Искренность

Утро

Светало. Солнечные лучи проникали через бумагу на окнах, окрашивая ее в теплый желтый. Нацуме спал спокойным сном, словно проклятие не затронуло его вовсе. Натори задумчиво смотрел в потолок, не задерживаясь взглядом ни на чем конкретном. Было слышно, как где-то над лесом резали воздух стрижи. При свете дня все ощущалось иначе. Вчера временные обитатели дома будто забыли, какое сейчас время года. Но сегодня в свете, звуках и воздухе явно чувствовалось — лето. За окном раздался странный ритмичный скрежет, и Натори нехотя встал, чтобы проверить, что там происходит. Раздвинув створки, он увидел Нянко-сенсея, который тут же бесцеремонно его отпихнул и спрыгнул на татами. — Пф, ну и помощь от тебя, экзорцист. Все когти себе содрал, пока ждал, когда ты соизволишь открыть, — проворчал сенсей. Натори что-то протестующе съязвил в ответ, и пока это не перешло в привычную перепалку, Мадара продолжил: — Этот екай, он как будто знал слабость Нацуме. Проклятье не дает скрывать своих чувств и намерений. Мальчишка говорит и делает все как на духу. Самое интересное, проклятье в каком-то смысле затронуло вас обоих. Тебе больше нельзя быть с ним неискренним, Натори. Оно падет, только если все вокруг будут вести себя также. В данном случае речь только о тебе, на ёкаев оно не действует — подытожил Нянко-сенсей. — Очень похоже на работу Матобы, — задумчиво отозвался Шуичи. — Нацуме пока нельзя возвращаться в деревню, да и вообще к людям, сам понимаешь, почему. Его жизни ничего не угрожает, так что я могу… — Натори-сан, мне так стыдно. — протянул проснувшийся Нацуме, перебивая Нянко-сенсея и наглядно иллюстрируя его фразу «как на духу» — Я вчера обратился к вам на «ты», не смог сдержать слез и… — Не продолжай, если не хочешь — с беспокойством в голосе прервал его Шуичи. Сложно сказать, переживал ли он о чувствах мальчика или же сам не выдержал внезапной откровенности. Нацуме слегка покраснел, но продолжил говорить. — Я бы хотел быть вашим другом, но я не знаю, как об этом сказать. То есть мы и сейчас друзья, но это отличается от моей дружбы с Таки и Танумой. Я очень смущен сейчас. Шуичи словно снесло лавиной. То, что происходило сейчас, отличалось от их привычных диалогов. Да что там говорить, это отличалось от всех диалогов, в которых Натори участвовал, если, конечно, речь не шла о съемках. — Такаши, я очень растерян. Я не привык говорить так открыто. — честно сказал Шуичи. — Твои откровения не для моих ушей, экзорцист. Сломаешь его — сожру. — с этими словами Мадара в очередной раз скрылся в лесу. — Опять пить пошел, — попытался снизить градус беседы Натори, но Нацуме, кажется, его не слышал. — Натори-сан, может, вы расскажете что-то такое… неловкое? Из своей жизни. Мне будет не так стыдно. Бух. Это Шуичи снова сбило с ног чьей-то детской прямолинейностью. Первой реакцией было ответить, что ничего неловкого с ним не случалось, поскольку Натори безупречен. Усилием воли он остановил нескончаемый поток отговорок и шуток, всерьез прислушиваясь к себе. И, вздохнув, начал издалека, припоминая на ходу: — Всегда, когда я ходил свидания с девушками, то не мог ничего почувствовать. — Шуичи, не замечая, барабанил пальцами правой руки по полу, — Только играл, как будто это кино. Это были довольные скучные для меня встречи. За работу хотя бы деньги платят. — Натори усмехнулся и замолчал, обращаясь к тому, что было в памяти чуть глубже. — Если честно, однажды я встречался с одноклассницей, еще в старшей школе. Я не был тогда актером, просто школьник. Как ты сейчас. Мы ходили в кино, в кафе, в парк гулять, как все парочки. Однажды она сказала, что любит меня. Я не был готов. Тогда я не был готов, а сейчас я не допускаю ситуаций, где такие признания случаются. — Я никогда не целовался — ляпнул Нацуме, первое что пришло в голову. Натори, кажется, уже начал привыкать к подобной открытости. Или слишком глубоко погрузился в собственные воспоминания, чтобы смутиться такой реплике. — Я занимался сексом множество раз — ответил Натори, — но, честно говоря, меня не слишком интересовали мои партнерши. Я бы даже сказал, я больше думал о себе, как я выгляжу, приятно мне или не очень. Вообще, конечно, в целом это довольно приятно… — Натори-сан! — в привычной манере воскликнул Такаши, смущаясь. — Прости-прости. Забыл на мгновенье, сколько тебе лет. — смеясь, также буднично отозвался Натори. Солнце беззастенчиво светило в распахнутое окно, нагревая пол, стены и редких гостей в этом доме — людей. Пока двое привыкали к новым особенностям общения друг с другом, закончилось утро. И начался день.