вы первый полк из состава бригады, который об этом узнал. Очевидно, у вас возникнет вопрос — что же такого случилось, что целый генерал пожаловал к вам, вместо того, чтобы передать приказ посредством связи. А причина в том, что именно у вашего полка есть проблема. Генерал окинул взглядом сидящих за столом офицеров и упёрся взглядом в Ходжинса. — Майор Ходжинс! Доложите, что случилось с вашей батареей несколько дней назад. — Господин генерал… батарея была уничтожена вследствие диверсионной операции противника. — Что с техникой, майор? — снова спросил генерал. — Вся техника уничтожена, — ответил Ходжинс, не отводя глаз. Генерал выдержал паузу, опять посмотрел на присутствующих и продолжил. — Майор, я не хочу искать виноватых в происшедшем… Не это сейчас главное. Главное — то, что мы потеряли стратегически важное подразделение, которое планировали задействовать в артподготовке к контрнаступательным действиям. Сейчас командование решает вопрос, каким образом залатать эту брешь. Но… учитывая те потери, которые мы понесли и причиненный нам ущерб… хочу спросить вас всех, господа офицеры — не может ли ЭТО повториться? Что скажет разведка? Со своего места поднялся один из двух полковников, пришедших вместе с генералом. Судя по всему, он занимал пост заместителя комдива по разведке. — Господин генерал, по нашим данным нападение на батарею было совершено диверсантами разведшколы «Остров», расположенной в сорока восьми километрах от линии фронта на вражеской территории. Мы приняли ряд мер по предотвращению несанкционированного доступа к стратегически важным объектам, но… Генерал поднял глаза от стола, в который он, не мигая, смотрел доселе, и жестом приказал полковнику остановиться. — «Но»… Вот это самое «но», господа офицеры, мне и не нравится. Как я понял, нет никаких гарантий. Если диверсанты могут за один час уничтожить стратегически важный для нас объект, фактически без боя и при этом потеряв убитыми ОДНОГО бойца, грош цена нашей разведке и нашей обороне. Поэтому я приказываю вам, господа офицеры — именно вашему полку! — решить проблему этого самого «Острова» самым решительным образом. Я не знаю, как вы это сделаете, но он должен перестать представлять опасность для нас. Какие есть идеи? Что скажет… полковая разведка? — генерал посмотрел на Дитфрида. Капитан поднялся со своего места и начал докладывать. — Господин генерал, ситуация следующая. За последний месяц мы трижды направляли разведгруппы на объект «Остров». Из трёх групп вернулась только одна, самая первая, которой руководил лично я. Вторая и третья группы считаются пропавшими без вести. Охрана, секретность объекта, продуманность обороны в случае атаки — у них на самом высшем уровне. Очевидно, после нашего первого визита противник провел работу над ошибками, что и привело в итоге к потере обеих групп. Подозреваю, уничтожение батареи было осуществлено именно с целью исключить возможность атаки на объект артиллерийским огнём. — Капитан, к чему вы клоните? — недобро прищурившись, спросил Дитфрида генерал. — Уж не намекаете ли вы, что эти «островитяне» бессмертные и уничтожить их нам не под силу? — Никак нет, господин генерал, — ответил Дитфрид, не моргнув глазом. — Я имел в виду, что мы имеем дело с необычным противником c очень высоким уровнем подготовки. По нашим данным, личный состав «Острова» примерно равен пехотному полку, но уровень навыков их бойцов не сравним с уровнем подготовки пехотинца. Лобовая атака против них не будет эффективна в любом случае, а учитывая расположение глубоко в тылу противника — просто невозможна. — Парашютный десант? — спросил генерал. — Они круглосуточно мониторят всё, что вокруг. Воздух — в первую очередь. Учитывая это, можно не сомневаться, что приземлятся после десантирования одни только трупы. — Капитан, я поставил вам задачу. Предлагайте варианты её решения, — сурово заметил генерал, глядя в лицо Дитфрида. — Или вам нужно время для размышления? — Господин генерал… У меня есть одна идея. Но она настолько необычная, что я заранее прошу всех присутствующих сначала хорошо подумать над тем, что скажу, прежде чем от неё отказываться. — Мы слушаем вас внимательно, — сказал заинтригованный генерал, глядя на Дитфрида с интересом. — Во-первых, нужно исходить из того, что направление в тыл врага наших диверсионных подразделений по неизвестным причинам эффективно отслеживается противником. Во избежание больших потерь и для большей конспирации я предлагаю отправить на задание одного бойца. Во-вторых, этот боец должен отлично ориентироваться на местности, где дислоцируется «Остров». В-третьих, он должен иметь отличную подготовку и навыки. Такой боец сможет наносить противнику существенный урон, отвлечёт на себя его силы и… Генерал недослушал речь разведчика и перебил его: — Капитан…. А не насмотрелись ли вы флюгелевских боевиков в свободное от службы время? Где вы видели у нас такого бойца, который знает прекрасно местность на вражеской территории, обладает навыками разведчика да ещё и может нанести урон целому полку диверсантов в одиночку? Что за бред? Все взгляды были прикованы к Дитфриду и он… улыбнулся. Одними лишь уголками губ, так, чтобы его нельзя было обвинить в нарушении субординации по отношению к старшему командиру. — Господин генерал, это может показаться невероятным, но такой боец у нас есть. — Это кто-то из твоих разведчиков? — спросил генерал. — Нет. Это снайпер 18-го пехотного батальона, которым командует майор Бугенвиллея. Она родом из тех мест, поэтому прекрасно разбирается в топографии окрестностей. Также эта девушка демонстрирует выдающиеся результаты в стрелковой подготовке, господин генерал. Генерал с удивлением посмотрел на Гилберта. — Майор… а ну-ка доложите нам, что за герой-снайпер служит у вас в батальоне? Уж не та ли это красавица, которая несколько дней назад сорвала наступление «гайдаров», уничтожив два взвода пехоты и пару танков? — Снайпер в моём батальоне в настоящий момент один — рядовой Фиалка. До недавнего времени она была дочерью полка, 14 лет ей исполнилось совсем недавно. Она действительно гениальный стрелок, что и было наглядно продемонстрировано ею в последнем бою. Но… я категорически против задействования её в подобной операции. — Почему? Обоснуйте? — спросил генерал. — Господин генерал… она ещё ребёнок. Да, она прекрасно умеет стрелять. Но… совершенно не приспособлена к жизни. Бросить её в самое пекло — это всё равно, что оставить малыша одного в лесу и надеяться, что он выживет. Я не могу взять на душу подобный грех. — Майор… Я понимаю, о чём вы говорите. И при других обстоятельствах я, возможно, согласился бы с вашими доводами. Но… на батарее Ходжинса погибло шестьдесят человек. Они были убиты не в бою, их тупо зарезали во сне, как свиней. А тех, кто сумел вырваться, попал под огонь пулемёта и был безжалостно добит. ЭТО вы готовы взять на себя, если такое повторится? Я понимаю тех, кто говорит «использовать детей как оружие плохо». Но… если нет другого выхода? Рискнуть жизнью ОДНОГО ребёнка, чтобы спасти множество жизней… Почему бы нет? Майор поднял на генерала полные тоски глаза. — То есть, цель оправдывает средства, господин генерал? — тихо спросил он. — Я не философ, майор, я военный тактик… Хотя философию изучал в академии. Мне важно сейчас провести успешную операцию и в будущем выиграть эту войну. Если это мне поможет сделать ребёнок… который, кстати, по всем законам Республики Лайденшафтлиха уже является бойцом, приняв присягу — я это противоречие как-то переживу. Гилберт и генерал стояли напротив и смотрели друг другу в глаза. — И всё же, как её командир я против, — твёрдо ответил майор. — Она не готова к таким операциям и… это для неё верная смерть. — Верная смерть — это она сама, во плоти! — раздался сзади голос его брата-капитана разведки. — Гилберт, я не хочу сейчас вдаваться в подробности, но смерть — это как раз ЕЁ профессия. Так, как она это делает, во всём полку не умеет никто. Просто отпусти её! Она будет счастлива получить твою команду «фас» и разорвать этот «Остров» на клочки! — Нет, капитан. Кто-то другой можете ей отдать приказ…и она его выполнит, если это будет старший по званию, но не я. Я готов пойти под трибунал, но не сделаю того, на чём вы настаиваете. В штабной комнате повисла тяжёлая тишина. Генерал в упор смотрел на майора, который стоял опустив глаза. Дитфрид наблюдал за ними с противоположного конца стола и его взгляд не выражал абсолютно ничего — впрочем, как и подобало разведчику. И вдруг… — Майор Бугевиллея, прошу выслушать меня, — раздался голос Ходжинса. Все повернулись в его сторону. — Гил, мы знаем друг друга много лет. Я никогда ничего у тебя не просил. Но сейчас… Отпусти… её. Потому что кроме неё этого НИКТО не сделает. И всё снова повторится. Хочешь аргументов — потом…в личной беседе. Гилберт смотрел на своего друга, а перед его глазами маячила одинокая фигура со сжатыми кулаками, стоящая на крае поля… безуспешно пытающаяся разглядеть в темноте тонкую полоску горизонта на востоке. Майор зажмурился, словно от яркого света, а после открыл глаза и выдохнул: — Господин генерал, я всё понял. Рядовой Фиалка сегодня получит мой приказ.

***

В тот день он ничего не сказал ей, хотя Дитфрид (которого назначили ответственным за операцию) настаивал на том, чтобы не затягивать. Он просто не смог. Где-то в глубине души у него до сих пор шевелилось подозрение, что он предал что-то такое, за что нужно было бороться до конца. И только воинский долг и данное обещание сдерживало майора от того, чтобы послать всех к чёрту и поступить по-своему. На следующий день он подошёл к ней после завтрака и сказал: — Сегодня у меня есть для тебя особое задание. Едем в город. — Это приказ? — привычно спросила она. — Да, приказ, — ответил майор. Они сели в разбитый батальонный джип и двинули в сторону ближайшего прифронтового города, до которого было минут сорок езды. На самом деле, у майора был некий тайный замысел, который служил для него оправданием этой поездки. Он давно собирался это сделать, но после вчерашних событий всё выглядело настолько в ином свете, что майор старался не заниматься самокопанием. «Делай что должен, и будь что будет», — пронеслось у него в голове. Оставив машину на одной из боковых улочек, они пошли на рыночную площадь. Близость к линии фронта не способствовали широкому ассортименту местных торговых точек. Равно как не способствовала она и заработкам местных жителей. Поэтому большой популярностью у населения пользовался блошиный рынок, где можно было продать какие-то ненужные вещи или обменять их на продукты. Майор с девочкой бесцельно кружили по рядам торговцев, раскладывающих свой нехитрый товар прямо на земле, пока его цепкий взгляд не упал за лежащее среди старого инструмента и домашней утвари изящное нечто. Старинная изумрудная брошь в серебряной оправе выглядела посреди этой барахолки точно так же, как Вайолет на поле боя. То есть — совершенно неуместно... на первый взгляд. Майор украдкой бросил взгляд на свою спутницу, которая с интересом рассматривала незнакомый для неё предмет. — Я хочу купить у вас эту брошь. Сколько вы за неё хотите? — обратился он к продавцу. — Это брошь старинная, моя мама получила её от своей бабушки, а та — от своей. Лет двести ей, пожалуй, будет…— начал набивать цену торговец. — Меня не интересует её история, я не для музея её покупаю. Назовите цену, — перебил его Гилберт. — Что ж… как для вас, господин майор, я готов уступить её за…— и продавец озвучил цену, которая составляла примерно половину майорского месячного пособия. Очевидно, торговец рассчитывал на то, что покупатель будет торговаться и цена опустится до разумной, но… майор Гилберт был потомком аристократов, которые в те далёкие времена, когда Лайденшафтлих был монархией, успели даже пару раз украсить свои родовые гербы элементами королевской фамилии. Поэтому он молча достал бумажник и, сопровождаемый жадным взглядом продавца, отсчитал ему всю названную сумму. Торговец бережно упаковал брошь в прозрачный пластиковый футляр и вручил её Гилберту. — Времена сейчас плохие. Работы нет. Магазины пустые. Крутимся, кто как может, — неловко улыбнулся он, передавая футляр в руки майора. — Я всё понимаю. Удачи вам, — ответил ему Бугенвиллея, развернулся и пошёл прочь. — Спасибо вам! Берегите себя! И девочку вашу… особенно! — крикнул ему вслед продавец.

***

— Зачем мы пришли сюда? — спросила его Вайолет, когда они вышли с барахолки. — Держи, — без объяснений сказал майор, вручая ей пластиковый футляр с брошью. — Ч…что это? — опешила девочка. — Это мой подарок тебе. И одновременно — награда за твой первый бой. Ты тогда спасла много людей. Вайолет подняла лицо, и майор увидел удивление в её глазах. — Что вы, господин майор… я ведь всего лишь выполнила свою работу. Я не сделала ничего, достойного поощрения. — Как бы это тебе объяснить… Жизнь человека по определению коротка. Особенно это чувствуется во время войны. Никогда не знаешь, какой день станет для тебя последним. Поэтому я стараюсь всё время делать правильные поступки по отношению к тем людям, которые этого заслуживают. — Вы считаете, что я заслуживаю? — спросила Фиалка, широко раскрыв глаза. — Да, конечно, — ответил майор. — И ещё… Завтра кого-то из нас может не стать. Если это буду я — пусть у тебя останется обо мне память. Девочка ничего не ответила. Некоторое время она молча вертела в руках свою награду-подарок, а потом посмотрела на командира и абсолютно серьёзно сказала: — Что ж, тогда я принимаю ваш подарок, господин майор. Тем более, он точно такого же цвета, как ваши глаза. «Вот это что такое было? — удивился Гилберт. — Женщины — загадки. Помнится, на винтовку она гораздо более эмоционально отреагировала».

***

…А на обратной дороге он озвучил ей приказ в одиночку совершить рейд в разведшколу. Времени на подготовку — трое суток. Цель — нанесение заведению максимального ущерба. Подробности расскажет капитан Бугенвиллеи, он же ответственный за операцию. Девочка внимательно выслушала его и, не задавая никаких вопросов, ответила: — Есть! …А на душе Гилберта в это время скребли острыми когтями кошки. Его не покидало ощущение, что он только что откупился антикварной безделушкой от долга защитить жизнь человека, за которого он чувствовал ответственность и к которому уже начал привязываться. И от этого ему хотелось просто завыть волком на луну…