Работа над ошибками

Бледные девичьи ладони безуспешно пытались разгладить складку на серой юбке. Веронику радовало, что на физкультуре она может просто сидеть и наблюдать за игрой. Волейбол был сегодня, что надо! — Ты опять на химию не идёшь? — подбежал запыхавшийся Женя. — А ты идёшь? — Иду. И тебе советую. — Не хочу. Ника достала из кармана тонкую сигарету и начала вертеть её в руках. — Ты совсем страх потеряла. Не боишься? — Кого? Тебя? — Да хоть кого. Классуху, к примеру. Ника усмехнулась, обнажив ровные белые зубы. — Верон, я был на прошлом уроке! И Могилевская мне ничего не сказала. Думаю, она нас вообще тогда не запомнила… В любом случае, она ничего не сделает. Но если ты не будешь ходить на её уроки… — Ладно причитать, на следующий пойду. — Точно? — Иди к чёрту! Урок химии был последним и Ника запросто покинула школу, затерявшись в толпе. Она и сама не понимала, почему так не хотела идти на химию. Могилевскую она уже практически не боялась. Вряд ли учительница будет учить её жизни или мстить за хамство, ведь они тогда не были знакомы. Да и доказательств у неё нет. Скорее всего это был какой-то внутренний протест. Не прийти на первый урок, на второй, на третий — это все, что Вероника могла в данной ситуации. Тем временем она сидела на лавочке и решала сложные химические уравнения. Все домашние работы были сделаны исправно. «Она про тебя спрашивала» — пришло сообщение на телефон. Ника вздохнула. Собрав тетрадки в сумку, она поднялась с лавки и пошла в глубину парка. Домой не хотелось. Не хотелось ровным счётом ничего. Смеркалось. Небо окрасилось в тёмные яркие цвета. Что может быть красивее заката? Вероника хлопнула входной дверью. Судя по количеству обуви в прихожей — вся семья в сборе. Пройдя к себе в комнату, она обнаружила в своей кровати спящего брата. Вокруг него валялись мятые школьные тетрадки, украшенные невероятным количеством крошек и фантиков от конфет. — Денис, мне нужно делать уроки! Вставай! — Не кричи на брата! В дверях стояла мать. Она была явно недовольна. — А какого он все мои тетрадки перемял? Я сто раз просила его не играть в моей комнате! — Твоего тут ничего нет. Вероника опешила. Мать выглядела уставшей от жизни женщиной. Ника уже давно убедилась, что кроме нового мужа и сына ей ничего не нужно. Она, Ника, в жизнь и планы матери не вписывается. — Ты ещё ни копейки не заработала. Ты тут никто! А ведёшь себя… — Мама, я только пришла со школы. Не начинай! — А что толку, что ты оттуда пришла? На уроки ты не ходишь! — В смысле? Вероника от неожиданности больно ударилась об угол стола. — Звонила новая учительница. — Ясно. Уши предательски загорелись. Вероника и подумать не могла, что Могилевская найдёт такое решение. — Что ясно? — закричала мать. — Что тебе «ясно»? Ты — неблагодарная бессовестная дрянь! Чёртова скотина! Я столько сил в тебя вложила! Столько времени, денег… — Например? — перебила её Вероника, — Что-то я не заметила, чтоб ты своё время в меня вкладывала. — Замолчи! Не хочу слышать тебя, неуч! Вероника не знала, что конкретно сказала завуч её маме. Возможно, только про прогулы, а может — и про всё остальное. Но ей уже было всё равно. Она схватила сумку и пулей выскочила из квартиры. До поздней ночи Ника сидела на лестнице, смотря на звёзды сквозь чердачное окно. А потом тихонько вошла в квартиру, без сил опустилась на кровать и уснула, даже не раздевшись. Вероника Романова сидела за партой, втянув голову в плечи. Меньше всего ей хотелось приходить на химию, но учительский звонок заставил школьницу образумиться. Последние несколько дней они с матерью не разговаривали. Вероника приходила домой только переночевать. — Звонок уже был, где она? — недовольно прошептала Ника сидящей рядом Кате, которая заканчивала сдирать домашнее задание. — Она ещё никогда не опаздывала. Но сегодня лучше бы не приходила вообще. — Почему? — удивилась Ника. — Тебе она тоже не нравится? — Тоже? — подняла брови Катя. — Как она может тебе не нравиться, если ты пришла в первый раз? Вы знакомы? — Заочно. — вздохнула Ника. — Вроде нормальная тётка, но строгая слишком. И опрос грозилась устроить сегодня. На вот, спасибо за тетрадку! Не успела Катя вернуть тетрадь, как послышался стук каблуков и в класс «летящей походкой» вошла Инна Александровна. На её переносице красовались тонкие стильные очки, и Ника про себя отметила, что учительнице они очень идут. — Доброе утро, класс! — звонко пропела она. — Здравствуйте! — послышалось со всех сторон и ученики принялись лениво вставать. — Садитесь. Кого сегодня нет? Зоркий взгляд «прошёлся» по головам учеников, но сидящую перед самым носом Веронику, будто нарочно, не заметил. — Дайте угадаю. Снова нет Романовой? Ника усмехнулась. — Романова здесь, — непринуждённо сообщила она. Должно быть, такой выпад был неожиданным, потому что всю следующую минуту Могилевская буквально прожигала Веронику взглядом. А Вероника смотрела ей прямо в глаза и легонько улыбалась. Она сделала вывод, что глаза учительницы не чисто карие, как ей показалось в первую встречу, а каре — зелёные. — Хорошо. Закрывайте учебники. Сегодня проверка ваших знаний, как я и обещала. Половина урока — устная часть. Вторая половина — письменная. Добрые двадцать минут Инна Александровна гоняла учеников по просторам химии. Она задавала достаточно сложные и каверзные вопросы по всем темам — не удивительно, что никто толком не мог ответить, даже закоренелые отличники. Когда Вероника поднимала руку, учительница её будто не замечала. Вероника, казалось, знала ответы практически на все вопросы. Только почему-то слушать её не хотели. Под конец опроса она смирилась — просто сидела и во все глаза разглядывала учительницу. Сегодня Инна Александровна была в чёрных свободных брюках и кремовой классической блузке с коротким рукавом. Слишком строго, но так красиво… Никогда ранее Вероника не рассматривала женщин с таким интересом. В физическом облике Инны Александровны Веронике нравилось абсолютно всё, несмотря на то, что учительница не была знаменитой топ — моделью с обложки последнего журнала. Интересно, сколько ей лет? — Достаём двойные листочки и подписываем: число, фамилия, класс… Вероника с хрустом выдернула лист. На удивление, задания у её варианта оказались достаточно лёгкими. Две задачи и три определения. Ника первее всех передала свою работу Инне Александровне, которая сидела за своим столом и что-то читала. — Романова? — удивилась она. — Так быстро? Вероника расплылась в самодовольной улыбке. Инна Александровна принялась проверять работу, постоянно что-то чёркая и исправляя. Вероника закипала. В своих знаниях по химии она была уверена больше, чем в самой себе. Её желание ответить игнорировали в течение всего опроса, а теперь безжалостно перечёркивают её решения? — Останься. — вполголоса бросила учительница за секунду до пронзительного звонка. По спине Ники пробежали мурашки. Когда все нехотя сдали работы и покинули класс, Инна Александровна вновь опустилась за свой стол. — Это оценка «три», — констатировала она. — Слабо. У Вероники в буквальном смысле «отвисла» челюсть. Она не помнила, когда в последний раз получала такую оценку. — За что «три»? — искренне удивилась Ника. — Ты считаешь, что эта работа написана на «пять»? Инна Александровна показательно помахала перед носом ученицы листком, где практически все было перечеркнуто красным. — Нет. Просто… — не находила слов Ника, — Где я допустила ошибки? — У тебя не расписаны решения в задачах. Ответы правильные, но как ты пришла к ним — не ясно. Кроме этого, одно определение ты сформулировала неверно, а остальные, опять-таки, не развёрнуто. Внутри Ники боролись смешанные чувства. Она была зла. Зла на учительницу, которая так запросто развеяла её представления о собственных знаниях. Зла на себя и на свою невнимательность. Но больше всего ей отчего-то хотелось опуститься прямо сейчас за парту и громко разрыдаться. Почти, как в детстве, когда разбивалась коленка — навзрыд. Её сердце стучало. Ника прекрасно понимала, что должна извиниться за своё поведение в магазине. Ей действительно хотелось это сделать, но единственное, что она смогла — развернуться и молча выйти из класса. Показывая, какая на самом деле она слабая.