Работа над ошибками

Весь следующий день Вероника провела в подготовке к дискотеке. Она выпрямила волосы, накрасилась, успев при этом несколько раз стереть и нарисовать стрелки заново — всё должно было быть идеально. Только перемерив половину своего гардероба, Вероника наконец смогла выбрать достойное платье. Когда время приблизилось к пяти часам, она забегала по квартире, как угорелая, в поисках «последних штрихов». — На какие это блядки ты собираешься? — заглянула в комнату мать. — Всего лишь школьная дискотека, мам. — Тебе что, обязательно туда идти? Какая необходимость? — Я уже собралась. Дай, пожалуйста, денег на такси. Мать неодобрительно покачала головой, пытаясь одёрнуть платье Ники. — Смотри, зад не застуди. Не нашлось ничего приличнее? Деньги попросишь у отца, он покурить вышел. — Он не мой отец. Я не собираюсь ничего у него просить. — Тогда иди и проси у своего! Посмотрю я, как ты у него допросишься! — в голосе матери уже слышалась откровенная злость. — Он регулярно посылает тебе деньги, я знаю… — шепнула Ника. Продолжать спорить с матерью не было времени. Благо, у неё всегда была заначка. Вероника выскочила из дома «впритык», когда на улице уже было темно. Забежала в магазинчик, где всегда продавали алкоголь без паспорта, и на всей скорости помчалась в школу. В фойе было не протолкнуться. Помимо одиннадцатых, были ещё и десятые классы. Вероника не ожидала, что желающих поскакать под отстойную музыку будет так много. — Привет! — неожиданно положил руку на плечо Женя. — Ого, какая ты сегодня красивая! Ничего себе… — Только сегодня? — улыбнулась Ника, — Ты тоже ничего. — игриво потянула она Женю за галстук. — Ой, ну тебя! Пойдём в класс, все наши там собираются. Зайдя в класс, Ника почувствовала лёгкий запах алкоголя, вперемешку с большим разнообразием ароматов. Должно быть, одноклассницы постарались на славу, вылив на себя по половине флаконов духов. — Всё-таки пришла! Ника, ты такая красотка! — повисла на плече Катя. На ней были короткие кожаные шорты и чёрная полупрозрачная водолазка. — Вы обе дикий секс, девочки! — присвистнул Сержантов. — А ты, Серёжа, что, уже? По глазам парня было видно, что он изрядно пьян. — А как же без этого! Романова, у тебя такой глубокий вырез… — Смотри, глаза туда не урони. — подмигнул Женя. Катя громко рассмеялась. Должно быть, и она уже была нетрезва. Вероника переобулась в чёрные замшевые туфли. Давно она не ходила на каблуках, — аж непривычно! Кто-то накручивал волосы с помощью плойки, кто-то выпрямлял, парни стояли у окна и курили «iQOS». — Рисковые! Вдруг, Алла Геннадьевна зайдёт? — суетилась Света Новикова. — Нам пофиг! Дверь закройте! Желательно, с другой стороны. Холодный воздух, проникающий из открытого окна, крепко сжимал в своих объятиях. Открытое платье не согревало. Вероника накинула пуховик, оставила вещи на задней парте и направилась в сторону двери. Вероника состояла в закрытой беседе: ей было известно, в каком именно туалете собираются девочки. В школьных коридорах было непривычно темно и тихо. Она шла, стуча каблуками и ощущая в кармане холодную бутылку водки. — Ничего себе, кто к нам пожаловал! — воскликнула Кузьмина, когда Ника переступила порог дамской комнаты. — Вероника Романова, ты ли это? Не ожидали, так не ожидали! Девочек было порядка десяти. У всех в руках были пакеты из-под вина или сигареты. Вероника же достала водку. — Игра по-крупному? — довольно протянула Люся. Люся была близкой подругой Юли Кузьминой. Вечный спутник, неизменная слуга, верный Доберман, не отходящий ни на шаг от своей хозяйки. Нику удивило, что сегодня она была одета как никогда скромно, — джинсы с дырками на коленках и подстреленный топик; чего нельзя было сказать о других — элегантные платья или юбки «мини», высокие шпильки, локоны и стрелки до ушей… — Подождите вы играть! — ухмыльнулась Кузьмина, когда Ника сделала большой глоток, — Сейчас будет самое интересное. С этими словами она достала из своей фирменной сумки свёрток, до отказа набитый косяками. Послышались одобрительные возгласы. — Тише вы! — зашипела Люся. — Не хватало, чтоб сюда учителя сбежались! — Не паникуй, они внизу. Дискач уже начался. — похлопала Юля по плечу подругу, — Но лучше встань на шухер. Вероника сделала второй глоток. Она наблюдала, как одноклассницы выдыхают в распахнутое окно дым. От характерного запаха травы мутило. Было холодно. На улице снова шёл снег. Уже опьянённая Вероника потеряла счёт времени. Народу в помещении заметно убавилось. — Хочешь сказать, ты не будешь? — подошла к ней Кузьмина и взяла под локоть. — Ты сама знаешь ответ на свой вопрос, Юля. Зачем спрашиваешь? — Хочу удостовериться. — Нельзя мешать это, — указала Ника пальцем на тлеющий косяк, — с этим. Не помнишь, как тебе было плохо летом в клубе? — покрутила Ника ополовиненной бутылкой водки перед носом Юли. — А давай на слабо. — А что мне с этого будет? — Ты докажешь всем нам, что не такая слабачка, какой кажешься. И что тебя можно уважать, Романова. Вероника запрыгнула на подоконник. В спину подул холодный ветер. — Я не слабачка. Ты это знаешь. — Докажи. Затянись пару раз, и пойдём на танцпол. — Ты достала меня, Кузьмина. Вероника болтала ногами. Ровными стройными ногами, облачёнными в тонкий чёрный капрон. Она уже не была трезва, но разум её до конца не покинул. Но, в конце концов, что случится, если она сделает пару затяжек? Одним движением Вероника выхватила косяк из пальцев Юли. В большом спортивном зале было непривычно душно. Девушки вошли походкой «от бедра» и затерялись в танцующей толпе. Голос Элджея стучал по вискам, футбольным мячом отпрыгивал от стен и потолка. У Вероники закладывало уши и кружилась голова. «Ecstasy, меня увези!» — не переставал повторять мужской голос. — Ты где была? — слишком резко взял за плечо Женя, — Дискач уже час идёт. — Да так. В туалете. — Темнишь. Видела бы ты свои глазища! Смотри, не спались. От Жени пахло алкоголем. Почувствовав резкий приступ тошноты, Вероника отпрянула в сторону. Композиция сменилась на «Нон стоп» Пошлой Молли и Веронике ничего не оставалось, как отдаться всем телом музыке. Движения были вялыми за отсутствием сил, но она не останавливалась. Вокруг то и дело вертелась то Катя, то Люся, но Ника не обращала на них никакого внимания. Песни сменялись одна за другой подозрительно быстро. Голоса Крида, Моргенштерна и Инстасамки спутались в одну большую паутину. Веронике казалось, что танцует она уже двое суток. Несколько раз она чуть не упала, но высокие каблуки чудом оставляли её в вертикальном положении. — Где Могила? — крикнула она во весь голос, когда рядом снова показался Женя. — Вон она стоит, — махнул Женя в сторону дверей, — А зачем она тебе? Тебе плохо? — Мне хорошо, Евгений! Впервые, за очень долгое время. Мне хо-ро-шо! Блуждающий взгляд Ники попытался устремиться в сторону выхода. Когда она всё же сумела отыскать желаемое, её мелко затрусило. Инна Александровна была в строгом обтягивающем платье. Распущенные пышные волосы. Тёмная помада на губах. Они встретились взглядами, но в следующую секунду Нику задела прыгающая рядом Катя. — Чего не танцуешь? — прокричала она Веронике прямо в ухо. — Сейчас медляк будет и всё, конец! — Как? Так быстро? — Ты время видела? Ууу… — протянула Катя, — От тебя несёт, как от цистерны с самогоном. Лучше не приближайся к простому люду. Сердце Вероники Романовой билось слишком быстро. Ноги не слушались совершенно, но каким-то чудом она смогла доползти до диджейского пульта, за которым сидел парень из параллели. — Сколько песен осталось? — вяло пробубнила она. Язык совершенно отказывался выполнять команды. Моргенштерн со своим «Кадиллаком» перекрикивал. — Что? Ещё одна песня и медляк. — Конфессу поставь! — Напиши! — протянул парень свой айфон. Дрожащими пальцами Ника написала название песни. — Что это? Медляк? — Да. — Романова, ты с ума сошла? Кто слушает такое старьё? Не буду я это ставить! Даже не проси! — Эльдар, ну пожалуйста! — протянула Вероника. Она практически опустилась на колени, когда парень неуверенно кивнул. Оставалось преодолеть расстояние до Инны Александровны. Вероника знала, что делает. Инна Александровна встретила щедрой улыбкой. «Губы, словно в вине» — подумала Вероника. — Какая ты красивая, Ника! — сказала Инна Александровна довольно тихо, но Ника разобрала. На трясущихся ногах она стояла и смотрела в глаза Инне Александровне, не моргая. Ещё немного — и она, обессилев, упадёт на холодный пол. — Всё в порядке? Нормально себя чувствуешь? Вероника кивнула неуверенно. Инна Александровна смотрела уже с долей беспокойства. Холодная ладонь неожиданно коснулась девичьей щеки. От неожиданности Ника дёрнулась. Когда заиграла знакомая мелодия, взгляд Инны Александровны изменился. Ещё бы — весь вечер Крид и Элджей, а под конец — Челентано! — Инна Александровна! — взяла Вероника её за руку, — Подарите мне один танец. Прошу. Глаза Инны Александровны были полны холода и непонимания. — Пожалуйста. — повторила одними губами Ника, крепче сжимая руку, — Пожалуйста… Секунда — и Инна Александровна выдернет ладонь, чего Ника, собственно, и ожидала. Но она вдруг кивнула и сделала шаг навстречу. «Su confessa amore mio Io non sono piu il solo, l'unico Hai nascosto nel cuore tuo Una storia irrinunciabile»* Вероника никогда не танцевала медленных танцев. Каждое её движение было неуверенным, но Инна Александровна мастерски вела её в такт музыке. Дыхание захватывало. Прижавшись всем телом к Инне Александровне, Вероника снова чувствовала, как бьётся её сердце. — Ты дрожишь… — шепнула Инна Александровна на ухо, — Пила? — Пила. — не стала врать Вероника. — Зачем? — Не знаю. Они были слишком близко. Вероника крепко держала Инну Александровну за талию. Будто не веря в происходящее, будто боясь, что ей всё снится и скоро Инна Александровна растворится. Инна Александровна, в свою очередь, положила руку Веронике на плечо. Вероника отметила, что на каблуках она ненамного ниже Инны Александровны. Каждое движение было испытанием для Вероники и одновременно самым большим счастьем. Ей хотелось плакать. Она чувствовала и видела, что на них смотрят множество пар глаз, среди которых и учителя. «Интересно, что они думают? Хотя, не важно. Сейчас уже не важно ничего…». «Ma perche tu sei un'altra donna Ma perche tu non sei piu tu Ma perche tu, tu non l'hai detto prima Chi non ama non sara amato mai» ** Песня стихала. Нужно было возвращаться в реальность и благодарить Инну Александровну за танец. Но стоило убрать руки с её талии — и Ника почувствовала, как проваливается в темноту.