Работа над ошибками

Вероника сидела за кухонным столом, пытаясь отрезать ровный ломтик сыра, когда из прихожей донёсся шум. Олег по своему обыкновению громко хлопнул дверью, оповестив так Нику о том, что повёл Дениса в детский сад. С того самого дня, как Ника вернулась домой, они не разговаривали, что не могло Нику не радовать. Олег изредка кивал ей при встрече в коридоре, после чего незамедлительно отворачивался. — Блин! — воскликнула Ника, увидев время на часах. Наточенное лезвие, отрезавшее в этот момент сыр, соскочило и порезало палец. Резко дёрнувшись от неожиданности, Ника задела стакан с водой, стоявший на крае стола. — Твою мать! — выругалась она и отбросила нож в сторону. Разбитый стакан лежал на полу. Вокруг стекла расплескалась вода. Конечно же, мать заметит отсутствие одного стакана и будет возмущаться, упрекая Нику в её неуклюжести и невнимательности. Ника сидела с минуту, после чего потянулась за самым большим осколком. Последние дни она только и делала, что думала об уроке химии. Конечно, Ника была виновата. Безусловно. Только она. Именно из-за неё сорвался урок. Из-за неё Инна Александровна выбежала из кабинета, практически в слезах. Как Ника могла так поступить? Какой чёрт дернул её выходить к доске и кривляться? Осколок был кривой и острый. Ника смотрела на кровь, слабо тёкшую из пальца и крутила его перед собой. Перед глазами стояла картина — она в квартире Ярослава Поддубного. На кровати его родителей. Она позволяет ему трогать себя, обнимать, целовать. Ещё немного, и она бы позволила больше, но что-то ей помешало. Каждый раз Ника думала и каждый раз не могла понять — что именно. Она отчётливо помнила, что в секунду, когда Ярослав её поцеловал, она представила лицо и улыбку Инны Александровны. Злость на саму себя подступила к горлу. Замахнувшись, Ника со всей силы полоснула себя осколком по руке, чуть выше запястья. Не почувствовав боли, она повторила действие ещё раз. Теперь на неё смотрели две длинные глубокие царапины. — Идиотка. — прошептала Ника. Когда-то она наткнулась на дурацкую статью в интернете, где детально были описаны способы самоубийства. Выходит, можно так легко проститься с жизнью? А будет ли жалеть Инна Александровна? Станет ли она грустить, если с Никой что-нибудь случится? Что бы подумала Инна, узнав о её смерти? Пришла бы она на похороны? Увидев, как из порезов сочится и падает на стол кровь, Ника бросила осколок обратно на пол. На истории было скучно. Пока Алла Геннадьевна вещала про Берлинский кризис, пытаясь попутно напоминать о предстоящем ЕГЭ, ругать за плохую посещаемость и неподобающий для школы внешний вид, Ника спала, положив голову на плечо Жени. — Вероника! Ника не заметила, как Алла Геннадьевна оказалась прямо около её парты. — Ты, я смотрю, даже учебник не открыла. На какой мы сейчас странице? — Я не знаю, Алла Геннадьевна. — поспешила ответить Ника, не поднимаясь с плеча Жени, — Я сплю. По классу пронёсся хохот. — Так, одиннадцатый «А»! Вы хотите, чтоб я вас на классный час оставила? Вероника, задержись на пару минут. — Не повезло. — шепнул Женя и похлопал Нику по плечу. — Что с тобой происходит? Звонок прозвенел несколько секунд назад и одноклассники толпились около двери, спеша вырваться на большую перемену. Женя делал вид, что старательно собирает вещи — Ника попросила не оставлять её наедине с Аллой Геннадьевной. — Пробник по математике написала так себе, неделю пропустила по непонятной причине… — Но у меня один из самых высоких баллов в классе! — Для тебя это слабоватый результат, Ника. — Ну нихрена себе слабоватый! — шепнул Женя. — А та драка с Катей? — сделав вид, что не услышала реплику Жени, продолжила Алла Геннадьевна, — Поставили на уши всю школу! Что вы не поделили? Неужели, мальчика? — Алла Геннадьевна… — Вероника, тебе очень повезло, что Катя тебя защитила, иначе бы тебя вызвали к директору. Катя сказала всем, что сама тебя спровоцировала, что ты не виновата и она не в обиде на тебя. Вот что значит — настоящая дружба! — Настоящая дружба? — не выдержал Женя, — Вы серьёзно? Катьке ещё мало досталось! — Евгений, я разговариваю с Вероникой, не с тобой! Покинь кабинет, пожалуйста. — Оставьте уже человека в покое. — Женя застегнул рюкзак и накинул на плечо, — У неё депрессия, неужели не видно? — Депрессия? — казалось, глаза Аллы Геннадьевны раскрылись ещё шире. — Бог с тобой! Какая депрессия может быть в вашем возрасте? В ваши годы надо дружить, гулять, и радоваться белому дню! — Попробуй тут порадуйся, когда с одной стороны близкие люди предают, а с другой ЕГЭ на шею верёвкой давит. Посмотрел бы я на вас. Когда Женя вышел, Ника почувствовала себя оголённым нервом. У неё всегда были нормальные отношения с классной руководительницей, но сейчас ей категорически не хотелось общаться с ней. Ни с ней, ни с кем-то другим. — Ника, ты пропустила неделю. Чем ты занималась? — Я отдыхала. — От чего? — От жизни. Ника смотрела в окно, пытаясь всеми силами показать, что этот разговор ей не интересен. — Ты понимаешь, что у тебя может сорваться красный… — Ну и что? Пусть сорвётся, мне всё равно. — Там, куда ты собираешься поступать… — Да какая разница, куда я собираюсь? — перебила Ника, — Не поступлю, значит. Пойду в дворники. — Ника… Подтянись, обязательно. Ты это сейчас сгоряча говоришь. Осталось совсем немножко. — Знаю… — выдохнула Ника, — Знаю, что немножко. И слава богу. Нике вдруг резко сделалось грустно. Она подумала о том, что меньше, чем через полтора месяца, она уже не будет школьницей. Сдаст ЕГЭ, поступит куда-нибудь… Или не поступит… И, возможно, больше никогда не увидит Могилевскую Инну Александровну. — У меня к тебе заманчивое предложение. Не хочешь станцевать вальс на последнем звонке? Одна пара развалилась, нужна замена. Только нужно решить быстрее, они вовсю уже репетируют. — Если честно, предложение не особо заманчивое… — Ты подумай сегодня — завтра, потом скажешь окончательный ответ. Выбери любого мальчика в пару, какого захочешь. Глядишь, настроение поднимется. — Я, наверное, сразу откажусь. Мне сейчас не до танцев. — Ты симпатичная и складная, мне бы очень хотелось, чтоб танцевала именно ты. Тем более, ты раньше занималась танцами и музыкой, я права? У тебя должно быть хорошее чувство ритма. — Ладно, Алла Геннадьевна, мне пора… — Подумай, хорошо? Кивнув, Вероника поспешила выйти из класса. Не обнаружив в коридоре Женю, Ника пошла на физкультуру. Нестерпимо хотелось курить. Предвкушая то, как она выйдет во двор через запасной выход около спортивного зала и выкурит сигаретку — другую, Ника спускалась по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Когда она оказалась на первом этаже и, будучи в своих мыслях, летела в сторону спортзала, впереди вдруг показался знакомый силуэт. «Инна Александровна… Инна!» — мелькнуло в голове. Ника замедлила шаг, чувствуя, как биение сердца набирает обороты. Инна Александровна шла навстречу своей летящей походкой от бедра. Аккуратная укладка, очки, которые Инна, видимо, забыла снять после урока, чёрные классические брюки… В следующий момент их взгляды пересеклись и Ника забыла, куда шла. Когда она уже было раскрыла рот и набрала полные лёгкие воздуха, чтоб поздороваться, Инна Александровна резко отвернулась и поздоровалась с девочкой из девятого класса. Почувствовав негодование, Ника сжала кулаки. Обида острыми зубами впилась в сердце. «Не здороваться со мной после всего, что было — уже слишком». Проследив, как Инна зашла в кабинет директора, Ника остановилась и, подойдя к подоконнику, набрала номер Ярослава. — Ты уже на физре? Иди скорее в сторону столовки! — Зачем? — Мне тебе кое-что сказать нужно, — тараторила Ника, комкая край блузки, — Только быстрее, пожалуйста! Минуты ожидания тянулись мучительно долго. Ника уже решила, что Ярослав не придёт, когда он, наконец, показался в конце коридора. — Что случилось? Мне казалось, ты не хочешь меня видеть… — Хочу! То есть… Извини, что я ушла тогда, ладно? Я ещё не готова. — Но почему ты… — Ярик, я хотела предложить тебе станцевать на последнем звонке. Алла Геннадьевна сказала, что нужна одна пара. Увидев, как распахнулась дверь кабинета директора, Вероника наконец посмотрела Ярославу в глаза. — Ты действительно хочешь танцевать именно со мной? — Да! — Ника крепко схватила Ярослава за ладонь и положила её на своё бедро. В следующую секунду Инна Александровна вышла из кабинета. Ника довольно улыбнулась, наблюдая за тем, как взгляд Инны лёг на её бедро вслед за ладонью Ярослава. — Здравствуйте! — поздоровался Ярослав, когда Инна пролетела мимо. Почувствовав в воздухе аромат знакомых духов, Ника дёрнулась и сбросила чужую ладонь со своего тела. — Ника, ты серьёзно? Какого чёрта? — негодовал Женя, слушая о подстроенной в коридоре сцене, — Она же теперь будет думать, что вы с Поддубным пара! — Так я этого и добивалась! — Ника, нафига? Вероника курила сигареты одну за другой, запивая затяжки пивом. — Она бесит меня! — Понятно. Это всё объясняет. — Жень, ну как ты не понимаешь? — Ника остановилась и отдала Жене свою сумку, — Какого хрена она не здоровается со мной? Отворачивается… — Может потому, что ты ужасно ведёшь себя на её уроках? — Ты её защищаешь, да? Ты на её стороне? Ну спасибо! — Никого я не защищаю! Я хочу, чтоб вы обе, наконец, успокоились! Блять, Ника, перестань уже морочить Дубу голову. Скажи ему прямо, что сохнешь по училке. — Да понимаю я, что поступаю плохо! Я тупо использую его. Но мне он сейчас очень нужен! — Зачем? Чтоб злить Могилу? — Именно! Она же злит меня… — Я вас, женщин, не понимаю. К тому же… Может, я тоже хотел с тобой танцевать на последнем звонке? — Ты серьёзно? — Ну да… Что, зря столько лет дружим? А ты променяла меня на Дуба. — Жень, ну прости! Это вынужденно… Я просто в отчаянии и не знаю, что мне делать. Мне очень плохо без неё, очень! Ника сделала большой глоток пива, почувствовав, как слёзы собираются на глазах. — Я постоянно реву, постоянно бухаю… Сижу за этими чёртовыми учебниками и пробниками… Хочу доказать ей, что справлюсь сама и поступлю на бюджет! Потом снова реву… А по утрам бальзамируюсь тоналкой, только чтоб она не видела этих синяков под глазами. Не думала я ещё год назад, что буду так убиваться по училке! — Потерпи ещё немножко. — Женя забрал банку пива из рук Ники, — Скоро это всё закончится и ты больше её никогда не увидишь. А в мед можно поступить и в другом городе. «Больше никогда не увижу…» — подумала Ника и почувствовала, как по щеке катится слеза.