Работа над ошибками

Две недели пролетели незаметно. Все эти дни Ника жила только предстоящей поездкой. Инна Александровна вызывала на дополнительные каждые два дня, и даже большие перемены Ника просиживала в её кабинете. Предложения погулять от Жени и Кати отметались. «Приеду — будем гулять хоть круглосуточно», — повторяла Ника, когда Женя обижено надувал губы. «Смотри, не переучись», — слышала она в ответ. «А то у тебя химия скоро из ушей полезет». — Завтра во сколько? Перед Никой лежала папка с готовой работой. С работой, которую она перечитала десятки раз, которую знала практически наизусть, которая однажды даже приснилась ей ночью. — Нам нужно быть в аэропорту за два часа, желательно. Тебя будут провожать? — Провожать? Думаю, что нет. На часах было девять вечера. Вероника вспомнила, что ещё не начала собирать чемодан. — Тогда я заеду за тобой в восемь тридцать. — Ого! Так рано? — Да. Ложись сегодня пораньше. — Инна Александровна, вы что? Я не усну. Мне ещё надо повторить всё… — Волнуешься? — Ну… Немного. — Не волнуйся. Ты своё выступление наизусть знаешь. — А если мне зададут какой-нибудь каверзный вопрос? — Выкрутишься. Тем более, мы с тобой большинство возможных каверзных вопросов разобрали. Инна Александровна улыбнулась. В следующую секунду её ладонь коснулась руки Вероники. — Не переживай. И обязательно выспись. Веронике нравилось, когда Инна Александровна выглядела неформально — простая домашняя одежда, практически полное отсутствие макияжа и пучок на голове. Вероника была уверена, что не многие ученики видели её в таком виде. Соответственно, она имела привилегию. «Тьфу, да брось ты. Ты её и без одежды видела. А я вот нет», — сказал однажды Женя, когда Ника поделилась своими мыслями. «Конечно, ты имеешь привилегию. Очень даже весомую». Вспомнив слова Жени, Ника улыбнулась. — Ты чемодан хоть собрала? — Нет… — Бегом тогда домой! И обязательно возьми побольше тёплой одежды. Вероника не ложилась. Половину ночи она перечитывала материал, а оставшееся время собирала чемодан. Ника нервничала. Она никогда прежде не летала на самолёте. Никогда не была в другом городе без родителей. «Вдруг, что-нибудь случится?» — вертелось в голове. Чтоб спокойно собрать чемодан и ничего не забыть, пришлось даже выпить валерьянки. Инна Александровна приехала ровно в восемь тридцать — как по будильнику. Вероника смотрела в окно, томясь в ожидании, когда она припарковалась возле её подъезда. — Ну как дела? Выспалась? — Я не ложилась, — с трудом поместила свой чемодан в багажник Вероника. — Посплю в самолёте. Далее всё было, как в тумане. Быстрая дорога до аэропорта, сдача багажа, регистрация, выпитый кофе, который отнюдь не взбодрил. В зале ожидания Вероника уснула на плече Инны Александровны. — У меня не получается застегнуть эту хитрую штуку… Ремни безопасности никак не хотели поддаваться. — Давай, помогу. Инна Александровна одним движением справилась с конструкцией. — Ого, да вы мастер. Вероника сидела у окна — Инна Александровна любезно уступила ей своё козырное место. Третьим, у прохода, сидел серьёзный пожилой мужчина. «В случае снижения давления в салоне самолёта сохраняйте спокойствие и слушайте инструкции экипажа… Сверху вашего сиденья выпадут кислородные маски. Наденьте маску на рот и нос и потяните за ремешок, чтобы затянуть ее на лице…» — звучало из динамика. — Как-то не особо позитивно они настроены. — усмехнулась Вероника. — Они обязаны проинструктировать. Возьми конфетку. Может заложить уши. Инна Александровна протягивала мятный леденец. — Спасибо. А у вас не закладывает? — Уже нет. Помню, когда я летела в первый раз, мои уши потом долго не могли прийти в себя. — В смысле? — Вероника развернула леденец. — Болели несколько часов. Потом ничего подобного больше не случалось. — Выходит, мои уши сейчас лишатся девственности? Ника перехватила удивлённый взгляд пожилого мужчины, сидящего у прохода. — Ну, не в прямом смысле. Образно говоря. — Ника, тише, — Инна Александровна с трудом сдерживала смех, — Ты как скажешь что-нибудь. — Кажется, у того мужчинки случился культурный шок. — шепнула Ника на ухо Инне Александровне. «На борту самолёта курение запрещено. Командир корабля и экипаж желают вам приятного полёта». — Как полёт может быть приятным без сигареты? Я как раз закурить хотела. — Ника, бросай курить. — голос Инны Александровны стал вдруг серьёзным. — Я сколько раз тебе уже говорила? — Не представляю, что должно случиться, чтоб я бросила курить, Инна Александровна. Вселенский переворот, не меньше. Голова Вероники лежала на плече Инны Александровны. Пушистые облака гуляли по ярко-голубому небу. Смотря на землю с такой высоты, она испытывала ни с чем не сравнимый восторг. Глаза закрывались. Спать хотелось нестерпимо, но Ника терпела. Хотелось запомнить этот момент на всю жизнь — она, Инна Александровна и облака, плывущие за окном. — Ника, просыпайся. Мы приземляемся. — Инна Александровна, смотрите. Ресторан «Счастье». Может, там пообедаем? — В этом доме, кстати, повесился Есенин. — Серьёзно? — Да. На стене плита висит. Присмотревшись, Вероника увидела мемориальную доску. — Надо же, диссонанс какой. Аж аппетит пропал. Может, тогда сразу пойдём на Колоннаду? Вероника была в Питере всего пару часов, но город ей уже безгранично нравился. Величественные старинные здания, широкие улицы, атмосферные витрины и даже прохладный ветер успели покорить сердце. Здесь дышалось полной грудью. Дышалось намного легче, чем в родном городе. Мысль о том, что родители остались за тысячу километров, кружила голову. Хотелось парить. — Жаль, что мы всего на три дня здесь. Не успеем толком ничего посмотреть. — Сегодня посмотрим Исаакиевский и Спас на Крови. Можно в Кунсткамеру пойти. У меня в мыслях изначально был Эрмитаж, но мне кажется, его нужно оставить на последний день. Вероника глубоко вздохнула. — Вы уже бывали во всех этих музеях, да? В который раз вы здесь? — Моя бабушка коренная петербурженка — в детстве и юности она меня часто сюда возила. Потом тоже бывала. По работе. — Подождите, — Вероника посчитала навскидку, — Детство вашей бабушки, должно быть, пришлось на время войны? — Да, она была ребёнком блокадного Ленинграда. Это удивительный город. Он столько всего перенёс! Унёс столько жизней… Когда его строили, когда строили метро, здесь погибло невероятное количество людей. — Знаю, нам на истории рассказывали. Это очень грустно. — Да. Но вместе с этим он остаётся прекрасным. Я считаю, что красивее города в мире нет. — А как же Париж? — Он другой. Красивый по-своему, но другой. — Вы были там? — Была пару раз. Веронике вдруг стало интересно, в каких городах мира ещё бывала Инна Александровна. Ей сделалось немного стыдно оттого, что она практически нигде, кроме морского курорта, не была. — Все эти музеи я посетила не единожды. Но парадокс в том, что в большинстве случаев каждый раз — как первый. Прежде чем мы окажемся на Колоннаде, кстати, нужно будет подняться по лестнице — там двести шестьдесят две ступеньки. — Да вы что, Инна Александровна? Я же скопычусь. Там лифта, случайно, нет? Винтовая лестница оказалась не такой уж страшной. Выйдя на смотровую площадку, Вероника почувствовала лёгкое головокружение. — Ветер здесь, конечно, пронизывающий. Возьми мой шарф. — Вы чего? — Вероника отпрыгнула от Инны Александровны, — Не нужно, мне не холодно. Смотрите, какая красота! Может, сфотографируемся? Вероника разблокировала телефон и включила переднюю камеру. — Инна Александровна, вы не против? Как раз солнце за тучу спряталось. — Не против. Вероника почувствовала руку Инны Александровны на своей талии. Ей показалось, что голова её закружилась ещё сильнее. Она сделала несколько фотографий, прежде чем заблокировать телефон. — Вон там Александровская колонна видна. И Зимний дворец. — И Нева… — Да. Обязательно погуляем по набережной. — Это правда, что сейчас мосты не разводят? — К сожалению, да. Не сезон. Но на набережной всё равно очень красиво. Дворцовый мост посмотреть стоит. — Жаль. Я бы очень хотела на теплоходе покататься. — Значит, обязательно побываешь здесь в тёплое время года. Летом, в период белых ночей, здесь хорошо. — Я слышала, тут много крутых клубов. Есть целая улица с клубами и барами, одна из самых опасных в городе. — Думаю, ты про Думскую. — Именно! — Туда лучше не соваться. Особенно, в одиночестве. Кстати, по поводу клубов. Как тебе удаётся проходить туда? Тебе ведь нет восемнадцати. — Инна Александровна, откуда вы знаете? Вероника загадочно улыбалась. Инне Александровне вдруг захотелось дотронуться до её пушистых волос, развивающихся во все стороны. — Вы видели мой Инстаграм? — Видела. Так как? — Это секрет. Один знакомый Женьки помогает. — Будь осторожна, прошу тебя. — Я давно там уже не была. Вероника спрятала телефон и дотронулась до спины Инны Александровны. — С тех пор, как в моей жизни появились вы. Каждый раз, когда Инна Александровна смотрела Нике прямо в глаза, у неё замирало сердце и она забывала обо всём на свете. Так и сейчас — Вероника на мгновение онемела, когда Инна Александровна развернулась. — Что будет, если я вдруг не поступлю? Мы больше никогда не увидимся? Может ведь случиться так, что я пролечу? Вероника слышала, как Инна Александровна глубоко вздохнула. — Я не люблю загадывать. Что ты хочешь от меня услышать? — Инна Александровна… Я не смогу без вас. — Вероника… Они смотрели друг другу в глаза. Веронике показалось, что людей вокруг резко стало меньше. Даже ветер будто стих. — Каждую ночь я засыпаю с мыслями о вас. А по утрам просыпаюсь и думаю — увижу вас сегодня или нет. — Детка, ну что ты такое говоришь? — Я всё время скучаю. И даже сейчас я по вам скучаю. — Но я же здесь? С тобой. — Знаю. Но эти дни пролетят очень быстро и мы снова вернёмся в наш серый город. Каникулы закончатся. Настанут будни. Лица одноклассников. Родителей. Не хочу домой. — Ника, мы только приехали. Что за пессимизм? Наслаждайся моментом. Вероника, поругав себя мысленно за своё упадническое настроение, крепко обняла Инну Александровну. — Ну не грусти. Впереди нас ждут три чудесных дня, обещаю тебе. Пойдём обедать. Я знаю здесь поблизости хорошее место. Мне кажется, ты проголодалась. — Не представляю, сколько Пётр собирал все эти экспонаты! Воодушевлённая Вероника листала фотографии заспиртованных младенцев. — Я знала, что тебе понравится. — Конечно, их внешний вид сомнителен, но я под впечатлением. Жуткая жуть! Вероника с Инной Александровной шли по длинному коридору отеля. — Ты не засиживайся, хорошо? Завтра нам нужно пораньше позавтракать, чтобы успеть добраться до университета. Открытие конференции в десять. — Я собиралась ещё немного почитать. — Лучше отдохни, бодрее завтра будешь. У тебя всё готово. — Вы первый учитель, который отговаривает меня от повторения материала. — засмеялась Вероника. — Завтра с утра повторишь. — Тогда я пошла. — Тебе в другую сторону. Не заблудись. Войдя в номер, Ника плюхнулась на кровать. Сил не было. Она жалела о том, что им с Инной Александровной не дали совместный номер. Когда-то Катя рассказывала, как однажды ей в поездке не хватило пары — пришлось пять дней жить вместе с учительницей по танцам. Вероника теперь ей немножко завидовала. Что, если бы их с Инной Александровной поселили в один номер? Вероника сходила в душ. Высушила волосы. Достала из чемодана папку с двумя экземплярами работы. Третий был у Инны Александровны. «Один экземпляр твой, другой жюри. Третий запасной», — помнила она её наставление. Перевернув титульный лист, Вероника принялась читать. «Интересно, что сейчас делает Инна Александровна?». Разблокировав телефон, она зашла в WhatsApp — Инна Александровна была в сети десять минут назад. «Спокойной ночи», — написала она и неуверенно кликнула на стрелочку «отправить». «Спокойной ночи, Ника», — не заставил себя ждать ответ.