Искренность

Вечер

Солнце клонилось к закату. От травы, кустов и деревьев поднимался пар — лес остывал. Дом был по-прежнему согрет красноватыми лучами заходящего солнца. Нянко-сенсей, бурча под нос «саке, ммм, саке», отправился на промысел, и, семеня короткими лапами, скрылся в тумане. В доме царило молчание — Нацуме сосредоточенно мыл посуду, Натори сидел на полу за низким обеденным столом и вертел в руках небольшую пиалу с размытым узором, наблюдая как на ее дне кружатся чаинки. Наверное, искал равновесие. Но его незамысловатому поиску не суждено было увенчаться успехом в этот вечер. Резкий звук прервал тишину дома — распахнулось окно. — Добрый вечер, Шуичи-сан, Такаши-кун. Как дела? — Матоба спрыгнул с узкого подоконника на пол, вальяжно подошел к Нацуме и взял его за подбородок, внимательно смотря в глаза. — Убери от него руки, Сейджи, — с холодной неприязнью в голосе сказал Натори и встал напротив Матобы, отодвигая Нацуме за свою спину. — Как негостеприимно, — Матоба с напускным недовольством цокнул языком. — Тогда перейду сразу к делу. Такаши-кун, я всегда хотел знать, кто на самом деле твой кот? — Не твое дело. Что ты вообще здесь забыл? — Натори был зол, утомлен действием наложенного на Такаши проклятия, невежлив и совершенно искренен в этих чувствах. — Знаешь, Шуичи-сан, а я думаю как раз-таки мое. Найти духа, накладывающего одно редкое проклятие было та-ак сложно, — Матоба растягивал слова и говорил сквозь не сходящую с лица ухмылку. — На самом деле это не кот, а могущественный дух. Его зовут Мадара, — послушно, но недоверчиво ответил Нацуме. Матоба хлопнул в ладоши и начал в предвкушении мерить шагами комнату. Натори сложил руки на груди и нахмурился, с раздражением осознавая, что гость не уйдет, пока не достигнет цели своего визита. Нацуме испуганно и завороженно смотрел на происходящее. — Очень хорошо, но это я и так знал. На самом деле меня интересует сумка, которую ты все время таскаешь с собой, и так отчаянно оберегаешь. Что в ней? — Сейджи остановился в своем беспорядочном хождении и навис над Такаши, сосредоточенный и готовый обратить внимание на любую деталь ответа. — Вы не должны этого знать. Я не хочу говорить вам, — каждое слово давалось Нацуме с борьбой. — Что я не должен знать, Такаши-кун? — мягко и настойчиво переспросил Матоба. Натори судорожно соображал. Если Матоба узнает про тетрадь, в отсутствие Мадары у них не хватит сил, чтобы помешать ему забрать ее. — Вы не узнаете, что там те... — Натори закрыл рот Нацуме рукой. — Там тематические рисунки, — сказал Натори первое, что пришло в голову. — Ну-ну. Так я тебе и поверил, — Матоба был уверен, что настоящий ответ почти у него в руках, и снисходительно позволял Натори вмешиваться. Натори продолжал зажимать рот Нацуме рукой, приобнимая его со спины. — Такаши рисует людей, — Натори намеренно произнес имя именно так. — Он рисовал меня обнаженным. Матоба широко открыл глаза, и издал нервный смешок. Он был удивлен и обескуражен. Даже если это была ложь, он отдал должное Натори — она была изощренной. Пока Матоба пытался справиться с его непредсказуемыми словами, Натори незаметно шепотом задал Нацуме вопрос, мягко выпуская юношу из своих рук: «я красивый?». И пока Матоба переваривал услышанное ранее, прозвучал ответ: — Шуичи очень красивый. Мне нравится наблюдать, как он делает разные вещи, например, режет рыбу. У него красивые руки. Его екай, ящерица, всегда привлекает мое внимание. Сегодня я заметил, как она скользнула под одежду, и... — Хватит. Я не хочу больше это слышать. Подстроив эту ситуацию, я надеялся узнать секрет, но никак не думал, что он заключается в том, что ты совратил школьника, Натори, — Матоба выглядел разочарованным, и, кажется, потерял интерес к Тетради. — Ха-ха. Перед моей красотой так сложно устоять. А мы проводим с Такаши очень много времени вместе, — профессиональный актер улыбался одной из своих сияющих улыбок. — Но это же не... — Натори приложил палец к губам Нацуме, оставляя непроизнесенным слово «неправда», и договаривая за него: — Это нельзя рассказывать. Ты прав, милый. Но у нас не было выбора, — ложь Натори с легкостью превращалась в слова. — Меня сейчас стошнит, — Матоба был раздосадован исходом этого вечера и не хотел оставаться проигравшим. — Его опекуны должны узнать об этом, мальчишке 17. Если не скажешь ты, это сделаю я. Можешь развлечься напоследок, Натори. Матоба Сейджи выскользнул из дома тем же путем, что и проник в него. Натори выдохнул и в очередной раз прислонился спиной к стене. Он изящно разобрался с неожиданным посетителем, но не мог насладиться облегчением до конца. Новые обстоятельства требовали к себе внимания. — Прости, что прикасался к тебе без разрешения, в контексте этого разговора это могло быть неприятно для тебя, — Шуичи обратился к Такаши с раскаянием в голосе. — Ты не сделал ничего, за что стоит извиняться. Выглядишь так, как будто действительно меня совратил. Это всего лишь твоя ложь, — ответ Нацуме сквозил уверенностью и неожиданной поддержкой, а менее формальное обращение это подчеркивало. — Я солгал в твоем присутствии четыре раза. Чтобы проклятье спало — нельзя было ни одного, — Шуичи закрыл глаза и устало спрятал лицо в ладонях. — Если бы ты не солгал, это повлияло бы на меня куда больше, — вдумчиво ответил Такаши. — Я не знал, как поступить правильно. Хотел защитить то, что тебе дорого, — Натори в растерянности смотрел на свои руки, лежавшие на коленях ладонями вверх. — Ты словно не слышишь меня. Я благодарен тебе. Это было находчиво, — Нацуме положил руку на его плечо, побуждая к зрительному контакту. — Нацуме? — словно проснувшись, Натори поднял взгляд. — М?— просто отозвался Такаши. — Ты больше не говоришь как ребенок более младшего возраста. Я не сразу это заметил, но твои суждения в последние 5 минут гораздо более зрелые, чем в прошедшие сутки, — с осторожным воодушевлением произнес Шуичи. — Мадара енот, — безэмоционально выдал свою мысль Нацуме. — Я беру свои слова про зрелость назад, — улыбаясь, поддразнил его Шуичи. — Я только хотел прове... — Кто меня звал? Не даете спокойно выпить, — в окно ввалился Нянко-сенсей. Прерывать Нацуме стало традицией этого вечера. — Проклятие снято, — угрожающе поприветствовал его Натори. Мадара не выглядел удивленным. — Ну так немудрено, сутки прошли, действие закончилось, — с этими словами он развалился в углу, пьяно икнув. — А как же, «будь искренним с ним, экзорцист»? — после всех испытаний Натори одолевал праведный гнев. — Так интереснее. К тому же, тебе это только на пользу. Лжешь как дышишь, — невозмутимо парировал Нянко-сенсей. — Я думал, что начал тебя уважать. Ну держись, котоенот! — Натори недобро покосился в сторону занятого Мадарой угла. Негодование прогнало всю усталость, Шуичи попытался схватить кота, однако тот не давался, защищаясь короткими лапами и пуская в ход когти. Такаши смеялся до слез в уголках глаз, наблюдая за перепалкой своих друзей, екая и экзорциста. Мадара ввел Натори в заблуждение не только из собственной прихоти — так он выражал заботу о своем подопечном. С этим же чувством Натори последние сутки искал в себе правду и учился ее выражать. Когда они закончат препираться, он обязательно поблагодарит их. А об угрозе Матобы и о том, что сказать семье Фудзивара, они подумают завтра.