Работа над ошибками

Вечерняя пелена невесомо опускалась на город. В окнах домов, стоявших напротив, начал загораться свет. Вероника курила в форточку. На заднем фоне тихо играла музыка. Час назад она погладила платье, в котором будет танцевать на последнем звонке. Нашла белые бантики, в которых, кажется, ходила ещё в начальных классах. Чёрные туфли были вымыты и тщательно начищены. Всё было готово идеально. Кроме самой Вероники. Вот уже час она думала о предстоящем дне. Думала об Инне Александровне, которая за всё это время так и не соизволила снять маску безразличия. Ника стабильно посещала дополнительные, не пропускала школьные уроки. Но ничего, кроме учёбы, казалось, больше не связывало их. Инна была непоколебима — несколько раз Ника пыталась завести разговор на отвлечённую тему, но та раз за разом возвращалась к экзаменам и химии. Каждый день Ника вспоминала их вальс. Вспоминала, как рука Инны Александровны уверенно лежала на её талии. Как смотрели её каре-зелёные глаза. Ей до отчаяния, до боли в груди хотелось повторить. Именно потому Ника мысленно прокручивала эти три минуты — засыпала и просыпалась, представляя, как танцует с Инной. Она думала о ней каждую минуту. Часто приходила к её дому и долго сидела во дворе, качаясь на качели. Смотря на окна, в которых горит свет, Ника могла выкурить несколько сигарет подряд и с десяток раз прослушать свои любимые песни. Ника спрыгнула с подоконника и закрыла форточку. Голос Цоя стал громче. Встав напротив большого зеркала, она осмотрела себя с головы до ног. «Спина прямая, плечи опущены, подбородок выше…» — вспоминала она слова Инны Александровны. Выключив Цоя, Ника включила вальс. Она давно хотела переслушать его — ещё с той самой репетиции, но до сих пор не решалась. Нужно было повторить движения — вероятность, что Поддубный снова что-нибудь забудет или перепутает, была слишком большой, потому хотя бы Нике нужно было знать танец идеально. Когда из динамика зазвучала знакомая мелодия, что-то острое полоснуло по сердцу. Ника плавно задвигалась. Места в комнате было мало, но она порхала, словно бабочка. Прибавив громкости, Ника в порыве эмоций схватила рядом стоявший стул. Сбросив со стула приготовленное платье, она закружилась в танце. Стул вдруг потерял свой вес и сделался живым. «Раз, два, три, раз, два, три…» — считала Ника про себя, пытаясь абстрагироваться от всяких эмоций. Но в один момент эмоции взяли вверх. Она снова вспомнила губы Инны Александровны. Её глаза. Такие удивительно искренние и живые глаза. Ника неоднократно отмечала, что Инна умеет и злиться и смеяться одним лишь взглядом. Неожиданно для самой себя она вдруг представила Инну на месте стула. Сердце сжалось. На глазах выступили слёзы. — Ника, ты чего? — показался в дверях Денис. Танцуя под громко включённую музыку, Ника совсем не увидела, как брат зашёл в комнату. — Закрой дверь. — Ты танцуешь со стулом? — Дверь закрой, я сказала! Иди к своему отцу, он мультики тебе включит. — Что за шум? — теперь в дверях стоял и Олег. — Папа, Ника со стулом танцует и плачет. — Ника, ты окончательно сошла с ума? — Я репетирую танец, оставьте меня в покое! Захлопнув дверь, Ника крепко прижала к себе стул. «Господи, как же я хочу к ней! Видимо, я и правда свихнулась». Сделав ещё несколько кругов, Ника выдохлась, но танцевать не перестала. Вернув стул на место, она продолжила кружиться по комнате, вспоминая, как одна её рука лежала на плече Инны, а другая крепко держала её за ладонь. «Господи, за что мне всё это? За что мне такой игнор?» — вертелось в голове. «Неужели мы так и не поговорим?» Выбежав из комнаты в слезах, Ника направилась в прихожую. Было необходимо срочно подышать свежим воздухом. Возможно, выпить банку пива. — Что за вечерние концерты? — Олег снова стоял над душой. Не обращая никакого внимания на Олега, Ника продолжала завязывать шнурки и плакать. — Точно — сошла с ума. Вероника брела по вечернему городу. В нос били запахи цветущей весны. «Я свободен», — кричал где-то вдали Кипелов. Ноги несли в уже настолько привычном направлении — к дому Инны Александровны. Ника достала из кармана телефон. — Алло, — ответил не сразу Женя. — Ты чего носом хлюпаешь? Случилось что? — Ничего не случилось. Грустно мне. Неужели завтра всё закончится… Ты веришь? — Ха! Верю — мягко сказано. Я этого с нетерпением жду. — Думаю, уже завтра тебе так не покажется. — Это почему? — Одиннадцать лет. Целых одиннадцать лет! Ты представить можешь? Что нас ждёт потом? Ведь вся жизнь крутилась вокруг школы. — Верона, что за сентиментальность? Ты, наверное, просто волнуешься. Главное — флешку с минусом не забудь. — Не знаю, зачем я согласилась ещё и петь. Такая дурацкая песня… — Без паники, завтра отмучаемся и пойдём в загул. Повторяя про себя слова переделанной на «школьный» лад знаменитой песни, Ника шагала через дворы и смотрела на небо. На тёмно-синем полотне горели звёзды. Мальчишки жгли тополиный пух, сгребая его в большие кучи со всех ближайших дворов. Бабули, сидевшие на лавках, кричали им замечания, которые те, конечно же, игнорировали. Ника снова думала об Инне. Думала о том, что будет через пару дней, когда она сдаст ЕГЭ по её предмету. Неужели возможно такое, что после выпускного они больше никогда не увидятся? Ведь необходимость в дополнительных занятиях отпадёт уже через пару дней. Сможет ли Ника жить без Инны? Вполне возможно, что в университет она не поступит, или поступит, но в другом городе. От подобных мыслей слёзы на глазах собирались снова и снова. В груди нестерпимо ныло. Зачем вообще жить — если без неё? Когда Вероника уже хотела привычно свернуть во двор, впереди, возле входа в «Пятёрочку», показалась старушка, продающая цветы. Перед ней стояли вёдра с сиренью, ландышами, пионами, и прочими весенними цветами. Залюбовавшись пионами, Ника остановилась. Светло-розовые и бордовые цветы радовали глаз. Отчего-то появилось дикое желание купить всё ведро и подарить завтра Инне. — Сколько стоят пионы? — подошла Ника к бабуле. — Мне вон те, светло-розовые, пожалуйста. Всё ведро. Расплатившись, Ника взяла из рук старушки большой пушистый букет. Пионы были красивые и свежие. «И куда я теперь с ними? Доживут ли они до завтра?» — думала Ника, идя во двор. «А может, отнести их ей прямо сейчас? Господи, какая же я дура. У меня же кишка тонка!» Опустившись на скамейку, Ника положила букет рядом с собой и закурила. В голову приятно ударило. В окнах Инны горел свет. «А может, всё-таки отнести?..» Докурив, Ника взяла букет и пошла в сторону дверей. Как назло, из подъезда долго никто не выходил. Звонить Инне через домофон Ника категорически не хотела и уже думала уйти, когда услышала звук открывающейся двери. Придержав дверь, Ника глубоко выдохнула. Достав телефон, она снова набрала Женю. — Как ты относишься к безумным идеям и необдуманным поступкам? — Прекрасно, ты же знаешь. — Тогда пожелай мне удачи. — Что ты опять задумала? — Потом расскажу. Просто пожелай. На нужный этаж Ника поднималась пешком — специально, чтоб потянуть время. Чтобы подумать ещё. Коленки дрожали, сердце дико стучало, будто пытавшись вырваться на свободу. Когда Ника оказалась на нужном этаже, она громко вздохнула. Один шаг, два… И вот она уже стоит у дверей Инны. «Господи, а вдруг она сейчас выйдет? Нужно скорее что-нибудь предпринимать». Дыхание сбивалось. Крепко держа тяжёлый букет, Ника стояла, рассматривая цифры на двери. «А вдруг, она меня прогонит вместе с цветами? И почему я такая слабая? Ну всё — или сейчас, или никогда!» Ника уверенно поднесла палец к звонку и нажала на кнопку. По телу пронёсся табун мурашек. В одну секунду кто-то перекрыл кислород. Услышав, как открывается первая дверь, Ника опустила букет на пол и, прислонив его к стене, бросилась бежать.