Искренность

И немного обмана

Утро было душным. Лес томился под ранними лучами солнца. Все звуки: шорох листвы, шуршание насекомых, шаги екаев, — тонули в этой вязкой духоте. Песочно-оранжевый свет с каждой минутой все больше окутывал лес, оставляя свои отпечатки на коре деревьев, траве, земле и заспанных лицах двоих людей, которые возвращались в деревню. Какое-то время они шли молча, каждый был погружен в свои мысли. — Я тут думал, — прервал утреннюю тишину Нацуме. — Как мне теперь тебя называть? — Учитывая то, что мы собираемся сказать, «Шуичи» будет уместно, — весело ответил Натори. Ящерица-екай, словно отзываясь, скользнула мимо морщинок в уголках его прищуренных глаз. Нацуме смотрел так, словно вот-вот закатит глаза. — Неужели после нашего небольшого приключения это не кажется тебе естественным? — в голосе Натори слышалось недоумение. — Кажется, я привык, Шуичи, — Нацуме еле заметно улыбнулся. — Меня больше беспокоит та часть, где нужно обманывать моих опекунов. — Мне понятно твое беспокойство, и если это хоть как-то его уменьшит — говорить буду я, — тон Натори стал деловитым, словно они обсуждали очередную совместную работу, связанную с аякаши. — Хорошо. Только не бери на себя лишнюю ответственность, — Такаши выглядел смущенным, как и всегда, когда выражал или принимал заботу. — Мне через пару недель исполнится 18, с недавнего времени это уже совершеннолетие. — На контрасте с твоим поведением во время проклятия вынужден признать, ты выглядишь и ведешь себя взрослее, чем когда мы только познакомились, — Шуичи остановился, вынуждая остановиться и идущего за ним Такаши, задумчиво поднес руку к подбородку, и продолжил: — Совесть будет мучать меня чуть меньше, когда я буду врать о том, как... черт, я все еще не знаю, какие слова лучше подобрать. С этими словами он устало провел рукой по лицу, словно хотел его спрятать, обернулся, отрешенно посмотрел Нацуме в глаза, и не найдя там ответа, продолжил идти по лесной тропе. — Тебе не обязательно это делать, — донесся спокойный голос из-за спины. — Возможно, просто настало время рассказать правду? Про то, что я вижу екаев, про Тетрадь и о том, что ты не только актер, но и экзорцист. И нас шантажирует глава клана Матоба. Натори ответил без промедления, как будто уже обдумывал этот вариант. — Помнишь, я случайно услышал про Тетрадь? Ты был тогда напуган, и я не хотел давить на тебя или ставить в неудобное положение. Позже ты сам рассказал мне о Тетради. Мне кажется, шантаж — не лучший повод для откровенности. Скажешь им, когда будешь готов. — Не то, чтобы я готов говорить с ними о тебе, — недовольно пробурчал Такаши, в очередной раз смущаясь бережного отношения со стороны другого человека. — Может, слова Матобы — пустая угроза? — Я так не думаю. Сейджи доводит дела до конца. После разговора с Токо-сан и Шигеру-саном мне предстоит встретиться с ним, — серьезно возразил Натори, и со снисходительной улыбкой добавил: — У тебя кислый вид, Такаши. Если ты будешь на меня так смотреть, нам никто не поверит. Нацуме остановился и вгляделся в лес. Высокие деревья уходили ветвями прямо в небо, их массивные разросшиеся корни, устланные мхом, были нетронуты человеком — дом был далеко. Он смотрел в лес, пытаясь понять свой взгляд на собеседника. Он знал Натори два года, это был недоверчивый, редко искренний, но при этом заботливый и надежный человек. Такаши же утаивал, недоговаривал, оставлял вопросы без ответа, находил не всегда удачные предлоги, но не в его характере было лгать для собственной выгоды. Он вздохнул и признался: — Я пытался отыскать в себе симпатию... к тебе. Я уверен, что она есть. Поэтому мне будет проще говорить о нас, но предстоящий разговор с опекунами все еще беспокоит меня. — Ты как всегда прямолинеен, это обескураживает в хорошем смысле, — Шуичи замолчал ненадолго, скрывая улыбку, словно оберегая этот хрупкий момент. — Доверься мне. Я скажу все, что нужно. Сложно судить, доверился ли юноша своему старшему товарищу или же просто предпочел пройти оставшийся путь наедине с собственными мыслями. Утро понемногу переставало быть ранним и душным, уступая место теплу и солнцу. В будущем все также не было ясности, но она была между двумя идущими по лесу людьми. Все чаще стали виднеться протоптанные людьми тропы, деревня была совсем близко, и путь подходил к завершению.

***

— Токо-сан, Шигеру-сан, доброе утро! Простите за раннее вторжение, возвращаю вам Такаши-куна, — Натори был по обыкновению обходительным, казалось, сияние исходит от него волнами. — Ничего-ничего, заходите, Натори-сан. Присоединяйтесь к завтраку, — Токо-сан радушно пригласила Такаши и его гостя в дом. — Ну, если вы настаиваете, — обаятельно улыбнулся Шуичи. — Вы всегда очень вкусно готовите. Такаши произнес будничное «тадаи-ма», чтобы услышать в ответ «окаири-насаи». Дверь неотвратимо закрылась за вошедшими в дом. Шуичи сыпал комплиментами хозяйке, подарил ей огромный букет цветов, который купил по дороге. Спрашивал про здоровье Токо-сан и Шигеру-сана, с увлечением обсуждал местные новости. За всеми этими типичными действиями Нацуме видел еще кое-что — Шуичи волновался. — Как отдохнули на горячих источниках? — спросил Шигеру-сан, оторвавшись от чтения газеты. — Такаши помог мне отвлечься от работы. Научил готовить карпа. Правда, я преуспел только в нарезке, — Натори выглядел смущенным и растерянным. Казалось, ему неловко за свои навыки в приготовлении еды. Возможно, его мысли вернулись к словам «ты красивый», и он заметил, что Нацуме больше не похож на ребенка. — Как замечательно, что у него есть такой старший товарищ. Мы всегда вам рады, — сказала Токо-сан между делом — она хлопотала на кухне, принося новые блюда. — Я зашел к вам сегодня не просто так. Я хотел сказать, что Такаши... — Натори прочистил горло, споткнувшись на имени. — Такаши мне очень дорог. Его прямолинейность иногда ставит меня в тупик, но со временем я стал ценить эти моменты. Я впервые за много лет сблизился с кем-то. Можно подумать, что мне выгодно общаться с вашим подопечным, потому что агент не разрешает мне встречаться с девушками. Но даже если бы у меня был выбор, я бы провел время с Такаши. Он еще этого не знает, но я хочу, чтобы наши отношения были более близкими, если вы позволите. Шуичи закончил свою сумбурную речь и склонил голову в почтительном поклоне. Токо-сан замерла с половником в руке, пролив его содержимое на татами. — Это очень неожиданно. Я хотела спросить у Нацуме, есть ли у него девушка и может ли он ее с нами познакомить, но не думала даже... — Я не против. Ты производишь хорошее впечатление, и, кажется, действительно заботишься о нем, раз говоришь о своих чувствах нам, — ответил Шигеру, откладывая газету в сторону. — А ты что скажешь, Такаши-кун? — Токо-сан обеспокоенно посмотрела на юношу. — Я тоже не знал, что он собирается сказать, — ответил Нацуме и продолжил, обращаясь к Натори: — Я ценю, что ты стараешься делать все правильно, Шуичи, но я не хочу торопиться. — Натори-сан, пусть все будет так, как захочет Такаши. Для меня это неожиданность, но то как вы честно об этом сказали, вызывает доверие. Я не против ваших отношений, — собралась с мыслями Токо-сан. — Спасибо за еду. Я пойду к себе в комнату, — буркнул озадаченный итогом разговора Нацуме и встал из-за стола, намереваясь подняться к себе. — Такаши, я с тобой, — сказал Натори и моментально добавил, замахав руками в отрицательном жесте. — Это не то, что вы подумали. Я хочу с ним поговорить. Нацуме ушел с кухни в спешке, словно за ним охотился екай. Натори быстрым шагом пытался его догнать. Как только дверь комнаты закрылась за ними, Шуичи тихо произнес: — Я не лгал. Совсем. Пока больше ничего не скажу — мне нужно подумать до завтра. За последние сутки слишком много всего произошло. Я опустошен и, кажется, не могу уже больше ничего чувствовать. Вопрос вертелся у Нацуме на языке, однако, он ответил коротко: — Я понял. Увидимся завтра. Натори кивнул. День еще не был закончен — впереди были дела. Отправить главе клана Матоба записку, передав ее через Хираги, вместо того чтобы объясняться самому. Доехать до дома на такси, не глядя приложить ключ к домофону и подняться на свой этаж. Снять ботинок с одной ноги, отрешенно посмотреть перед собой, затем снять ботинок с другой ноги. Стянуть плащ и шляпу, бросив их в сторону вешалки. По пути в гостиную сбросить один за другим носки, и рухнуть, наконец, лицом вниз на бархатную обивку дивана под успокаивающий гул вентиляции.