Работа над ошибками

Вероника ворочалась всю ночь. Сон никак не приходил — вместо сна приходили различные мысли, от которых становилось беспокойно. Неужели уже сегодня ей выдадут аттестат? Неужели она больше никогда не будет школьницей? Нику пугала неизвестность. Взрослая жизнь — какая она? Высокие баллы по всем ЕГЭ открывали дорогу во многие ВУЗы, но что, если у Ники по каким-то причинам не получится поступить туда, куда она так хотела? От раздумий у Ники разболелась голова. Только под утро она, наконец, ненадолго уснула. — Может, всё-таки сходишь к парикмахерше? Я что, зря договаривалась? — Зря, мам. Я сделаю всё сама. — Ты хоть синячища свои огромные замажь! А то половина лица синяя. Ника смотрела на себя в зеркало. Синяки под глазами и правда были большими. Идти к знакомой матери, которая так любила делать пышные причёски, не хотелось — на выпускном в девятом классе Ника уже имела горький опыт. Волосы было решено выпрямить и аккуратно уложить. — Не хочешь — как хочешь! Тогда я схожу, пусть хоть меня в порядок приведёт. С раннего утра в чате класса царила суета. Телефон не переставал издавать свистящие звуки. Букет классному руководителю, завучам, директору, шары, выпивка, фотосессия, план концерта, машины до ресторана — всё это бурно обсуждалось одноклассниками. Поставив телефон на беззвучный режим, Ника продолжила выпрямлять волосы. — Ты почему не купила букет классной? — снова появилась в комнате мать, — Я же тебе сто раз напоминала! — Мы дарим от класса. — И что теперь? Подари и от себя. Так и знала, что забудешь! Пойду, куплю. И Инне, как там её, тоже надо. — Инне Александровне… — Да, ей. Она же тебя к химии готовила, нужно отблагодарить! — Цветы Инне Александровне я куплю сама. А ты купи Алле Геннадьевне, если так хочешь. Мать ушла, хлопнув дверью и оставив Нику наедине со своими мыслями. В актовом зале было много народу — родители и друзья выпускников, учителя, фотографы, гости из администрации города… Сами выпускники стояли за сценой, ожидая церемонии вручения аттестатов — директор школы был, как никогда, многословен. Ника крутила в руках серебряное кольцо, которое было с ней с той самой поездки в Питер. Окунувшись с головой в воспоминания, она совсем не заметила, как начали вызывать на сцену медалистов. Первыми пошли парни из параллельного класса, затем Светка Новикова. Совсем скоро очередь дошла до Ники. Туфли, как назло, успели сильно растереть ноги. Коленки от волнения дрожали. Услышав свою фамилию, Ника неуверенно пошла на сцену, чувствуя пульсирующую боль в ногах. Николай Назарович улыбался, держа в руках красный аттестат и медаль. Но Нику не интересовала маленькая коробочка. Всё её внимание было направлено на Инну Александровну, которая стояла рядом с Николаем Назаровичем, улыбаясь. — Вероника — ещё одна наша отличница, медалистка… — начал Николай Назарович, за что Ника его мысленно поблагодарила — пока он говорил, у неё было немного времени, чтобы поиграть с Инной в «гляделки». — Поздравляю, Вероника! В добрый путь! — вручил Николай Назарович аттестат с медалью и крепко пожал ей руку. Ника не заметила, как Инна оказалась близко. Очень близко. Она протянула Нике грамоту и благодарственное письмо, пожав руку, а затем крепко обняла. Ника почувствовала аромат духов. Такой приятный и такой родной. Ощутила сердцебиение Инны — их сердца бились в унисон. Нике было безразлично, что за ними наблюдает чрезмерно большое количество глаз. Было совсем не важно, что прямо сейчас на неё смотрит мать, сидевшая в зале. Ника в ответ обняла Инну, положив руку ей на талию. Когда Инна отстранилась, Ника увидела украшение на её груди — подвеску с синим камнем. Посмотрев сначала на подвеску, затем на своё кольцо, Ника почувствовала, как на её глазах наворачиваются слёзы. Возможно ли, что Инна надела украшение не случайно? Инна была красива. Светлое пастельное платье облегало точёную фигуру. Ника прекрасно помнила, когда и где она его купила. Помнила, что было в тесной примерочной после примерки. Смахнув слезу, Ника улыбнулась. — Поздравляю… — одними губами произнесла Инна, но Ника отчётливо услышала её голос. — Спасибо. — шепнула она, принимая из рук Инны бумаги. По залу пронеслись аплодисменты и Ника, бросив взгляд в зал, сразу же увидела мать, сидящую с Денисом на руках. Отец не пришёл, хоть и неоднократно обещал приехать на её выпускной. Зато прислал утром пышный букет цветов и деньги — приличную сумму, которой хватило бы, чтобы слетать на недельку в Питер. Ника ушла со сцены, проследив напоследок за Инной, которая готовила грамоту для последнего медалиста. — Покажи! — встретил за кулисами Женя. — Круто! Интересно, это настоящее золото? — Не думаю, что получится заложить это в ломбард, — улыбнулась Ника, протягивая Жене коробочку. — Жень, она такая… Такая невероятная! — Ну да, ничего так. Похоже на настоящее. — Дурак, я не про медаль! Перед вторым выходом на сцену, уже в качестве исполнителя песни, Вероника волновалась не меньше. Народу в зале слегка поубавилось, что не могло не радовать — выступать на многочисленную публику Ника не любила. Одноклассники, успев уже выпить, смеялись за сценой. Выйдя с гитарой, Ника представила, как забавно она выглядит — каблуки, коктейльное платье и рок-гитара в руках. «Больше нечего учить Всё что надо — я узнал Пришло время уходить, Чтоб никто не доставал!» Женя пел, заряжая воздух особой бодрой атмосферой. Ника играла, смотря при этом исключительно на Инну. «Районы, кварталы, жилые массивы Я ухожу, ухожу красиво!» — пропели они в два голоса. «Школа больше нас не ждёт Нет оценок в дневниках Время мчит всех нас вперед Мы летаем в облаках… Ярко-жёлтые очки Два сердечка на брелке Развесёлые зрачки Чьё-то имя на руке…» — пела теперь Ника, и зрители аплодировали в такт. «У меня всё будет класс, будут ближе облака А сейчас в последний раз Школе говорю «пока»! Разноцветные шары И шампанское в руке Развесёлые зрачки Я шагаю налегке!» Ника видела, что Инна смотрит на неё и улыбается глазами — так, как умела только она одна. Николай Назарович, сидевший рядом, что-то говорил ей на ухо, но казалось, Инна его совсем не слушала. «Районы, кварталы, жилые массивы Я ухожу, ухожу красиво!» Весь вечер Ника не сводила с Инны глаз. Как назло, она находилась постоянно в компании — то директора, то Аллы Геннадьевны и других учителей, то родителей выпускников. Ника благодарила Бога за то, что мать не поехала с ней в ресторан, сославшись на головную боль. Одноклассники поочерёдно пропадали в туалете, приглашая в каждый свой «заход» Нику с собой. Но Нике не хотелось напиваться. Не хотелось накуриваться. За весь праздник она выпила немного — отчего-то хотелось остаться трезвой и запомнить каждое мгновение этого вечера. Ника заметила, что Инна, напротив, не ограничивала себя в алкоголе, наполняя бокал вином с непонятной Нике частотой. — Ты чего грустишь? — подошла Кузьмина, слегка пошатываясь. Ника удивлялась — как Юле удаётся передвигаться на таких высоких каблуках весь день? Блеск в глазах и глуповатая улыбка давали понять — Юля покурила. — Не хочешь к нам? — К вам — это куда? В туалет? — Ну да. Там весело. Поддубный твой анекдоты рассказывает. Скоро в «правду или дело» играть начнём. — Юль, он не мой. — Да ну? Вся школа знает, что вы парочка. — Интересно, почему я этого не знаю? Ника встала из-за стола и одёрнула платье. — Ник, ну не упрямься. Пойдём! Катька с тобой поговорить хочет. — Если хочет — пусть приходит сюда. — Тут слишком много преподов. Разговор не для лишних ушей. — Хорошо, тогда передай ей, чтоб шла к воде. Я буду там. Выйдя из ресторана, Ника пошла через набережную. Прохладный вечерний ветерок ласкал её тело, развивал волосы, которые уже начинали пушиться. Ника ощутила, как по плечам пробежали мурашки. Над водой сверкал полумесяц. Река была удивительно спокойной. Оперевшись локтями о парапет, Ника смотрела на полумесяц, пока не услышала шаги. — Катя? Чего тебе? — Я поговорить хотела… Зрачки Кати были слегка расширены. Катя говорила неуверенно. — О чём? — Ты всё ещё обижаешься на меня, да? — Ну… Как тебе сказать… Ника отвернулась. Разговаривать с Катей не было никакого желания. — Я хотела тебе сказать… Сказать, почему я так поступила. — И почему же? Катя встала рядом, взявшись ладонями за холодный парапет. — Мне очень нужна была четвёрка по химии. А Могила… Могилевская не собиралась мне её ставить. — И поэтому ты решила наговорить ей про меня гадостей? — Нет! Не так. Ника слышала, что голос Кати дрожал. — Мне родители поставили условие. Аттестат без троек — и они оплатят любой вуз. Любой, понимаешь? Ты ведь знаешь, как я хочу стать дизайнером… Химия — единственный предмет, по которому у меня ну никак не выходила четвёрка. И я психанула. Мне захотелось сделать ей неприятно, сделать больно. Посмотреть, как она мучается. — Катя… — выдохнула Ника, не веря своим ушам, — Это жестоко. И, в конечном итоге, больше всех досталось мне. Мы же с тобой были подругами… По крайней мере, мне так казалось. — Были, конечно были! Ника, я не хотела… Я видела, как она с тобой носится. Видела, как хвалит больше всех в классе, как ставит тебе пятёрки. И мне было обидно. Нет, мне было завидно! Катя плакала, схватившись со всей силы за парапет. Сердце Ники сжалось. — Кать, прекрати. У тебя сейчас тушь потечёт, стрелки размажутся… Ты запачкаешь своё красивое светлое платье! — Пофиг на платье! Ник, я очень виновата перед тобой! Я такая сука… А всё дело в том, что я завидовала тебе — что ты счастлива, ты отличница… Я хотела сделать больно вам обеим, но в конечном итоге сделала больно себе. — Господи, Кать, какая же ты дурочка! Ника обняла Катю за плечи. — Прекращай реветь. Не порти себе выпускной. В итоге — что у тебя по химии? — Тройка. Конечно же, тройка. Но мне уже пофиг. Буду поступать туда, куда возьмут. — Если бы ты только попросила меня по-человечески… Я бы, возможно, что-нибудь бы придумала. Поговорила бы с Инной… Инной Александровной. В крайнем случае давала бы тебе списывать, помогала бы тебе. — Ника, я же говорю, я такая идиотка! Прости меня! Ты, наверное, меня ненавидишь? Сто процентов! Катя плакала, уткнувшись Нике в плечо. Ника уже не ощущала ничего — ни ненависти, ни злости, ни разочарования… Она ощущала безразличие с щепоткой жалости. — Перестань. Я уже давно не испытываю злости к тебе. — Правда? Ты меня простишь? Мы можем остаться друзьями? — Насчёт друзей не знаю, но я на тебя не в обиде. Возможно, твои родители сделают тебе подарок и простят эту несчастную тройку. — Я очень на это надеюсь. Хотя, знаешь, если не простят — я заслужила. Выплакавшись, Катя вернулась в ресторан, а Ника осталась стоять. Времени было около полуночи. Некоторые ребята уже начали расходиться, кто-то собирался кататься по ночному городу и встречать рассвет, кто-то — завалиться на съёмную квартиру и продолжить веселье. Ника не могла понять, чего хочется ей. Голова была тяжёлой. Откровения Кати поставили в тупик, заставили задуматься. Глядя на её истерику, в какой-то момент Ника чуть сама не заплакала. Из ресторана доносилась музыка. Кто-то подпевал в караоке. Кто-то громко смеялся. Краем глаза Ника увидела, как из ресторана выходят мальчишки. В компании Сержантова и Поддубного, променяв гитару на бутылку, вышел, пошатываясь, Женя. Помахав Нике рукой, он скрылся за зданием. Ника достала из клатча телефон. «Смотри, сильно не напивайся. Я тебя домой не потащу», — отправила она Жене сообщение. «Не переживай, у меня всё под контролем. Давай к нам!» — мгновенно пришёл ответ. Вздохнув, Ника вернула телефон в клатч. Неожиданно чья-то холодная рука коснулась её плеча. Ника вздрогнула. Погрузившись в свои мысли, она совсем не заметила, как к ней подошла Инна. — Ты чего здесь одна? — Захотелось подышать свежим воздухом. — Тебе нехорошо? — Нет, Инна, мне лучше всех. Ника сразу заметила, что язык Инны слегка заплетается. Отчего-то сделалось грустно. — Детка… Ладонь Инны коснулась щеки Ники. Затем пальцы сползли к подбородку. Ника почувствовала, как невидимая горячая пелена накрыла её с головой. Непонятный ком злости подкатил к горлу. Ника не помнила, чтоб Инна бывала когда-нибудь пьянее неё. — Не трогай меня. — Ника сделала шаг в сторону. Истерика подступала. Ещё секунда — и всё, что она копила весь день, еле сдерживаясь, вырвется наружу. — Что случилось? — Ничего. — Я же чувствую… Ты сама не своя. — Оставь меня, Инна, оставь, пожалуйста! Мне действительно нехорошо! Не в силах больше бороться с самой собой, Ника разревелась. Слёзы потекли по лицу. Нике было совершенно не важно, что она рискует испортить макияж, который с таким усердием создавала всё утро. — Никочка… — прижала её к себе Инна, — Прости, прости меня. Я за весь день так и не сказала тебе о том, какая ты сегодня красивая… Ника плакала, прижавшись к Инне со всей силой. Инна крепко обнимала её двумя руками. — Инна, мне так грустно! Я не представляю свою жизнь без школы… Без дебилов-одноклассников, Женьки, без Аллы Геннадьевны, без… Ладно, Женька — с ним мы в любой момент можем увидеться. А другие? А как же ты? Вдруг, я тебя больше никогда не увижу? — Глупости. Поехали ко мне. — Что? Сейчас? — Да. Или у тебя были другие планы на эту ночь? — Нет, но… Что мы скажем остальным? — Мы никому ничего не скажем. Думаю, никто даже не заметит нашего отсутствия. Ехали в такси молча. Заплаканная Ника обессиленно лежала на коленях Инны. Ника вспомнила сон, который снился ей осенью. Колени Инны, действительно, были очень удобными. В квартиру вошли быстро. Ника не заметила, как молния на платье оказалась расстёгнутой. Руки Инны действовали уверенно, как никогда ранее. Секунда — и они обе были в постели, совсем без одежды. Ника целовала Инну так жадно, будто в первый раз, намотав её густые волосы на пальцы. Движения Инны были страстными и требовательными. Она целовала, покусывая, шею и грудь Ники, оставляя небольшие красные пятнышки. От громкого дыхания и прерывистых стонов Инны у Ники кружилась голова. Когда Инна затряслась под ней, Ника почувствовала, что от переизбытка чувств и эмоций может потерять сознание. Ника не знала даже приблизительно, сколько прошло времени, когда они упали на подушки без сил. Казалось, за окном уже начинало светать. От сильного сладкого чувства внизу живота мутило. В ногах ощущалась приятная слабость. Ника положила ладонь на грудь Инны, затем проведя по ней кончиками пальцев. Нащупав цепочку, Ника улыбнулась. — Ника, мне нужно с тобой поговорить. — сказала вдруг Инна, — Отнесись к моим словам, пожалуйста, серьёзно. Ника слышала по голосу, что Инна была уже практически трезвой. — Я хочу, чтобы ты поступала в Петербург. — Куда? — В Петербург. Там очень хороший университет, сильные педагоги, тем более, ты сама говорила, что хотела бы там жить… — Инна, что ты несёшь? Я хотела бы там жить, но не сейчас, а когда-нибудь потом. Возможно, в старости. — Ника, тебе лучше учиться там. Голос Инны звучал холодно и отрешённо. — Но почему? К тому же, я не поступлю туда! — Поступишь. Баллы у тебя хорошие. Я поговорю со своими знакомыми. — Не нужно ни с кем разговаривать! — Вероника! Инна поднялась на локтях и включила свет. Неприятное ощущение в глазах заставило зажмуриться. — Подумай, пожалуйста, над тем, что я сказала. Здесь тебе оставаться смысла нет.