Работа над ошибками

— Ты чего так долго? Опоздаем ведь! — Не опоздаем. — Ника выскочила из подъезда, попутно набрасывая на плечо сумку. За всю ночь она так и не уснула — под утро было задремала, но разбудил будильник, а потом и мать, ворвавшаяся в комнату. — Я сегодня выходная. С тобой идти? Сколько это всё будет продолжаться? Денис кашляет, нам бы успеть к врачу. — Не нужно со мной. Это ведь не выпускной. — Как хочешь. Окинув комнату быстрым недовольным взглядом, мать захлопнула за собой дверь — вот уже несколько дней в комнате Ники царствовал творческий беспорядок. Лениво поднявшись, Ника начала приводить себя в порядок. Давно она не делала это с таким усердием. Чёрное платье пришлось гладить снова, на белом кружевном фартуке Ника обнаружила небольшую, но заметную зацепку. Стрелки долго не хотели получаться. Гольфы, словно нарочно спрятавшись, не желали быть найденными. Наспех выпив чашку чая без всего, Ника впопыхах выбежала из дома. — Жень, у меня была тяжёлая ночь. Не начинай. — Что значит тяжёлая? С кем? — С кроватью. Заснуть никак не могла. Женя выглядел весёлым и был при параде — белая рубашка, волосы, уложенные назад, чёрная бабочка дополняла образ. За спиной торчал чехол с гитарой. — Везёт тебе. Я бы лучше сыграла что-нибудь на гитаре, чем петь эту дурацкую песню. Кстати, я снова забыла слова. Как там начинается… Боже, там даже не везде есть рифма! — Ты красивая сегодня. Тебе очень идут эти бантики, — Женя дотронулся до банта на косичке. — В каком классе ты их носила? — Да ну тебя! Не смешно! Алла Геннадьевна сто раз сказала надеть. — Так что за необдуманный поступок ты собиралась совершить вчера? Ника молчала, смущённо улыбаясь. — Я была у Инны. Отнесла ей цветы. — Цветы? — Да. Пионы. Женя смотрел удивлённо, пытаясь зажечь сигарету. — И что? Вы поговорили? — Нет. Я оставила их под дверью и убежала. — Струсила? — Струсила. — Но она же, наверное, поняла, что это ты… — Не знаю. Не факт. — Будешь? — Женя протянул пачку сигарет. Ника задумчиво помотала головой. — Серьёзно? Ты не заболела? И вообще, ты чего такая грустная? На тебе лица нет. — Как-то Инна попросила меня бросить курить. Я ответила, что не знаю, что должно случиться, чтоб я это сделала. А в последнее время курение даже малейшего удовольствия мне не доставляет. Может, я и правда брошу. — Ну ты даёшь. — Мне без неё не хочется ничего. Ни-че-го. Я с каждым днём боюсь всё сильнее и сильнее… Боюсь, что больше никогда её не увижу. Или увижу, но она будет такой же холодной и чужой, как сейчас. — Ты драматизируешь. Всё наладится. — Нет, Женя, не наладится! Ты понимаешь, что я жить без неё не смогу? Именно поэтому для многих сегодняшний день — праздник, а для меня — траур. В школьном дворе было много людей. Родители и ученики средней школы, пришедшие поддержать выпускников, создавали толкотню. Младшеклассники с цветами в руках так и норовили разбежаться в разные стороны. Пока классные руководители произносили речи, Вероника стояла рядом с Женей, положив голову ему на плечо. — Хоть бы Ярослав не наступил мне на ногу. Сегодня я этого не переживу — на мне замшевые туфли. — Понимаю. Светка вечно по сторонам вертится, аж язык по ветру развевается. Ритм вообще не держит. Может, ну их? Устроим забастовку, станцуем вместе. — Дорогие мои дети, безусловно, это грустный праздник не только для вас, но и для нас — ваших классных руководителей. Вам пора входить во взрослую жизнь. Это, конечно, нелегко, и мы желаем вам выбрать правильный путь… Пока Алла Геннадьевна «толкала» речь, Ника смотрела по сторонам, пытаясь отыскать в толпе Инну Александровну. — Ты не туда смотришь. Она вон там, справа. Думаю, сейчас будет её очередь речи толкать. Действительно, через несколько секунд Инна пошла в сторону Аллы Геннадьевны, которая закончила говорить, и взяла из её рук микрофон. — Дорогие ребята. Сегодня, в такой важный для вас день… Сердце Ники замерло. Дальше она не слышала ничего. Она смотрела на Инну во все глаза. Завитые волосы, облегающее платье, строгий пиджак, туфли… Такая красивая и элегантная, как и всегда, Инна. Такой приятный голос, разливающийся через весь школьный двор. Ника смотрела на силуэт, пытаясь рассмотреть и запомнить его как можно надёжнее. Сохранить в памяти навсегда. — Школьный аттестат — ваша первая серьёзная заслуга, награда за ваш многолетний труд и усердие, своеобразная путёвка в мир взрослых. — Господи, сколько можно болтать? Давайте уже к делу! — бубнил Ярослав, подошедший ближе к Нике. Речь директора, которая была следом за словами Инны, Ника уже не слушала. Она следила за каждым её движением — куда пошла Инна, с кем поздоровалась, кого из одноклассников добродушно похлопала по плечу. Николай Назарович настолько быстро сказал свою речь, что Ника даже не поняла, что произошло, когда резко заиграла музыка — тот самый знаменитый вальс. Видимо, Елене Ивановне настолько понравился выбор Инны Александровны, что она решила оставить его на итоговое выступление. Взяв Нику за руку, Ярослав повёл её в центр площадки, где красовалась большая надпись мелом — «Прощай, школа». На глазах Ники выступили слёзы, которые она сдержала с очень большим трудом. Танцуя, она снова искала Инну. И нашла. Инна стояла в толпе учителей, рядом с Николаем Назаровичем. Буквально вцепившись в неё глазами, Ника больше не оставляла её силуэт ни на секунду. Ника не видела, куда смотрит Инна, но была уверена, что она смотрит на неё. По крайней мере, ей бы очень этого хотелось. Ярослав старался изо всех сил. Ника чувствовала его напряжение, чувствовала, как крепко он держит её за талию. Вспомнив кадры из фильма «Мой ласковый и нежный зверь», Ника вымученно улыбнулась. Уж слишком кадры напомнили ей ситуацию, которая происходила прямо сейчас с ней. Вон любимый человек, который стоит за несколько метров, а вот нелюбимый. Ника снова вспомнила, как она танцевала с Инной Александровной. Она была готова отдать всё, чтоб на месте Ярослава была она. Если бы это только было возможно… — Ярослав… Я хочу тебе признаться. — сказала Ника, смотря Ярославу в глаза, когда музыка начала стихать и они остановились. — Прости, но я уже давно люблю одного человека. Нам с тобой не по пути — я заведомо знала, что между нами ничего не будет. Прости меня, пожалуйста. Отпустив руку Ярослава, Ника снова посмотрела на Инну Александровну. Николай Назарович что-то активно говорил ей на ухо, делясь, видимо, своими впечатлениями от их выступления. Ника увидела, что Инна тоже смотрит на неё. Их взгляды пересеклись. — Я подозревал, что ты ко мне ничего не чувствуешь. Что ж… Друзьями-то мы можем остаться? — Конечно. Пока Лидия Михайловна, завуч по воспитательной работе, хвалила и поздравляла выпускников, Ника готовилась к своему выступлению, не отрывая взгляда от Инны Александровны. — Где твоя флешка? Давай, я пойду вставлю… Вот Инна говорит с Николаем Назаровичем, а вот к ней подходит Алла Геннадьевна. В следующую секунду Ника увидела своих одноклассниц и пару девочек из параллели. Они что-то воодушевлённо говорили Инне, потом одна из них протянула ей букет цветов и обняла. В следующий момент Инна, улыбаясь, обняла её в ответ. — Не надо, Жень. Ника видела, как одноклассница крепко обнимает Инну и заливалась румянцем всё сильнее и сильнее. — Давай скорее, Лида уже заканчивает! — Жень, дай гитару. — Зачем? — Дай! — Ты что, играть собралась? — Школьные годы чудесны! — воодушевлённо повторяла уже не в первый раз Лидия Михайловна, — И сейчас выпускница одиннадцатого «А» исполнит вам песню… Выхватив у Жени гитару, Ника побежала к микрофонам. Ловко настроив их на нужную высоту, Ника ещё раз взглянула на Инну. — Школьные годы и правда чудесны, — начала говорить Ника в микрофон, — Но сегодняшняя моя песня будет посвящена не им, а учителям, которые такими их делают. В следующую секунду Ника заиграла. Сначала пальцы были немного деревянными, но с каждой секундой она играла всё смелее. Взгляд Елены Ивановны не выражал ничего доброго, но Нике было всё равно. Ароматы ванили Сладкой ваты клубы Надо мной проплывают Пропадая вдали… Заплетаются косы Виноградной лозы Оставляя улыбку И немного слезы… Ника пела, и голос её немного подрагивал. В глазах Инны Александровны, которая была теперь ближе, застыло недоумение. А дождь на окнах рисует Напоминая о твоих поцелуях Всё дело в том, что дождь ничем не рискует А я боюсь, что потерял тебя… Ника видела, что она не отрывает от неё своего удивлённого взгляда. Нике казалось, что если она отвернётся хоть на секунду — невидимая нить, соединяющая их, порвётся окончательно. Голос дрожал сильнее. Ника уже практически не старалась сдерживать слёзы. Я невозможно скучаю Я очень болен, я почти умираю А где-то ты и ничего не узнаешь И я боюсь, что потерял тебя! Когда по щеке Ники уже ползла слеза, она увидела, как Инна резко развернулась и ушла, с трудом преодолевая толпу. Петь уже было сложно, — Ника задыхалась, слёзы мешали. С трудом она допела песню и, вернув гитару Жене, который должен был выступать следующим, побежала за Инной Александровной, никак не реагируя на громкие аплодисменты, посвящённые ей. Дорога до нужного кабинета казалась бесконечной. Ника не могла знать наверняка, куда пошла Инна, но чувствовала, что идти ей нужно именно в кабинет химии. Она бежала по лестнице, с трудом успокаивая сердце, пытавшееся вырваться наружу. Одна ступенька, две… Ника не знала, чего ждать от предстоящего разговора и ждать ли чего-нибудь хорошего, но бежала. На свой страх и риск. Дверь кабинета оказалась плотно прикрытой. Ника, заглянув в замочную скважину, моментально почувствовала, как колени начинают дрожать. За своим рабочим столом сидела Инна Александровна, развернувшись лицом к окну. Осторожно Ника приоткрыла дверь. — Инна… Инна Александровна… Инна продолжала сидеть спиной, когда Ника вошла в класс. Услышав, что она теперь не одна, Инна от неожиданности дёрнулась. — Вероника? Ты почему не на празднике? Ника сперва стояла в дверях, но услышав голос Инны, подошла ближе. Ей показалось, что голос Инны дрогнул. — Помнишь, я говорила, что ты, должно быть, хорошо поёшь? Я была права. Ника сначала застыла в недоумении, но в следующее мгновение вспомнила Восьмое марта. Как Инна спросила после школьного праздника, почему Ника не выступала. Ника тогда ответила, что у неё нет никаких талантов. На лице Ники появилась улыбка. — Инна Александровна, я хотела с вами поговорить. Инна обернулась. Её щёки и глаза были покрасневшими — должно быть, она плакала. «Неужели из-за меня?» — не укладывалось у Ники в голове, «Неужели… Из-за моей песни?» — Ника, сейчас не время для разговоров. Вернись на праздник. Там учителя, твои одноклассники. Ты должна быть там, а не здесь. Ника резко почувствовала обиду. — Может, я сама решу, где мне быть? Я хочу поговорить с вами сейчас, раз уж я здесь. Думаете, что от меня можно так легко избавиться? — Вероника! — Инна встала со своего места. — Что ты от меня хочешь? Поговорить о чём? По-моему, мы уже обо всём поговорили. Ты помнишь, что у тебя послезавтра экзамен? — Да какой, к чёрту, экзамен? Плевать я на него хотела! Ника чувствовала, как волна злости подкатывает прямо к горлу. — Вы меня даже выслушать не хотите! Неужели я настолько вам омерзительна? — Тебе правда лучше сейчас уйти. — Я никуда не уйду! Никуда, слышите? — Хорошо. Тогда уйду я. Инна хотела было уже направиться к двери, но Ника крепко схватила её за руку. — Что ты делаешь? Немедленно отпусти! — Не отпущу. Не отпущу, слышишь? Ты останешься и выслушаешь то, что я хочу тебе сказать. Я так долго ждала этот разговор, я так много страдала, что у тебя просто выбора нет! Ника чувствовала, что ей становится сложно дышать. Кислород будто перекрыли. — Ты неумная женщина. — Это то, что ты хотела мне сказать? — Именно! Раз ты поверила Катьке… Поверила в такую херню! Будто я сплю с тобой ради оценок… Господи, какой же это бред! Разве можно назвать тебя умной после этого? Несмотря на то, что ты препод в вузе, препод здесь… — Ника, прекрати! Иначе… — Иначе что? Поставишь мне два в аттестат? Или, может, повлияешь на моё ЕГЭ? Я уже ничем не рискую. Хуже уже некуда! — Остановись! — Объясни мне — может, я чего не понимаю? Как можно было привязать меня к себе так сильно, а затем выбросить на помойку, словно вшивого кота? Неужели я так плоха? — Если ты действительно хочешь знать… В тот день я ждала от тебя хоть каких-то возражений или объяснений! Ты молчала, а в конце послала меня на хер! Ты разве не помнишь этого? Я ждала, что ты скажешь мне хоть что-то вразумительное! Хоть что-то! — А зачем? Ты же всё равно поверила бы Катьке! — Если бы ты только слово сказала в свою защиту… — Но ради чего? Ты ведь мне не поверила бы! Ты поверила ей. Это предательство! Инна молчала, смотря Нике в глаза. Ника поймала себя на мысли, что давно не видела Инну настолько близко. — Ты должна была рассказать мне, что нас видели. Это ведь не только моей репутации касается, но и твоей! У тебя могли бы быть большие проблемы! Представь, если бы только до других дошло… До всех твоих одноклассников, учителей… Если бы твои родители узнали, что ты спишь со взрослой женщиной, со своей учительницей! Они бы тебя по головке погладили? — Нет, но… Это был не повод так со мной поступать! Знаешь, как мне было плохо всё это время? — Думаешь, мне было хорошо? — Думаю, тебе было прекрасно. Мне аж противно было смотреть на твоё спокойствие на уроках, на безукоризненный внешний вид! Ты страшный человек, Инна! Мне не следовало в тебя влюбляться. — Ника, прекращай. Мне не было прекрасно. Я каждый день думала о тебе. Каждый день. И ждала, что ты всё-таки соизволишь попросить прощения. — Это я должна была просить прощения? После того, что ты меня выставила на улицу? Какая же ты… В следующую секунду Ника почувствовала соль в глазах. А ещё через секунду Инна с силой взяла её за волосы и крепко поцеловала в губы. Ноги подкосились — ещё немного, и Ника бы упала от переизбытка чувств. Руки Ники жадно трогали Инну в самых непозволительных местах. Инна в ответ исследовала тело Ники, будто изучая его впервые. Её движения были требовательными, даже немного грубоватыми. Ника целовала губы Инны, шею, грудь, наблюдая в коротких перерывах, как помада на её губах размазывается всё сильнее и сильнее. Пиджак Инны валялся на парте, лента с надписью «Выпускник» была сорвана и лежала под партой. — Тише, не спеши. Нам надо дождаться твоего окончания школы. Не хватало, чтоб нас снова кто-нибудь увидел… — Молчи, Инна, молчи, пожалуйста… Я сейчас умру. Я так сильно по тебе скучала! Инна прижала к себе Нику. Ника почувствовала, как быстро бьётся её сердце. — Я тоже скучала. Очень. И кстати, спасибо за пионы.