Работа над ошибками

— Не хочешь во двор? — Сейчас? — Надо же перед химией покурить и мозги проветрить! — Ярослав усмехнулся. — Я, наверное, прогуляю. Домашку не сделал. Ника спускалась по лестнице, крепко держа Ярослава за руку. После английского болела голова. Она уже давно пришла к выводу, что Жанна Васильевна не умеет разговаривать спокойно, не крича. — Пойдём в столовку? — Мы же были там на прошлой перемене. — И что? Я дам тебе списать домашку. Опустившись за единственный свободный столик, Ника достала тетрадь. — Вот, держи. — Спасибо. Я возьму пиццу, ты будешь? — Купи мне чай, пожалуйста. — Ника протянула мелочь. — Перестань. Зачем ходить в столовку на каждой перемене, если ты всё равно ничего не ешь? Не взяв у Ники денег, Ярослав пошёл занимать очередь. Ника, забросив ногу на ногу, достала из сумки зеркальце и красную помаду. Короткая юбка взметнулась, ещё сильнее оголяя ноги. В последнее время Ника нарочно носила именно мини. Увидев своё отражение, она глубоко вздохнула. Щёки были бледными. Потрескавшиеся губы имели синеватый оттенок. Вот уже несколько дней Ника ничего не ела — не хотелось. Спала мало. Казалось, с каждым часом сил у неё становилось всё меньше и меньше. Осторожно Ника дотронулась помадой до губ — она редко красила губы, но сейчас собственный внешний вид навевал тоску. — На, держи свой чай. — поставил стакан Ярослав. — Осторожно, горячий. Дотронувшись и сразу отдёрнув руку от стакана, Ника замерла. Сквозь толпу у входа пыталась протиснуться Инна Александровна. Не отрывая от неё взгляда, Ника медленно взяла Ярослава за ладонь. — И правда горячий. — улыбнулась она. — Обожглась? Инна Александровна шла к учительскому столу. «Выходит, не зря я ждала её здесь три перемены», — ликовала Ника. Она помнила, что в столовую Инна спускалась редко, а когда спускалась — брала, в основном, салат. Вот и в этот раз Инна взяла салат из свежей капусты и поспешила обратно за столик. Подгадав момент, Ника провела рукой по пушистым волосам Ярослава. — Ты чего? — улыбнулся Ярослав и накрыл ладонь Ники своей. — Ничего. Ника не видела, смотрит ли Инна в её сторону, но словно чувствовала на себе её пристальный взгляд. Отчего-то Нике хотелось позлить её, заставить ревновать к Поддубному. Если бы её спросили, зачем она это делает, Ника бы не ответила на вопрос. Даже самой себе Ника на него ответить не могла. — Чёрт! — резко отдёрнул ладонь Ярослав, — Могила здесь. Я же прогулять её хотел! — Ты сейчас спишешь домашку и пойдёшь на урок. Зачем я тебе тетрадь дала? Да и не заметила она тебя, думаю. — Она только что сюда смотрела. На урок Ярослав так и не пошёл, Женя снова проспал и остался дома, поэтому на химии Вероника сидела за партой одна, витая в облаках. Все её мысли занимала Инна Александровна, котороя то стояла у доски и объясняла материал, то ходила по классу, заглядывая в тетради. Нику она будто игнорировала, что не могло не расстраивать. За большую часть урока Инна так ни разу и не подошла, зато Ника стёрла все глаза, наблюдая за ней исподтишка. — Помнится мне, на дом была задана ещё одна задача. Кто пойдёт к доске? Ника бросила быстрый взгляд на класс. Не удивительно, что все молчали — даже для неё задание оказалось достаточно сложным. — Хорошо, тогда я сама выберу по журналу. Секунды ожидания тянулись, как всегда, долго, и Ника была уверена, что Инна вызовет кого угодно, но только не её, но вдруг услышала свою фамилию. — Я? — удивлённо переспросила она. — Романова, я долго буду ждать? Выходи к доске. Неуверенно поднявшись со своего места, Ника взяла в руки тетрадь. Непонятная тревога нарастала. Медленно пройдя к доске, она начала выводить условие. — Остальные пишут в своих тетрадях и на доску не смотрят. В конце урока сравним решения. Люся, ты слышала, что я сказала? На доску не смотрим. В голосе Инны Александровны чувствовался обжигающий холод, от которого Нике вдруг сделалось по-настоящему зябко. По спине пробежали мурашки. Она заметила, что уже каким-то образом наделала ошибок, списывая из собственной тетради. Стрелки на часах тикали мучительно медленно. Больше всего Нике хотелось, чтоб прозвенел звонок и Инна произнесла заветную фразу — продолжим на следующем уроке. Но до звонка было ещё немало времени, а силы Нику всё покидали и покидали. В один момент ей показалось, что тетрадь стала тяжелее обычного. На лбу выступил пот. В глазах потемнело. Ника хотела было попросить разрешения и открыть окно, но язык её не послушался. Одномоментно она услышала гул и ясно ощутила, как её будто затягивает в большую воронку. Глаза непроизвольно закрылись, тетрадь выпала из рук. «Странно, я, вроде, не хотела спать» — подумала Ника и увидела перед собой темноту. Нырнув в пучину Мирового океана, она почувствовала резкую боль — будто по голове прилетел мяч. — Ника! — слышала Ника сквозь гул. — Вероника… Кто-то дотронулся до её лица холодными руками. — Ты меня слышишь? Нике не хотелось раскрывать глаза, не хотелось идти на голос, но в следующую секунду что-то заставило её проснуться. Инна Александровна склонилась над ней, держа её голову в своих руках. Рядом стояла пустая бутылка. Ника чувствовала, как по её щекам и шее стекает вода. «Как она оказалась рядом со мной? Секунду назад она стояла в конце класса…» — думала Ника, не понимая, в чём дело. Она не сразу заметила, что лежит на полу. — Сергей, сбегай за медсестрой, пожалуйста. Скорее. Ника видела краем глаза, как Сержантов выбежал из кабинета. — Остальные — сядьте на свои места. Нике было душно. Инна, словно почувствовав это, расстегнула верхнюю пуговицу на её блузке. Ника снова ощущала её прикосновения, ощущала её дыхание на своей коже. Обеспокоенный взгляд внимательно смотрел ей в глаза. Ника чувствовала сильную боль — должно быть, она ударилась головой, когда упала. Рядом лежала тетрадь. — Тебе лучше? — дотронулась до её щеки Инна. Ника молчала. Голова кружилась, руки тряслись. — Нужно подняться. Я помогу. Давай, вот так… Ника почувствовала, как Инна взяла её под руки и попыталась встать. — Инна Александровна, вам помочь? — Не нужно, ребята, я сама. Решайте задачу, по звонку сдадите тетради. От осознания того, что руки Инны Александровны снова касаются её тела, что она снова чувствует её запах так ярко, Нику накрыла буря эмоций. Не сумев сдержаться, она заплакала. — Что такое? Тебе больно? — Нет, мне… Мне стыдно… — Пойдём в лаборантскую. Осторожно, не спеши. Инна держала Нику за талию. Ноги подкашивались, но Ника шла. — Каждому человеку бывает плохо, ничего стыдного здесь нет. Ника очень хотела сказать, что стыдно ей не из-за этого. Ей было невыносимо стыдно за своё поведение. Стыдно за то, что неоднократно она пыталась вывести Инну Александровну на эмоции, заставить злиться, ревновать. Ника вспомнила, как она болтала и заигрывала с Ярославом, сидя на её уроке, как положила его руку на своё бедро — специально, чтоб Инна увидела. Как коснулась его волос в столовой, как держала его за руку… Всё это она делала специально. Специально, чтоб Инне стало больно. Ника еле себя сдержала, чтоб не расплакаться окончательно, когда Инна заботливо усадила её на стул. — Кому тут из вас плохо? — показалась наконец из-за двери медсестра, — Одиннадцатый класс? Совсем измучили бедных детей со своим ЕГЭ. — Людмила Николаевна, что с ней? Может, скорую вызвать? — Без паники. Сейчас посмотрим. Людмила Николаевна положила перед Вероникой градусник и тонометр. — Какая-то она у вас уж больно худенькая. Сколько ты весишь? — Я… Я не знаю. — Вероника, ты сегодня ела? — спросила Инна Александровна. — Так она вам и сказала! Круги под глазами… Что, совсем не спишь? Готовишься, небось, днями и ночами к экзаменам? Ника молчала. — Перенапряжение, возможно. Я же говорю — замучили бедных детей. Такими темпами и до больницы недалеко. Вероника, подними рукав или сними блузку. Мне нужно измерить твоё давление. Ника послушно расстегнула пуговицу и задрала рукав. — Господи, это ещё что? Ника не сразу поняла, куда смотрит Людмила Николаевна. Она совсем забыла, что теперь её руку украшали два большущих глубоких пореза. — Это… — Инна Александровна, полюбуйтесь. — Не нужно любоваться! — Ника поспешила одёрнуть рукав. — Это случайно вышло. У меня дома живёт собака. — Подними рукав, мне ведь нужно давление тебе измерить. — Мне уже лучше… — Подними, говорю! — Вероника, слушай, пожалуйста, что тебе говорят. — Инна подошла ближе, рассматривая её запястье. «Низкое давление. В этом возрасте такое бывает. Отдыхать больше надо», — вынесла вердикт Людмила Николаевна и дала Нике какую-то горькую таблетку. — У тебя же нет собаки? Как ты это сделала? — спросила Инна, как только дверь за Людмилой Николаевной закрылась. — Главное — зачем? — Теперь есть. — соврала Ника. — Правда? И какой же породы? — Она у меня беспородная. Зато самая верная и добрая. — Я сегодня позвоню твоей маме и спрошу, что за собака поселилась у вас в квартире. Ника, у тебя голова на плечах есть? — Да вроде… — Ты понимаешь, что на такое глаза просто так не закрывают? По-хорошему Людмила Николаевна должна сообщить в соответствующие органы. Школьница наносит себе повреждения, ничего не ест, выглядит изнеможённой… — Ничего я себе не наношу! И выгляжу я нормально, и всё у меня прекрасно. Подумаешь, закружилась голова… — Вероника! Ты сейчас должна взять себя в руки, бросить все силы на учёбу, а не заниматься непонятно чем. У тебя впереди вся жизнь. — Уже не вся. — Посмотри на меня. Ника неохотно повернулась в сторону Инны. Посмотреть ей в глаза получилось с трудом. — Ты опять пьёшь, да? — Должно же быть в жизни хоть какое-то постоянство? Правда, Инна Александровна? — Вероника… Из коридора доносился шум. Перемена была в самом разгаре. Ника было подумала о том, как ей не хочется идти домой — Людмила Николаевна запретила идти на последний урок, пообещав выписать справку. Нике категорически не хотелось вставать. Она смотрела на Инну Александровну, стоявшую рядом. Рассматривала её красивые аккуратные руки. Ей до боли в груди хотелось взять её за руку и поцеловать. Хотелось поцеловать каждый её палец. Обида почти исчезла. Растворилась в утреннем тумане. Ника готова была простить всё. Инна, в свою очередь, пристально смотрела на цепочку, висевшую на её шее. На которой болтался маленький крестик, подаренный когда-то бабушкой. И кольцо. Кольцо с панорамой Петербурга. — Ладно, Вероника, времени осталось мало. Я сделаю то, что обещала. То, чего ты так хотела. — В смысле? — Приходи ко мне вечером, если будешь нормально себя чувствовать. В шесть, как обычно. Будем заниматься. «Я сделаю то, чего ты так хотела…» — от понимания этих слов у Ники закололо в груди. Выходит, Инна до сих пор думает, что она играла с ней в любовь только ради успешного поступления? Собрав силы в кулак, Ника поднялась со стула и вышла из лаборантской. Ногти впились в кожу. Ника почувствовала, как к глазам снова подступают слёзы. Она хотела вернуться. Нестерпимо хотела вернуться и крепко прижаться к Инне. Обнять её, поцеловать, попросив прощения за всё. Но гордость снова не позволила ей это сделать. — Ты как? Мне сказали, ты сознание потеряла… Ярослав ждал в коридоре, стоя у подоконника. — А ты рисковый. Инна Александровна выйдет в любую минуту и поймёт, что ты прогулял. — Пофиг, она и так меня видела. Как ты? Тебя проводить домой? — Не нужно. Ника направилась в сторону лестницы, игнорируя Ярослава. — Почему? — Я дойду сама, мне уже лучше. Иди на урок. — Не хочу. Я пойду с тобой. — Ярик, я же сказала, что дойду сама. — Я хочу помочь. — Не нужна мне твоя помощь, неужели непонятно? — Да что с тобой? Какая химическая муха тебя укусила? — Увидимся завтра на уроках. — Ты меня типа бросаешь? — А мы, разве, встречались? Ника остановилась около лестницы. Ярослав начинал раздражать. — Нет, но… Я думал, это в проекте. — Ты хороший парень, но мне сейчас ни до чего. По Ярославу было видно, что он расстроился. С минуту он молчал. — Но на последнем звонке ты же станцуешь со мной? Ты сама предложила, помнишь? И классуха в курсе. — Станцую. Не оборачиваясь, Ника пошла вниз по лестнице. С каждой секундой она ненавидела себя всё больше и больше.