It was so nice to be with you

      - Окончательно сведём с ума всех вокруг? – усмехнулся старший брат.       - Нет, но избавимся от того, что приносит нам проблемы именно сейчас.

***

      Джером слабо выдохнул и его бедра медленно шевельнулись.       - Джереми, я твердый. – произнёс старший, прежде чем обыденно стянуть губами несколько макаронин с самого края вилки.        Изначально Джеремайя вскинул бровь, не совсем осознавая, что сказал его брат, но уже через минуту он медленно перевёл свой интересующий, но достаточно смущённый взгляд на шорты старшего, чтобы убедиться в правдивости его слов, и заметил, что Джером в тот же час прикрыл своей рукой малую выпуклость, усмехаясь.       - Я могу прикоснуться? – осторожно поинтересовался младший, когда его пальцы сомкнулись вокруг собственной вилки.       - Не здесь. – махает головой Джером и его пальцы на ногах в напряжении сжимаются.       – Места не хватает.       Джереми в кротчайшие сроки сумел представить: Джером лежит на полу, распластавшись во весь свой рост, в этом построенном близнецами шалаше. Его щёки румяные, а серые глаза с интересом наблюдают за чужими действиями, пока руки покоятся на собственной груди, без особого желания двигаться. Джером коротко вздыхает, когда чувствует невесомые прикосновения к своей голой коже, где-то ниже пупка, почти что лёгкие поцелуи в бедренную косточку. Рыжие волосы растрепаны, а шорты давно стянуты вниз, Джером может чувствовать их где-то на своих икрах внизу, пока сам Джеремайя находит место на чужих бедрах, слегка сгорбившись вперёд для того, чтобы ненароком серьезно не задеть одеяло, которое служило парням своеобразной крышей.       Смена ролей, думает Джеремайя.       В прошлый раз Джером имел счастье сидеть сверху и наблюдать за удовольствием брата с лучшего (как считал младший) ракурса, но сейчас это мог бы быть именно Джереми.       Им всего шестнадцать и самое большее чего могли желать братья это – прикосновения. Джереми нравились исследования, и когда дело касалось его брата то желания появлялось всё больше, в то время, как Джером был просто рад проводить с близнецом время, болтая и неспешно целуясь.       Сейчас Джером стал слишком заманчивым.       Джереми старался глубоко дышать и контролировать собственные мысли, но различные картинки навязчиво продолжали мелькать перед его глазами.       Что могло его так возбудить?       Возможность вновь почувствовать родные прикосновения, относительная безопасность, привязанность, или безумная идея о побеге в Готэм? А возможно и то, что младший очень хотел, чтобы именно Джером прикоснулся к нему сейчас?       - В шалаше много места. – Джеремайя переводит свой взгляд на брата, прежде чем тот успевает закинуть очередной кусок огурца себе в рот.       Джером выглядит (а возможно и действительно являлся) совершенно обыденным, будто бы то, что он оставался возбуждённым и на данную минуту их, достаточно странного ужина, абсолютно не делало его уязвимым.       - Могу просто выставить еду за постройку, и тогда тут можно будет спокойно лечь. Хочешь? – настаивает Джеремайя, пока его пальцы продолжают навязчиво сжимать собственные колени.       Джером игнорирует, но ровно до того момента, когда откидывает свою вилку куда-то вбок, почти что выталкивая её из шалаша, и его рука тянется вперёд, перехватывая запястье брата на его колене. Джереми изо всех сил старается не улыбаться, когда в тот же час чужие губы прижимаются к его.       Изначально Джером двигает губами медленно и достаточно сухо, чтобы Джеремайя мог воспользоваться своей специально выделенной секундой и постараться быстро облизнуть кончиком языка чужие губы, делая общие движения более скользкими и трогательными.       Джером целует аккуратный нос Джереми, придерживая пальцами его светлое лицо.       Он целует его налитые румянцем щёки, его волевой подбородок, его закрытые в радости глаза.       Старший буквально зацеловывает эту красивую улыбку на лице Джеремайи и улыбается парню в ответ.       Джерому кажется, что он слишком быстро может привыкнуть к такому, но он наконец показывает свою ласковую сторону человеку, который его никогда не осудит, а это - куда более важнее пустых переживаний.       Поцелуй становится чуть более открытым, и Джером вкладывает в него больше, наклоняя голову, чтобы добраться до рта Джереми таким образом, который посылает жар прямо к их животам, в очередном потоке, казалось бы, самой настоящей лавы, а возможно, вязкого и сладкого мёда, который очень любил младший.       Джеремайя скользит руками к затылку Джерома, проводит пальцами по его отросшим рыжим волосам, целует, а потом снова целует, чувствуя влагу на внутренней стороне его губ, и возможно, немного на языке. Джером сразу же пробует поцеловать Джереми немного по другому и втягивает его нижнюю губу в рот, проводит по ней влажным языком, прежде чем Майя успевает сдавленно вздохнуть и сжать пальцы на чужом затылке, притягивая к себе, больше, сильнее.       - Пожалуйста, Джером…- с трудом отстраняясь от алых губ старшего Валески, тихо произносит Джеремайя. – Ложись тут.       - Братику так сильно не терпится залезть ко мне в штанишки, да? – сладко усмехается Джером и его глаза, казалось, заблестели яркими огоньками – Я что, настолько хорошо целуюсь? Странно, но опыта никакого у меня и не было, братишка.       Парень лениво пожал плечами и сдался, отстранился от чужого лица, предварительно не забыв оставить лёгкий поцелуй в уголке рта Джеремайи, прежде чем его руки смогли одним быстрым движением стянуть со своего тела футболку и отбросить её куда-то в угол. Хоть и без особого желания, но Джером согласился на предложение Майи. Мальчик аккуратно прилёг, подперев верхнюю часть тела на свои достаточно сильные предплечья, и в тот же момент сразу почувствовал всю твёрдость пола поясницей. Неприятные и тянущие ощущения усилились, когда брат сел на его бёдра сверху, тем самым сильнее придавливая копчик Джерома к полу.       - Майя, слишком жёстко, у меня так паралич спины схватит. – возможно, насчёт последнего он преувеличил и ошибся в значениях вовсе, но старший резко скривился и переместил свою руку на колено Джеремайи, в попытке показать весь отвратительный ему дискомфорт.       Младший свёл брови к переносице и его взгляд стал более сосредоточение прежнего. Он стал быстро раздумывать над тем, а не нужно ли им двоим переместиться на кровать, которая располагалась буквально сразу позади шалаша? Возможно ли такое, что мягкость дивана и всеобщий комфорт комнаты сделают их близость ещё более приятнее и интимнее? Не то, чтобы младший рассчитывал на что-то большее, (и правильно делал) чем приятные поцелуи Джерома и их ленивое трение членов, просто он был уверен, что атмосфера играет многое в таких рода вещах. По крайней мере, парень читал об этом в интернете и слышал от своих одноклассников.       Джеремайе хотелось дотрагиваться до Джерома именно сейчас, ни минутой, ни двумя позже. Сейчас.       Идея появилась так же быстро, как и Джереми удалось в рекордное время спохватиться, встать, и выбежать куда-то за пределы постройки, пробубнив недовольному Джерому что-то схожее с: «Полежи так немного, я кое-что придумал». И старший все ещё лежал на твердом полу, выстукивая пальцами по груди дивный ритм собственной мелодии, когда Джеремайя оказался уже рядом, удерживая в руках достаточно толстый синий плед с мало заметной победной улыбкой на губах.       - Так должно быть мягче, подними бедра.       Джером скептически прищурился и прошёлся недоверчивым взглядом по лицу Джереми, но ничего говорить в ответ не стал, вместо этого, в очередной раз за этот нестандартный для парней вечер, – послушался, и приподнял бедра, давая возможность Джеремайе просунуть плед под его тело.       - Будто бы попал в какую-то сказку, знаешь, типо, - Джером усмехается, прежде чем начать медленно опускать бедра обратно на место, и уже секундой позже, одобрительно ёрзает по мягкому спасению. – Типо, золушка? И её куча матрасов с горошиной. Помню, как дядя Зак рассказывал что-то подобное. Или это была Лайла? Я не помню уже.       Джеремайя не сумел сдержать смеха, его глаза на мгновение прикрылись, а уголки губ стремительно поднялись вверх. Мальчик засмеялся, и Джером, на удивление младшего, подхватил его приятный ушам смех. Близнецы по-настоящему вместе захохотали и их грудь одновременно вздымалась и опускалась, в несколько раз быстрее обычного, что делало их взаимно счастливыми.       Джереми понимал, что возможно, уже ничего не будет прежним, но он решил для самого себя, что хочет новой жизни за пределами четырёх ненавистных стен. Джером не дал чёткого согласия на то, что хотел бы он вместе с Джереми уехать в Готэм, прямо сегодня, прямо после того, как младший найдет отложенных на учебу денег и соберёт базу нужных вещей для отъезда.       Он действительно этого хочет?       Бросить все то, что строилось годами и отправиться в неизвестность, точно хочет? Неизвестность - лучше этой несчастной жизни с отцом, Джереми.       Мальчик был заранее осведомлён и его ум позволял различить импульсивное решение с заранее обдуманным, над которым тот, раздумывал уже не первый месяц. Близнецы ходят вместе по улицам Готэма, на улицах странного и темного города, где зачастую преступников орудует больше, чем можно было увидеть в любом другом фильме, но Джеремайя был уверен, что они справятся со всем вместе.       Врать – это верить, что ты мог бы поступить иначе.       Но сейчас он не врал себе.       Рядом с Джеромом он не боялся признаться себе даже в том, что его привлекает мысль о постоянных поцелуях с братом, их совершенно иной родственной близости, их личных секретов, которые знать больше никому нельзя было, и их особой связи, о которой братья стали догадываться лишь сейчас.       Джеремайя – хороший.       Он обязан быть таким, обязан учиться, зарабатывать деньги и жить счастливо, как того сам хочет. Действительно ли хотел?       Врать – это верить, что ты мог бы поступить иначе.       Сейчас, Джереми стал серьёзно настроенным, поэтому, он с малой улыбкой быстро навалился на Джерома сверху, сразу же расположив свои руки по обе стороны от его головы, чтобы было легче сохранять равновесие, пока ноги аккуратно оседали чужие бедра и прижались к ним вплотную.       - Ты явно все перепутал, но я бы хотел услышать сказку с таким сюжетом. – Джереми целует старшего куда-то вниз подбородка.       - Да? А я думал, что ты слишком увлечён моим членом вместо детских баек. – Улыбнулся Джером и позволил голове повернуться куда-то вбок, оголяя шею для дальнейших ласок.       - Я больше увлечён твоими губами, Джером. – пальцами обхватывая чужую румяную щёку, Джереми поворачивает лицо Джерома обратно к себе, и с особо сильным желанием целует.       Рыжик – тот, что непослушный – перемещает свои руки на чужие бедра и начинает осторожно поглаживать их ладонями, пока голова наклоняется под нужным для поцелуя углом и его влажный язык не проникает в чужой рот. Поцелуй выходит неряшливым, но достаточно долгим, что заставляет дыхание парней стать шумным, а губы – алыми и слегка опухшими.       Получать наслаждение - это очень странно, думает Джером, такого с ним ещё точно никогда ранее не случалось. Ощущение собственной руки на коже – это пустой звук, по сравнению с тем, когда чужая рука касается её и даже ласкает. Ты не можешь контролировать эти движения, ты даже не можешь предугадать, что следующим захочет потрогать эта таинственная рука. Именно поэтому, вся близость так сильно и возбуждала, - неизвестность и первые шаги ей на встречу.       Все когда-нибудь случиться впервые.       Губы брата целуют щеки Джерома, и все те же самые влажные губы целуют его чувствительную шею, спускаясь все ниже по участкам голой кожи, зубами нарочно цепляя ключицу, а языком оставляя тёплую дорожку посередине живота, прежде чем Джером может почувствовать, как чужие бедра сверху начинают шевелиться и ерзать на одном и том же месте в критической близости к члену старшего под тканью.       Майя прекрасно осознаёт, как эти движения влияют на Джерома, он очень начитан и его ясный ум работает быстрее собственных движений, но все же, что-то в этом действительно было: лежать прижатым к полу, пока его брат нескрываемо подло дразнил его, ерзая бедрами по члену, целуя каждый открытый сантиметр кожи и учащённо дыша.       Именно сейчас Джерому хотелось сказать, что ему это нравится. Поделиться с Майей тем, что ему нравилось чувство близости, нравилось знать, что Джеремайя рядом и не собирается его бросать, нравилось видеть, как Джереми с особым интересом в глазах целовал его тазовые косточки и прикусывал, улыбаясь. Нравится, как его глаза следили за его собственными, в попытке заглянуть ещё глубже. Джером просто радовался, что его брат был рядом. Этого было достаточно, чтобы считать себя счастливым и не признаваться в этом в слух.       Старший сильно сжимает пальцами чужие бедра, останавливая их поспешные движения, когда начинает понимать, что трение заставляет его хотеть немного большего, и с усмешкой произносит:       - Ебаный ты засранец, - Джером замечает взгляд брата на своих губах и продолжает. – но я даже не жалуюсь, просто продолжай двигаться, но немного быстрее.       Джереми кивает и на одном дыхании признаётся:       - Я теперь тоже твердый, Джером. – глаза Джеремайи на секунду закрываются, а голос продолжает. - Потрогай меня через ткань.       - Может ты… - не успевает предложить Джером, когда брат его перебивает.       - Нет, просто сожми его через ткань шортов. Я хочу, чтобы сейчас ты сжал через ткань, пожалуйста, Джер. – Джереми склоняет голову над чужой грудью, прежде чем рука Джерома, без лишних возражений, касается его члена сквозь ткань шорт, как тот и просит, и в нужном парню давлении сжимает его в своих пальцах.       - Джереми, двигайся. – напоминает старший и его глаза стремительно быстро закрываются. – Услуга за услугу, не забыл? – улыбается.       Джером ещё никогда не испытывал чего-то подобного. Головка его налитого члена в приятном трении упирается в тугую ткань трусов, пока собственное дыхание становится обрывистым и малые стоны не срываются с его губ. Глаза закрыты, а бедра прижаты к полу чужим весом сверху, без возможности выбраться, что возбуждало его ещё больше.       В то время как Джеремайе, очень нравилось слышать короткие вздохи, которые срывались с губ Джерома, осознавать, что именно он сейчас заставляет своего брата сильнее и быстрее сжимать пальцы на члене Джереми, в попытке доставить удовольствие и подарить скорый оргазм. Именно Джеремайя трётся задницей о чужой член и не чувствует из-за этого себя грязным, заставляя Джерома нервно вздыхать и хлопать глазами.       Его брат являлся жестоким для окружающих, но ещё никто, не пробовал заглянуть внутрь и увидеть его настоящего. Они с братом - сломленные дети, которые выросли в ужасной семье, в отвратительном доме и не по своей воле стали юными работниками цирка, без собственных желаний и будущего. Они не знали, что такое любовь, здоровое отношение родителей, честность слов и поддержка, но именно сейчас, когда губы Джерома прижимались в очередном неряшливом поцелуе к таким же Майи, - близнецы имели счастье изучать такие вещи вместе.       Врать – это верить, что ты мог бы поступить иначе.       Джеремайя врал самому себе все шесть лет, но сейчас набрался смелости взглянуть правде в глаза, и совершенно неожиданно узнал, что несчастную серую жизнь можно изменить, когда только того пожелаешь. Он не собирался упускать такую выгодную возможность.       Джером, будучи прижатым к полу, старается приподнять бедра вверх, чтобы почувствовать немного больше. Чувство трения чужой задницы о его заключённый в шортах член, слишком быстро надоело рыжику, и теперь парню хотелось чего-то нового, чего-то более нестандартного.       Джером находит несколькими пальцами слабое очертание головки члена Джереми, прежде чем на ткани рядом с ней замечает промокший маленький участок, усмехается. Предэякулят из члена Майи появился так стремительно быстро, что это было почти что забавно, если не считать того, что у самого Джерома с этим дела обстояли посложнее.       Обычно парень использует слюну для влажности и комфортного скольжения руки, что с точки зрения интернета и глупых (по мнению старшего) врачей - является плохой привычкой, но с точки зрения Джерома – оптимальным вариантом в его положении. Дело было в том, что старший возбуждался недостаточно для того, чтобы предэякулят мог выделиться в нужном парню количестве и его хватило, чтобы смазать весь его член. Обычно, банальных фантазий Джерома не хватало для этого, и дрочка превращалась из нужного организму удовольствия, - в ноющую боль где-то снизу живота, и сухой руки на члене, что заставляло окончательно остановиться.       - Майя, немного быстрее. – просит Джером, кончиками пальцев поглаживая головку члена Джеремайи, надавливая, заставляя брата закрывать глаза и шумно выдыхать.       Джереми кивает несколько раз, прежде чем его бедра, достаточно сексуально, как думает Джером, скользят вниз ближе к коленям, и сразу же поднимаются обратно, подстраиваясь под собственный ритм.       Бушующие гормоны в юном для парней возрасте играют достаточно большую роль потому, что в следующие несколько минут Джером отчаянно сжимает член Майи под тканью своими пальцами, пока брат опускает свои руки на грудь старшего и пальцами пробегает по его голой коже. Задница продолжает ритмично двигаться, заставляя близнецов громко дышать и обмениваться быстрыми поцелуями в разные участки веснушчатой кожи, ровно до того момента, пока бормотание снизу не раздаётся достаточно громко, чтобы Майя мог остановиться, а чужие руки не сжимают его головку члена слишком сильно, чтобы наконец почувствовать долгожданный оргазм.       - Джереми, блять, не двигайся, прошу тебя. – Протяжно вздыхает Джером и его руки сильно хватают брата за бедра, предотвращая любые возможные движения, пока парень бесстыдно изливался в чужие надетые им шорты.       Джеремайя издаёт тихий стон, прежде чем его спина немного изгибается, глаза лениво моргают, а член начинает приятно пульсировать, и парень кончает в нижнее белье шорт, пока пальцы на чужой груди продолжают поглаживать бледную кожу.       Два настолько приятных оргазма за день, - делают Джеремайю не только сонным и напрочь выбитым из ритма жизни, но и, - счастливым.       - Блять. – запрокидывает голову Джером и старается спокойно дышать. – Лучший день в моей жизни, правда.       Настолько приятно Джерому ещё никогда не дрочили, не считая того, что дрочили ему за жизнь всего-то два раза, и каждый из них – был его брат, да ещё и два единственных раза за один день, но правдивого факта это никак не отменяло. Видеть лицо брата во время оргазма было очень лично и Джером не хочет, чтобы кто-либо другой мог когда-нибудь его таким увидеть.       - Джером, - зовёт брата Джереми и его улыбка светиться ярче дешёвого фонаря внутри шалаша. – Ты что-нибудь решил по поводу моего предложения?       Брови Джерома поднимаются вверх и его взгляд кажется младшему забавным, даже, возможно, излишне цирковым.       - Насчёт этого мягкого пледа под моей задницей ты все решил сам, я даже не жалею, что согласился. – усмехается старший, полностью удовлетворённый своим ответом, но как только слышит недовольный выдох где-то сверху, все же сдается. – Ты о Готэме?       Джеремайя только обеспокоенно кивает, и Джерому кажется, что тот старается не выдать свою явную усталость, которая стала очевидна для старшего только сейчас, из-за медленных движений чужих рук на своей груди. Мальчики действительно потратили за этот день слишком много энергии и сил, и Джером мог с ошибочной лёгкостью предположить, что часы сейчас показывали за полночь и пора бы отдохнуть.       - Я думал, что ты шутил, разве не логично? – с некой неуверенностью в голосе спрашивает Джером и приподнимается на локтях, дабы лучше разглядеть лицо брата.       - Я не шутил. Я действительно хочу уехать отсюда сейчас. – Джереми спокойно кладет свои руки на талию старшего и поглаживает его бока большими пальцами. – Джером, эта жизнь – разрушает нас, и я даже не знаю, долго ли смогу этому противиться. Что ты собираешься делать уже завтра? Уедешь обратно к Лайле, или, продолжишь жить в цирке? – резко и довольно грубо спрашивает Джереми и тут же добавляет: - Я не хочу, чтобы ты так больше жил.       - Не твоё дело, как я собираюсь дальше жить. – Джером отводит взгляд от чужих зелёных глаз и его голос звучит несколько эгоистично.       - Но я не хочу опять терять тебя, Джером.       Старший Валеска громко вздыхает.       - И что, будем возиться по грязным улицам, в надежде найти съедобный кусок хлеба? – с усмешкой спрашивает Джером и буквально на секунду его лицо становиться задумчивым. – Хотя, нет, погоди, разве не весь хлеб съедобный?       - Найдём брата Свена. Он все ещё живёт где-то в Готэме. - игнорирует вопрос брата младший.       - Где-то? – вскидывает бровь Джером. - Ты настолько радужно мыслишь, Джереми, что даже я хочу верить твоим словам, но каков процент того, что сейчас он не валяется где-то сгнившим в земле, ну, или, допустим канаве? Ему должно быть плевать на нас.       Джеремайя вяло пожимает плечами, он и сам не знает ответа на вопрос, прежде чем спешит охотно освободить бедра брата от лишнего груза, осторожно сползая с них куда-то в бок, устраиваясь со вновь скрещенными ногами напротив Джерома. Джереми отчаянно пытается.       - Ты не хочешь, верно? Я понимаю твои мысли, ты думаешь, что все это – слишком спонтанно, но я раздумывал над этим уже не первый месяц, Джер. – он глубоко дышит, но продолжает. – На первые несколько месяцев нам хватит отложенных на мою учёбу денег, так же, у меня есть разная одежда, большой рюкзак и еда на первые дни.       Джером и не думал, что Майя окажется таким неспособным распознать его самые базовые навыки актерского мастерства. Сколько же его брат пропустил циркового веселья, это даже расстраивало старшего.       Джером улыбается, прежде чем лениво махнуть головой, в знак согласия.       - Дай мне пару минут на отлить и я буду готов.       Руки Джеремайи в тот же час останавливаются от щипания своих же локтей, а глаза с нескрываемым недоверием оглядывают лицо брата, пока сердце начинает биться чуточку быстрее.       - Ты сейчас правда соглашаешься? – было глупо переспрашивать Джерома. Джереми совершенно точно знал, что тот никогда не стал бы врать о чем-то подобном, хотя, нужно было так же заметить, что это и было весьма в его стиле, как и то, что привычки имели свойство меняться, особенно за шесть прошедших лет.       - Майя, я люблю тебя, - Джереми не сможет привыкнуть к этим словам так скоро. - и куда лучше начать что-то новое, сьебав от Лайлы подальше. – объясняет старший и удобно переносит свой вес на руки, подпирая спину. - Спорю на деньги, которых у меня нет, что она будет только рада моей пропаже, и даже скажет остальным, что я – умер наевшись каких-то дешёвых таблеток. Мило, правда?       Джеремайя наклоняется вперёд для быстрого поцелуя в губы Джерома, и не может сдержать лёгкой улыбки на лице. Он радовался не тем ужасным вещам, которые сказал Джером о матери, он радовался настоящему согласию и признанию в любви, что было неожиданно, но безусловно приятно слышать.       Его мечты тоже начинают осуществляться.       - Ты серьезно думал, что я не соглашусь? – насмехается старший, но по-доброму улыбается. – Поздравляю, тебя только что грубейшим образом надули, дурень рыжий.       - Кто из нас ещё сказки путает. – усмехается в ответ Джеремайя, прежде чем неожиданный вопрос Джерома заставляет его уши немного покраснеть, а мурашек быстренько пробежаться по телу.       - У тебя есть новые шорты? Ну, и трусам я тоже обрадуюсь, конечно. – старший победно улыбается и толкает лодыжкой чужое колено.

***

      Все пошло к чертям, был уверен Джеремайя, когда Джером только отлучился в уборную, а младший остался в комнате, доставая свой вместительный рюкзак для различных поездок в которые так никогда и не съездил. Мальчик копошился в собственных вещах, не зная за что взяться первым, пока его разум судорожно старался ухватиться за продуманный им план.       Минутами ранее парни посмотрели друг на друга и без слов сошлись во мнении – не разрушать их шалаш. Джером посчитал, что такая великая постройка должна остаться Свену как напоминание о внезапно сбежавшем сыне и его отвратительном отцовстве, а Джеремайя подумал о том, что шалаш вышел действительно красивым и удобным, и потратить на его разбор дополнительные двадцать минут – будет слишком затратно.       Он не верил, что это происходит.       Что сейчас они с Джером соберутся и уедут из города, не сказав ничего, и никому куда точно направляются. Единственным глупым решением за этот вечер оказалось то, что ехать ночью – опасно, был уверен Джеремайя. Не лучше было отложить поездку до завтрашнего раннего утра? Близнецы смогут отдохнуть, принять душ, без спешки собрать рюкзак, проверить по утреннему расписанию движение автобусов в направлении Готэма, и уже тогда – быть готовыми к такому серьёзному шагу в их жизнях.       Когда Джереми захотел спросить совета у брата, насчёт предполагаемого времени их отъезда, он обернулся и не застал старшего рядом. Кажется, что Джером решил заодно ещё и быстро ополоснуться, что было достаточно разумно, учитывая их недавние оргазмы в нижнее белье. Младший отложил вопрос на потом.       Джереми, тебе нужно просто расслабиться.       Сконцентрироваться на складывании одежды никак не получалось, а поэтому, оставалось отвлечься лишь уборкой остывшей еды на подносе. Она легко могла испортиться до приезда Марлы и Свена, а мальчику не слишком хотелось оставлять за собой бардак в виде надгрызенных братом овощей и разбросанных по полу нескольких бантиков макарон. Хоть он и не уважал этих людей, но они все ещё ими оставались, и подарили мальчику крышу над головой.       Джеремайя уместил в руках поднос и пальцами крепко вцепился в его ручки, быстро направляясь обратно на кухню, когда неожиданно тихий, но достаточно резкий поворот ключей в дверях донёсся до его ушей, и заставил Джереми остановиться, испуганно сглотнув.       Все мысли разом стали прозрачными, паника медленно, но стремительно, брала начало где-то глубоко внутри груди и просачивалась по всему телу парня, а сердце начинало биться в несколько десятков раз быстрее обычного, когда ноги по ощущениям напоминали вату. Джеремайя не мог даже пошевелиться, чувство было такое, что на него только что неожиданно вылили бочку ледяной воды, из-за чего отвратительные мурашки проползли даже под бледную кожу Джереми.       Он стоял прямо напротив входной двери и лихорадочно пытался сообразить, что из разговора со Свеном мог упустить. Мальчик точно слышал, как мужчина говорил о том, что сегодня ночью его не будет дома. Говорил же? Определённо да. Соврал? Но он ничего не знал о приглашении Джерома домой.       Панически сообразив, что Свен может сделать с братьями, если увидит Джерома, спокойно выходящего из душа комнаты Майи, Джереми не на шутку испугался. Мальчик даже не хотел углубляться в эти поганые мысли.       Пожалуйста, только бы все это стало невозможным.       Джеремайя очень надеялся, что ему просто показалось, что это – иллюзия его разума. Просто злая шутка его поврежденной головы. Сейчас он сделает медленный шаг вперёд и дверь не откроется, нет, она ни за что не откроется, она не должна была открыться до завтрашнего дня как минимум, Джереми в этом твёрдо уверен. Он разговаривал с отцом, и тот сказал ему, что сегодня не собирается ночевать дома, но почему он ничего не сказал про Марлу? Она же была рядом с ним? Она точно обязана была быть.       Джером слышал этот щелчок? Вода из душа заглушает любые тихие звуки, он ничего не слышал.       Дерьмо.       Джеремайя, дыши. Будь в своём уме. Паника сейчас не нужна.       Его руки хотят уронить поднос, они стали дрожать и потеть, из-за чего в пальцах ручки скользят, а глаза продолжают выжидающе смотреть на дверь, прежде чем достаточно бодрый для ночи голос может весело объявить:       - Джереми, я дома.       Марла.       Колени Джеремайи не перестают дрожать даже тогда, когда он медленно, но стремительно быстро осознаёт, что зашёл - не отец. Сердце бьётся все быстрее, и он надеется на то, что Джером услышал чужой голос, и выходить из душа ни за что не станет.       - Ты почему такой испуганный? – женщина опасливо оглядывает мальчика и кладет свои ключи на ближайшую тумбочку.       Она не должна ничего узнать.