Сестра с позывным "Фиалка"

Red rain's falling down… Rise — infinity — forever I'm walking through the night There's not one bridge in sight Rise — infinity — forever My heart is on the line Will there ever be a light?

© Infinity by Primal Fear

https://www.youtube.com/watch?v=_ZpRFQj4RQs

Времени на подготовку было катастрофически мало. Если бы не Гилберт, его было бы ещё меньше — забросили бы как есть за линию фронта и ожидали результатов. Или, не дождавшись — списали её со счетов и начали выдумывать, как их получить по-другому. Ни о чём не печалясь и никого не жалея. Но майор не мог этого допустить. Не может быть никаких «списать со счетов». Она вернётся через десять дней, как предполагает план операции и мы… ещё повоюем. Просто нужно найти нужные слова. Слова, которые перепишут в её голове софт, ориентированный на смерть. Отменят команду самоуничтожения. Так он тогда думал.

***

Его брат, капитан сил специальных операций Дитфрид Бугевиллея тоже не сидел сложа руки. Раз в кои веки ему выпал шанс решить огромную проблему чужими руками, не подвергая опасности жизни своих бойцов — так почему бы ей не воспользоваться по полной? Хотя… сказать, что он ничего не сделал для того, чтобы помочь успешному выполнению юной диверсанткой её работы — было бы несправедливо. Более того, с профессиональной точки зрения он сделал для неё всё, что мог и даже немного больше. И уж точно намного больше, чем его брат. В этом он тогда был уверен.

***

…И вот этот день настал. В последний, третий день подготовки, Дитфрид явился в «восемнадцатый» лично. Передав дежурному офицеру просьбу сообщить о его приезде комбату, капитан отправился искать Вайолет. Обнаружил он её именно там, где и рассчитывал найти в такой день — возле блиндажа, который одновременно служил оружейной комнатой, на сленге пехоты — ружпарком. На столе, грубо сколоченном из остатков деревянной двери и пары вкопанных в землю сосновых брёвен, лежало разобранное на части великолепное творение заокеанских оружейников SSG-18 «Чёрная вдова». Всё что было нужно смазать, уже было смазано, всё что требовало чистки — вычищено до блеска. Исполнительница будущей арии смерти стояла напротив своего инструмента с присущим ей непроницаемым выражением лица, но Дитфрид небезосновательно полагал, что она сейчас любуется проделанной работой. — Не можешь от игрушки глаз отвести, Смертоносная? — спросил он у неё. — Чего молчишь? — В воинских уставах не прописаны ответы на неуставные вопросы, господин капитан. Я не имею понятия, что на это можно ответить. Кроме того, моё имя… — Знаю, не продолжай. Тяжело с тобой приходится твоему командиру… наверное. Ну да ладно. Я не за этим приехал. Как ты помнишь, руководителем операции по нейтрализации объекта «Остров» назначен я. То есть на эти десять дней, начиная с завтрашнего, твоим воинским начальником тоже буду я. Это понятно? — Так точно. — Отлично. Тогда складывай свою «дудочку» и через пять минут я жду тебя в штабном блиндаже. Последний инструктаж будем проводить. Будь внимательна. — Есть! — ответила Вайолет и немедленно приступила к сборке оружия. «А ведь предлагал ей забросить «Вдовушку» в схрон раньше, чтоб шла через линию фронта с пустыми руками. Или даже ехала… Но нет. Всё ни в какую. Упрямая. Ладно, пусть тащит, если так… Винтовкофилка», — цинично подумал Дитфрид, направляясь в штабной блиндаж.

***

Скорее всего, Гилберт был чем-то занят, потому что на их инструктаж он не пришёл. — Итак, Фиалка, давай для начала пройдёмся по твоему заданию. Слушаю тебя. — Господин капитан. Согласно задания, моей задачей является причинение максимального ущерба объекту «Остров». — Цель? — Устранить возможность участия объекта в проведении диверсий на нашем участке фронта. — Хорошо. Как ты будешь это делать? — Наносить невосполнимые потери структуре управления и обеспечения объекта. — Конкретнее? — Уничтожение командного состава. Медпункта «Доктора Менгеле». Логистической структуры. Склада боеприпасов и оружейных складов. — Отлично. По какому принципу? — Минимум работы — максимум эффекта. — Верно. Поэтому ты не будешь гатить во всё, что там шевелится и демаскировать себя. Так, как ты действовала на поле боя, когда после тебя 68 трупов осталось — сейчас действовать нельзя. Стреляешь редко, но метко. Твоя задача не грохнуть там всех, а парализовать работу заведения. Дальше… Твои позиции, по дням? Основная и запасная. С этими словами Дитфрид передал ей планшет с открытой программой Gaiden-Maps. — Господин капитан, я предполагаю ежедневно менять позицию. То есть за восемь дней работы мои засидки будут находиться в точках… ХХХ. — Отлично. Запасные позиции на всякие непредвиденные случаи? — В хронологическом порядке это будут точки: … YYY. Капитан внимательно рассматривает отметки, нанесенные девушкой на электронной карте. — Вот это что такое? — внезапно спрашивает он.  — Это позиция является особенно удачной, если сектор обстрела должен покрывать плац. — Хорошо. Но она находится прямо напротив юго-западной наблюдательной вышки. И окрестности голые. Тебя застрелят ещё по дороге. — Позвольте пояснить, господин капитан. Все риски, о которых вы говорите, действительно есть. Но если выход на позицию произойдёт во время смены караула, то есть в 6 утра либо в 18 вечера, риск «засветки» минимален, так как внимание часовых не будет направлено за пределы периметра. Также хочу отметить, что это чисто дневная позиция, так как плац ночью не представляет интереса для реализации поставленных задач. — Хм… хорошо. Мне нравится ход твоих мыслей. Идём дальше. Вот это что такое? — Лес, господин капитан. — Сам вижу, что не поле. Как ты из леса работать собираешься? Он же в низине расположен? — По принципу кукушки, господин капитан, — не моргнув глазом заявляет Фиалка. — Это что ещё такое? — удивляется Дитфрид. — А ну… у вас, очевидно, другая терминология в Лайденшафтлихе… Так в нашей школе называлась методика оборудования снайперских засад на деревьях. — Ладно, тебе виднее. Что ж, вижу — готовилась. Тщательно. Больше мучить тебя расспросами не буду. Расскажу ещё раз то, что ты должна знать. В точках А, В и С мои разведчики подготовили для тебя закладки. В каждой из них есть оружие, боеприпасы, медикаменты, провиант и средства маскировки. Я советую тебе идти налегке — 50 километров по лесам — это минимум 10 часов в дороге. Если встретишь патрули… — Я знаю, где их нет. — Ну, а если случится непредвиденное? — В таком случае они не уйдут живыми, господин капитан. — Вот этого я и боюсь. Нашумишь там раньше времени… — Я сделаю всё тихо. — Ладно, хорошо. И последнее… Там, говорят, брат у тебя остался. Впервые за время разговора она опускает глаза. — Да, я помню, что у меня есть брат. И скорее всего он сейчас там. После того, как я перестала принимать таблетки, моя память возвращается, но очень медленно. Я пока не могу вспомнить, как он выглядит. Лицо капитана становится напряженным. — Это не помешает тебе выполнить задание? — Если бы вы приказали убить поголовно всех курсантов, могло бы помешать. При том задании, которое вы озвучили — нет. — Это почему же? — удивился Дитфрид. — Я постараюсь узнать его прежде, чем выстрелить… он не умрёт, — спокойно ответила Фиалка. — Хорошо говоришь. Правильно. Но запомни. От твоих действий зависит судьба большого количества людей. Если ты ошибешься — сотни наших бойцов погибнут. У тебя нет права на ошибку. Задание должно быть выполнено во что бы то ни стало, любой ценой. Это приказ.

***

Вполне удовлетворенный услышанным, Дитфрид сел в машину и укатил назад в расположение своей части, так и не дождавшись брата-пехотинца. И, надо сказать, поступил правильно. Во-первых потому, что майор появился в штабе батальона только ближе к вечеру. А во-вторых, потому что присутствуй он при их разговоре, инструктаж прошёл бы совершенно по другому сценарию. И одному лишь Всевышнему известно, было бы это к добру или нет. — Вайолет… нам нужно поговорить, — обратился он к девушке, которая настолько пристально рассматривала линию горизонта из траншеи переднего края, будто собиралась телепортироваться в тыл врага силой собственной мысли прямо сейчас. — Господин майор, вы точно так же, как и ваш брат, время от времени допускаете просто чудовищные нарушения субординации. — Я знаю, — ответил он. — Но давай сейчас не цепляться за форму, а поговорим о сути. — Я не понимаю, что такое суть. — Суть — это смысл, главное. Давай поговорим о главном. — Я безусловно подчинюсь вашему приказу, но несколько часов назад мы обсудили всё главное с капитаном Дитфридом. — Ага, так он уже был здесь. — Господин майор, мы общались с ним примерно три с половиной часа назад. — Что ж, жаль, что я не поприсутствовал при вашей беседе.  — Это был инструктаж, господин майор. — Пусть будет так, — ответил Гилберт. — Тогда мы проведём свой. Вайолет подняла на майора удивленные глаза. — Зачем? Всё уже было сказано раньше. Гилберт как-то странно на неё посмотрел и после паузы ответил: — Затем, что ты должна вернуться назад живой. Это приказ. Её голубые глаза от услышанного вдруг стали широкими, как небо, которое раскинулось у них над головой. — Есть…— ответила она не очень уверенно. В тот последний вечер они больше ничего не обсуждали. Оба инструктажа успешно закончились.

***

В 4-00 утра на следующий день майор лично проводил девочку-снайпера до переднего края. Солнце ещё не взошло. Августовское утро уже явно веяло прохладой неблизкой пока осени, а горизонт подсвечивался отблесками оранжевого светила, которое вскоре будет властвовать над ним. Как и предлагал Дитфрид, Вайолет отправилась в рейд налегке — с зачехлённой разобранной винтовкой и маленьким тактическим рюкзаком. Майор настоял, чтобы девушка взяла с собой штык-нож, который он лично пристегнул карабином к её рюкзаку против её воли. Фиалка явно была уверена в своей способности решить большинство проблем голыми руками. Дойдя до переднего края, она повернулась к своему командиру. — Господин майор…— сказала она. — У меня есть просьба. — Слушаю…— отозвался он эхом. — Я прошу вас сохранить вот это, — сказала она и что-то вложила ему в руку. Раскрыв ладонь, Гилберт увидел на ней свой недавний подарок — изумрудную брошь в серебряной оправе. Он посмотрел на девочку. — Вернёте её мне, когда вернусь. Я бы взяла её с собой… но — нельзя. — Боишься прослыть суеверной? — задал он вопрос и лишь потом понял, насколько глупо он сейчас прозвучал. — Нет…— ответила Фиалка. — Просто… это непрофессионально. Документы, награды, личные вещи не берут на задание. — Ты в этом намного лучше меня разбираешься. В пехоте всё проще, — Гилберт попытался сказать ей комплимент. Получилось так себе. — Брат… ты говорила, у тебя там остался брат, — вдруг вспомнил он. — Не убивай его, что бы там ни случилось. И вообще не злоупотребляй кровопролитием. — Почему? — спросила она. — Потому что тебе потом с этим жить. И не забывай про мой приказ. Он так и не понял, дошла ли до неё его мысль или нет. Ничего не ответив майору, Вайолет лишь поправила лямку чехла со «Вдовой» и, легко выпорхнув из траншеи, молча направилась в сторону вражеских территорий лёгкими бесшумными шагами. Он стоял и молча смотрел ей вслед в предрассветных сумерках. Отойдя десяток шагов, она неожиданно остановилась и повернулась к майору, будто что-то вспомнила. — Господин майор, забыла спросить, — обратилась к нему она. — Почему вы не курите в последнее время? «Надо же, заметила», — подумал майор. — Это не способствует хорошей боевой форме, только и всего, — правдоподобно соврал он. На самом деле, Гилберт неоднократно слышал, как она заходилась кашлем после того, как он покурил рядом с ней. У майора не было возможности проверить, страдает ли девочка аллергией, какой-то болезнью или просто не терпит табачный дым. В один прекрасный день он просто дал себе слово… и вот уже третью неделю стоически его придерживался. «Возвращайся живой. Пожалуйста», — подумал он. Спустя пять минут тонкая фигурка девушки в маскхалате совершенно растаяла в утренних сумерках. О ней ничего не было слышно примерно двадцать семь часов. Но уже на следующее утро служба радиоперехвата батальона ССО, которым руководил капитан Дитфрид Бугенвиллея, сообщила своему командиру о перехваченном шифрованном сообщении, из которого следовало, что на утреннем разводе разведшколы «Остров» её начальник полковник Шабо был застрелен неизвестным снайпером. «Дошла. С почином. Удачной охоты, Фиалка», — подумал капитан.