Работа над ошибками

Проснулась Инна Александровна рано; будучи не в состоянии уснуть снова, принялась приводить себя в порядок. Первый день новой четверти. На сегодняшнем уроке она обязательно увидится и поговорит с Вероникой. Инна всегда следила за своим внешним видом, но сегодня вдруг захотелось выглядеть как можно лучше. Первым был урок как раз у одиннадцатого «А». Инна Александровна открыла кабинет со звонком, когда шумные старшеклассники уже толпились в коридоре. Веронику она среди них не увидела. За окном было пасмурно, шёл мокрый снег. В классе царила ленивая атмосфера: ребята потягивались, зевали, кто-то лежал на парте. Инна Александровна не стала разбирать новую тему, ограничившись проверкой заданных на каникулы заданий. Вторую половину урока она посвятила самостоятельному решению задач в тетради. Все сорок пять минут она ждала, что дверь распахнётся и в кабинет войдёт Романова, но её всё не было и не было. Итог подвёл звонок, после чего Инна задала домашнее задание и отпустила класс. Вероника пришла в школу ко второму уроку. Все каникулы она прокручивала в голове возможные варианты встречи с учительницей. Ника боялась. Боялась реакции Инны Александровны. Боялась своей реакции на Инну Александровну… Что, если не приходить на уроки вообще? Ника достаточно подтянула химию. Знаний хватит, чтоб благополучно закончить год. О поступлении она уже не думала. «В крайнем случае буду сама заниматься. Ведь если бы Инна Александровна не предложила занятия, я была бы вынуждена готовиться самостоятельно». Уроки тянулись долго. Нудный английский, тягомотный русский… Веронике было скучно. До прихода в школу Инны Александровны она не знала, что на уроках может быть настолько интересно. Она и представить себе не могла, что у учителя может быть такое хорошее чувство юмора, такая грамотная мелодичная речь. Не знала, что бывают учителя, которые не повторяют при любом удобном случае «Вы худший класс за всю историю школы» или «Иванов, ты что, дебил?»… Ника поднималась по лестнице, жуя булочку с вишнёвым джемом и выслушивая очередную пресную шутку Кати Ляпиной, когда увидела впереди знакомый силуэт. Инна Александровна спускалась с четвёртого этажа и, оказавшись в лестничном проёме, остановилась. Их взгляды моментально пересеклись. Джем предательски поспешил капнуть на свитер. Ника почувствовала, как невидимое лезвие полоснуло где-то в области груди. Изо всех сил она старалась не смотреть Инне Александровне в глаза, но видела только их. Как всегда сосредоточенно смотрящих прямо ей в душу. Недолго думая, Ника развернулась и побежала вниз, перепрыгивая сразу через две ступеньки. — Ника, ты куда? — кричала вдогонку Катя, — У нас же сейчас физика на четвёртом… Ой, Инна Александровна, здравствуйте! — Здравствуй, Катя, ещё раз. «Глупая, глупая я! Трусиха!» — крутилось непрерывно в голове. Вероника забежала в туалет, наглухо прикрыв за собой дверь. Одна сигарета. Две. Телефон разрывался. — Ты куда убежала? — голосила в трубку Катя. — Приступ тошноты. — соврала Ника, —Видимо, вчера что-то не то съела. В её голове было слишком много мыслей. «Теперь она точно будет считать меня ненормальной! Какая же я дура!» Уж точно не так Ника представляла эту встречу. Она выкурила бы и третью сигарету, если бы не звонок. На следующий день они не виделись. Через день — тоже. Вероника практически не ходила на переменах по коридорам, чтобы избежать пересечений. Тихо стояла у стены или окна с телефоном или учебником. На истории был балаган. Алла Геннадьевна задала читать параграф и весь урок ходила туда-сюда, занимаясь документацией. «Кошмар! Работать спокойно не дают!» — приговаривала она, «Такое ощущение, что мы скоро бумажки будем учить, а не детей». Вероника спокойно сидела и пыталась вникнуть в читаемое — буквы слились в одно бесконечное слово. Одноклассники шумели, мешая сосредоточиться. Юля Кузьмина, сидя за последней партой, собрала вокруг себя мальчишек. — Это последний? — возбужденно удивлялись они. — Отец на Новый год подарил. — гордо вертела новеньким айфоном Юля. Веронике вспомнилась новогодняя ночь. Интересно, знает хоть что-нибудь Юлька? Заметила ли она, вообще, её отсутствие? Следующее, что вспомнила Ника — сильные руки Вадима, его неприятный запах и хлёсткую пощёчину. Вспомнила, как парень щупал её — где хотел и как хотел. Как проникал под бельё своими грязными руками. По бледной щеке скатилась слеза. Следующее воспоминание было совсем иным — крепкие объятия Инны Александровны, которых ей так не хватало все эти дни. — Эй, ты чего? — легонько толкнула в бок Катя, — Случилось что? В раскрытой посередине тетрадке она рисовала эскизы экстравагантных вечерних платьев. Ни для кого не было секретом, что Катя Ляпина мечтает стать дизайнером. — Вы всё прочитали, что шумите? Алла Геннадьевна слишком неожиданно показалась в дверях, Вероника дёрнулась. — Щербаков, кричишь громче всех! Давай, рассказывай параграф. Спас Щербакова звонок, громко ударивший по ушам. Одноклассники принялись быстро вставать и собирать вещи, во избежание домашнего задания. Ника же не спешила, движения её были медленными и заторможенными. Сначала в сумку опустился учебник. Затем — пенал. Она и не заметила, как осталась в классе практически одна. — Вероника, если не сложно, отнеси это, пожалуйста, Инне Александровне. Она должна быть в своём кабинете. Алла Геннадьевна протягивала тонкую прозрачную папку с документами. Ника не спешила брать, прибывая будто во сне. Отнести? Инне Александровне? — Слышишь меня? Смотри, не потеряй! Схватив папку, Ника выскочила из класса, ища глазами кого-нибудь из одноклассников. Сержантов и Щербаков стояли у подоконника, с интересом рассматривая что-то в своих гаджетах. — Серёжа, передай это, пожалуйста, Могилевской. Алла Геннадьевна просила. — А сама что? — не отрывался от телефона парень, — Не дойдёшь? — Я в понедельник урок её прогуляла. Не хочу, чтоб она меня видела. — А что так? Не понравилось с ней танцевать? — усмехнулся Щербаков. Вероника молчала, нетерпеливо вертя в руках папку. — Кстати, да, — подхватил Сергей, — Тебе что, не с кем больше танцевать было? Как она вообще согласилась? — Мы с ней поспорили. — не нашлась, что ответить правдоподобнее, Вероника, — Если я получу в четверти пять, она станцует со мной на дискотеке. Пятёрку, как вы знаете, я получила. Одноклассники смотрели удивленно. — Да ну… — протянул Щербаков, — Серьёзно? Зачем тебе это? — По приколу. Хотела увидеть ваши офигевшие лица. — Ну ты даёшь. Ладно, — протянул руку Сержантов, — Давай, я отнесу. — Не надо, я сама. Ника развернулась и уверенно зашагала в сторону лестницы. Дверь кабинета была плотно прикрыта. Ника несколько минут собиралась с мыслями, прежде чем войти. Было жарко. Где-то между рёбер ныло. Нарастала паника. Наконец, резко распахнув дверь, Ника влетела в класс. Инна Александровна сидела за своим столом и заполняла какие-то таблицы. Увидя Веронику, она сразу же поднялась. Ручка шумно упала на пол. Вероника подошла к учительскому столу и, не глядя на Инну Александровну, опустила перед ней документы. Подняла ручку, положила рядом. — Вероника? Где ты была на моем уроке в понедельник? В голосе Инны Александровны чувствовался холод и сталь. — Я была дома. Спала. Ника развернулась и уже было хотела выйти из класса, но услышала за спиной стук каблуков. — Вероника, остановись! Я хочу серьёзно поговорить с тобой. — Инна Александровна, сейчас только начало четверти. Я пропустила всего один урок, от этого мои знания не изменятся! — протараторила Ника, словно скороговорку. Не выдержав, она обернулась и взглянула на Инну Александровну. Инна Александровна выглядела, как всегда, потрясающе. Волосы были аккуратно собраны. Светлая водолазка обтягивала грудь, тёмная прямая юбка — круглые бёдра. Ника ясно помнила, какая учительница без одежды. Вспомнилось, как отчаянно Ника сжимала её нагую грудь в ту ночь, как ласкала губами меж её бёдер. Вероника помнила, как Инна Александровна тряслась под ней в оргазме. Внизу живота скрутило. Недолго думая, Вероника Романова выбежала из кабинета. «И зачем я попёрлась к ней?» — думала Ника, спускаясь к гардеробу. «О чём она хочет поговорить со мной? Не признаться же в любви? Всё остальное я знаю и понимаю, не маленькая. Зачем мне что-то ещё говорить? Неужели нельзя просто оставить меня в покое…» Ника переобувалась, когда чья-то рука опустилась на её плечо. От неожиданности Ника подскочила. — Как дела, Вероника? За спиной стояла Юля. — Лучше всех. Нике не хотелось никого видеть. Хотелось поскорее очутиться на улице. Она уже знала, куда пойдёт. — Ты куда пропала тогда? Даже не предупредила. Так не делается. — Мне стало плохо. — Да? — Юля параллельно что-то печатала в дорогом телефоне, — Чего на звонки не отвечала? — Болела. — Понятно. Какая-то ты странная в последнее время. Влюбилась? Вероника опешила. Юля громко рассмеялась. — Ладно, не парься так. Видела бы ты своё выражение лица! Хочешь отдохнуть? — Всего несколько дней с начала четверти прошло. Я не устала. — Мы собираемся на выходных у Люськи. Предки ей хату оставляют. Будет трава и… много красивых мальчиков. — Юля игриво подмигнула. — Юль, — вздохнула Вероника, — С куревом я пока что завязала. — С чего это? — Юля наконец оторвалась от телефона. — Ты теперь за ЗОЖ? — Типа того. Да и к ЕГЭ пора готовиться. Тут всего ничего осталось. — Ну, смотри сама. Если что — наши двери всегда для тебя открыты. Ника ходила по двору Инны Александровны туда-сюда. Она примерно помнила её университетское расписание — в ближайшие несколько часов Инны Александровны дома быть не должно. «А может, всё-таки стоило её выслушать? Вдруг, мы могли бы остаться хотя бы друзьями?» В наушниках пела Земфира, нагоняя ещё большую тоску. Это было своего рода мазохизмом — делать себе ещё больнее, слушая грустную музыку при плохом настроении. «Жаль, но я никак не научусь остановиться Разгоняюсь-загоняюсь как отпущенная птица Хорошо, я буду сдержанной и взрослой Снег пошёл и значит что-то поменялось Я люблю твои запутанные волосы Давай, я позвоню тебе ещё раз, помолчим…» «Как мы могли бы остаться друзьями, если мы ими никогда не являлись? Она моя учительница. Надо уже, наконец, смириться с этим».