Игра Богов

Её лицо не разлетелось на части не потому что теодоросовский солдат криво стрелял. Напротив, он стрелял идеально точно. Её спасла нелепая вовремя появившаяся удача: пуленепробиваемое стекло, которое, оказывается, разделяло её и того самого солдата, который стоял примерно в сорока метрах, далеко, на другом конце коридора. Здание, в котором она сейчас находилась - федеральный штаб, где хранится информация о поступлении тысяч литров крови милантийцев. У каждого литра точно определяется тип, досконально пишется всё о здоровье человека, у которого эта кровь изъята. Всё, что было ей нужно - узнать, имеет ли всё это смысл. Смысл искать свою сестру и мать, что остались в Миланте. Карина не была глупой и уж точно медлительной. Она никогда не стала бы тупить так сильно, как обычно показывают это на экранах. Да, сейчас она в полном шоке, но этот шок и помогает резко соображать и генерировать новые идеи. Девушка не стала испытывать это стекло на прочность, потому что уверена: гранату, которую сейчас военный извлекает из своего адского нагрудного кармана, оно точно не выдержит. Ноги несли её вглубь, а мозг отчаянно вспоминал повороты. Нельзя было завернуть в тупик или туда, где военных ещё больше. Она не может умереть так вот глупо и бессмысленно.

***

В восемнадцать лет Карина решила потратить накопленные деньги на путешествие и остановиться у тёти в Калисте на месяц. Та давно уже звала, да и побывать на другом континенте - давняя мечта, тревожащая душу много лет. Её дом буквально был домом на колёсах. Продолговатый трейлер украшало множество ярких граффити, где-то неровных, но уже прижившихся. Сестра Карины - Нана, младше её на пять лет. В тот момент она ещё ходила в школу и сильно боялась любой социальной активности. Люди пугали её, девочку, которая на фоне вечного зла и человеческих пороков была сродни ангелу. Карина завидовала её чистоте души, редкой, но искренней улыбке и веснушкам, покрывающим всё лицо. Они были слишком разными, чтобы не понять - мать родила их от разных мужчин. Возможно, она им вообще не биологическая родительница, но то, что она родная - неоспоримый факт. Ведь родным люди называют то, что сделало их тем, кем они есть сейчас, то, что помогло в трудную минуту, и было рядом в момент радости. У Карины много родного. Трейлер, где она жила столько лет. Выцветший половик у их с сестрой двухэтажной деревянной кровати. Запах бананов и хлебцев в их доме. Огромная собака, с которой состригали всю шерсть, чтобы бедняжке было легче переносить вечную жару. Гранаты, что создавали тень в жаркий знойный день. Сад, в глубине которого, под деревом, что создаёт самую огромную широкую тень, располагался небольшой прохладный родник с чистой водой (Карина постоянно таскала домой стрекоз в банке, а Нана отпускала их ночью). Тысячи, миллионы родных вещей. Кресло-качалка, деревянная лошадка Наны, соседи с таким же трейлером, у которых пятеро детей, и все они были весёлыми, восхитительными малышами лет восьми. Качели между двумя гранатами, на которых часто Нана с помощью Карины пыталась улететь далеко в космос. У них была игра. Карина просила сестру закрыть глаза и приготовиться к перелёту. Нана, вся трепеща и тихо повизгивая, зажмуривалась, сжимая в ладошках верёвки качелей. —На какую планету летим сегодня, мисс? Карина улыбалась широко, наблюдая за сестрой. Она, с чёрными волосами и щёлочкой между зубов, совершенно была не похожа на неё. Но они друг ради друга были и есть способны на всё. На любое дело, какой бы характер оно не имело. —Напомни, какие мы уже посетили? Нана болтала худыми ножками, а Карина, смахнув пот со лба, хмыкала, задумавшись. Вечер наступал медленно, но красота перехода долго пленяла взгляд. Кровавый закат медленно заливал алым всё небо. Воздух, всё ещё душный, постепенно охлаждался, а цикад сменяли миллионы светлячков. —Юпеор, Енниан, Венера, Земля, Сириус, Омега-21, Доллатрой, Гвинера, Омега-7, Марс... —Марса не было! Летим туда. И они летели. Карина начинала историю, раскачивала сестру, а та, чуть ли не плача от счастья, визжала и, не открывая плотно сжатых глаз, представляла каждое слово так красочно, что можно было бы снимать целые фильмы только по её фантазиям. Нана громко чеканила, что она иногда видит. Горы, птиц, странных человечков с пятью головами. Поздно ночью, когда переваливало за два или три, мама загоняла их домой, лениво, в шутку, отругав за сломанный режим. Нана, словно невесомый лебедь, кружилась в довольно тесном пространстве, пока Карина, умывшись и переодевшись, ложилась на кровать, ждала, пока везде потухнет свет, и мама точно уснёт, затем вскакивала, тихо шла на кухню за чем-нибудь очень вредным и сладким, и поднималась на второй ярус к Нане. Их путешествия продолжались. Они рисовали в блокнотах свои Вселенные, писали стихи и зачитывали их друг другу. Утром рассвет было видно прямо из окна. Уставшие и обессилевшие, они умиротворённо валялись, каждая на своём месте, и смотрели, как поднимается красный огненный круг. Затем Карина одеялом закрывала окно и, улёгшись в самую неудобную на первый взгляд позу (подложив под грудь руки), засыпала. В городе они часто останавливали маму от необдуманных покупок, да и вообще были бы отличными банкирами, грамотно распоряжаясь с деньгами. Карина любила и понимала математику, а Нана больше историю и обществознание. Сюда они выбирались довольно редко из-за школы. Мама зарабатывала деньги стабильно раз в два месяца, но эта сумма оправдывала такой длительный срок. Смысла в этом никто из них троих не видел, но спорить с начальником смысла не было. Работая на плантациях, она часто уезжала на весь день, а возвращалась очень уставшей, так что обе дочери вели себя спокойно и шумели исключительно на улице. Первым в обиход всегда шли книжные магазины и канцтовары. Нана налетала на новинки для молодёжи, а Карина шла вперёд, в самую глубь магазина, и выбирала научные или психоаналитические книжки, вроде тех, которые большинство людей считает "философской нудятиной". Они копили деньги, которые получали на подработках, вроде тех же плантаций винограда, граната или арбузов. Есть целые оазисы, которые, словно заповедники, охраняет большое количество людей. Охрана - слово громкое, ведь их пистолеты устаревшие, а сами работники уже так привыкли к спокойствию и вечному порядку, что не замечают даже ребяческого воровства. Карина никогда не влюблялась. В её школе учились одни придурки, которые не могли связать цельного предложения и порой казалось, общаются больше жестами и кривляньями, чем языком. Конечно, она не приравнивала к этой категории всех, но и не могла найти никого, кто бы сильно отличался. Нана, напротив, влюблялась периодически и сильно, несмотря на свою социофобию. Она прекрасно понимала, что это из-за возраста и романтических книжек, где персонажи умные, красивые и вообще без единого недостатка. Она ничего не могла поделать со своим сердцем, когда видела красивого мальчика. А если тот ещё и был разумным - сходила с ума от него. В её понятии "разумность" определялась несколькими вещами. 1 - при общении он говорит не только о себе любимом, но и спрашивает её мнение. 2 - он не вступает в физические конфликты если его случайно заденут плечом. 3 - он не считает, что любовь выражается лишь в физическом контакте. Это такие обыденные и простые вещи, но почему-то Нане удаётся встретить таких мальчиков крайне редко. Она только становится девушкой, растёт, но уже испытывает сильные чувства, которые тревожат сознание. Карина помогает ей разобраться в себе. А на совместных семейных вечерах, собравшись в саду, они вместе обсуждают накопившиеся проблемы и переживания. Мама даёт советы, хотя всегда и говорит, что окончательное решение принимать будут только они сами. Но, как их наставник и учитель, она обязана подсказать. Карина любила маму. Так, что иногда казалось дикой и глупой мыслью однажды забрать вещи и уехать куда-нибудь навсегда. Карина прошла вступительные экзамены в юридическом направлении, но маме сказала, что провалила, дабы остаться с ней подольше хотя бы ещё на один год. Железная дорога, проходящая через весь материк, огибала их небольшой город. Каждое утро Карина просыпалась от звука поездов. Они свистели, громыхали на рельсах, пока везли огромные вагоны с ресурсами. На географии они узнали, что Миланта - самый богатый ресурсами материк, на втором месте - Юто. Про подземные города, где не так жарко, было известно всем с раннего детства. Изучали и экономику других стран, их традиции и обычаи. У Карины появилось огромное желание побывать везде. Теодорос, конечно, несмотря на свои явные недостатки в плане людской составляющей, был в этом числе. Карина хотела увидеть высокие горы, ледяные озёра глубиной в несколько сотен метров. Хотела почувствовать холод, увидеть улицы, серые и мрачные, чтобы потом вернуться в Миланту и насладиться солнечным теплом. Мечты начинали осуществляться, когда неродная тётя Карины (лучшая подруга её матери со времён их учёбы в международном университете) позвала её в гости. Они иногда общались, посылая друг другу письма и посылки. В прошлый раз, когда Пьера послала посылку с кремом против солнечных ожогов и полароид, делающий моментальные живые снимки (голографическое изображение вмещало в себя две секунды: плавный переход был заметен при малейшем шевелении фотографии), Карина чётко поняла: она хочет увидеть этот континент. Место, которое в их учебниках выглядело так, будто это другое измерение. Здесь, в Миланте, тоже есть районы с многоэтажными домами, но они не сравнятся с устройством городов в Калисте. Небоскрёбы, верхушки которых уходят далеко в облака и соединяются друг с другом огромными мостами для быстрых переходов. Машины на газовом топливе, левитирующие прямо над асфальтом. Умные роботы, которые заменяют устаревшие профессии в Калисте. Улицы длиною в километры, спальные районы в виде геометрических фигур. Всё это сводит с ума от нетерпения увидеть, побывать, попробовать новое. Карина не прощалась надолго. Изначально она планировала побыть там месяц, поэтому, собрав чемодан, крепко обняла маму и сестру, взъерошив обеим волосы. —Ма, ты уверена, что мне стоит тащить с собой ящик фруктов? Он больше моего чемодана. Нана, изо всех сил пытаясь стереть с лица слёзы из-за предстоящей долгой разлуки с сестрой, забавно кусает нижнюю губу, пока её бронзовые щёчки наливаются пунцом. —Пьера мне писала, что в основном еда вся в ресторанах, и едят они только для "эстетического удовольствия". Ты ведь в курсе, что будешь месяц принимать дурацкие капсулы? Капсулы в Калисте заменяли еду. Они оказывали на организм такое же влияние, содержали в себе все необходимые дозы белков, жиров и углеводов. Так что просто пьёшь их несколько раз в день и не отвлекаешься от более важных дел. —Зато вернусь без этого животика. Карина смеётся, когда мама закатывает глаза, а сама уже завязывает чёрные волосы в непрочную косу, доходящую всего лишь до лопаток. Она ещё раз проверяет, всё ли взяла, надевает шляпу, целует Нану в мокрую щёку и обещает привезти ей интерактивную куклу и кучу сладостей (хотя здесь она усомнилась, ведь если калистийцы пьют капсулы, что говорить про сладкое). —Ну, давай. Лучше возвращайся со своим животиком, я люблю его. Карина громко смеётся, когда мама тыкает ей указательным пальцем в пупок, а затем сгребает в объятия, прижав к себе и целуя в щёку. Нана протискивается в центр и также обнимает сестру, а затем, пока дом не затопили слезами, Карина выскальзывает на улицу, спускаясь по ступенькам трейлера. Она быстро доходит до вокзала, то и дело останавливаясь, чтобы завернуть голову холодным влажным платком сильнее. Чёрные пряди липнут к лицу, а солнце нещадно палит. Девушка забирается в вагон и заваливается в тень коробок, оставив свои чемоданы и целый ящик с фруктами в стороне, чтобы люди на других станциях смогли спокойно зайти. В поезде душно, хоть ты весь облейся водой. Карина половину времени спала, другую половину - страдала, постоянно прикасаясь к стене то одним плечом, то другим, чтобы немного остудиться. После нескольких дней в поезде она ещё неделю проклинала свою морскую болезнь, когда на корабле плыла прямиком к Калисте. По закону иностранцам запрещалось находиться в Калисте более месяца. На границе покупались эти самые временные чипы, которые вводились в организм с обычной водой: нужно было просто выпить. По истечению времени чип растворялся в желудочном соке, и полиция получала сигнал о незаконном нахождении в столице, который карался тюремным сроком (экстренные ситуации вроде аварий, катастроф или нахождения человека в тяжёлом состоянии не считались). Карина получила свой чип, запив его апельсиновым соком, и началась её новая жизнь. Когда она стояла на эскалаторе, вёзшим её по стеклянному туннелю на другую сторону, где уже виднелся город, жизнь девушки разделилась на «до» и «после». «До» - она в Миланте, счастливая, с семьёй, и ей вечно восемнадцать. После - она в Калисте, без семьи, денег, в отчаянном положении и с проблемами с законом. Война в Миланте началась спустя месяц после её отъезда. Все границы закрылись, военные уничтожали все судна, которые подплывали на недопустимые пятнадцать километров вдали от берега. Сидя с Пьерой на полу в позе лотоса, они обе смотрели телевизор. Глупую ютийскую мелодраму оборвали так резко, что обе сначала не понимали, почему после нежных объятий героев перед ними обернулся хаос. Тысячи вертолётов над городами расстреливали людей, которые кричали так громко, что кожа сама собой покрывалась мурашками. Трансляция быстро прекратилась: связь в Миланте оборвалась. Карина до сих пор помнит, как погибла в тот момент, когда увидела на экране мёртвое тело какой-то женщины. Вся её одежда была залита кровью, а глаза пусто смотрели в небо, серое, затянутое дымом. Пески в пустынях в этот день стали красными, а кровь впиталась в почву, словно потоки после ливня. Пьера отнеслась с пониманием к Карине, осознавая, как ей тяжело. Они вместе пытались узнать, жива ли её семья, ходили в участки, писали объявления, читали все новости и статьи. Жить в незнании было невыносимо. Карина уже умерла, но она ещё дышала, и верила, что её семья успела скрыться. Куда-нибудь, куда угодно. Может они решили сами навестить её и отправились в Калисту за день до начала этого Ада. Но пока никаких известий не было, она не собиралась сдаваться. Пьера жила на окраине города, в месте, далёком от того идеала, о котором мечтала Карина, отправляясь сюда. Она знала, что её тётя совсем не богата, но не думала, что будет жить в однокомнатной квартире в дешёвом спальном районе, вытянутом в большую полосу. По другую сторону располагались идентичные дома, какие-то постройки разрисованные граффити, несколько статуй современного искусства без голов или каких-нибудь других частей. Эта Калиста - та Калиста, о которой не напишут в учебниках. Та её часть, о которой принято не говорить. Здесь люди бедные, оставшиеся без работы, которых не принимают в компании по причине нахождения более профессиональных сотрудников – роботов. Пьера - женщина среднего роста, с греческим носом и большой грудью, раньше владела небольшой компанией типографии. Бумага потеряла свою стоимость и ценность уже очень давно, так что обанкротилась Пьера практически мгновенно, не угадав с направлением бизнеса. В жизни Карины началось безумие. Месяц близился к концу, следовательно, и действие её чипа - тоже. То, как она добыла вечный, нерастворимый чип, можно назвать безумием не хуже того, что с ней происходило. Она возвращалась с магазина поздно ночью, неся в обеих руках пакеты из биоразлагаемого материала. Встав на остановке, чтобы дождаться автобуса и скорее добраться до «дома», она облокотилась спиной о грязную выцветшую стенку, щуря глаза от яркого неонового оранжевого света. Тот мигал, а лампочки вокруг схемы маршрута искрились, постоянно мигая. Карина вздрогнула, когда рядом с ней сел мужчина в чёрном плаще, идиотской тёмной шляпе и в перчатках из вылинявшей кожи. Он проверил время на левом запястье, достал портсигар и закурил, пуская в прохладный ночной воздух клубы зеленоватого дыма. —Мари? —Что, простите? -Карина сильнее свела брови к переносице. Тогда она ещё плохо знала калистийский, но базовым уровнем владела. Так что непонятное сокращение или имя её смутило. —Марихуану? Впервые тут? Мужчина выпустил зелёное кольцо дыма и ухмыльнулся, посмотрев на девушку. Карина, стиснув в пальцах края пакетов, пододвинула их ближе, уставившись на странного незнакомца. Скорее всего, он был дилером. —С чего вы взяли? Может, я просто жду автобус. Послышался смех и кашель. Мужчина снял свою ужасную шляпу и наклонил голову, взглянув на Карину внимательным пустым взглядом синих глаз. —С того, что эта остановка не действует уже лет семьдесят, если не больше. Сюда приходят за травой, проститутками или ещё чем получше. Конкретно я - дилер. Посмотри налево. Карина посмотрела, замечая в телефонной будке женщину, внимательно наблюдавшую за ними, но делающую вид, что говорит по телефону. —Если я уйду один, придёт она и предложит свои услуги. Хотя к тебе вряд ли подойдёт,-Мужчина осмотрел Карину с ног до головы, хрипло посмеявшись. Карине захотелось разбить ему лицо. —Если уйдёт она - подойдут продавцы оружия. Девушка в шоке уставилась на мужчину, который вновь надел шляпу и стряхнул пепел, делая новую затяжку. Калиста с каждым днём открывалась для неё с новой стороны. На картинке самый развитый и современный материк, а на деле... Притон для нищих. Сейчас, просто говоря с этим человеком, она уже могла сомневаться в своей честности перед законом. Но ей некуда было идти. Миланта закрыта, а действие чипа кончается через пару дней. Если здесь можно купить всё, то, возможно, стоит обойти черту закона, если она хочет остаться на свободе и нормально заняться поисками семьи. Прочистив горло, она виновато отвернулась, немного хмурясь. —Мне нужен постоянный чип. Действие кончается через два дня. Девушка говорила тихо, нервно теребя ручки пакетов. Мимо проехала машина. Именно проехала, а не пролетела, как в центре. Обычная красная тачка. В который раз Карина убедилась, какая Калиста простая и нищая в местах, скрытых от глаз большинства иностранцев. —О. Тогда дождись четвёртого, Миротворца. У него вроде бы остались. Но учти, он берёт очень дорого. Хотя ты всегда можешь предложить своё тело. Карина почувствовала, как по венам разлилась злость, ярость и желание убивать. Она сверкнула глазами на мужчину, который продолжал спокойно курить. Для него это не было дикостью, чем-то непристойным. Здесь были свои законы, и человек наверняка не был столь же важен, как тот же косяк или что-то в подобном роде. Если Карина увидела бы на дороге труп, она, наверное, уже бы и не удивилась. Девушка понимала, что застряла. —Сколько? —Спросишь у него. Мужчина ушёл. Женщина не стала выходить. Продавец оружия также ушёл после того, как увидел решимость в глазах Карины и услышал её стойкое строгое "мимо". Следующим подошёл парень, который был если не её возраста, то младше. Она не понимала смысл их названия. Миротворцы. Те, кто наводит порядок. Эти же разрушали жизни. Парень сел перед ней на корточки и, заметив напряжение на лице перед собой, улыбнулся углом губ. Карина понимала, что значит эта улыбка. Он интересовался, каким способом она собирается оплачивать. Диалог шёл сухо, но саму суть девушка уловила. Он просит за чип столько денег, сколько не получила бы её мать даже спустя двадцать лет усердной работы. Сумма действительно была огромной, выходящей за рамки приличия. Она понимала, что речь идёт о её гражданстве и возможности жить в Калисте до скончания веков, но эта цена... Она просто не сможет найти эти деньги легальным путём. Своё тело Карина тронуть не позволит. Так что придётся вновь нарушать закон, причём делать это обосновательно. Грубо, резко и целенаправленно. —Как я могу достать эти деньги, никого не убивая? Своровать? Парень, чьи рыжие короткие волосы были растрёпаны и торчали словно иголки, сделал вид, будто задумался, а сам открыл один из пакетов Карины. Он отодвинул рулоны туалетной бумаги и средства для очистки унитаза, находя в самом низу банку энергетика и сигареты. Разорвав упаковку и презрительно осмотрев дешёвый бренд, он поднялся, возвышаясь над Кариной, и облокотился руками о железную балку вверху, нависая над ней, перекатив сигарету из одного угла губ в другой. —Мне деньги не нужны, но я всегда за компанию. Можем ограбить любой офис на севере. Я знаю пару местечек, мои друзья хотели их обчистить. Мы сделаем это первые. Что думаешь? Карине нечего было думать. Она уже медленно осознавала, что её жизнь изменилась, и теперь, чтобы выживать, придётся прибегнуть к самому аморальному и противному. Девушка вспомнила маму, Нану и их семейные вечера в саду. Ей нужна помощь. Их совет. Она скучает. Безумно сильно. —Хорошо. Но мне нужен чип не позже чем через два дня, иначе меня посадят. —Тогда нам нужно обчистить офис не позже, чем через два дня. Если ты, конечно, не хочешь оценить условия тюремной жизни в Калисте. Что-то в этом рыжем парне раздражало и заинтересовывало в одно время. Карина любила разделять людей на типы, и этот определённо создал новый подвид: "тот, кому ни в коем случае нельзя доверять \ тот, кому я бы доверила жизнь. (Примечание: смотреть по обстоятельствам.)". Ограбление было спланировано за десять минут до его начала. Эйлер, как звали этого рыжего демона с огромным количеством пирсинга и тату, принёс лишь перчатки и балаклавы. С ними была ещё одна девушка, но её лица Карина изначально не увидела из-за маски. Они условились поступать так, как от них ожидают менее всего: зайти и попросить денег. Спокойно, чтобы заранее не создавать паники. В момент ступора Эйлер вырубит охранника, так, что тот даже не успеет нажать на кнопку тревоги. Далее в дело пойдут пушки и, в момент паники, Карина перечислит все деньги на счёт благотворительной компании, которая, по сути, является счётом Эйлера. Карина понимала: план - дрянь. Но делала всё так, как ей сказали. Дрожащими пальцами вбивала данные с карты, переводя деньги, пока Эйлер и его подруга развлекались, угрожая людям и заставляя их собраться в одну кучу, чтобы следить за всеми сразу. Карина, словно вынырнув из-под толщи воды, только сейчас ощутила момент. Его последствия, его значение, его результат. Когда они бежали по пустынной улице, рассветное солнце уже во всю поднялось. Хорошим решением было нападать утром. Вернее, ужасным, отвратительным, но неожиданным. Ведь обычно все думают, что утро - самое безопасное время. Карина бежала быстро и долго, в своих чёрных джинсах, в худи с капюшоном и Балаклаве, которые скрыли полностью и волосы и лицо. Она даже специально надела линзы, ночью подумав обо всех деталях. —Ты серьёзно надела на ботинки бахилы? Подруга Эйлера без имени заливисто смеялась, хотя смех больше походил на нервный, как сначала показалось Карине. Но нет. Позже она поняла, что этот смех - смех чистого экстаза, эйфории, кайфа, потому что испытала такое же чувство. Она ненавидела себя, что улыбалась, пока они бежали куда-то вдаль, петляя между многоэтажками. Эйлер открыл люк и, не пропуская девушек вперёд, первый залез внутрь, спускаясь по лестнице вниз. —Закройте за собой чёртов люк! Он посмотрел наверх, видя кружок света, и когда Карина исполнила поручение, полез дальше, спрыгнув за несколько метров до скользкой мокрой поверхности. Крысы быстро разбежались, испугавшись, а Эйлер стянул с головы маску. Его лицо не выражало такого же экстаза, но он выглядел довольным. Не дожидаясь никого, он спрыгнул на ярус ниже и зашагал вдоль канализации. Яркие красные огни освещали дорогу. Девушка, у которой оказалось имя - Мурин, фальшиво запела какую-то песню на непонятном языке-гибриде. Что-то общее между теодоросовским и ютийским. —Как же, твою мать, круто! Чёрт... Эйлер презрительно фыркает, толкая её в плечо, и Мурин, размахивая руками, падает в лужу, громко рассмеявшись. Карина шла чуть сзади, всё ещё в балаклаве. Она не могла признать вслух, что чувствует то же самое. Свободу, страх, вперемешку с чувством превосходства. Она ужасна. Просто отвратительна, раз смогла почувствовать такое. Девушка чувствовала и дрожь в руках: каждый палец мелко потряхивало. Её ладони были ледяными, хотя она так долго бежала. Ноги почти не держали, но упрямо несли её дальше. Они вышли на другой станции, сели в воздушное метро и доехали обратно до юга, а оттуда Эйлер отвёл Карину куда-то, где она ещё не была до этого. Она даже не замечала, что зашла в какой-то чужой район, не заметила, когда Эйлер придержал ей дверь и завёл в "логово". —Добро пожаловать в наше болото, новый Миротворец. Теперь тебе придётся учиться плавать, чтобы ты не пошла ко дну.

***

С тех пор прошло пять лет. Пять долгих, полных событий лет. Карина успела попасть в тюрьму и феерически сбежать оттуда вместе с остальными заключёнными. Успела угнать по меньшей мере несколько сотен тачек и разобрать их, чтобы по запчастям продать. Успела заработать столько, сколько не заработала бы её мать больше, чем за двадцать, да все двести, лет. Успела возненавидеть себя за эту привязанность к бандитскому миру, за впервые появившиеся чувства к человеку, который изначально не мог быть с ней. Просто потому что Эйлер влюблён во взрывы, пушки и угнанные тачки. В его сердце не было места для лишнего. Карина давно уже не живёт с тётей, но каждый месяц перечисляет ей на счёт приличную сумму. Она создала и свой личный счёт, чтобы собирать деньги, а позже отдать их семье. Чтобы они с Наной скупили все книжные новинки по всему миру за пять лет разлуки. Чтобы они построили целый замок-особняк у них в пустыне. Чтобы они жили как раньше, но с большими преимуществами. Остаётся только одно - найти их. И этим Карина занимается уже пять лет. Последний год она жила в Теодоросе. Это оказалось труднее, чем удержаться в Калисте. Эйлер и Мурин остались, на прощание подарив ей по банке вишнёвых энергетиков и, подумать только, винтовку, изрисованную неоновыми мини-граффити. Стрелять за пять лет Карина научилась идеально, но пользовалась обычными пистолетами, а винтовками - ни разу. Но их прощальным подарком она воспользовалась уже на первый день пребывания в Теодоросе. Попасть за охраняемую границу было вполне возможно, но передвигаться в её пределах - нет. Карина ужасалась, видя, как много на улицах военных. Они были везде. В пабах, в кабаре, в отелях, в хостелах и магазинах. Пронести винтовку было чудом. Но ещё большим чудом было остаться с головой на плечах и спрятаться в лесу, в заброшенном старом доме. Карина связывалась с Эйлером очень редко, боясь перехвата их сигнала. Но даже этих нескольких минут в неделю хватало, чтобы успокоиться, взять себя в руки и выжить в этой ледяной стране. Она уже не помнила тепла от солнца в Миланте, лицо матери в её голове размылось, а голос сестры не производится, как пару лет назад. Каждый вечер на протяжении года она пыталась не сойти с ума. Лёжа на холодном матрасе в объятиях с винтовкой, она слушала, как на чердаке бегают мыши. Они были везде: в стенах, под полом, в углу дома. Появились только тогда, когда она начала топить печь. Каждый день Карина тушила её, боясь, что привлечёт внимание, а ночью несколько часов прогревала помещение. —Ну как тебе крысы на вкус? Уже делала из них чипсы? Голос Эйлера, безэмоциональный и пустой, как желудок Карины, успокаивал и согревал лучше огня. Девушка сидела на краю своей "кровати", поднеся рацию ко рту. По её лицу текли слёзы, но она умело держала себя в руках, не выдавая дикой паники, сковавшей её тело. —Идиот. Я уже давно перешла на другой уровень и ем их живых. Пару секунд стоит тишина. Приятная, тихая. Затем Эйлер неожиданно громко смеётся, а Карина, чувствуя, что истерика вот-вот заключит её в свои объятия, обхватывает себя за плечи одной рукой и тоже смеётся, пытаясь унять дрожь во всём теле. «я хочу домой я хочу домой я хочу домой я хочу домой я хочу домой я хочу домой » —Ну, ты, короче, держись там, что ли. Скоро найдёшь свою мамку и сестру, и будешь снова с большим брюхом лежать под солнышком. У вас там есть что-то типа курорта? А то мне бы не помешал отпуск и загар. Карина улыбается. Широко, дрожащими губами, пока в горле встаёт ком из обиды, злости и боли. Эти верные спутники с ней уже так долго. Эйлер никогда не проявлял ни к кому сочувствия, но он и не убивал. Эйлер никогда не поддерживал никого, но сейчас делал исключение, ведь наверняка услышал сквозь смех крик о помощи. Этот парень спасает её, находясь за тысячи километров за океаном. —Я... Карина не удерживается и тихо всхлипывает. Эйлер понимающе молчит некоторое время, и девушка благодарно шепчет "спасибо", прежде чем отключить рацию. Они уже итак превысили лимит.

***

…Она не может умереть так вот глупо и бессмысленно. Карина, пока бежит по длинным петляющим коридорам, вспоминает голос Эйлера, который сегодня утром напутствовал ей. Он напомнил, чтобы она даже не думала щадить тех, кто охотно пустит пулю ей в лоб и даже не моргнёт. И сказал, что будет ждать её на их месте, в логове Миротворцев. В месте, ставшим ей вторым домом. В просторном комплексе из десятков комнат, гостиной, где они собирались и хвастались новыми достижениями. Где пили энергетики, танцевали и влюблялись в весёлыхх и таких же сумасшедших Миротворцев. Она пообещала вернуться, как только найдёт семью. Даже Эйлер понимал, что эта идея - абсурд, но он никогда бы не позволил себе прямо в лицо девушке, которая пять лет не сдавалась, сказать: их давно нет в живых. Он и сам не мог знать наверняка. Иногда ведь происходят чудеса. Свернув налево, Карина на секунду цепенеет внутри от шока, но затем мгновенно стреляет по рукам солдата. Она давно уже своровала столько патронов, что хватит на одну небольшую армию. Сейчас они стучат друг о друга в её карманах. На голове – балаклава: старая, поношенная. Грудь защищает бронированный жилет, сверху которого накинуто чёрное худи. На ногах - ремни с ножами и удобные ботинки с жёлтыми шнурками. Карина выбивает дверь ногой и запирается в уборной, срочно соображая, что делать дальше. У неё во рту – мини-флешка. На ней - все сведения об умерших в Миланте, чью кровь используют незаконно по всему чёртовому миру. Карина винтовкой выбивает окно и, прикинув шансы выжить, упав с четвёртого этажа, несколько секунд неотрывно смотрит на камазы с сеном внизу. Упадёт ли она правильно или выверенет шею и так нелепо умрёт? Времени думать не было. Девушка рукавом стряхивает острые осколки с подоконника, слыша голоса за дверью, и, встав ногами на край, прижимает к себе винтовку и падает. Она летит вниз всего пару секунд, но по ощущениям - вечность. Удаётся упасть на сено, но происходит то, чего она ожидала меньше всего. Карина проглатывает флешку. Нервно рассмеявшись, она пару секунд лежит, пока всё окаменевшее тело приходит в себя. У висков пульсирует, а перед глазами - миллион искрящихся звёзд. Задумывается, как вообще камазы с сеном оказались у штаба. Вспоминает про конную полицию рядом. Девушка поднимает себя на ноги и тихо матерится, широко раскрыв глаза, когда ощущает пулю у себя в левом плече. Она резко садится, перелезает ближе к началу камаза и забирается внутрь, не прекращая нервно смеяться. Паника сжала шею и не отпускает, грозясь сломать её. Кислорода мало, критически мало. Выворачивая руль, девушка смаргивает слёзы, когда маленькая флешка царапает ей глотку и пищевод. Она утробно стонет и бьёт кулаками по рулю, когда машину выкручивает на асфальтированную дорогу. Плечо не ощущается, но работает словно по программе. Её уже ждёт вертолет. Нужно просто доехать туда живой. Камаз бешено вылетает с главной дороги вбок, когда слышится очередной залп выстрелов. Девушка вспоминает все молитвы, которые только знала, пока в голове не образовалась окончательная тьма. Она несётся вперёд, петляет, а сено раскидывается во все стороны, оставляя следы. Затем, закрепив руль ремнём, когда дорога стала ровнее, Карина вновь схватила свою винтовку и, открыв дверь, насчёт "один" прыгнула. Её тело с огромной скоростью неслось вниз по снежной горе, оставляя кое-где кровавые пятна. Девушка плотно стиснула зубы, чтобы случайно не откусить язык. Она сгруппировалась, спрятав голову одной рукой, ведь другая уже не слушалась. Отсюда идти нужно было пару минут. Карина бежала, хотя уже почти ничего не соображала и не видела. Она медленно теряла сознание, но нельзя было допустить этого. Остановившись и упав на колени, она ударила себя по щекам, стянула балаклаву и прижала к лицу снег, даже есть его начала, чтобы немного очнуться. Это помогло. Карина почти доползла до вертолёта. Она кинула в него своё тело мешком, нацепила наушники и, не тратя ни секунды, завела двигатель. Всё было продумано заранее, но всё могло пойти не так, и она бы просто умерла. Возможно, она и умрёт - в полёте. Вертолёт упадёт в ледяной океан и про неё не вспомнит никто, кроме рыжего парня с дурацкой привычкой тормошить её короткие тёмные волосы.