Работа над ошибками

На самостоятельной по алгебре Вероника решила чуть больше половины — мозг совершенно отказывался функционировать. Голова раскалывалась, а общее состояние оставляло желать лучшего. — Ты чего тупишь? — шепнула Катя. — Да так, перебрала вчера немного. — Это из-за химии? — Что? — напряглась Ника, — Конечно нет, с чего ты взяла? — Романова, я могу забирать твою работу? — послышался голос учительницы, — Ляпина, сейчас отсажу! Остаток урока Ника просидела, подперев голову обеими руками. Что, собственно, вчера произошло? Иногда память подводила после бурных вечеринок, но вчерашний вечер, а точнее ночь, она помнила слишком хорошо. Перед глазами то и дело мелькал мост, а потом обеспокоенный взгляд завуча. «Что я наделала? Что теперь будет? И зачем я только полезла на этот мост… Я же не собиралась умирать, я бы не смогла, я слишком слабая!» Прозвенел звонок. Ника сдала недописанную работу и, проигнорировав удивлённый взгляд учительницы, выбежала из класса. Женя опять прогуливал, поэтому было решено курить в гордом одиночестве. Плотно прикрыв за собой дверь туалета, Вероника распахнула окно. Дул прохладный осенний ветер, и светлые волосы подхватили этот танцевальный мотив. За окном красовались одетые в осень деревья, тишину нарушал только школьный дворник, старательно орудующий веником. Перемена была короткая. Ника докуривала вторую сигарету, когда телефон оповестил о входящем сообщении от Жени. «На физру идёшь?» — прочла она и улыбнулась. «Предлагаешь не идти?» — набрала Ника и почувствовала резкий приступ тошноты. В глазах потемнело, ноги стали ватными. Ещё бы немного — и школьница упала бы в обморок. Должно быть, на её самочувствие повлиял никотин и похмелье. Теперь есть уважительная причина не пойти на физкультуру. Ника наспех умывалась ледяной водой, когда услышала приближающийся стук каблуков. Дверь резко распахнулась и на пороге показалась Инна Александровна. — Вероника? Что ты здесь делаешь? Ника опешила. Такого поворота событий она точно не ожидала. Не зная, что сказать, Ника молчала, и с её точно фарфорового лица стекали капельки воды. В туалете стоял резкий запах табака — оставалось только догадываться, учуяла его завуч, или нет. — А что, по вашему, делают люди в туалете? — еле выдавила улыбку Ника. Видимо, такой ответ Могилевской не понравился, потому что её лицо тотчас же приняло серьёзное выражение. — У тебя сейчас физкультура? Спортивный зал находится тремя этажами ниже, если ты забыла. И там тоже есть туалет. Инна Александровна выглядела, как всегда, свежо и прекрасно. Но не из-за элегантности платья и цвета помады у Ники замерло сердце. Она отчего-то вспомнила, какие на ощупь её руки. Вспомнила запах духов, вспомнила, как смотрела на неё Инна Александровна менее двенадцати часов назад. Ника бросала быстрые взгляды то на еле заметную родинку на учительской щеке, то на выбившийся из причёски тёмный завиток. У Ники задрожали коленки. — Ты очень бледная, всё в порядке? В голосе Инны Александровны слышалось явное беспокойство. В следующую секунду она подставила ладонь под холодную воду, которая продолжала течь из крана, и дотронулась до лица Вероники. Ладонь была мягкой и холодной, Вероника чувствовала, как несколько крупных капель покатились по шее вниз, под воротник блузки. Вместе с этим она чувствовала, что кожа Инны Александровны очень нежная и что её ноги начинают дрожать ещё сильнее. — Вероника, ты горишь. Ника отчего-то разозлилась. — Я помню, где и какой у меня урок. Не позволите мне отправиться туда прямо сейчас? Во взгляде Инны Александровны читались нотки удивления. — Послушай… Я искала тебя. Нам нужно поговорить. — Это из-за вчерашнего? — перебила Вероника, — Если да, то не стоит. Я переосмыслила своё поведение и такого больше не повторится. А вы, помнится, обещали сохранить всё в тайне. — Я от своих обещаний не отказываюсь, но всё же… — Мне пора, Инна Александровна, иначе в журнале будет очередная «энка». Спасибо за беспокойство, у меня всё в полном порядке! С этими словами Ника ловко протиснулась в дверной проём, который загораживала завуч, и скрылась на лестнице. На физкультуру Вероника, естественно, не пошла. Вместо этого она сидела на школьном дворе и плакала.