Работа над ошибками

С начала четверти прошло две недели. На уроках химии Вероника Романова так и не появлялась, чем вызывала тревогу у Инны Александровны. Она видела Веронику иногда — на лестничных пролётах, в противоположных концах коридоров; и каждый раз ей казалось, что фигурка Вероники становится всё тоньше и тоньше. Раз за разом Инна Александровна ускоряла шаг в попытке догнать Веронику, но та убегала в неизвестном направлении. На телефонные звонки она по-прежнему не отвечала. Инна даже всерьёз думала позвонить её родителям, но что она им скажет? На уроке у одиннадцатого «А» Инна Александровна была воодушевлена, как никогда. Семь двоек за самостоятельную. Десять троек. — Инна Александровна, мы ведь не в медицинском лицее учимся! — осмелела вдруг Люся. — Ты решила одну задачу из четырёх. Как думаешь, какую оценку я должна тебе поставить? Помнится, ты собиралась сдавать ЕГЭ по моему предмету. — Уже не собираюсь,— Люся поджала губу. Перед Женей опустился листок с крупно выведенной «пятёркой». — Ты меня сегодня очень порадовал. Так держать! Инна Александровна прошла дальше по ряду, заканчивая раздавать работы. Всю самостоятельную другу решила Вероника, так сказать, в режиме онлайн. «Спасибо! Прокатило!» — набрал сообщение Женя. «Фух! Я уже испугалась, что мои знания начинают улетучиваться». — Евгений, — неожиданно вернулась к третьей парте Могилевская, — задержись, пожалуйста, после урока. Женя стоял возле учительского стола, облокотившись на парту. Судя по всему, Инна Александровна не хотела разговаривать в присутствии кого-либо ещё и терпеливо ждала, когда Катя, наконец, закончит собираться. — Я хотела поговорить по поводу твоей подруги… — неуверенно сказала Инна Александровна, когда Ляпина закрыла дверь с обратной стороны. Женя предполагал, что разговор будет о Веронике, но не представлял, чем может помочь. Ника игнорировала его негодования по поводу беспричинно пропущенных уроков. — Ты ведь её близкий друг, я права? Должно быть, ты знаешь, почему она не приходит на мои уроки? Инна Александровна внимательно смотрела поверх оправы элегантных очков. Женя заметил, что взгляд её грустный и немного рассеянный. Он ничего не знал. Периодически оказываясь свидетелем непринятых звонков, он видел лишь то, что Ника изо всех сил игнорирует Могилевскую. Но на все его последующие вопросы Ника отвечала лишь непробиваемым молчанием. — Инна Александровна, я знаю только то, что вам и самой известно. Женя всегда отмечал, что учительница по-женски красива. Удивлялся, как и многие — почему она не замужем? — Ты о чём? — Ника что-то натворила, да? Первого января она пришла ко мне с разбитым лицом. Я видел ваши звонки. У неё какие-то проблемы? Инна Александровна сняла и отложила в сторону очки. — Она что-нибудь тебе рассказала? — Нет, ничего. Из неё и слова клещами не вытянуть. — Просто попроси её прийти на урок. Если ты, конечно, считаешь себя её другом. Надеюсь, ты понимаешь, что у неё могут быть большие проблемы из-за прогулов? — Понимаю. Но ведь она хорошо знает химию… — Её знаний недостаточно для поступления. А как быть с пропусками? На основании чего я буду выставлять ей итоговую оценку в аттестат? — Хорошо, я поговорю с ней. — Спасибо. Жене показалось, что Инна Александровна впервые за весь час легонько улыбнулась. Веронику он нашёл на площадке за школой. Она сидела на скамейке и курила. Снег тонким слоем припорашивал землю. Дул холодный ветер. — Не замёрзла? — опустился рядом он. — Ничуть. — Куртку хоть застегни. А то заболеешь. — И что? Заболею и умру. И будет всем счастье. — Глупости не болтай. Женя легонько треснул Нику по лбу и достал зажигалку. — Как всё прошло? Не спалила? — Нет. Но оставила меня на разговор. — Зачем? — удивилась Ника, — Неужели, по решениям гоняла? — Ник, она очень хочет видеть тебя на следующем уроке. Вероника послала другу быстрый недовольный взгляд и набросила на голову капюшон. — Вот только не надо мне нотации читать! — Я и не собирался. Просто приди на её урок. Тебе что, сложно? — Блять! Вероника швырнула недокуренную сигарету в сторону и вскочила на ноги. В её глазах Евгений видел злость. — Молчи, пожалуйста! Ты же ничего не знаешь! Зачем лезешь? — Так расскажи мне! Друг я тебе, или кто? Что вы меня все за нос водите? Могила попросила — я передал. — Ты всё равно мне не поверишь! Ника снова села рядом и достала новую сигарету. — А ты расскажи. Вдруг, поверю? Вероника закурила. Интересно, какая это по счету за сегодня? — Мы переспали. — Что? — Мы переспали, Женя. Конечно, Женя не поверил. Он громко усмехнулся. Ника шутит. Прикалывается над ним. Через минуту она улыбнется и скажет, что соврала. Но Вероника не спешила улыбаться. Вместо этого она выпускала крупные облака дыма и смотрела в одну точку. Перед собой. — Ты прикалываешься, да? — Нет. Я предупреждала, что ты не поверишь. В это невозможно поверить. Вероника достала из кармана телефон и открыла «входящие». — На вот. Смотри. Тонкий пальчик пролистал список звонков. Непринятых вызовов от контакта «Инна Александровна» было великое множество. — Странно, что учительница звонила ученице столько раз, не правда ли? Интересно, что сподвигло её? Женя вспомнил первый день года. Вспомнил, как выносил расстроенной Веронике водку. — Когда это случилось? — В новогоднюю ночь. — Пиздец. — констатировал он. — Ну вот. Зачем мне врать? — Погоди, а лицо… Это она тебе его так разбила? — Нет, конечно же нет. Это уже другая история, про неё я говорить не хочу. Глаза Ники были на мокром месте. Теперь всё встало на свои места. Действительно — зачем Нике врать? — Но… Как это случилось? — Неважно, как. Теперь ты понимаешь, почему я прогуливаю её уроки? Я её видеть не могу. — Понимаю. Голова Ники лежала на его плече. На светлые вьющиеся волосы опускались снежинки. — Может, вам всё-таки стоит поговорить? — О чём? — Она тебе ещё нравится, да? — Очень. — немного погодя, тихо ответила Ника, — Я просто с ума по ней схожу. Она каждую ночь мне снится. Каждую ночь мы то целуемся, то трахаемся. А потом я просыпаюсь и понимаю, что теперь даже дружить мы никогда не будем. — Приходи в пятницу. Правда, она кучу домашки задала, но тебя ведь это не страшит. — Ты бы пришёл? — Пришёл, конечно. А чего ты боишься? Что она расскажет кому-то, сдав тем самым и себя? — Не знаю, Жень. Я не знаю. Боюсь себя рядом с ней. — Прекрати. Вам просто надо поговорить. Уверен, она уже не злится. — Посмотрим. Всё утро пятницы Веронику мутило. Валерьянка и сладкий чай не помогали. Она боялась. Боялась непонятно чего. Из закрывающегося на ключ шкафчика письменного стола Вероника достала ополовиненную бутылку водки. У неё всегда был неприкосновенный запас. Сделав пару больших глотков, она немного пришла в себя — горькая жидкость заставила вернуться в реальность. Инна Александровна приехала задолго до звонка. Открыв кабинет, она спустилась в канцелярию, где, как назло, её надолго задержали коллеги. Обратно она поднималась уже со вторым звонком. Зайдя в класс, Инна Александровна внимательно рассмотрела всех присутствующих. — Доброе утро, сидите, — показала она плавным движением рук, — Кого сегодня нет? Вначале она даже не заметила Веронику, сидевшую за самой последней партой у окна. Только комментарий старосты — «все здесь», заставил Инну внимательнее рассмотреть галёрку. Вероника лежала на парте, подперев голову рукой. За широкими плечами Жени Малыгина разглядеть её было практически невозможно. За весь урок Вероника ни разу не вызвалась отвечать. Ни разу нетерпеливо не выкрикнула правильного ответа. За сорок пять минут Инна Александровна не видела, чтоб Вероника что-либо записывала в тетрадь. Урок тянулся невероятно долго. Инне поначалу даже было сложно объяснять материал, зная, что её, возможно, внимательно слушает Вероника. Звонок неожиданно оборвал на полуслове Инну Александровну. «Нужно поговорить с ней. Сейчас». Большая часть старшеклассников уже покинули душный кабинет. Вероника же продолжала лежать на парте, чувствуя, видимо, неизбежность разговора. — Молодец, что пришла, Вероника. Пока Инна Александровна подбирала слова, Вероника продолжала равнодушно лежать, подложив под голову руку. — Надеюсь, ты подскажешь мне, что делать с твоими шестью пропусками. — Их не шесть, а пять. Вероника подняла светлые глаза. Сердце Инны Александровны дрогнуло. Много труда не составило, чтобы понять, что Вероника нетрезва. — Подойди. В голове Инны Александровны мелькнула мысль, что, быть может, имеет смысл закрыть дверь на ключ, но в следующую секунду её внимание привлекла походка Вероники. Она медленно шла между рядами, шатаясь. Если бы не парты — Вероника, вероятно, потеряла бы равновесие. — Я вас внимательно слушаю, Инна Александровна. Вероника стояла слишком близко. Тщательно выглаженные чёрные брюки. Серая водолазка. Тугая косичка, заплетённая на бок. Безукоризненно созданный образ прилежной ученицы не портил даже яркий запах алкоголя. — Ты пила? — Давайте без лишних лирических отступлений. Вы ведь не об этом хотели со мной поговорить. — Я тебя чем-то обидела? Почему ты так со мной разговариваешь? Инна Александровна во все глаза рассматривала Веронику. Как же она похудела! Вероника и ранее была худой, но сейчас выглядела болезненно. — Ты уже столько раз отличилась, что если кто-нибудь узнает… Нельзя являться в школу в алкогольном или наркотическом опьянении! А также курить в туалетах. Это элементарные правила поведения в общественных местах. — Правила существуют, чтобы их нарушать. Если хотите — можете рассказать кому угодно, я не против. Инна Александровна тяжело вздохнула. — Вероника, послушай меня внимательно. То, что произошло… То, что мы сделали — большая ошибка. Я надеюсь, что ты умная девочка и понимаешь это. — Всё сказали? Я могу идти? Вероника резко развернулась в сторону двери, но Инна Александровна успела поймать её за локоть. — Что вы делаете? Мне больно! — Сначала ты дослушаешь меня, а потом пойдёшь. Инна смотрела в светлые глаза и не видела в них никаких эмоций, кроме туманов пустоты и отрешённости. Она неоднократно ловила себя на мысли, что ей нравится смотреть в глаза Вероники. Они были красивы — цвета морской пучины. Голубо-серые, а ближе к зрачку — синие. — Знай — я ни в чём тебя не виню. Мы виноваты обе, я тоже этого хотела. Но больше такого никогда не повторится. — Зачем вы говорите то, что я и без вас знаю? Зачем давите на больное? Замолчите! Я не хочу вас слышать! Вероника резко дёрнулась, что заставило Инну разжать пальцы. Инна видела, как её глаза наполняются слезами. — Этого, такого… — передразнила Вероника, — Да вы даже своими именами ничего назвать не можете! Стыдитесь, что переспали со мной? Оставьте меня в покое и больше никогда, никогда не лезьте ко мне в душу! Вероника пошатнулась, её плечи затряслись. Она уже плакала навзрыд. Не долго думая, Инна сделала шаг и крепко прижала Веронику к себе. — Ну что ты такое говоришь… Тише, тише… Ничего я не стыжусь, слышишь? — Не прикасайтесь ко мне! — из последних сил попыталась вырваться Вероника. В следующую секунду она обессиленно рухнула на пол. Вероника громко плакала, крепко обнимая лодыжки Инны Александровны. Инна, ругая себя за чрезмерную жёсткость, опустилась вслед за ней. В объятиях Инны Александровны Веронике впервые за месяц сделалось спокойно. Сидя на холодном полу, она вдруг забыла обо всём на свете. Инна Александровна крепко обнимала её, покачивая. Поначалу Вероника пыталась высвободиться, но спустя несколько секунд, сомкнула руки за её спиной. Она снова чувствовала, как бьётся сердце Инны Александровны. Ощущала её глубокое дыхание. — Я вас ненавижу! Знали бы вы, как мне без вас плохо! — тряслась Вероника в слезах. — Без вас нет смысла жить. Лучше бы вы не спасали меня тогда на мосту! — Ника, не говори так, пожалуйста… Вероника чувствовала, как Инна Александровна пытается её поднять. Собрав последние силы, она неуклюже встала на ноги. Стоило Инне Александровне ослабить объятия, как Вероника вырвалась и выбежала из класса, громко хлопнув дверью. Весь остаток дня Инна Александровна пребывала в полном смятении. Пары в университете пришлось отменить, сославшись на плохое самочувствие. А вечером Инна поехала в спортзал и трудилась там до потемнения в глазах. Сердце ныло. Она впервые за многие годы не была уверена в правильности своих решений.