Игра Богов

Принц был. Он въехал на мгновенье На белом солнечном коне, «Как божество, как вдохновенье», Он отпечатался во мне. Т.Чеглакова

То, что у королевы вместо одного ребёнка родилось двое – стало шоком вначале для всего придворного состава, а после – и для всего континента. Альберт и Вильгельм – братья близнецы, похожие друг на друга как две капли воды. Мальчики с голубой королевской кровью разительно отличались друг от друга уже с самого младенчества. Альберт рос строгим, под чётким контролем отца, который вознамерился во чтобы то ни стало сделать именно этого сына первым будущим королём. Вся огромная территория дворца, растянувшаяся на несколько километров, охранялась так надёжно, что у неприятеля не осталось даже желания приблизиться. Охрана бдела день и ночь, оберегая не только замок и лес, куда уходит большая часть дворца, но и двух мальчиков, похожих внешностью, но совершенно разных душой. Тёмные каменистые стены уходили так далеко на север и восток, в лес, что, прогуливаясь там днём, нужно было обязательно зажигать факелы. Огромные высокие стены внутри были украшены картинами самых лучших художников со всего мира, гобеленами и флагами с эмблемой Юто: два огромных чёрных дракона, обвивающих неприятеля на бордовом фоне. Альберту нравился замок, с его таинственностью и загадочностью. Каждый день, зайдя куда-нибудь вглубь, где обычно никто не бывал, можно обнаружить новую комнату, послание от предков или просто посидеть в компании пыльных книг, золотых кубков и картин, с которых смотрели серьёзные физиономии. Вильгельм боялся места, где живёт. В замке было светло только во время хорошей погоды, весной и летом. Зимой и осенью хорошие дни бывают редко, следовательно, и света почти нет. Холод, исходящий от каменных прочнейших стен, напрягал. Даже в своей комнате, где вечно было тепло из-за камина, Вильгельм не чувствовал себя полноценно комфортно. Он давно понимал, что первым королём Юто станет его брат, поэтому трудился на уроках меньше, не вслушивался в нудные слова учителей про историю их и других континентов. Зато был превосходным воином и бойцом. День ото дня обязанностей становилось всё больше и больше что у одного брата, что у второго. Приближалась важная дата для всей страны: день, когда принцам исполнится восемнадцать и сначала лишь один из них займёт трон. За месяц до этой даты произошло что-то настолько резкое и неожиданное, что эту историю будут обсуждать ещё несколько лет, промывать косточки королеве и подвергать позору память короля. Во время поездки в Теодорос для всеконтинентального собрания, что проводится каждые пять лет, королева - мать близнецов, Корнелия, вернулась на корабль с тощим худощавым мальчиком, чьи рёбра выпирали, сломанные в некоторых местах, а болезненно худое лицо не выражало ни одной эмоции. Сложно было понять даже цвет его глаз и грязных волос, отросших до плеч. У него не было ничего, что принадлежало бы ему кроме его имени - Дэмиан. Корнелия распорядилась, чтобы мальчика отмыли, вылечили и накормили, одела его и даже попыталась поговорить. Он до сих пор помнит эту женщину с золотыми длинными кудрями, строгим, но добрым взглядом и решительно сжатыми пухлыми губами. Во время недельной переправы до Юто никто не заметил, что на корабле ещё один человек. Королева велела молчать, так что слуги обсуждали это тихо, с опаской и неконтролируемым восторгом. Король Фридерик не узнал про него даже по возвращении. Так что оставшуюся неделю до коронации Корнелия могла спокойно заботиться о мальчике, которого провела внутрь, как одного из слуг. Он жил в комнате, находящейся очень глубоко в замке. Она полюбила его так, как любит родных сыновей. Дэмиану было не больше шестнадцати, так что она решила сама придумать дату его рождения - 17 декабря. День, когда она нашла его, всего израненного и болезненно стонущего прямо в порту, в одной из лодок рыбаков. Она шла с целой свитой охраны, пока муж на собрании обсуждал важные дела. Сыновья решили обойти ближайшие кабаре, а она - вернуться на корабль и ждать там их возвращения. Она до сих пор не знает, что случилось с этим мальчиком, и почему он так рвался убежать с корабля, а когда спал, во время ночных кошмаров шептал чьё-то имя и плакал. Дэмиан оставался призраком в замке ровно до дня коронации. Альберт обнаружил его в комнате, куда обычно ходит, чтобы немного побыть в одиночестве, в то время, когда Дэмиан доедал завтрак, принесённый одной из слуг, что знает эту маленькую тайну королевы. Он привёл его в общую гостиную, где король и королева проверяли, всё ли готово к торжеству. Альберт до сих пор, спустя столько лет, жалеет об этом. Он подумал, будто это мальчишка какой-нибудь служанки, который своровал украшение их матери: на его шее находился большой кулон из белого золота, заключённый в обсидиан. Дэмиан молчал, ничего не отвечая. Королева так велела ему: "не говори ничего, если тебя кто-то начнёт расспрашивать. Если однажды тебя найдут, просто оставь это мне". И этот момент наступил. Он молчал, пока король и двое братьев рассматривали его. Молчал, когда Альберт приблизился к нему, но когда тот попытался снять кулон, резко уклонился, накрыв украшение ладонью. Его взгляд был холоден и спокоен. Пугающе спокоен. Фридерик стоял молча лишь какое-то мгновение, осознавая всё. Не веря. —Он своровал твоё украшение? Королева стояла ровно: спина выпрямлена, грудь ровно вздымается, в глазах – та же гордая холодность и спокойствие. Она уже заранее знала, что сегодня произойдет. Именно поэтому и сказала утром сыновьям, что любит их. Возможно, даже они догадывались, ведь впервые голос матери выражал страх и сожаление. —Я сама отдала его ему. Фридерик сжал губы, непонимающе рассматривая лицо парня, а затем - супруги. У них никогда не было любви, но было взаимопонимание. А сейчас оно испарилось. Брак для него был лишь условностью. Но они – королевская семья, поведение должно соответствовать статусу. —Кто он, Корнелия? Слуги боялись шевелиться, так и застыв за своей работой: кто-то в сотый раз протирал королевский трон и намывал мраморный пол, кто-то сверялся, правильно ли лежат ножи, вилки и бокалы из серебра и золота. Все молчали. Корнелия смотрела на своих сыновей. На застывшего Вильгельма, на Альберта, который уже догадался, что допустил ошибку, и просто в ответ смотрел на мать. На Дэмиана за его спиной, который смотрел в пол, не убирая худых пальцев от вещи, что стала его. Впервые что-то принадлежало ему. Он не хотел терять это. —Дэмиан мой сын. Тишина резала кожу лучше ножа. Кто-то из слуг выронил тарелки из рук и в оглушающей тишине раздался звук бьющегося хрусталя. Никто даже не дрогнул. Все сделали это на слове 'сын'. В Юто есть закон, который существует уже много веков. Если у действующей королевы есть ребёнок, он считается членом королевской семьи, даже если был зачат не от короля. Дэмиан не похож на королеву ничем, но всё, что она говорит, уже услышано сотней людей в зале. Слухи, словно змеи - распространятся моментально. Дэмиан поднял глаза в тот момент, когда Фридерик замахнулся на жену, сбивая её с ног. Альберт дёрнулся, но не двинулся с места, Вильгельм рискнул схватить отца за руку, за что моментально получил не меньше, чем мать. —Повтори, что ты сказала. Она повторила. Решено было не рассказывать никому об этом сейчас, чтобы не испортить впечатление о коронации. Дэмиана заставили надеть маскарадную белую маску, а его светлые волосы перекрасить хной в цвет волосы матери - цвет карамели, больше отливающий тёмным каштаном. Альберт и Вильгельм боялись лишний раз вдохнуть. Король с женой ушли где-то на середине праздника. Женщина посмотрела на сыновей. На Альберта, с короной на голове, на Вильгельма, с мелкой царапиной на лбу, который смотрел на неё с немой молитвой не уходить. На Дэмиана, который затерялся в толпе и сейчас стоял в углу зала, в темноте, где его не было бы видно. Его серые глаза что-то говорили, но она не смогла понять - что именно. Дамы в пышных платьях кружились с кавалерами, сверху струилась красивая нежная музыка скрипок и арфы. Никто не чувствовал той тревоги, что ощутили на себе виновники торжества. В тот вечер не вернулась ни Корнелия, ни Фридерик. Поздней ночью оба трупа нашли в тёмной холодной комнате с картинами и старым чёрным роялем на самом севере замка. Короля - с глубокой раной в груди. Королеву - с перерезанным горлом. Было не ясно, кто первый убил другого, но один из них покончил с собой в эту холодную тёмную ночь. Кто-то из них решил бросить оставшихся детей, которые за ночь повзрослели не только по бумагам. Повторная коронация была проведена сразу после похорон родителей. Юто поделено на две части, одной из которых уже правит Альберт. Отец умер, так что второй теперь распоряжается Вильгельм. Парень, что не готовился к такой жизни, в которой не будет радости и счастья. Отец должен был оставаться королём до выхода из срока по причине старости. В замке одновременно стало и слишком спокойно и слишком мрачно. Сироты, на чьи плечи взвалился свод тысячи обязанностей, поначалу не справлялись. Действующий королевский сенат помогал им как мог, подсказывал во время принятия важных решений. Однако одно оставалось неизменным: Дэмиан был записан как законный представитель королевской семьи. Весь мир был поражён резкой смертью бывших короля и королевы Юто, но шок усилила новость о внебрачном сыне Корнелии. У которой посмертно осталось неприличное прозвище, опозорившее её и её "сына". Вильгельм не верил в это, а Альберт даже не кинул ком земли в могилу матери: он считал её предательницей, недостойной жизни. Он верил ей, а она привела в замок своего сыночка прямо в день их рождения. Подумать только, теперь этот праздник будет доставлять лишь боль от трагедии, а не радость. День рождения Дэмиана никто не праздновал. В этот день наоборот, на него вываливали сотню дополнительных обязанностей. Когда он пытался сбежать, его ждал неприятный сюрприз: даже в лесу была охрана с собаками, которые нашли его меньше, чем через час. После этого были розги и бочка с ледяной солёной водой. Он задыхался, пытаясь выбраться, пока соль разъедала раненую кожу. Пытаясь кричать, он лишь выпускал важный в те секунды кислород. Альберт не щадил его, отыгрываясь за смерть родителей, считая его виноватым в ней. А Вильгельм на удивление полюбил Дэмиана, считая его полноценным братом. Да, не похожим на них; да, явившегося причиной потери родителей. Но Дэмиан стал ближе, чем Альберт, и это само по себе было странным. Узнав о проделках брата, Вильгельм почти на раздумывая стал единственным ангелом-хранителем для младшего брата. Ранними морозными утрами, когда солнце ещё не встало, а мороз обжигал щёки, когда снег блестел и хрустел под ботинками, они выбирались из замка и катались на лошадях. Дэмиан не снимал маску, когда находился за пределами своей комнаты. Все считали, что его лицо было изрезано шрамами с раннего детства, так что и не просили её снять, чтобы не смущать. Они общались с Вильгельмом о книгах, на которые у второго почти не было времени, но он всё равно другой раз вставал не в шесть, как обычно, а в четыре, и садился на мягкие подушки на широком балконе. За окном расстилался сад с высокими деревьями, водопад, который выходил прямо из камней, берущих начало в лесу. Вильгельм правил лишь половиной королевства, но их с братом считали за одного человека, единого правителя. Отец хотел упростить сыну задачу и сделать Альберта королём только одной половины, а затем - всего Юто, но было решено поделить между братьями континент. Во-первых, им будет легче. Во-вторых, теперь они видятся реже. Альберт часто по месяцам задерживается на своей половине, а Вильгельм не уезжает надолго из резиденции, что стоит прямо посередине двух половин Юто. Здесь прошло его детство. Дэмиан хотел найти его, парня, с которым они бежали из того проклятого места. Он помнит его имя, помнит внешность до мельчайших подробности. Он до сих пор помнит, как они устроили втроём с одной женщиной целый переворот: она подожгла телегу, которая врезалась в сарай рядом с первым зданием приюта. Тот парень жил в приюте для исправления, где применялась шоковая терапия. Он жил в соседнем - приюте, где находятся дети с психическими отклонениями. Скорее всего, он попал туда по ошибке, как думалось Дэмиану, ведь Вильгельм говорит, что он не отличается от обычных мальчишек его возраста. Он и не отличается, пока не подойдёт нужный момент. Вильгельм однажды пришёл к нему в комнату с новой книгой, чтобы предложить почитать вместе. В спальне Дэмиана было темно. Он сначала даже подумал, что тут никого нет, но потом увидел, как брат сидит в окне: ноги наполовину свисают вниз, руки - облокочены назад, голова - откинута набок. Дэмиан не заметил присутствия Вильгельма, как это бывает обычно. А когда король затащил его внутрь, чтобы тот не свалился вниз, вдруг резко начал вырываться и кричать. Вильгельм до сих пор не понимает, что происходит с Дэмианом в такие моменты, когда он резко становится словно бы другим человеком. Меняется всё: его характер, манера речи, мимика. Абсолютно всё. Иногда он становится напуганным семилеткой, а иногда - как женщина за сорок, которой вечно не терпится начать готовить. Юто не впускает в свои границы иностранцев помимо торговцев, но Вильгельм сделал исключение, позвав врачей из Калисты и Элиссы. Дэмиана изучали около месяца, наблюдали за ним, общались. Он вёл себя по большей мере совершенно нормально, но иногда, очень редко, в нём словно что-то переклинивало, и он становился другим. Психотерапевт из Калисты насчитал в нём по меньшей мере четыре личности: его основная - личность Дэмиана. Женщину за сорок, которая всегда рвётся на кухню и говорит на языке, которого не существует. Примерно двадцатипятилетнего военного, строгого и холодного, как лёд, который может быть жестоким и опасным, если остаться с ним наедине. И семилетнего ребёнка, который пытается нанести себе увечья. Его историю не узнать без гипноза или если сам Дэмиан не расскажет. Но Вильгельм понимал, что если его психика не выдержит событий прошлого, то, возможно, он умрёт. Так что это было временно отклонено, и Дэмиану просто назначили лечение тяжёлыми препаратами. Его завтрак теперь включал в себя ещё и семь разноцветных таблеток. Вильгельм не стал относиться к брату как к больному, и Альберту не позволял издеваться над ним, на правах не менее властного короля, нежели сам Альберт. В настоящее время Дэмиану уже двадцать два года, а его братьям - двадцать шесть. Королевство с каждым годом процветает успешнее, народ в восторге от правительства, хотя конечно, небольшой процент бедности всё ещё существует. Вильгельм активно борется с этим, сам часто бывает на публике, рискуя жизнью, но за это его и любят ещё сильнее, чем Альберта. Дэмиана, тень двух братьев, которого видят лишь на праздниках, да и то, стоящего далеко, в неизменно белой маске, никто толком не знает. Никто, кроме Вильгельма, который стал его семьёй, его лучшим другом и его частью души. Они по-прежнему обсуждают новые книги, по-прежнему дурачатся в свободное время, дерутся на мечах или ездят на охоту. Иногда Дэмиан выбирается из замка. С ним всегда идут охранники, которые одеваются на манер обычного жителя: ботинки, штаны, подпоясанная рубашка светло-бежевого цвета, сверху которой накинут вязаный свитер или кофта. Дэмиан одевается до полной неузнаваемости и может гулять по шумным улицам. Он часто заходит в книжный, покупает так много книг, что каждый раз рискует спалиться, ведь ни у всякого человека есть деньги на все книжные новинки. Затем заказывает себе чашку кофе и читает в кофейне, пока его охранники сидят за соседним столом, играя в карты и выпивая по стакану купленного напротив здания пива. Жизнь медленно идёт дальше, но из души никак не хочет выходить лицо того человека, который однажды его спас, а сам попался, не успевая запрыгнуть на тонкий лёд. Дэмиан думает о нём каждый день. Ищет его на страницах газеты, мало ли, он тоже перебрался в Юто с Теодороса. Но о нём всё нет вестей, а придворные люди говорят, что не нашли о нём сведений помимо статуса, некоторых заслуг перед Родиной и срока службы в армии. Этого человека словно больше не существует, но Дэмиан знает, что это не так. Юто молчал долгое время, не выходя на связь ни с одной страной. Но сейчас Вильгельм решил разобраться с тем, что происходит на их совместных с Элиссой островах. Там повсюду корабли Теодороса, и он догадывается, к чему это может привести. В Теодорос было отправлено письмо, в котором сообщалось, что если их корабли не будут убраны за последующую неделю, то они с братом воспримут это действие как за попытку начала войны и будут действовать вместе с Элиссой. Ниже было сказано, что война не должна быть продолжена и в Миланте, континенте, который важен своими ресурсами, и, не меньше, людьми, о которых правительство Теодороса почему-то забыло.

***

Халис, находясь в разгаре настоящего Ада в Элиссе, пока что не знает об этом письме, но его люди уже собрали всю нужную информацию и ждут его возвращения, чтобы сообщить приятное известие. Их план с Марло будет запущен уже так скоро, а пока Халис наблюдает за тем, как горят несколько машин элиссийцев, взрываясь и издавая громкие трескающие звуки. Пламя пожирает всё так быстро, что о спокойствии не может идти и речи, но Халис всё равно дышит ровно, улыбается так спокойно, стоя рядом с одной из машин. Каждый его человек специально одет в военную форму Теодороса - пусть люди думают, что именно правительство пошло на такой шаг. Никто и не догадывается о существовании запретной группировки прямо под носом глав Теодороса. Каждое незаконное объединение, каждая бандитская группа были подчинены законам Халиса. Его любят, его уважают и его боятся. Этого хватает, чтобы сейчас проделывать прямо в собственном континенте вещи, которые приводят в ужас даже самих теодоросовцев, которые же, однако, им всецело доверяют. Он убеждается, что задние полностью взорвалось, рассматривая руины, которые пожирает огонь и всеобщий хаос. Люди сами создают его: сбивают друг друга с ног, ломают друг другу конечности, хватаются за шивороты других, чтобы оттащить их назад и самим скорее убежать. Халис ненавидит людей, ведь они жестоки и импульсивны. Он ненавидит и себя, ведь он - тоже человек. Тем не менее, он взорвал здание, которое уже было закрыто на ночь: внутри не оставалось ни одного человека. Люди на площади сами убивают друг друга. Он сделал это шоу только ради всеобщей огласки, чтобы напугать Элиссу и поскорее подогреть назревающий всемирный конфликт. Пусть власти Теодороса поломают себе мозги, думая, как выходить из этой ситуации. Подняв взгляд, он рассматривает ночное небо, затянутое клубами тёмного дыма. В воздухе пахнет жжёными шинами, бензином и войной. Странная смесь ароматов. Халис выслушивает доклад от человека, чьё лицо скрылось под маской и видны лишь глаза и рот. —Что? Повтори последнее предложение, здесь слишком шумно. Мужчина наклоняется вперёд, чтобы невысокому парню не пришлось вставать на цыпочки и тот боязливо повышает голос, чтобы его точно услышали. —Здесь Калидо с каким-то парнем, и она никуда не уходит - говорит, что самовольно сдаётся в плен. Халис смеётся. Хрипло, громко и искренне. Его серые глаза остаются безэмоциональными, а губы почти сразу же снова выпрямляются в ровную полосу. —Ну так чего ты ждёшь? Позаботься о наших нежданных гостях как подобает порядочному человеку. И скажи, что совсем скоро я присоединюсь к вашему веселью.