Игра Богов

У каждого обычай свой, Свой путь, свои стремленья. Один живет с большой семьей, Другой — в уединенье. Но всюду злой тиран проник: В немых лесных просторах Ты слышишь гром, и жалкий крик, И смятых перьев шорох… Роберт Бёрнс

Пока А́сура стоял на коленях и молился в храме Бога Мудрости, его соседки сейчас наверняка только возвращались после ночного клуба. В Эли́ссе это не было удивительным: люди умело совмещали в себе и искреннюю веру, и грешные пороки. Материк поделён на десятки стран, которые придерживаются примерно одинаковых традиций: почёт старшим, уважение, стремление к постоянному самосовершенствованию. Несмотря на то, что сейчас Асура стоит тут, в храме, он не является самым добропорядочным гражданином. Ему не нравится носить традиционные мантии и встречаться с родителями на каждом празднике. Да и те не особо рвутся к родному сыну, имея под рукой ещё восьмерых. Некоторые дети были приемными, но большинство - родные. Асура никогда не чувствовал родительского тепла и заботы, которыми обычно окружают своих детей их семьи. Ему было тесно среди стольких людей, некомфортно в вещах, которые до него носили его старшие братья. Возможно, от того и такая тяга к нарушению правил и бунтарству. Ему просто необходимо было привлечь внимание родителей. Этого сделать не удалось. Ну, или не удалось сделать это в таком смысле, который планировался изначально. Сначала, когда родители просто избавились от него, отправив в забытую Богами деревню, Асура ощущал колющую боль, и не мог отделаться от ощущения предательства. Спустя пару месяцев пребывания вдали от цивилизации, он начал понимать - он наконец-то обрёл долгожданную свободу и некий покой. Дедушка только вначале был ворчащим стариком. Наверное, дурачился, прощупывал почву. Спустя несколько походов в лес, погоню от бурого медведя и выигранную Асурой партию в шахматы они нашли общий язык. Дедушка Асуры не был обычным стариком. Он - шаман, который, как и все другие шаманы, принял обет и посвятил большую часть жизни отшельничеству и познанию себя, жизни, природы. Асура быстро привык к жизни в глуши. Среди бесконечных полян, вдали ото всех, он ощущал себя так, будто он - птица, вырвавшаяся из клетки. Шумный город остался позади. А он сам - тут, с настоящим шаманом, который и начал обучать его самоконтролю. Лишь у коренных элиссийцев есть уникальный дар - владение потоком энергии. В их телах находятся частицы магнитов, гораздо более сильные, чем обычные. Эти магниты не притягивают железо, зато превосходно делают это с незримыми потоками. Шаманы всю жизнь находятся в одиночестве, чтобы однажды стать той самой энергией - свободной и бесконечной. Асура не был столь напорист, но ему нравилось это. Нравилось вставать вместе с Солнцем, купаться в озере, наблюдать за тем, как дедушка делает им салаты, суп и чайджао*. Затем бегать целый час, тренируя выдержку. Нравилось смотреть, как дедушка каждый раз забавно хмурился, проигрывая партии в шахматы. И целый вечер изучать самого себя. В роще, где нет никаких звуков, кроме собственного голоса и пения птиц. Он мог просидеть там целые часы. Энергия лилась вокруг него всё охотнее, резвее и послушнее. Асура начал чувствовать её так хорошо, будто она была его продолжением. То время было лучшим. Тихим и спокойным, словно он не в деревне, а в настоящем Раю. —Разве ты не боишься смерти? Асура уже в четырнадцать перерос деда. Он был на голову выше, и каждый раз гордо улыбался, хвастаясь этим фактом. Дедушка, как обычно, чуть улыбаясь, шел рядом, сложив руки за спиной. Его длинные волосы были заплетены в косички, а на голове свободно сидела тонкая шапочка с узорами и рунами. Дедушка объяснял ему, что таким образом шаманы сохраняют свою память и рассудок как можно дольше. Они стареют, но не глупеют и не теряют себя, как обычно это происходит в такие годы. —Глупо бояться того, чего не знаешь и никогда не видел. Для меня смерть не конец. Это скорее переход на новый этап. Шаманы не принадлежат никакой религии. И знаешь, почему? Асура иногда бесился, ведь всегда приходилось переспрашивать. Но со временем полюбил и эту привычку дедушки. —Почему же?-Юноша игриво вскинул брови вверх, на что старик рассмеялся своим тихим, но полным энергии, голосом. —Каждый имеет право верить в своё. Обычно люди, придерживающиеся определенной религии, верят в одно. В Теодоросе люди верят в пятерых Богов-создателей, и что после смерти нас ждёт Ад или Рай. Калистийцы не верят ни во что, только в свою науку. У нас верят в языческих Богов: Света, Огня, Мудрости, Ночи... Элиссийцы думают, что люди перерождаются после смерти. В Юто люди свято верят в переселение душ, фактическое перерождение. В Миланте... Слышал, там большинство людей верит в единого Создателя. И что смерти не существует. Будто она - просто бесконечный сон. Асура рассматривал камни у себя под ногами, пока они приближались к обрыву. Целый месяц пришлось упрашивать дедушку позволить ему прыгнуть в воду с такой высоты. Дедушка согласился лишь при условии, что он соберёт вокруг себя энергию, для безопасности. —Ты опять, отвечая мне на вопрос, рассказал целую лекцию. Обычно люди изучают это целую неделю, а ты мне объяснил всё парочкой фраз,—Асура щурит свои янтарные глаза. Его дикие, неистовые каштановые кудри подпрыгивают при каждом шаге. В них запутались мелкие листики и парочка перьев. —Во многих школах просто не умеют правильно заинтересовывать детей. Сейчас с этим уже получше, но раньше... Разве захочет ребёнок учиться, если его будут держать в постоянном страхе? Асура качает головой, а сам уже разувается и несётся вперёд. Шаман с улыбкой наблюдает за внуком, несущимся прямо к обрыву. Вокруг - вековые сосны, пальмы и ели. Дубы, закрывающие землю от палящего южного солнца. А внизу - лазурное море. Такое спокойное, теплое и солёное. Бриз доносит сюда аромат свежести. Духота уже не столь ощутима. Асура улыбается так широко, что видно все зубы. Перестаёт дышать, когда длинные прямые ноги отрываются от камней. Он увидел в этот день саму жизнь. Море, белые облака, похожие на мягкую вату. Сгущающиеся тучки где-то рядом, предвещающие скорое начало дождя. Стаю птиц и чаек. Он увидел поляну тюльпанов внизу, где нет песка. По ощущениям он падал бесконечно. А на деле - несколько секунд. Энергия обволокла его тело со всех сторон. Шаман довольно наблюдал за тем, как загорелая кожа его внука светится золотым светом, а янтарные глаза горят. Он мечтал лишь об одном: пусть глаза его мальчика горят также ярко всю его жизнь.

***

Асура не поднимался даже когда услышал финальный нежный звон колокольчиков. Сегодня у него будет последний, самый важный экзамен по управлению своей энергией и теоретический - проверка знаний историй материков. Асура знает идеально всё. И то, как двадцать шесть веков назад начался основной ход истории человечества. Знает, как зародилась жизнь по теориям всех пяти материков. Знает, какую одежду носили раньше в Юто, какую носят сейчас в Калисте. И он идеально управляет своей энергией. Высший балл уже практически у него. Он сможет стать журналистом и путешествовать по материкам, как и мечтал. И, возможно, однажды, сможет снова увидеться с дедушкой. Четыре года назад, когда ему пришлось уехать из деревни обратно в город, Асура чувствовал себя словно молодой лев в зоопарке на виду у всех. Паника окатила его при виде стольких людей. Стало душно и некомфортно. Пришлось заново привыкать к этой жизни. Социализироваться и стараться грустить не так сильно. Асура ведь знал, что как только закончится учёба, он сразу вернётся к дедушке. Вернее, он надеялся на это. И окончательно опустил руки, когда встретился с родителями и узнал новость. Они сказали ему будничным тоном, что дедушку поместили в лечебницу. Якобы он тронулся умом и не может теперь позаботиться о себе. Сколько бы Асура не кричал им в лицо, сколько бы ни приходил в квартиру и сколько бы ни устраивал ссор, ничего не менялось. Они не хотели понять, что он не сошел с ума. Он шаман, и просто не мог бы сделать этого. Асура бы поверил, что дедушка умер, ведь тело его не молодело. Но вот все, что связано с разумом... Это абсурд. —Юноша, вам не плохо? Может, принести воды? Священник в маске, или "глас Божий", подошёл ближе и опустил ладонь на плечо Асуры. Тот поднял на него янтарные глаза и чуть улыбнулся. Конечно, с ним всё было хорошо, но лишь физически. Морально он был истерзан многочисленными ссорами, криками и руганью. Уже несколько лет он пытается узнать, куда поместили его самого близкого человека. —Всё хорошо. Не подскажете, сколько сейчас времени? —Уже седьмой час. Асура вскочил на ноги, для убеждения взглянув на экран телефона. И правда. До экзамена осталось всего три часа. —Почему сегодня ты решил обратиться к Богу Мудрости? Ищешь решение какой-то сложной задачи? Асура облизал нижнюю губу, прикусив её. Во всех смыслах так и было. Но конкретно сегодня... Он просто сделал это, чтобы успокоиться. Не обязательно верить в Бога, чтобы хотеть явиться в храм, где всегда тихо, спокойно, и пахнет сладкими цветами. Асура улыбнулся, кивнул, и пошел к выходу. Остановился прямо в центре и кинул монетку в фонтан со статуей безликого Бога Мудрости. Каменный силуэт держал в одной руке часы, в другой - книгу, в третьей - вращающуюся вокруг своей оси сферу - их планету. Вода сбегает по нему быстрым потоком и поднимется обратно, шебарша, словно шепчет какие-то слова молитвы. Асура стоит всего несколько секунд. Затем продолжает идти вперёд, чувствуя, что внутри и правда стало спокойнее. Мико и Сан уже ждали его в кофейне на набережной. Они выглядели не выспавшимися, но довольными. Его соседки, с которыми он снимает дом, уже пили холодный кофе. Его они никогда не ждут, аргументируя это тем, что желудку не прикажешь. Мико - девушка в воздушном платье из газа, улыбалась и болтала ногами, вгрызаясь в круассан. Её элегантная шляпка с лягушками хорошо контрастировала на фоне вьющихся золотистых волос. Мико причмокнула губами и хитро улыбнулась, взглянув на подходящего к ним высокого юношу. —А вот и сам лорд Дэфо соизволил снизойти до нашего скромного стола. Как помолился? Этот вопрос прозвучал бы совершенно кощунственно от кого угодно, но не от Мико. Девушка излучала позитив, несмотря на свой капризный характер и вспыльчивость. —Ну... Стало легче, наверное. Угостили вином из фруктов, с каким-то цветочным послевкусием. Сан, девушка, что сидела слева от Мико, спокойно пила свой кофе. Как обычно - ровная осанка и тусклый взгляд. Черное облегающее короткое платье даже в такую жару. Когда-то Асуре стало интересно, есть ли в ее гардеробе что-то не чёрное. Пока он крался в ее комнату, чуть не лишился руки. —Не воспринимаю сладкое вино. Исключительно сухое. Зинфандель**, к примеру. Мико поворачивается в сторону и морщит нос, а Сан, которая явно это заметила, лишь улыбается уголком губ, накрашенных матовым коричневым. Её темные короткие волосы зачёсаны назад и залиты лаком, так что их не треплет ветер. Набережная, что секунду назад была солнечной, резко темнеет. Облака стремительно сгущаются, и море из лазурного становится чернильным. —А как же Эпикуро***?-Асура смеётся и подзывает официанта. Его кудри треплет ветер, так что приходится постоянно поправлять пряди. Мико залипает на веснушки на его лице, но уже спустя пару секунд говорит не двигаться и лезет за полароидом. —Розовое? У меня же есть вкус. Сан ставит чашку на стол, закидывая правую руку назад, за спинку мягкого дивана. Асура не поддается на ее провокации и передразнивает, покривлявшись. За обсуждением вин, ночного клуба и значимости религии в жизнях людей проходит завтрак. Начинается грибной дождь. Уже конец октября, но на юге осень ощущается не так сильно. Просто слегка прохладнее, чем обычно. Зато природа не перестает поражать своей красотой: высокие деревья окрасились в золотой и багряный. Погода меняется, словно по щелчку. —Что планируешь делать после экзамена? Я бы начала с Калисты, там столько... Мико не успевает договорить. Асура подлетает на месте и бьётся коленом о столешницу (длинные ноги не всегда удобны). Сан смеётся своим приятным хриплым голосом, пуская в воздух густой сигаретный дым. —О, лучше бы ты не спрашивала. Теперь вопрос не актуальный. Асура на ходу поворачивается и показывает руками неприличный знак. Чуть не задевает официанта, извиняется и уже быстрее бежит к остановке под звук побрякивания посуды, ведь его никто не станет ждать. Через несколько дней, 31 октября, наступит Посохо. Праздник чествования мёртвых и памяти о живых. В этот день проводят обряды, ритуалы для общения с духами. На всех улицах будут играть скрипки и колокольчики. Дети на дорогах нарисуют мелками выученные руны защиты, долголетия и плодородия. Все цветочные магазины озолотятся, ведь скупят все цветы. Их относят на кладбища, к фамильным могилам. Утром посещают мертвых, а весь день и вплоть до ночи - живых. Асура придерживается лишь первого пункта. С семьёй у него никогда не было желания видеться. В деревне они с дедушкой вообще ничего не праздновали. Академия даже с порога выглядит грозно. Асура, весь промокший из-за дождя, взбегает по каменным ступеням. Люди вокруг расступаются и кричат ему вдогонку, чтобы тот не нёсся. Охранник же просто с сочувствием провожает взглядом. Высокие потолки сейчас кажутся низкими и давящими. Асура хватается за дверь и резко дёргает на себя. Та настолько массивная, что скрипит, и скрип этот разрезает тишину. Все лица в аудитории обращаются на него. Ректор поднимается и быстрым шагом доходит до Асуры, буквально выталкивая его назад в коридор. Остальные наблюдающие говорят продолжить. Асура видит, как его однокурсники спокойно возвращаются к своим работам по истории. И он даже не винит их. Они никогда не были близки. —Что вы себе позволяете? Мужчина кричит шепотом. Он злится, и это даже слабо сказано. Асура под его напором резко отходит назад. Просто в шоке пялится на циферблат часов на стене. Он опоздал всего на две минуты. Две чертовых минуты. —Умоляю вас, господин Чанье. Вы ведь знаете, как я ждал этого экзамена, как готовился к нему и... Мужчина в шоке уставился на юношу в ответ. Они оба пялились друг на друга как истуканы. Оба злились, но по разным причинам. —Асура, ты знаешь, я не могу. Девиз нашей Академии: "Порядок, честь и достоинство". Как ты думаешь, могу ли я нарушить этот святой завет? Ради одного человека. Ты очень хороший парень. Но правила железные, и они не имеют никаких исключений. Ты знал, что будет экзамен, знал, во сколько он? Асура резко вдохнул, почувствовав панику и тревогу. Неужели так глупо закончится его обучение? Ради него он уехал от дедушки и потерял его. —Я умоляю вас. Хотите - отнимите у меня час, я всё равно успею... Вы ведь знаете, что я владею энергией лучше всех в потоке. Господин Чанье, я прошу вас первый за все эти четыре года раз. И последний. Прошу - позвольте мне сдать экзамен. Сан сейчас вместо него управляет лавкой, где продаются всякие магические штуки вроде свеч, карт таро, амулетов и снадобий из трав. Асура унаследовал лавку, как и каждый из детей семьи Дэфо. Она приносила минимальный доход. И служила ему запасным вариантом. К которому, наверное, он скоро и придет. Жизнь стремительно рушится прямо в эту секунду. Так странно осознавать это, стоя за метр от главной своей возможности. —Мне жаль, Асура. Пойми меня. —Пока мы болтаем - прошло уже минут пять! Я опоздал всего на две! Я учился тут четыре года, чтобы в итоге просто не попасть внутрь... Вы ведь гордились моими успехами... Ректор чуть нахмурился, напоследок постучав тяжелой ладонью по плечу Асуры. Юноша стоял на месте даже когда дверь перед ним закрылась. Он стоял, кажется, бесконечно. Пока за ним не пришел охранник и не попросил спокойным тоном отойти от аудитории. Асура шел по площади, ощущая тяжесть традиционного чёрного плаща на нём. Он отвлёкся. Пропустил свой рейс в воздушном метро. По самой идиотской причине: повторял конспекты. Асура тихо смеётся, качая головой. Люди вокруг беспорядочно и хаотично идут кто куда. В воздухе витает аромат сырости после дождя и кофе. Юноша садится на край бордюра, очень жалея, что не курит, как Сан. Для полноты картины ему не хватало лишь сигареты между пальцев, струи дыма и надменного выражения на лице. Однако в реальности всё было драматичнее: Асура на мокром бордюре, с дешёвым кофе в пальцах, куда крапает мелкий дождик. И полное отсутствие эмоций на лице. Янтарные глаза все ещё горят, но уже так, как горит затухающий огонь. Он поступил туда только потому, что этого хотел дедушка. А в итоге подвёл их обоих. —Привет? Твой кофе на вкус уже наверняка не хуже лужи. Асура поднял взгляд. Он не узнал этот бархатно-низкий голос сразу. Но увидев лицо, забыл обо всём: и об академии, и о своих проблемах, и об остывшем кофе. Перед ним стояла Йохана Калидо. Девушка, наполовину робот, известная своим желанием остановить войну в Миланте. Своим железным глазом. И своей явной шизофренией. —Надеюсь, ты уже отчаялся настолько сильно, что не откажешься поговорить со мной. Выкинь эту дрянь, я возьму тебе кофе получше.

*Чай улун (цин ча) на молочной основе с тёртой розой, элиссийский напиток. **Зинфандель (Zinfandel) - марка сухого вина. ***Эпикуро (Epicuro) - марка полусухого вина.