I was made for loving you babe

-Антон- Конец недели он специально освободил под корпоратив Арсения. Стас немного удивился, обычно Антон позволял занимать своё время любыми активностями, а тут вдруг загадочно и твёрдо слился. Антон и сам не понимал этой вот взвинченной важности, с которой он пробивался на корпоратив. Ему важно было увидеть Арсения как можно скорее. Не созвониться, не списаться, а оказаться снова в общем пространстве, заглянуть прямо в Арса, что-то для себя понять. Корпоратив был масштабный. Большой многоуровневый зал, официанты в фирменных пиджаках, большие и маленькие столики. Организаторы мероприятия — целая команда, бодрые такие ребята — лично проводили Антона за свой столик в углу у сцены. Столик был не так шикарно оформлен, как остальные, и не особо освещён, но зато на него сползались различные закуски в хаотичном изобилии. Иногда кто-то из оргов плюхался на соседний стул, перекидывался парой слов. В целом, было приятно находиться немного сбоку от всей суматохи, не на виду. — Ну как? Арс появился из закутка за сценой. Он наэлектризован мандражом, стряхивает напряжение с кистей рук. Щеки розоватые, микрофон-шарик болтается, и как будто хочется его поправить. Антон не поправляет, просто следит за этим куском поролона у губ Арса, залипает. И, конечно, Арсений делает вид, что вообще всё в порядке, он в боевой готовности, сияет. — Ты лучший. Антон искренне и широко улыбается, потряхивает Арса по плечу, похлопывает. Тот кивает благодарно, но высокомерно, играет в то, что он и так был уверен в себе на все проценты, что бывают. Выходит на сцену и зажигает. Антон искренне наслаждается шоу: Арсений — как коты на ютубе. Те органично сочетают в себе изящество и нелепые поступки, то грациозные, то как будто вселяется в них забавный дьявол. Брускетты с пармой и фиг пойми ещё какими московскими словами исчезают в Антоне сами собой, суховато, правда. На запивон идёт винцо, лёгкое, кажется, белое. Один бокал, больше не хочется. Хотя зря он что ли сегодня не за рулём? Иногда, в перерывах, Арс приходит к нему, оттягивает тесноватую чёрную жилетку, жалуется, что погорячился её надевать. — Так сними! — Да ну-у, там рубашка не самодостаточная. Оказывается, Арсений может превосходно работать один. И всё время старается общаться с аудиторией. Это у него такой стиль — зацепиться за собеседника, чтобы раскрутить мысль, что-то выдать и снова обратиться за фразой. Пинг-понг, Антон тоже именно так предпочитает вести любое вообще шоу/мероприятие, а ещё лучше если перебрасываться словами-шариками можно с соведущим. Так и хочется тоже выскочить на сцену и получить словесную подачу от Арса, отбить её, развеселить и так не скучающий зал. На перекуре он привычно залипает в телефон, листая тик-ток. Арс с ним сначала тоже пошел, но его тут же за локоток утащили в другой угол курилки. Организаторы тут милашки, но бульдожки. Вцепились в Арсения и давай что-то ему рассказывать, вероятно, инструкции какие-то. Зато вот в тик-токе Арс. Вашу маму и там, и тут, ага. «А вы обращали внимание, как часто Арсений поправляет очки? Если играть в drink game, то можно набухаться за один концерт». Комментаторы дружно ржут, кто-то делает целую подборку таких моментов, а Антон переводит взгляд на Арса, тот как раз держит стекло между большим и указательным, изящно, как для фото. Ни один палец не закрывает лицо. Что-то вот жестикулирует, объясняя, снова поправляет очки! Вот же чёрт, он реально очень любит этот жест! Фирменный, хотел же. Вернувшись в свой угол, Шастун решает сыграть. Через 15 минут стало не смешно, когда официант заменил бутылку на новую. Арсений вновь и вновь поправлял очки, Антон делал по мааааленькому глоточку, но это слабо спасало. Когда кто-то вступал с Арсом в диалог, тот мог делать это по три раза подряд, вероятно, стимулируя так у себя мыслительный процесс. …перед глазами мельтешат люди, картинка то вспыхивает слишком ярко, то снова появляется, как будто ребёнок играет с выключателем. Антон идёт через толпу, путаясь своими браслетами в чьих-то волосах, наступая на ноги, отмахивается от людей, не желая обращать на них своё внимание. Сейчас важно донести до Арсения свой вопрос! Наконец, он вцепляется пальцами в жилетку: — И ч-ч-то не так с твоими оч-чками? — Что? — немного двоится картинка, мир вращается вокруг локтя, за который Арсений его держит. — Они тебе большие что ли? Купи нормальные, что ты мучаешься! Арсений ничего уже не спрашивает, а просто уводит его куда-то. Снова вспышки, свет где-то слишком яркий, лифт как будто опускается на строительном кране, так его качает. Ночной воздух кидает в нос запахи бензина и сырости — подземная парковка. Арсений открывает дверцу какой-то незнакомой машины и даёт Антону бутылку минералки. Легчает, пузырьки пощипывают во рту, а минералы моментально всасываются в кровь, немного освежая всё происходящее. Одновременно Антон понимает, что его голову сжимают тиски. — Это всё воопщще из-за тебя! Шастун садится в приоткрытую дверь машины на пассажирское и откидывает затылок назад. Большая и комфортная тачка, как будто специально для него. Дверь рядом хлопает, и он чувствует на себе внимательный взгляд. Поворачивает голову, и именно в этот момент АРСЕНИЙ СНОВА ЭТО ДЕЛАЕТ! — Да ты блять издеваешься! Шастун сначала делает большой глоток минералки, поперхивается и тянется стянуть с Арсения очки. Тот позволяет. И взять себя за ворот тоже позволяет, только немного ведёт головой из стороны в сторону, как бы ослабляя натяжение ткани. — Антон, объясни мне, что я сделал. И что ты делаешь? Антону не до вопросов. Он как-то отвлёкся от своего гнева. Его пальцы гладят ключицы, обводя их по кругу. Тёплая, немного липкая (конечно, такой активный вечер) кожа. Арсений беспокойно дышит, разглядывая его. Антон сглатывает и наклоняется, одним движением прерывая все их недомолвки, намёки и всё это общение на грани флирта. Под его губами солоноватая кожа шеи, которая дарит удовольствие покруче минералки. Арс сжато вдыхает. Под губами бьётся пульс, Антону ужасно жаль, что он пьян и притуплены рецепторы. Даже чувствительные губы как будто через вату ощущают кожу. Даже язык не так чётко, как хотелось бы, ощущает, что дотрагивается до напряжённой венки. А плечи как будто сквозь плотное одеяло чувствуют руки, которые их отталкивают. Чтоп, сто? Его отшили? Блять. Он только что похерил дружбу, возможно карьеру, но главное — похоже, только в его голове Арс с ним заигрывал. Вероятно, всё это время это был просто Арсений, какой есть. Внутри заскреблись кошки, завыли собаки и загрустили другие животные, целый приют. — Антон, я не хочу по пьяному делу! И ничего мне не говори. Через него тянется Арсова рука, пристёгивает его, и они едут. Арс сердито сосредоточен на дороге. Антона укачивает, но слава брускеттам, не тошнит! Мельтешат огни, смазываются дома. Шастун тоскливо смотрит на сердитого Арсения и гоняет по кругу мысль о том, что он всё похерил. Несколько раз думает что-то сказать, но воздух рядом с Арсом словно густой. Как в анимешках — чёрный, слегка угрожающий. И Антон ничего не говорит. Затихает, покачиваясь. Через полчаса чёрная туча немного рассеивается, Арсений включает радио на режим неразборчивого бормотания. Ещё через полчаса они паркуются. Арсений привёз его домой. Отстегнул, разблокировал двери и снова отвернулся, как бы намекая выходить. В голове у Антона паническое преувеличение говорит уходить вообще нахер из жизни Арсения, из шоу. А лучше отмотать назад и не совершать этот прыжок веры спьяну на парковке. Но долго ни одна концепция в мыслях не удерживается, и посмотреть на ситуацию трезво (ха!) не выходит. Сидят и молчат, Антон не решается заговорить первым. Арсений, кажется, не хочет говорить вообще, смотрит в зеркало заднего вида, моргает чуть чаще обычного. Как тут поступить, как всё исправить, когда ни сказать, ни дотронуться? Антон вздыхает. Ладно, его сила в простоте. — Извини. Будешь чай? Арсений смотрит на него округлившимися возмущением глазами, но не выдерживает и усмехается в кулак. — Ты потрясающий в этом вот. Я буду чай. Пойдём. Они едут в лифте вместе и Шастун держит Арсения за рукав рубашки. Чтобы не убежал. Ему стыдно и хорошо. Хорошо, что он не ушёл из машины сам. — Арс, а что за тачка? — Если бы певица Шер была вороной, что бы она сказала? — Кар… Шеринг. Бляяяя, я вот ещё бухой шарады твои не решал. Арсений только усмехнулся. Это была шарада первого уровня, простая. Для детей и бухих Шастунов. Не очень хорошая, если честно. Чай заваривает Арсений. Освоился в квартире за секунды, как будто был уже тут, хотя точно не был. Квартирка маленькая, они здесь не тусили. В ней помещается только сам Антон, да и то чувствует себя здесь куклой, у которой кукольный домик уменьшился. Чай крепкий, чёрный, сладкий и с лимоном. Причём одна чашка, только для Антона. И другая чашка — полисорб. Тоже Антону. Сидит с двумя своими кружками и смотрит на Арсения, который за неимением у Шастуна второго стула на кухне, забрался на подоконник, отделяющий кухню от балкона. Сидится ему там неспокойно, он ёрзает, хочет чем-то себя занять. Арсений успел снять жилетку, где-то пристроить очки и расстегнуть немного рубашку. Почувствовал взгляд Антона и немного нервно задвигался, теряя градус расслабленности. Слез в итоге с подоконника, не усидел. — Арс, я запутался. — Начни с того места, где ты помнишь. — Я сначала был здесь, потом пошёл на луг, потом вышел на пасеку!.. Шастун прерывается, поняв, что радости от применения мема Арсу не понять. Если старые мемы он как-то и знает, то новые — хрен. — Ладно, вот тебе главная тайна этого вечера — я играл в игру на выпивание, причём с тобой. Каждый раз пил, когда ты очки свои поправлял. Арсений заносит руку, поднимая её к глазам, на что Шастуна рефлекторно тошнит, во рту появляется вкус винища. Он делает глоток из кружки с разведенным полисорбом. — Хм. Арсений молчит, кажется, переосмысляет жизнь свою. Шастун прихлёбывает поочерёдно из кружек. Несмотря ни на что, ему уютно. Хочется запереть хату, спрятать ключ и остаться в этом вечере на недельку. Наконец, Арс выходит из своего мыслительного процесса. — Тебе стоит принять душ и уже потом идти спать. И я бы тоже воспользовался твоим гостеприимством. — Да без проблем. Ваще что хочешь. Не, серьёзно. Любые ящики, холодильник, душ, не стесняйся, у меня нет каких-то скелетов по шкафам… Да ты и не стесняешься. В этот момент Арсений как раз спокойно выбрасывает обрезки лимона и моет нож. Выглядит это действие абсурдно, учитывая грязную посуду в раковине и мусор вокруг. Антон машет рукой, опрокидывает в себя остатки сорбента и идёт в душ. — Только не холодный! — Арс обеспокоенно высовывается в коридор, напутствуя. В душе хорошо. Родные стены помогают, всё знакомо, никакого инфошума, можно неторопливо искупаться. Арсений явно моет ему посуду, судя по тому, как скачет температура воды. Заняться ему нечем больше там? Это, конечно, приятно, но и неприятно тоже. Арс не то чтобы любит заниматься уборкой, он из тех, кто скорее будет вдохновлять сделать это окружающих. Чистоту и порядок он любит, но чтобы вот так, в чужую грязную уже несколько дней раковину… Он явно переступил какие-то свои барьеры. Антону жарко в тёплой воде, и он, прервав процедуру, возвращается на кухню. Больше намок, чем искупался, но всё равно легче стало. Одежду свою даже запихал в стиралку, только потому, что Арсу по идее идти купаться после него, пусть будет почище. Бёдра он попытался обернуть полотенцем, но не так-то это просто закрепить, и он просто держит его одной рукой. Чувствует себя нелепо. Арс как раз вытирает руки и поворачивается к нему. И хочется навсегда оставить его возле себя — такой у него взгляд. Как будто просит прочитать мысли. Антон действительно пробует прочитать, и тонет. Цепляется за обрывок одной из последних мыслей. — А ты умеешь завязывать полотенце на бедрах?