Работа над ошибками

На следующее утро Вероника проспала. Будильник не прозвенел. Или прозвенел, но она его благополучно отключила. До начала урока оставалось всего пятнадцать минут и она бы не суетилась так, будь это история у классной или какая — нибудь физкультура. Но к несчастью, в расписании красовалась химия. Первый урок с новой учительницей — завучем. «Надо бы зарекомендовать себя перед некой Инной… как там её… Будет очень обидно получить хоть одну плохую оценку по предмету, который я знаю лучше всех в классе…» — размышляла Ника, наспех одеваясь. За пять минут она собралась и выбежала из дома — благо, от школы жила не очень далеко. Женя на телефон не отвечал. Должно быть, спит беспробудным сном. Ника не помнила, когда бегала так в последний раз. Видел бы физрук! Запыхавшись, она ввалилась в двери школы и поймала на себе грозный взгляд охранника. — Звонок давно был? — переведя дыхание спросила она. — Пять минут назад. Ника неслась по лестнице на четвертый этаж. Вся красная, запыхавшаяся, наконец она стояла около нужной двери. Волосы были взлохмачены, блузка мятая. Не особо подходящий вид для первой встречи с новым завучем. — Извините, можно? — приоткрыла Ника дверь. Судя по всему, урок давно уже шёл. В классе было тихо. Она пробежалась взглядом по одноклассникам, но Женю среди них не обнаружила. — Почему вы явились после звонка, юная леди? — перебил мысли чей-то подозрительно знакомый голос. И тут Ника наконец обратила внимание на учительницу. Не может быть! Конечно, она не поверила своим глазам. Около доски стояла женщина из магазина. Та, в которую врезалась Вероника, а потом безбожно нахамила. На ней была юбка-карандаш, подчеркивающая длинные стройные ноги, туфли на устойчивом высоком каблуке, шелковая блуза. Уложенные волосы аккуратно лежали на плечах. Безусловно, это была она. Мозг Ники отказывался функционировать. «Проклятие! Просто проклятие!» — то и дело звучало в голове. — Как фамилия? Женщина смотрела на Нику также, как и вчера. Холодно, безо всяких эмоций, но сегодня в её взгляде появилось что-то ещё. Кажется, ее звали Инной Александровной. Так вот эта Инна Александровна теперь была новым завучем школы. Учителем по одному из самых важных предметов. И ей было известно, что школьница курит, пьёт и ругается матом на старших. Что следовало сделать Нике в такой ситуации? Спокойно войти и отсидеть урок, а после — извиниться. Ника же — хлопнула дверью, за две секунды сбежала по лестнице и выскочила вон из школы. На улице была отличная погода. Немного пасмурно, но тепло. Вероника Романова шла через парк к дому Жени и затягивалась Парламентом. На глазах наворачивались слезы. Что теперь будет? Позвонит матери? Расскажет директору? Разумеется, выпускницу не исключат, но неприятностей не избежать. Женя открыл не сразу. — Что случилось? — выглянул парень, — Заходи, никого нет. Расплакалась Вероника прямо на пороге. Евгений, ничего не понимая, принес стакан воды. — Ещё нет десяти! — негодовал он. — И это только первый учебный день. В чём дело? — Женя, это она! — Кто? — Наша новая химичка. Женя непонимающе покачал головой. — Вчера в магазине… была она… — Верон, а ты вчера не перебрала? Может, тебе показалось? Это вполне возможно. Просто две похожие тётки. — Нет, Женя, нет! Это точно она. Я ещё не совсем сошла с ума! Женя ежесекундно опустошил стакан, который принёс подруге. — Ууу, мать… — протянул он. — Тогда ты крупно влипла. — А ты, хочешь сказать, нет? Вероника разулась и прошла в квартиру. Толстый белый кот лениво путался у неё в ногах. — Ты тоже был вчера со мной! Стоял рядом, когда Галка пыталась пробить бутылку. — Ника, у тебя другая ситуация. Ты хотела в мед поступать. Тебе нужны с ней хорошие отношения! Да и я особо не хамил… — Спасибо, ты умеешь поддержать. Ника прошла в зал и включила телевизор, попав на программу про животных. — По поводу меда, кстати, ещё ничего не ясно. Тем более теперь. — Да расслабься! Ничего не случилось. Подойди и извинись. — Она не станет меня слушать, Жень. К тому же, я сегодня ещё и опоздала. Проспала. — О, так тебе проспать — раз плюнуть. Главное, извинись. И совесть будет чиста. С экрана телевизора нецензурно выражался толстый попугай. — Почему мне всегда так «везёт»? — Верона, забей большой… — Не могу я забить! — перебила друга Ника. — Ни большой, ни маленький! Как я теперь приду на её урок? — вздохнула Ника, проведя ладонью по блестящей белой шерсти кота. Парень неожиданно громко рассмеялся. — Да уж, везучая ты, просто пиздец! Давай лучше фильмец посмотрим. Когда Вероника пришла домой, матери ещё не было — должно быть, пошла за Денисом в сад. Ботинки отчима покоились в прихожей, а из зала орал телевизор. К сожалению, одиночеством наслаждаться не придётся. На плите стоял приготовленный ужин, который Ника с удовольствием начала накладывать в тарелку. — Много не бери! — послышался недовольный голос отчима из-за спины. — Оставь брату! — И тебе привет, — буркнула Ника, возвращая содержимое тарелки на сковороду, — Обойдусь. Макароны долго не хотели кипеть. Ника сидела за столом, подобрав под себя босые ноги. Отчего-то было грустно и хотелось закурить. Прямо здесь, на родительской кухне. — Опять ты с ногами на стуле? Даже в домашнее не переоделась! И в какой семье тебя только воспитывали… Олег стоял в дверях с открытой бутылкой пива и искоса поглядывал на кастрюлю макарон. — В твоей семье меня воспитывали! Если ты, конечно, считаешь мою мать своей семьёй! — не выдержала Вероника. — Хамка! — Олег, было, замахнулся, но в последний момент опустил руку. Выключив плиту, Вероника бросилась в прихожую и начала обуваться. В голове гудело, а сердце отбивало сложный ритм. Её панельная девятиэтажка оставалась далеко позади. Сложно сказать, сколько времени Вероника сидела на детской качели во дворе, соединяющем несколько престижных высоток. Было тепло, даже жарко. Лето не спешило отступать. Небо было тёмным, и только полумесяц украшал его полотно. Этот двор являлся самым настоящим убежищем для Вероники. Частенько она сбегала именно сюда. Ей нравилось наблюдать за благополучными, в большинстве своём, людьми, заходящими в подъезды. Все спешили домой, спешили к кому-то. А она поспешила достать сигарету.