Игра Богов

Дэмиан проснулся чуть до рассвета. Ладони ощупали холодную простынь рядом с собой, а лицо немного исказилось от отрывочных воспоминаний сегодняшнего сна. Вся эта напряжённая ситуация с Теодоросом, Милантой и приближающейся неизбежной войной заставили понервничать и прокручивать перед сном всё в голове. Из-за чего на утро от просыпался от панической атаки, заставившей сердце гулко стучать в груди, а дыхание сбиться. Дэмиан помнит свой сон лишь по некоторым отрывкам, по сути, ничем не связанных между собой. Но одну картинку он помнит так ясно, будто это было с ним в реальной жизни. Возможно, и было, он уже точно не сможет вспомнить. Ему снилось кладбище. Чёткий настойчивый аромат смерти витал в воздухе, и Дэмиан, кажется, ощущал его прямо через сон. Всё было слишком реальным. Он шёл между могил без имён, вокруг никого не было. Небо чернильное, воздух - холодный. Прямо перед ним появился высокий силуэт, который сказал что-то... Всё кладбище разлетелось, когда огромная волна уничтожила всё на своём пути. Он узнал этот солоноватый привкус северного моря Теодороса. Дэмиан не запомнил слова, зато ясно запомнил дикую улыбку тонких губ и оглушающий взрыв. Но громче, чем звук от этого взрыва, в памяти отложился почему-то именно некий отзвук, послевкусие от слов этого силуэта. Пар от его дыхания при выдохе. Ощущение тепла на щеках от прикосновения. Блеск маленькой звёздочки-подвески в глазах силуэта... —Доброе утро, господин Дэмиан. Его Высочество Вильгельм просит вас спуститься к нему сразу после того, как вы будете готовы. В дверях появилась невысокая женщина лет сорока. Она смотрела в пол, а лицо не отражало никаких лишних эмоций, но Дэмиан понял сразу: она его боится. Наверное, бедняжка однажды застала его другую личность. —Доброе утро. Где сейчас брат? Оказалось, что Вильгельм ждёт в библиотеке в южном крыле. Дэмиан не торопился, приводя себя в порядок, умываясь холодной водой и расчёсывая послушные длинные волосы, отросшие уже до кобчика. Каштановые пряди ложились на спину ровно, нигде не выбивалась лишняя прядка. Дэмиан надел на себя повседневный отполированный мундир. Эполеты на плечах красиво блестели в лучах начинающегося заката. Розовые блики отражались от стен, стеклянных рам и стопок книг, лежащих буквально повсюду. Вся просторная комната Дэмиана была заставлена ими: книги стояли на полках, на столах, на подоконнике вместе с подушками, где Дэмиан любил читать, на полу, у кровати. Всё помещение заполнил приятный аромат лаванды и каких-то ещё цветов, может даже сладкого фрукта. Свеча, которую забыли погасить, полностью растаяла на стеклянной столешнице. Воск образовал овальную неровную фигуру, и Дэмиану показалось, что фигура похожа на лицо человека. Но, будучи параноиком, собравшим в себе все самые мешающие жить психические расстройства, он не продержал этой мысли в голове и секунды. Дэмиан не позволял никому из слуг одевать его, как и оба короля. От этой традиции новое поколение полностью отказалось, ведь соблюдение личных границ куда дороже нескольких лишних потраченных минут. Итак, покончив с завтраком и приведением себя в порядок, Дэмиан взял со стола белую маску. Его лицо позволялось видеть лишь нескольким слугам, тем, кто с их семьёй очень давно. Пьяла - главная служанка, с ними была всего лет пять, если Дэмиан правильно помнит слова Вильгельма. Она немая, так что её в список "доверенных лиц" спокойно вписывают. —Доброе утро. Сними поскорее маску, ты не представляешь, как мне охота разбить эту дрянь. Иногда мне кажется, что она срослась с твоим лицом. Вильгельм небрежно морщит нос, а затем поднимается и приобнимает подошедшего юношу, бережно проведя пальцами по его шелковым волосам. Хны на них тратится всё больше с каждым преображением. Но сейчас Вильгельм заметил едва отросшие белые корни. И эти несколько миллиметров заставили напрячься и расслабиться в одно время, ведь ему словно напоминали: «Это не твоя кровь. Возможно, не твоя.» Но ведь не может их мать, разумная женщина, просто так умереть за какого-то чужака, просто потому что ей стало жаль его?. Оказывается, могла. Вероятно, виной всему её происхождение из низшего слоя и открытое доброе сердце. Дэмиан, кажется, понял задумчивость брата, но расценил её по-своему. Он послушно стянул с себя маску. Бледная, словно мрамор, кожа, казалась очень неестественной. Даже солнце Юто не помогало хоть немного придать ей загорелого вида. Дэмиан был человеком, чья красота настораживала, пугала и пленила. Серо-голубые глаза, меняющие свой оттенок в зависимости от настроения юноши. Длинные прямые волосы, слегка заострённые черты лица. Он выглядел как человек, сбежавший либо из морга, либо с картины велико художника. —Ты не спал? Вильгельм словно выходит из оцепенения и задумчиво кивает, возвращаясь на кожаный удобный диван. Дэмиан садится рядом, с идеально прямой спиной. Но затем, словно устав от незримой тяжёлой короны на своей голове, позволяет мышцам полностью расслабиться и даже поджимает под себя худые ноги, ложась половиной тела на спинку дивана. —Спал, отчего же. Просто рано проснулся. Последний месяц я всё думаю о ситуации с Теодоросом... Мне не нравится то, к чему всё стремительно идёт. Вильгельм, чья кожа отливала здоровым загаром, подцепил пальцами с золотыми перстнями кружку с какой-то жидкостью, похожей на цикорий, и отпил немного, смотря на Дэмиана, заметно быстро успокаиваясь. Юто не отстал в развитии, просто не принял многих вещей, которые на других континентах - обыденность. Например -техники, исключая редкие предметы. Купить её люди могли только через чёрный рынок, но, по правде, здесь она никому и не была нужна. Правители не запрещали людям, но те и не стремились познавать современные новации. Вместо компьютеров все пользовались книгами. Вместо телефонов - птицами и почтой. Типичный город выглядел мало чем отличающимся от представления города века эдак девятнадцатого на Земле. Красивые архитектурные постройки, статуи, великолепные сады с ровным газоном. Красивые люди в изысканной одежде. Это не всегда были платья или костюмы: многие носили плащи, брюки, рубашки, и прочее, в чём было комфортно и красиво. Два этих понятия связаны между собой для ютийцев неразрывной связью. Эта страна для эстетов, для людей, любящих и за душу и за внешность. Для тех, кто в свободную минуту творит, пишет картины или новые романы. —Первого ноября пройдёт балл в честь помолвки Альберта. Дэмиан безразлично посмотрел в окно, подперев ладонью лицо. Огромная библиотека была их общим любимым местом. Громоздкие ряды древних книг, деревянные скрипучие полы с ковровыми дорожками. Покосившаяся лестница, растения, лозами вьющиеся прямо по мраморным колоннам. Пыль от древних книг хорошо была видна в лучах появляющегося солнца. В воздухе витал аромат старины, книг и уюта. Никакого изысканного богатства в этой комнате. Никаких картин с напыщенными дамами. Вместо них - древнейшие карты неменяющегося веками Юто. Дэмиан любил читать здесь с братом. Они жили бы тут, если бы не роль Вильгельма в этом мире и если бы не главная обязанность Дэмиана - оставаться незримой тенью, призраком, пока брата нет рядом, и тот не сможет защитить, если появится Альберт. —Мы усилили охрану, но я всё равно переживаю. Чувствую что-то надвигающееся. Ты понимаешь меня. Это был не вопрос, и Дэмиан не ответил, но слабо улыбнулся и приподнялся, наливая себе немного кофе прямо из турки. Тёмные волосы упали на плечи, но в целом не мешали. —Думаешь, смерть наступает нам на ноги? Вильгельм слегка поморщился. Он бережно провёл пальцами по коричневой обложке какой-то книги со стихотворениями и задумчиво изрёк: —Не нам. Только мне. И, возможно, Альберту. Знаю, это может звучать истерически, но мы оба слишком умны, чтобы отрицать возможность внезапной смерти. Сколько бы у человека не было охраны, он не сможет выжить, ели против него обернутся все обстоятельства, а удача наоборот, отвернётся. Тут скорее дело даже не в удачи. Наша судьба прописана, и, возможно, мы можем ощутить, когда наступит конец. Я его чувствую. Дэмиан внимательно посмотрел на Вильгельма. Его каштановые, короткие и чуть завитые волосы обрамляли лицо, в принципе, ничем не особенное. Он был красив, но просто красив, а не пленительно и беспощадно. У него красивые карие глаза, на свету отливающие шоколадом, а их уголок слегка заострён, словно у лисицы. Они с братом выглядели одинаково, но так отличались, что знающим их людям сложно было поверить в их родственные связи. Они скорее походили на две абсолютные противоположности: свет и тьма. И непонятно, кто из них кем был. Ведь и Вильгельм, когда нужно, показывает свой оскал и эту присущую их семье угрозу во взгляде. —Это Юйцзин? Дэмиан попытался поменять тему, рассматривая обложку, на которой золотыми буквами было выведено имя автора. —Да. Мой любимый сборник. Сегодня перечитывал его всё утро, сразу, как встал. Иногда я не могу проследить, когда моё настроение полностью меняет своё направление. Бледные пальцы прошлись по ветхому корешку и Дэмиан тоже это почувствовал. Приближающуюся смерть. —Тогда доверимся судьбе и узнаем, какую игру она задумала. А теперь достаточно умных слов. Прикажешь подготовить лошадей?

***

Рано утром весь дом словно переворачивали с ног на голову. Постоянно кто-то разговаривал, кто-то повышал допустимый уровень децибелов, отчего голова могла лопнуть. Асура тихо стонет, когда, попытавшись подняться, в глазах темнеет, и он вновь опускается на заправленную кровать. Перед ним всё плыло, и единая картинка никак не хотела складываться. Кусочки памяти, словно потерянный пазл - не собирались в общее представление. В голове проскакивали вопросы вроде "Кто я?", "Какого чёрта тут так шумно?", "Где мои сигареты?", "Разве я курил когда-либо?". Не найдя ответ ни на один из них, Асура продолжал лежать до тех пор, пока не появился источник шторма, собравшегося снести его голову и уши, словно плотину. —Ах-а! Ты проснулся, чади!* Мико, улыбаясь, поставила поднос на тумбу рядом с кроватью с таким грохотом, что Асуре показалось, будто из ушей только что пошла кровь. Перепонки могли лопнуть. И непонятно: кто успеет сделать это первым: они или голова? Или его терпение? —Почему тебя, полудохлого, затаскивают в дом два мужика, а какая-то иностранка по-хозяйски идёт и заваривает себе грёбанный чай с ромашкой!? Почему она, мать твою, нам ничего не говорит!? Вы были на месте вчерашнего взрыва!? Ты мог умереть! Бедная Сан бы продала твой вонючий магазин, и мы бы уехали на Острова, зажили бы счастливо без тебя и завели пять котов! Ты думаешь, я волнуюсь за тебя, придурок?! О, нет, чади, ты о-ши-ба-ешь-ся. Мико истошно выплёвывает на Асуру злость, которая лишь маска для сильного стресса, потерянного сна и сильных переживаний. Дэфо даже не злится, хотя всё равно очень хотел бы пульт от Мико, дабы сделать её потише, а то и совсем выключить звук. —Ладно. Вставай, жри свой вонючий завтрак и вали к нам в гостиную. Иначе мы твою подружку нашинкуем остатками чая и побьём. Она использовала для зарядки столько энергии, что счёт за электричество потом не выговоришь. Асура так облегчённо выдохнул, когда дверь закрылась за бешеной низкой девушкой в забавных носках с грибами, что ему показалось, будто такого блаженства он не ощущал ещё никогда. Пролежал он недолго, но долго не решался выйти из комнаты, даже когда завтрак был съеден. В голове до сих пор ничего не хотело укладываться. Если забыть прошлый день, если не обращать внимания на постороннего человека в доме, то всё как обычно. Тот же шум, та же обыденная утренняя суета. И всё равно, Дэфо не может избавиться от ощущения, что всё изменилось на корню. В гостиной Калидо сидела на подушке в позе лотоса, с прямой спиной, рассматривая карты таро. Сан сидела напротив неё, на диване, важно положив одну ногу сверху другой. Мико металась раненой птицей у окна, изображая из себя главную королеву драмы. Асура усмехнулся с такой картины, и когда его приход заметили все, захотел уйти, но вместо этого сел на диван, к Сан, на всякий случай - на другую сторону. Но это не помогло. Дэфо вжался спиной в сиденье, когда девушка незаметной тенью резко вонзила острый кривой кинжал в поверхность спинки дивана прямо рядом с его головой, стоя на одном колене. Она не улыбалась, но выглядела одновременно и расслабившейся и злой. —Тебя исключили из университета. Асура попытался осознать этот факт, ведь вчерашний день казался размытым сном. Столько событий, как вчера, не случались с ним и за всю жизнь. —То есть это серьёзно удивляет тебя больше того факта, что нас чуть не убили, и Асура отделался жалким лёгким сотрясением и поломанными рёбрами (которые ему благополучно вылечил лекарь какой-то странной бордовой жидкостью, отдающей металлом), хотя он мог всего-навсего умереть? -Йохана не отвлекалась от карт, рассматривая их. Голос звучал спокойно, и, кажется, девушка чувствовала себя точно в своей тарелке. —А вот тебя..—Мико резко прервало покашливание Асуры. Дэфо не хотел вступать в утренние конфликты, но и чувствовал обязанность их предотвратить. —Сан, умоляю, вытащи свою игрушку, иначе я не смогу заснуть, боясь, что когда-нибудь ты придёшь ко мне и прирежешь. Девушка медленно, с садистским наслаждением, вытащила кинжал, и вновь села рядом. Асура опасно покосился на дыру в диване, а затем неловко почесал нос и переплёл руки на груди. Такая привычка – чесать нос – распространилась на всех троих жителей дома. И до сих пор не ясно, кто стал этому виной. —Давайте лучше подумаем, что делать дальше. Мы с Йоханой всё расскажем, исключая вещи, способные навредить вашей хрупкой нестабильной психике. Когда Сан вновь начала нащупывать кинжал, Асура ловко поднялся с дивана, пересаживаясь на подушку: поближе к Йохане и подальше от прямой угрозы.

***

Карина не помнила ничего после взлёта. Вертолет преследовали несколько часов. Девушка, которая поняла, что ещё немного и умрёт либо разбившись от нехватки топлива, либо от страха, либо от потери крови, либо от всего сразу, вела вертолёт как под гипнозом, не разбираясь, что происходит. Единственное, что она знала – куда лететь, и держала курс. Наверное, она была человеком, про которого обычно говорят "в рубашке родилась". Ведь ничем не объясним уровень везения, когда Карина успешно приземляет вертолёт, у которого топлива осталось на пару километров. Она успевает долететь до берега. Спустившись прямо к линии леса, за горы, ей удалось оторваться благодаря холодному густому туману гор. Ледяной порыв северного ветра подхватил её и швырнул в сторону, будто в это мгновение она не весила совершенно ничего. Высокий мужчина с густой седой бородой поймал её вываливающееся тело и небрежно закинул на плечо, хоть и пытался быть мягче. Но об удобстве не может быть и речи, когда на кону жизнь. —Потерпите, Карина. Мы почти на корабле. Сядем - а там уже и всё, считай - убёгли. Мужчина добродушно бубнил весь путь, пока бежал по сугробам сквозь туман, каким-то образом огибая деревья и кочки. Он старался держать Карину в сознании, ведь не было гарантии, что, отключившись, она вновь очнётся. Этот человек - подкупленный торговец мехов, который согласился помочь за соответствующую плату. Он не обманул и ждал её в нужном месте в нужное время. Не обманул, но она уже отчаялась и перестала верить. Когда мужчина сваливает Карину в ящик с какими-то перьями и наглухо закрывает его, она нервно смеётся, даже когда он тихо умоляет её замолчать. На порту, готовых к отплытию, стояло шесть кораблей. Два из них прямо сейчас выдвигались. На них и пойдут возможные подозрения. Осталось лишь сделать всё грамотно и не облажаться. Карину вылечили и подняли на ноги лишь через неделю. Плечо до сих пор иногда ныло, зато сама девушка не подавала никаких ярких эмоций, ведя себя либо как прирождённый лидер, либо как человек, отчаянно пытавшийся скрыть себя настоящего. —К двадцатому уже будем на месте. Эта новость порадовала Карину, которая по-прежнему страдала от морской болезни. При разгрузке военные Юто проверяли каждого человека, каждый ящик. Торговцам разрешили приплывать прямиком к границам лишь недавно, да и то, только по экстренным причинам: скоро балл, а значит, нужны деликатесы с самого севера. Ну и по мелочам, которые понадобились невесте Альберта лишь из-за каких-то собственных нужд и жадности. Карину приняли как одну из торговок. Она побледнела за год в Теодоросе, да и четыре года в Калисте сделали своё. Умеренный климат разогнал ярый загар. —Спасибо, Пал. Вы мне очень помогли. Мужчина отсалютовал, прежде чем вернуться к разгрузке, а Карина, дождавшись, пока военные уйдут, схватила пустой ящик что полегче, дабы спрятать там винтовку и не выделяться, и пошла прочь. Она провела здесь меньше дня, а затем, когда военные Юто получили её портрет как сбежавшей преступницы, вынужденно бежала ближе к центру. Такие ориентировки мало что решают: Теодоросовцы не бросятся искать её тут, но и не оставят это просто так. Карина даже не хочет представлять, что они с ней сделают, если поймают. Но этого "если" она не допустит. Еле выжив, она всё же сумела добыть, что нужно. Флешка вышла через рвоту, и даже это приятнее, чем могло бы быть при другом раскладе. Карина не знает, удастся ли её восстановить, но точно придётся делать это не в Юто, где с техникой не в ладах. Сюда она отправилась только потому, что 1 - единственный человек, согласившийся помочь, плыл именно сюда. 2 - до берега Юто ближе, чем до берега Калисты, тем более, туда сейчас будет возвращаться опаснее. Её портрет итак давно уже висит во всех полицейских участках. —Я могу вам помочь? Карина никогда не понимала, почему ей либо чертовски везёт, либо чертовски не везёт. Нет золотой середины. Она приехала в одну из двух столиц на поезде, и расположилась в тихом районе, в хостеле. Осень здесь была в самом её золотом пике. Туристов тут обычно почти нет, так что и мест для них - тоже. Но в любом месте можно найти то, что тебе нужно, особенно если притворяться, будто у тебя есть крутые связи. —Прошу прощения? Кажется, здесь написано, что еда бесплатная. Карина умеет в нужные моменты брать ситуацию под контроль и делаться хитрой. Сейчас, запихивая в пустой рюкзак булочки с корицей и яблоком, пока пожилая женщина отвлеклась на своего непослушного внука, она даже не поняла, почему её схватили за запястье. Мужчина перед ней был в плотном чёрном плаще, скрывающем одежду. На голове - капюшон, но само лицо не скрыто. С такого расстояния она могла рассмотреть лишь ровную линию губ, растянутых в ухмылке. —Если вы иностранка, это не значит, что вам можно нарушать законы в чужой стране. А если вы плохо знаете язык, то я переведу лично для вас: "Свежая выпечка идёт с бесплатным вишнёвым соком". Карина чуть оскалилась, собираясь бежать, когда поняла, что привлекает к себе много внимания. Но сильные пальцы так вцепились в неё, что можно было даже не мечтать. Можно было бы, если бы она была какой-то другой девушкой, которая не жила четыре года в криминальной группировке, и ещё один год - в самой жестокой стране. Карина резко выкрутила руку мужчины, но тот, успевая подставить ногу и повалить её назад, оказался быстрее. Женщина вместе с внуком в шоке громко охнула, когда Карина спиной проломила шаткую полочку и свалилась вниз вместе с вишнёвыми пирогами. Однако мужчина не собирался просто уходить. Он почему-то кинул жест рукой куда-то в толпу зевак. Человек шесть мужчин, которые дёрнулись в его стороны и положили руки на ручки сабель, замерли, но не ушли. Карина, тихо чертыхаясь про себя, поморщилась, вытирая ладонью след от сладкой вишни с левой половины лица. Она вся теперь была липкой. Не хватало лишь посыпать её сахарной пудрой. —Извинись перед женщиной. Карина вскинула бровь и взглянула на старушку. Совесть уколола бы её, не грабь она последние пять лет. Она делала всё быстро и чётко. И то, что этот мужчина заметил момент кражи - что-то непонятное и неожиданное. Обычно никто не замечал до момента самого обнаружения пропажи. Вместо извинений Карина сделала то, что немного поразило других, но, в общем-то, вызвало некую жалость. Она вытащила из рюкзака все украденные булочки и, кряхтя, поднялась, начиная собирать упавшие на землю разбитые пироги. —В потере конкретно этого товара виноват этот тип. Так что с него и спрашивайте. Карина откусила край пирога, и, словно только что закончила представление на сцене театре, поклонилась собравшимся, дразня их за такой нескрываемый наглый интерес. Девушку остановили лишь цепкие пальцы на запястье. Мужчина наклонился к ней, прошептав прямо в ухо. От него пахло кофе, бумагой и старинной аристократией. —А мне кажется, что тебе не стоит так спокойно разгуливать по улицам, когда прямо на соседнем столбе висит портрет с твоим личиком и жирными буквами "разыскивается".

***

Йохана, по-прежнему не изменившая решения ничего не говорить самостоятельно, отложила карты и пошла на кухню за очередной порцией чая. Весь дом наполнился ароматом ромашки, шафрана, аниса, кардамона и шоколада. Калидо пробовала все виды подряд, а их было больше сотни, как минимум. Для чая отведён целый шкаф, где хранились банки, коробочки и мешочки, под завязку набитые чайными листьями, чайными цветами, чайными грибами, чайной пылью. Пока Асура рассказывал о произошедшем, Йохана продолжала рассматривать уютный двухэтажный домик, не шибко большой, но и не такой, чтобы не было где спрятаться в случае желания уединиться. Комнаты девушек, оказывается, были соединены самым варварским способом: они просто пробили дыру размером с человека в стене. Однако сильно отличались. Комната Мико была яркой, резкой и броской. Стены обклеены постерами, вырезками из книг, какими-то плакатами. Весь пол покрывал мягкий белый ковёр, на котором вполне можно было спать или потеряться - настолько он мягкий и пушистый. Повсюду валялись предметы одежды, карты, от игральных до гадальных. А на столе стояла статуэтка в форме какого-то бога Элиссы. Кажется, бога Огня. Комната Сан же была тёмной и мрачной. Окна прочно закрывали плотные бордовые шторы, не дающие свету проникать внутрь. Однако в стене было несколько квадратных маленьких окон, именно они и позволяли видеть более-менее хорошо. В комнате было слегка прохладно, пахло чем-то вроде корицы с нотками апельсина. Несмотря на темноту, Калидо смогла рассмотреть идеальный порядок. Всё лежало по своим местам, словно комнатой редко пользовались. Единственная небрежно брошенная вещь – скрипка Alte AMATI рядом с тёмными цветочными горшками, пустой пачкой сигарет и полной окурков пепельницей. Хотя там, внизу, Сан произвела впечатление импульсивного человека, Йохана поняла, что эта девушка ещё очень сдержанная. Когда Калидо спустилась, рассмотрев даже комнату Асуры, в которой негде было ступить, Дэфо уже заканчивал свой рассказ и был на моменте их прыжка из машины. —Охренеть! А где сейчас этот чувак? Мико, уперев руки в бока, с восхищением в глазах смотрела на Асуру. Сан внимательно посмотрела на Йохану, но не стала ничего говорить и просто хмыкнула. —Где он сейчас? Асура же обратился к новой подруге, ведь такой информацией владела лишь она. Калидо поставила чашку, с которой ходила по дому, и взглянула на предплечье. Голографическое поле отразилось в её синем глазе. Мико чуть вытянула губы, даже не замечая, как глупо выглядит, а Сан притянула её к себе поближе за подол платья и пальцем закрыла чужой рот, чуть толкнув нижнюю челюсть наверх. —На пути к Юто. Оставшись один на один, Асура и Йохана обсудили свои дальнейшие планы. Парень не рассказывал своим домашним подругам о том, что они должны будут ехать в Миланту, самую опасную часть света на данный момент. Калидо ещё раз извинилась за то, что вчера подвергла их опасности и поклялась, что впредь не будет действовать импульсивно. Оказывается, после зарядки она сразу же связалась с отцом и уговорила его не приезжать сюда, заверив, что максимум, который она получила в этом недобою - царапина на лодыжке. Хотя это было далеко не так, легче ничего не рассказывать родителю, если знаешь, чем это закончится. Они пробудут здесь некоторое время. Йохана должна убедиться, что они оба восстановили все силы, да и на улицах Элиссы сейчас неспокойно. Наверняка люди Халиса остались здесь, чтобы следить за развивающимися последствиями. В голове было столько вопросов, но так сразу ответить на всё нельзя. Йохана продумала дальнейший план только на один будущий пункт - полететь в Юто, ведь там творится что-то странное. Прямо сейчас там находятся два избранных: из Калисты и из Юто. И прямо сейчас туда плывёт либо летит ещё один – из Теодороса. Так много избранных в одной точке не сулит ничему хорошему. До тридцать первого числа ничего не происходило. Паника на улицах чуть спала, когда выяснилось, что умерших нет ни одного человека, да и пострадавших не больше десятка. Лань Ван О выступила на публику с просьбой сохранять спокойствие и обещанием разобраться со всей ситуацией. Женщина сообщила, что военные Элиссы не подпустят ни одного вражеского самолёта и корабля, а предателей будет ждать суровое наказание. Работы по восстановлению площади уже начались, но за такой короткий срок невозможно было изменить многого. Йохана всё больше не нравилась Мико, что, по мнению Асуры значило ровно наоборот. Сан вела себя адекватно, даже общалась иногда с Калидо, обсуждая разного рода технику, архитектуру и преимущества жизни в обеих странах. Как оказалось, Йохана знала все пять языков, ведь с детства готовилась к роли проводницы непонятно куда и непонятно зачем. Цель была - остановить войну. Но как этой цель достичь - неясно даже до сих пор. Вся операция досконально была известна лишь Миланте, но с ней они увидятся позже. Последний раз. Думая об этом, Калидо испытывает такую печаль, какая могла бы быть равноценной печали после смерти родителя или близкого человека, с кем пробыл всю жизнь. И это было странно, ведь виделись они лишь девять раз, да и то, фактически, никогда. Может быть эта девушка - плод её бурной фантазии. Но так не могло быть хотя бы по всем существующим законам справедливости. Тридцать первого октября наступило Посохо. С самого утра, когда солнце ещё не поднялось, улицы были залиты оранжевыми и красными огнями. Дороги украшены рунами, которые дети рисовали мелками. Уже второй день подряд было пасмурно, но это даже лучше соответствовало настроению праздника. Сан встала рано, чтобы ни с кем не пересекнуться, и уехала. Мико предположила, что на кладбище, к родным, ведь вся её семья была мертва, но она не могла быть уверенной. Сама же Мико почтила память умерших близких из дома, проведя ритуал. Весь пол гостиной был заставлен семью кругами свечей. Девушка стояла в центре, сведя руки вместе. Она просила Асуру научить её, и, кажется, успешно, ведь сейчас она чувствует в теле едва различимую теплую энергию. Калидо, чтобы узнать, как это вообще происходит, решила поговорить с Асурой, когда они вышли из дома, дабы не мешать Мико, и сели в воздушную электричку, направляясь куда-то за город. —Это не магия. Магии, как по мне, не существует, если иметь в виду вещи, возникающие из пустоты. Просто из ничего. Так не бывает. Наша энергия и её управление ей объяснимо логичным и научным путём уже давно. В телах коренных элиссийцев есть что-то вроде незримых микроскопических магнитов. У кого-то их больше, у кого-то совсем нет. Электрическое поле рядом с нами может меняться. Если научиться пользоваться своими магнитами, можно управлять и электрическим полем, а оттуда - энергией. Асура осмотрелся, приподнялся в сидении и сел обратно. В окнах мелькало море с одной стороны, а с другой - красивый хвойный лес. Калидо даже уловила взглядом несколько гигантских памятников вроде того, что в комнате Мико, но больше в тысячу раз. Каменный бог Мира уходил ввысь, к облакам. Его руки из булыжников во мху тянулись ввысь, к самому Солнцу, а на лице застыло умиротворение. Асура вытянул вперёд ладони, сосредотачиваясь на приятной пустоте мыслей в голове и ровном звуке электрички. Калидо увидела, как между его ладонями воздух становится... Словно в зоне турбулентности. Он расплывчатый, как мираж, и картинка между ними мутнее, словно именно в этой точке её зрение упало до минус десяти. Асура осторожно отпустил энергию, и та, ничего не разрушив, лишь ветром пронеслась вперёд и растворилась в пространстве. Глаза Дэфо опять горели, как два языка пламени. Но куда спокойнее, чем в день террора. Они были за городом лишь до обеда. Асура, бродя между могил, дошёл до нужной ему. И ужаснулся, когда там же уже были его родители, стоявшие неподалёку. Калидо слегка прищурилась, пытаясь сосчитать количество братьев и сестёр Асуры, пока тот неохотно подошёл к родителям и глубоко поклонился им. В Посохо нельзя было игнорировать традиции, даже бунтарь вроде него был с этим согласен сейчас, в более осознанном возрасте. Всего один день в году можно было потерпеть. Родители по очереди коснулись своим лбом лба сына, и выглядело это странно, но Калидо никогда бы не стала критиковать чужие традиции. Она стояла в стороне, пока Асура неловко старался отвечать на вопросы родных. Встреча на кладбище после долгой разлуки казалась ему смешной и пугающей, но мало интересовала. Родители никогда не были для него важны так, как важен дедушка. Да и он для них - лишь очередной сын. —Уже работаешь? Отец скучающе смотрел на сына. Они были похожи лишь отдалённо, куда больше Асура походил на мать, у которой были такие же янтарные миндалевидные глаза и пышные кудрявые локоны. —Нет. Но лавка приносит порядочный доход. Асура покосился на мать, а затем - на могилу, у которой они и собрались. Фамильная могила, склеп их семьи, где были похоронены все родственники. Тела элиссийцев после смерти кремируют, и прах хоронят в общей семейной могиле. Это всегда казалось Асуре жутким, но сейчас он уже привык и смирился. Да и огонь, по его мнению, лучше, чем черви и разлагание. Однако он хотел бы второй традиционный вид захоронения для себя – стать каким-нибудь молодым деревцем, чтобы сотни лет тянуться ввысь, к свободе и умиротворению. —Я не верю, что дедушка мог просто взять и, как вы сказали, потерять рассудок. Он жил отшельником почти всю жизнь, и я знал его слишком хорошо, чтобы быть в этом уверенным. Он никогда даже не кричал, всегда владел эмоциями, был в гармонии с собой, своим телом и природой. Он вполне мог прожить и больше ста лет. И тут вот так просто случается инсульт? С чего? Только не говорите, что это случается со многими стариками. Вы знаете, он не был обычным стариком. Присутствие Йоханы почему-то окрыляло. Асура заговорил о том, о чём боялся, стеснялся и не мог молчать уже столько времени. Он уверенно смотрел в глаза то матери, то отца, но Калидо заметила, как дрогнули у него веки, как сжались длинные красивые пальцы в кулаки. Мужчина выдохнул, пока остальные члены их семейства притихли, заинтересованные этим зрелищем просто из-за типичного человеческого любопытства. В воздухе ощущалась сырость. Вот-вот должен пойти дождь. Осенние листья кружили между гробницами, и зрелище это не пугало - расслабляло. —И что ты думаешь? Это мы приехали и довели его? Не проявляй своё неуважение хотя бы сегодня. Йохана, видя, что Асура вот-вот сорвётся, раздражённо взяла его за плечо, после наконец-то повернувшись лицом к его родителям. Где-то сзади послышались удивлённые вздохи и шёпот. Женщина посмотрела на неё спокойно, но мужчина, чуть хмыкнув, покачал головой. —Надо же, теперь за тебя вступается женщина. Что будет дальше? Калидо, которая теперь сама хотела сорваться, но слишком хорошо владела собой, немного улыбнулась. —Нет ничего постыдного в том, чтобы иметь рядом человека, на которого можно положиться. С этим везёт далеко не всем. Многие люди бок о бок живут с прогнившими людьми всю жизнь и даже не жалуются от отчаяния. Обычно им даже и некому пожаловаться. Асура, чтобы скрыть проявляющуюся улыбку, отвернулся, а затем, закинув руку на плечи девушки, немного вздёрнул подбородок. —Она меня содержит. Так что не волнуйтесь, не произойдёт ситуации, как с отцом. Я не приду к своим родителям просить денег. И мне не нужно будет продавать свою печень, чтобы чем-то питаться. Вам должно быть приятно от осознания, что у таких родителей вырос сын-содержанец. Я просто умею находить себя в этой жизни. Калидо, немного закинув голову назад от смеха, бьёт кулаком в грудь Асуры, и тот, тоже срываясь на неудержимый смех, кланяется в пояс родителям во всех традициях, и перескакивает через могилу, несясь в обратную сторону. Калидо, забавно поклонившись, также рванула в сторону приятеля, смеясь, непонятно от чего. Асура был на нервах, а она просто веселилась, и это само по себе было странно. Контраст смеха и пасмурного кладбища давал свой результат, напомнивший истерику. Они сбежали по холму, где Асура под конец подвернул ногу и грохнулся ничком вниз, смеясь ещё громче и уже задыхаясь. Калидо, в строгом деловом костюме Сан выглядела как владелец этого кладбища или как палач. Асура сообщил об этом девушке и та, смеясь уже без звука и сгибаясь, мелко трясясь, легла на прохладную траву, покрытую росой и каплями после мелкого грибного дождя. Небо над ними было серым, редкие белые тучки складывались в большие чёрные, и всё это напоминало картину импрессиониста. Калидо лежала, пока костюм пропитывался влагой, и думала ни о чём и обо всём. Асура рядом с ней чуть улыбался, затем улыбка быстро прошла и эмоции стали с резкой скоростью походить на реальную приближающуюся истерику. Калидо заметила это и приподнялась на локтях, взглянув на него и взяв на руку. —Чтобы с ним тогда не случилось, мой отец ему поможет, и ты сам расспросишь дедушку. Он живой, Асура. Как ты и сказал - он не простой старичок. Асура не понял, как обычные слова поддержки действительно поддержали и даже дали тот самый волшебный пинок под зад, заставляя взять себя в руки. Он ещё какое-то время лежал, рассматривая облака, но когда дождь капнул прямо в глаз, поморщился и предложил возвращаться. Йохана была не против, хотя этот вид серых облаков, длинного плавного холма, станции внизу и поля лаванды пленял её неимоверно сильно. Вернувшись назад, они вышли в центре и уже оттуда пошли до дома пешком. На улицах гремели концерты и представления. Люди на высоких ходулях шли по центрам дорог. Их чёрные, красные и оранжевые ткани развевались, а лица под масками не были видны. Музыка напоминала марш, только более таинственный и мистический. Играли барабаны, скрипки, дудочки. На этот раз Асура сам угостил Йохану кофе, и в этот раз они спокойно выпили его, идя по городу. Посохо не было праздником скорби. Это был праздник светлой памяти, совместных воспоминаний и чарующих семейных вечеров. В доме, где жили трое, тоже прошёл такой вечер. Мико напекла столько пирогов с корицей и маком, что половина отправилась соседям в качестве угощения. Всю ночь они гуляли, ходили по соседским домам, знакомились, если не были знакомы, а затем проводили ритуалы: гадали друг другу по картам или чайному остатку. Калидо в непонятной ей эйфории училась читать карты таро с помощью Сан, Мико танцевала под скрипку, а Асура с соседским парнем разговаривал об университете, в котором, оказывается, они оба учились раньше. Под утро дождь смыл руны с дорог, но менее оранжево-красными улицы не стали. Настал самый важный этап Посохо - избавление от волнующего, неприятного и приносящего боль. Выйдя на задний двор, Сан и Асура натаскали сухих брёвен из сарая. Мико говорила Калидо, что нужно писать на дощечке, и Йохана уже начинала догадываться, что произойдёт. Но всё равно была очарована магией этого вечера. Огромный костёр разгорелся минут за десять. Сан приготовила целый ящик того, что нужно сжечь. В костер летели фотографии, книги, блокноты. Никто не мог рассмотреть, что за фотографии сжигала Сан, но никто и не хотел вторгаться в её сердце и душу. Никто, кроме Мико, но даже она старательно пыталась игнорировала объём того, что причиняло боль девушке. Йохана кинула в костер дощечку, где написала волнующие её события и мысли. Их оказалось немало. На душе стало так легко и пусто, почувствовалось, будто камни, придавливающие её, с треском разрушились. Под игру скрипки соседей они танцевали вокруг костра до самого рассвета, совершенно трезвые, напившиеся разве что литрами чая, но до безумия счастливые, с лёгкой головой и чистой душой. Асура посмотрел на Калидо своими янтарными глазами, в которых отражался огонь и почувствовал, что пожар в этом году не только поглотил всё, но даже дал нечто новое. Пугающе неизвестное, но чарующе сладкое и манящее. Новое чувство в укромных уголках сердца. *Чади - ласковое прозвище в Элиссе вроде 'Малыш', 'Зайчик', 'Милашка', обычно применяемое к детям.