Работа над ошибками

Вероника проснулась рано. Убравшись в своей комнате и сбегав в магазин за продуктами, она принялась драить кухню. Вся грязная посуда, скопившаяся за несколько дней, была вымыта и расставлена по полкам. Полы вымыты. Пивные бутылки Олега безжалостно полетели в мусорное ведро. — Ты своими утренними будильниками Дениса разбудила, — вошла в кухню сонная мать. — Еле уснул. Что здесь происходит? Мать обвела взглядом кухню, задержавшись на купленных Никой продуктах. — «Птичье молоко» собираюсь печь. Ника усердно взбивала крем. Настолько усердно, что иногда брызги летели в разные стороны. — Масло с яйцами откуда? — Купила. — А деньги где взяла? — У меня были. Мать смотрела недоверчиво. — Ты что, к визиту английской королевы готовишься? — зашёл в кухню Олег. — Да тут посерьёзнее будет, — усмехнулась мать. — Визит должна нанести сама Могилевская! — Мам, не смешно. Инна Александровна придёт уже скоро. Ты не могла бы переодеться? — Видишь? — развернулась мать к Олегу, — Уже и туалет мой не подходит. Вероника, признавайся, что ты натворила? Ты так и не сказала, зачем она придёт. — Ничего не натворила. Просто Инна Александровна хочет с тобой поговорить. — Опять на уроки не ходишь? Или в туалете куришь? Мне надоело за тебя краснеть! — Не переживай, краснеть не придётся. Ника сидела напротив Инны Александровны, размешивая сахар в чае. Видеть учительницу на своей кухне было непривычно. — Что она натворила? — мать отрезала кусок торта. — Вы ведь пришли, чтоб поговорить о её поведении? Вероника с кем-то подралась? — Не совсем. Инна Александровна улыбалась. Волны волнения не переставали накрывать Веронику — вдруг, мать всё-таки не отпустит её? — Алла Петровна, на каникулах в Петербурге будет конференция по химии. Очень серьёзная, обычно туда едут самые сильные ученики. От нашего города должна была поехать девочка из другой школы, но она сломала ногу… — Причём тут Вероника? Мать смотрела непонимающе. — Вероника может поехать вместо неё. Времени мало, но я надеюсь, что мы успеем подготовиться. Перелёты и проживание оплачиваются. Мать молчала. Ника умоляюще смотрела на неё, ожидая положительного ответа. — Вы что, не можете выбрать кого-нибудь другого? — спросила вдруг она. — У моей дочери ветер в голове, какая конференция, какой Питер? — Ну мама! — Вероника, помолчи! Я так понимаю, это очень ответственное мероприятие. Вы же не хотите, чтоб она опозорилась? — Но почему вы думаете, что Вероника опозорится? Инна Александровна отставила недопитый чай. В её взгляде читалось негодование. — Времени мало, но оно есть. Я буду заниматься с Никой несколько раз в неделю. Думаю, она сможет показать себя достойно. — А как же другие уроки? Вы предлагаете ей заняться только химией? Зачем ей, вообще, эта конференция? — Участие в ней может помочь в поступлении. А если она достойно выступит… — Подождите… — мать вернула на тарелку кусочек торта, который собиралась отправить в рот, — В поступлении куда? «Зря вы упомянули поступление, Инна Александровна», — пронеслось в голове Ники. — В поступлении в медицинский университет. Как я уже сказала — конференция серьёзная. Если Вероника выступит достойно… — Так, — мать встала из-за стола, — Кто сказал, что она будет поступать в мед? Она в жизни туда не поступит. Зачем так рисковать? Ради чего? — Алла Петровна, почему вы так считаете? Я вот почти уверена, что поступит. Ника видела, как Инна Александровна становится совсем серьёзной. — Да не поступит она никуда. Только время зря потеряет. Не дай бог, придётся на следующий год заново поступать. Тем более, кем она станет после меда? Врачом? — Да, мама, врачом! — не выдержала Вероника. — Не смеши меня, какой из тебя врач? Будешь людей калечить? Или санитаркой всю жизнь работать? Ты готова утки за больными стариками выносить? — Мама, хватит! — Это тебе хватит дурью маяться! Если так хочешь учиться — выбери любую нормальную профессию и поступай на заочное! — Но почему вы так говорите, Алла Петровна? — Потому что вы совсем не знаете мою дочь! А я её вот уже семнадцать лет знаю. Она ленивая. А в университетах, тем более в меде, нужно с утра до вечера пахать. Да что там до вечера, круглые сутки! У нас с мужем денег нет, чтоб давать взятки на её сессии. Пусть поступает заочно в любой другой вуз и параллельно работает. У меня маленький сын, мне его на ноги ещё поднимать. — Опять ты про своего любимого сына? Пусть Олег его поднимает! Он же его отец! Вероника вскочила из-за стола, резко отодвинув блюдце с чашкой. — Олег, в отличие от твоего отца, делает хоть что-то. — Что он делает? Пиво пьёт? Вероника была рада, что Олега с Денисом дома нет — час назад они ушли в парк аттракционов. — Замолчи! — подняла голос мать. — Сколько можно меня позорить? — Это ты меня позоришь! Инна Александровна, извините… Я же говорила, что она меня не отпустит! — Вероника, мы с Олегом обеспечивать тебя не будем. Исполнится восемнадцать — зарабатывай себе на жизнь сама! Ника чувствовала, как к горлу подступает большой ком злости. — Алла Петровна, — в голосе Инны Александровны Ника ясно слышала негодование. — Это же ваша дочь… — Инна Александровна, у вас дети есть? — Нет. — Инна Александровна ответила не сразу, — Какое это имеет значение? У меня детей — университет и половина школы. Я прекрасно знаю, какими трудными могут быть подростки. И я также знаю, что к каждому обязана найти подход. — Ещё как имеет значение. Свои дети и чужие — разные вещи. Вот был бы у вас свой ребёнок, вы бы меня сейчас поняли. Вероника, я запрещаю тебе маяться дурью! Спустись на землю! На каникулах ты будешь сидеть за учебниками. За русским, математикой, биологией, по этим предметам тебе тоже экзамены сдавать, между прочим! — Какая же ты… Ты мне жизнь отравляешь, не хочу тебя больше видеть! Вероника выбежала из кухни в слезах. Инна Александровна услышала возню в прихожей, затем громкий хлопок дверью. — Ну вот и что это за поведение? Алла Петровна вернулась за стол. — Теперь вы понимаете, почему я против? — Мне кажется, вы слишком строги со своей дочерью, Алла Петровна. Вероника очень старается, её прогресс за эти полгода налицо. Если она так хочет стать врачом — почему бы вам не помочь осуществить ей свою мечту? — Я уже всё сказала. У нас нет денег, чтоб помогать ей. — Деньги не нужны. Нужна поддержка и взаимопонимание. — Инна Александровна, вам так легко рассуждать, повторюсь, потому что у вас нет своих детей. Вам ещё чаю налить? — Нет, спасибо. — Вероника не сможет там учиться. В крайнем случае — отучится и станет санитаркой в каком-нибудь доме престарелых. Разве ей это нужно? — Я тоже не сразу преподавателем университета стала. После окончания учёбы я работала в интернате. Дети были сложные. У большинства родители — алкоголики или убийцы, оставшиеся без родительских прав. Многие были сиротами. Но нужно было научить. Нужно было найти подход к каждому, даже к самому сложному ребёнку. Параллельно я работала медсестрой в областной больнице. Работы было столько, что иногда я еле доползала до дома. Только через три года меня пригласили в университет на освободившееся место. Иногда я жалею, что не осталась работать в больнице. Возможно, через какое-то время мне удалось бы стать врачом. Но что сделано — то сделано. Мне нравится учить. — Ну видите, — Алла Петровна подлила себе чаю, — Видите, как непросто всё в этой профессии? Разве Веронике там место? — Но если она очень хочет… Разрешите ей для начала попробовать свои силы в конференции. — Но почему вы так настаиваете? Неужели в школе нет никого сильнее? — На данный момент нет. — Ну… Раз так хочет, пусть катится. Мне уже всё равно — она из меня все соки выпила. Хоть отдохну за время её отъезда. Там хоть будет кто-нибудь из взрослых? — Конечно. С Вероникой полечу я. Вероника сидела на детской площадке, когда Инна Александровна вышла из подъезда. Глаза её были красными. — Выброси сигарету и иди в машину, прокатимся. — Куда? — Вероника неохотно встала с качели. — Увидишь. По практически пустому городу ехали быстро. Ника молча смотрела в окно. — Куда вы меня везёте, Инна Александровна? — На набережную. Там сейчас хорошо. Мороженого хочешь? — Хочу. На набережной было многолюдно. Инна Александровна припарковалась в относительно тихом месте. — Пойдём ближе к воде? Там есть пустая лавочка. — Смотрите, весь лёд на воде уже растаял. — Ещё бы. Не припомню, чтоб в прошлом году было так тепло в это время. Ты мороженое с каким вкусом любишь? Инна Александровна с Вероникой сидели на лавочке и ели клубничное мороженое. — Почему ты убежала? — Я не смогла слушать этот бред. То, что она говорит — настоящий бред! — Вероника… — И вообще, я не хочу её видеть. Мне ужасно не повезло с родителями. — Родителей, к сожалению, не выбирают. Постарайся быть более терпеливой. — Инна Александровна, моя мать ненормальная. А Олег… Ненавижу его. Вот отец у меня в адеквате. Я про родного отца. Жаль, что у них с матерью разлад случился. Сначала всё было хорошо, а потом он ушёл к другой женщине. Мать называет его предателем. А мне кажется, он в какой-то момент просто не выдержал её каждодневных истерик. — Ты с ним общаешься? — Общаюсь, но очень редко. Он сейчас в другом городе живёт. Звонит раз в месяц, иногда — раз в два. Иногда передаёт мне деньги через своего друга. Мать не знает, я не говорю. В оправдание могу сказать, что ей он тоже присылает на карточку. Она от меня скрывает. Хочет, чтоб я думала, что он не помогает. Что моя судьба ему безразлична. — Отец тебе был ближе, чем мама, я права? — Да… С ним было классно. Мы часто гуляли, катались на машине, ходили в кино, в парки. Никогда не забуду, как он в десять лет меня водить учил. Посадил на колени и сказал — «рули!». Вероника улыбалась, доедая мороженое и смотря на реку перед собой. — Здесь мы тоже с ним частенько бывали. Вон там раньше был батут и несколько аттракционов, — Вероника показала пальцем в противоположную сторону набережной, — Я обожала прыгать на батуте. А у вас какие отношения были с родителями? Инна Александровна задумалась, вспоминая своё детство. — Когда я была маленькая, отец вечно был в командировках. Воспитывали меня бабушки с дедушками. Мама тоже много работала. Стабильно жить с родителями я начала в девятом классе. Помню, с мамой у нас вечно случались конфликты из-за того, что она не хотела отпускать меня на дискотеку. Вероника усмехнулась. — Вы тоже любили дискотеки, Инна Александровна? — Ещё как. Вероника отставила стаканчик с недоеденным мороженым. — По поводу моей матери… Я же говорила, что она не отпустит. Не нужно было даже пытаться. Да и не хочу я уже в этот Питер. Что я буду делать там одна? Даже погулять будет не с кем. А по поводу поступления, наверное, мать права. Я не поступлю. Слишком сложно. Я не справлюсь. — Неправильные рассуждения, Вероника. Всегда нужно пытаться. Кто тебе сказал, что она не отпустила? И кто сказал, что ты не справишься? — А что, отпустила? — Отпустила. — Вы сейчас серьёзно? — Более чем. — Инна Александровна… Инна видела, как меняются эмоции на лице Вероники. Глаза её немедленно засияли. Губы расползлись в улыбке. — Но… Как вам удалось её убедить? Что вы ей сказали? Она не передумает? — Не передумает, Ника. И думаю, тебе будет, с кем погулять. Я поеду с тобой. Глаза Вероники заблестели ещё сильнее. — Это правда? — Правда, Ника, правда. Доедай мороженое, а то растает. А что касается поступления… Ты поступишь. Будем решать задачи повышенной сложности. Уверена, ЕГЭ по химии ты сможешь сдать на высокий балл. Но про другие предметы тоже не забывай. — Там всё под контролем. Больше всего я переживаю за химию. — Не переживай, Ника. Если будет необходимость — я помогу тебе. Поговорю в университете, с кем следует. — Правда? — Правда. В следующую секунду Вероника крепко обняла Инну Александровну за плечи. На глазах её выступили слёзы. — Спасибо вам, Инна Александровна. Вы замечательная.