Игра Богов

В бальном зале гремела хрустальная посуда и голоса. Столы, стоящие по отдельности друг от друга, украшало огромное количество всевозможных яств: от традиционных свадебных ютийских блюд до заморских деликатесов. Дамы и их спутники держали в пальцах длинные бокалы из хрусталя. Серебряные виноградные лозы вились вверх, переходя к нежно-изумрудному цвету самой чаши, на которой золотом изображался семейный королевский герб. В центре зала стоял огромный мраморный фонтан с резьбой с цветами, львами и драконами. Вода переливалась перламутром из-за нежного света. Красивые неоновые лампочки из Калисты установили на потолке: они соединялись в созвездия, под которыми родились жених и невеста. Люди в чёрно-синей форме разносили оставшиеся блюда. На столах уже стояли чаши с напитками, мороженное, от которого исходил пар, грозди винограда, нарезка фруктов, канапе и прочее, прочее, прочее. Вильгельм стоял рядом с какой-то девушкой в красивом длинном платье, переливающимся неоновым синим. Её половину лица скрывала изысканная серебряная маска, а короткие чёрные кудри стекали по шее, подчёркивая острые бледные ключицы и крепкие красивые плечи. Она выглядела уверенно, но не по-королевски достойно, и совершенно не умела держать язык за зубами. —Лучше бы я и дальше оставалась в той вонючей тюрьме, чем терпеть сейчас все эти похотливые взгляды и, боже, быть твой псевдо-леди. Ты, жалкий кусок дерьма. Вильгельм держал лицо и благородно улыбался, пока шёл со своей спутницей по огромному бальному залу, с прямой спиной, держа девушку под руку. Только он знал, что та в любой момент могла вывернуть ему плечо или схватить вилку со стола, проткнув глаз. Музыка менялась, скрипка протяжно стонала в немыслимых божественных мелодиях. —Тем не менее, тебе не хочется сидеть там. Не ты ли плакалась мне, что тебе нельзя умирать, пока ты не нашла семью? Карина, чьё лицо под маской исказилось от отвращения, сжала короткими покусанными ногтями плечо короля, очень сожалея о том, что согласилась на такое унижение. Но он прав - семья стоила не только этого. То, что она делает сейчас - мелочь по сравнению с тем, через что она уже прошла и через что ещё пройдёт. —Я не плакала, а играла на чувствах. Думала, смогу надавить на вас, о, великодушный царь. Бровь Вильгельма слегка дёргается - он поражается, как из девушки вообще может выходить столько яда. Карина уже больше недели находится в Юто, и почти всё это время - в темнице, куда её отвели сразу же после того инцидента с булочками. Вильгельм, как бы насмехаясь, приказал каждое утро вместе с завтраком давать ей по одной такой сдобе и куску вишнёвого пирога, чтобы совесть Карины хоть немного ёкнула. Но какого было его удивление, когда, придя к ней лично, чтобы предложить взаимовыгодное сотрудничество, он обнаружил всю выпечку гниющей в углу камеры, вокруг которой собралась орава мышей. Он бы не стал предлагать Карине ничего и просто бы передал её властям Теодороса, но не сейчас, когда Теодорос стал их врагом, отказавшись выполнять условия и тем самым дав знать: войне быть. Карина не была самой красивой девушкой в мире. Но её характер впечатлял. Вильгельм взял её не только как спутницу, но и как личную охрану, чтобы точно обезопасить себя со всех сторон, даже на самом маленьком расстоянии. По территории всего королевства сотни охранников, которые сегодня следят за спокойствием ещё усиленнее. Но, зная, что обычно этот факт не останавливает преступников, Вильгельм предусмотрительно подготовился. Карина, устав от измывательств и довольная, что ей ничего не сделают, ведь Вильгельм сразу знал, на что идёт, схватила с подноса бокал, от которого во все стороны летели пузырьки газа, щекотя нос при питье. Она довольно поморщила лоб и, окончательно успокоившись, следила за событиями бала. Девушки смеялись, щебетали о чём-то, выглядя расслабленными и довольными. Каждый пытался привлечь внимание кого-либо. Знатные мужчины посматривали на дочерей своих знакомых и партнёров. Дамы выискивали мужчин, при взгляде на которых у них бы ёкало трепещущее сердце. Маска скрывала лицо Карины лишь наполовину, до носа, но этого вполне хватало, чтобы составить полную картину о спутнице рядом с королём. Вильгельм очень жалел, что рядом нет Дэмиана. Они уже успели поговорить о Карине. Дэм хотел лично посмотреть на неё, чтобы увидеть, кто сумел заинтересовать его брата, хоть тот ещё и не замечает за собой. Но этот случай прост и ясен, да и довольно банален: король, взбалмошная девушка, которая может пристрелить тебя, удобный неловкий случай, и - вуаля - одна из сторон влюбляется. Вильгельм высмеивал такое в книгах, которые читал, но сам же напоролся на подобный случай. По крайней мере – в этом уверен Дэмиан. Он, слушая брата вчера, лишь улыбался, замечая едва заметное волнение в карих глазах и нервную улыбку при описании всех бранных словечек Карины. —Эй. Что это за перец? Карина дёрнула за плечо Вильгельма, и тот, проследив за её взглядом, посмотрел на высокого мужчину. Его лицо скрывала белая маска, кожа была мраморной, стройное сильное тело элегантно облегал мундир чёрного цвета с золотыми эполетами. Он разговаривал с группой дам в пышных платьях, держа одну руку за спиной, а в другой - бокал с гранатовым вином. Белоснежные волосы, зачёсанные назад, залиты лаком, и неоновый синий свет путался в них, красиво подчёркивая каждую деталь чужого тела. —Прости, но я не могу видеть лицо человека через маску и завидую, если ты такой способностью обладаешь. Вильгельм взял со стола канапе из фруктов, и, одолев его за раз, взглянул в сторону брата. Альберт вместе со своей женой стояли в обнимку, пока общались с какой-то группой людей. Карина почти почувствовала холод металлического кинжала, привязанный ремнём к её бедру, когда тот самый высокий блондин двинулся в их сторону, почтительно поклонившись дамам на прощание. Музыка сменилась на плавную и нежную. Скрипка - на удивление мягким звуком гитары, пианино и барабанов, образуя красивую мелодию на современный, не традиционный ютийский лад. На возвышающейся сцене девушки в длинных комбинезонах двигались не менее мягко и пленяюще, приковывая к себе большинство взглядов. Их нежный голос, усилившийся микрофонами, звучал по залу, согревая душу. Белые ткани, развеваясь, кружились по воздуху от каждого их манящего движения. —Добрый вечер. Могу ли я пригласить вас на танец? Карина, немного напрягшаяся от ледяного голоса, посмотрела на Вильгельма, не зная, что нужно отвечать. Но дожидаться ответа короля она не стала. —Чего? Гуляй мимо. Вильгельм почувствовал, как его веко снова начало дёргаться. Если этот мужчина - кто-то важный, а людей противоположных этому слову кроме Карины тут нет, то срочно нужно извиниться за поведение его слабоумной партнёрши. Но высокая фигура мужчины, ничуть не дрогнув, слегка наклонила голову в бок, выжидающе смотря на Вильгельма. —Простите, забыл уточнить. Я приглашаю на танец Вас, Ваше величество. Карина в любом другом положении бы смело удалилась, пожелав счастья и семейного благополучия, но сейчас она немного затруднялась с дальнейшими действиями, и её вынужденный спутник, кажется, не меньше. Оба неловко переглянулись, одним только взглядом спрашивая: в чём подвох? Но зал уже собрался по парам, которые по кругу вливались в танец. Медлить было нельзя. Отказаться у Вильгельма было полное право на основаниях короля, и, как минимум - мужчины, но что-то заставило его согласиться. Будто танец - лишь предлог для разговора, который должен быть услышан лишь двоими. Холодный взгляд серых глаз немного напрягал, но Вильгельм, найдя Карине партнёра, уверено положил ладонь на стан мужчины перед собой, а другую руку вложил в чужую ладонь. Халис мгновенно отстранился, чувствуя волну боли по телу, но затем, тихо извинившись, собрался и теперь уже сам проделал такие же идентичные движения. Ток бежал по телу и глаза начали слезиться, но другой возможности не будет. Люди вокруг лишь из уважения к королю не пялились долго на танцующих. —У вас есть лишь эта песня. Вильгельм не собирался продолжать это безумие дольше, так что сразу ограничил временные рамки. Он уже итак нервно сжимал челюсть, чувствуя себя, как лучик солнца в недрах тёмного леса. Совершенно неуместно. Неправильно. —А у вас - пара недель. Халис, ловко ведя партнёра, чуть сжал чужие пальцы. Его маска не скрывала тонких губ, так что Вильгельм увидел слабую улыбку. Бледные губы, поднимаясь вверх, чуть приоткрылись, чтобы сказать что-то ещё, но Вильгельм перебил: —Что вы имеете в виду? Я могу в любой момент позвать охрану, если вы намекаете... Халис наклонился ближе, а Вильгельм нахмурился, чуть не оступившись, но вовремя нащупывая под ботинком мраморный пол. Волнение и некий страх змеями расползлись по телу. Король хмурится, стараясь этого не показывать. —Я ни на что не намекаю, дорогой Вильгельм. Я просто хочу, чтобы вы были готовы, ведь белый лебедь среди ворон уже готов раскрыть свои крылья. Пытаясь понять значение слов мужчины перед собой, Вильгельм наступает ему на ногу, но Халис не дёргается ни мускулом, выражая всем телом идеальную концентрацию и спокойствие. Что значила последняя фраза? Альберт презрительно смотрит на брата, не понимая, что за цирк тот устроил на его празднике, но от своей невесты старается не отвлекаться, ведя её так нежно и плавно, что позавидовал бы любой профессиональный танцор. Девушка счастливо улыбалась, смотря в глаза мужу. В её светлых глазах виднелось тепло, а ладони были горячи, и грели ледяные руки короля. Тот сам невольно улыбался, когда смотрел на любовь всей своей жизни. Обычно королям не везёт: они, не найдя достойную партнёршу, женятся либо на тех, на ком скажут родители, либо на любой из дочерей из самых важных и влиятельных семей их королевства. Но Айла стала исключением, подарившим ему несколько счастливых лет тайных свиданий, страстных поцелуев и ночей, полных взаимной любви. Они познакомились на балу в честь юбилея Альберта и Вильгельма. Девушка тогда приехала вместе с семьёй, ведь ей исполнилось восемнадцать и её родители хотели похвастаться дочерью, чтобы обратить внимание правителей. Вильгельм не впечатлился, а вот Альберт нашёл что-то родное в серо-голубых испуганных глазах. —От тебя пахнет полевыми цветами,-Альберт коснулся носом нежной кожи шеи девушки, и та блаженно улыбнулась, переплетая их пальцы рук в крепкий замок. —Почему ты никогда не задавался вопросом о моём происхождении? Айла покружилась, держась за руку мужа, а её белые кудри развевались на ветру, создаваемым пышными платьями дам при грациозных вращениях. Альберт немного не понял, причём сейчас здесь это, но если его жена хочет обсудить сейчас - они обсудят. —Боялся, что эта тема до сих пор больная для тебя. Ты сказала, что твои родители удочерили тебя в двенадцать, большего пока что я не хотел знать, дабы не вскрывать твои старые раны. Айла нежно улыбалась и даже смеялась: счастье лилось из каждого её движения. —Мой шрам под рёбрами... Нет. Надо было тебе спросить. Знаешь, я ведь правда тебя полюбила, и просто не смогла бы не сказать правду. Улыбка Альберта немного дёрнулась, он посильнее сжал хрупкий стан девушки и осторожно вновь перекрутил её, после прижимая к себе поближе, но танцевать никто из них не прекращал. —Айла, к чему ты клонишь? Может, оставим это на потом? Просто вокруг столько людей, я не уверен... —Я всегда жила с мыслью что я – лебедь в стае чёрных стервятников... Вначале мне было страшно, потом я успокоилась и достойно жила рядом с тобой, нося в себе свои тайны. Альберт, я бы хотела, чтобы в следующей нашей жизни всё было иначе. Поверь, я уже давно пожалела обо всём, даже о собственном рождении. Я - ходячий механизм бомбы замедленного действия. Причём в буквальном смысле. Ты заставлял меня гореть, но это не разжигало фитиль. А какая-то маленькая кнопка - вполне сделает это. Прости, Берти. Увидимся на стыке Ада и Рая. Ни одно слово мозг не мог воспринять, мешал и шум музыки, что стала подвижнее и громче. Они одни продолжали кружиться в самом центре. Наступила полночь. Молодожёны танцевали свой первый брачный танец. Альберт смотрел в глаза своей души, у которой были серо-голубые глаза. Он даже не заметил, как к нему с другого конца зала бежал Вильгельм и кричал что-то сквозь шум музыки. Слишком поздно каждый из присутствующих понял, чем обернётся эта ночь. Взрыв, прогремевший в центре бального зала, был столь оглушающим, что даже у тех, кто был на других концах, заложило уши. Вильгельма откинула назад вспышка горячего воздуха, опалив половину лица. Он упал на спину, прохрипев от боли во всём теле. Но больше, чем оболочка, болело что-то незримое, спрятанное глубоко внутри. Сердце бешено стучало в груди, пока огонь пожирал стены, столы, людей. Все кричали, в панике разбегаясь и сбивая с ног других. Где бы Халис ни находился, после него оставалась выжженная земля, покрытая пеплом. Но в этот раз на его совести не было смертей. Власти Теодороса много лет назад подослали смертницу в Юто, у которой было четкое задание: просто находиться рядом с одним из правителей до определённого момента. Халис знал об этом, знал и не мешал, ведь сладкий привкус победы уже ощущался на языке. Он позволит властям Теодороса свергнуть обоих королей и негласного принца, заняв место правления. А затем уничтожит их, и освободит сразу два континента, вместо того, чтобы делать это по-отдельности. Его план, вращающийся в голове с детства, уже приобрёл четкие границы. И потихоньку, маленькими шажками, он приближается к заветной цели. Карина, чтобы её не затоптали, сгруппировалась, закрыв голову и свернувшись. Затем она, сжав руки, поднялась на ноги и, выставив локти вбок, рванула в сторону центра. Когда толпа стала меньше, Карина убрала руки, сняла маску и ножом отрезала половину низа платья. Она могла бы бросить Вильгельма на произвол судьбы, но уговор был уговором. Она всегда делает то, что обещает. Девушка схватила уцелевшую бутылку с каким-то холодным морсом, вылила себе на голову немного, чтобы жар не обжигал лицо, и оттащила за ноги короля назад, ближе к выходу. Тот, слегка шатаясь, поднялся, и Карина закинула его руку на своё плечо, но рухнула сама, когда её со спины ударило отлетевшей горячей доской. Беззвучно вскрикнув, она упала на колени, чувствуя, как кожу на спине порезало и опалило. Вильгельм, словно под толщей воды, пытался понять, что произошло, но Карину также не бросил, кое-как поднимая её и, подхватив на плечо, поскорее добрался до выхода, крича приказы страже, чтобы нашли Халиса и помогали тем, кто остался тут, в завалах. Из длинного коридора навстречу бежал Дэмиан. Он выглядел испуганным, а щёки блестели от выступивших слёз. —Я думал, что ты погиб! Лицо не скрывала маска, но Вильгельм даже не понял это сначала: настолько чужое лицо было бледным, потерявшим все краски. Дэмиан забрал Карину, придерживая её за талию, не позволяя рухнуть на пол. —Отнеси её в северное крыло и сидите там. Позови лекаря и запрись. Не дав ничего ответить, Вильгельм уже удалился, чтобы проследить за появлением пожарных вертолётов. Иногда техника спасала, а иногда, как в случае с Айлой, вела к смертельным последствиям. Перебегая из одного коридора в другой и слушая запыхавшихся командиров охраны, Вильгельм ощущал, как слёзы обжигают его раненое лицо, как горло сжимается, а ком из боли и отчаяния мешает дышать. Слуги выбивали окна, чтобы дым выходил на улицу. Казалось, сегодня не просто умер Альберт, но и та миролюбивая добрая часть Вильгельма. Альберт, который умер, будучи в тот момент Светом, предоставил брату возможность стать Тьмой. Губительной и разрушительной.

***

Невозможно защититься от неожиданных напастей и предугадать исход всех событий. Можно попробовать догадаться, но единственным шулером, который мастерски тасует карты наших жизней является Судьба. Люди всегда делятся, имея разные привычки, убеждения, мнения. Так и тут: одни верят, что судьбу изменить невозможно и вся история, от начала до бесконечного конца уже прописана. Другие утверждают, что человек сам вершит своей судьбой, если правильно возьмётся за её поводки и потянет на себя. К таким людям относится Асура. Йохана приверженца первого мнения. Именно поэтому, как только самолёт разрезает ночное пасмурное небо и влетает на территорию Юто, они уже заканчивают свой спор на тему будущего человечества. Асура до конца не верил, что им удастся перелететь границу, но сейчас прижимался лицом к холодному стеклу, рассматривая чёрные облака. Когда он только увидел этот самолёт, который люди Калидо пригнали на одну из полян, не понял, как вообще можно назвать это обычным самолётом. Если у первого значения этого слова крылья были обычные, то здесь они соединялись с фюзеляжем*, образуя металлический треугольник. Транспорт сам по себе был небольшим и вмещал не сотню людей, а всего десять максимум. Он весь, и внизу и сверху, был покрыт светоотражающим стеклянным покрытием. Затерявшись в облаках, на большой скорости, его невозможно было заметить обычным взглядом. Да и против техники тоже были свои 'очивки': благодаря большому количеству антенн, перенаправляющих сигнал, самолёт спутники не воспринимали на импульсном уровне. Йохана только под конец назвала это чудо техники по настоящему названию: элерон. Асура начал доказывать, что это название одной из частей настоящего самолёта, на что Йохана ответила: "хоть что-то общее у них должно быть, помимо умения летать и возить в себе людей". Спустившись чуть ниже на безопасном расстоянии, элерон вышел из облаков и Асура смог увидеть далеко внизу очертания небольших отсюда городов. Йохана сверилась с браслетом на предплечье и сообщила, что они сейчас на стороне правления Альберта. Огромные леса внизу тянулись огромными линиями и территориями. Кое-где виднелись спрятанные в них небольшие города. Примерно через несколько часов показались более крупные города, которые тянулись по двадцать минут и не имели конца. Элерон летел неимоверно быстро и бесшумно, рассекал воздух словно птица. К тому моменту день плавно начал сменять вечер. Города заливались огнём. Юто уникален и прекрасен, а отсутствие излишка техники только добавляли ему этой индивидуальной красоты. Асура ушёл из дома тихо, оставив своим подругам записки с просьбой не паниковать и продолжать спокойное существование. Он сразу обозначил, что не знает точный срок, когда вернётся, но как только его задача будет выполнена, он вернётся к ним, и всё будет как прежде. Наверное, он зря употребил это 'как прежде', ведь обычно так не бывает. Обязательно произойдёт что-то такое, что поменяет его изнутри, его жизнь и убеждения. Даже сейчас, сидя в мягком кожаном кресле в нечто, похожем на самолёт, Асура понимает: его жизнь меняется прямо сейчас, окончательно и бесповоротно. Куда они летят и зачем? Он знает ответы, ведь они с Йоханой основательно подготовились, но даже девушка не до конца уверена в правильности своих действий. Хотя по-другому и не поступишь. Почти все обозначенные Милантой на этом материке, возможно, даже пятый где-то тут. Как понять, что это он - Калидо понятия не имеет. Она надеется узнать это до своего сна, который неумолимо приближается вместе с её двадцатым днём рождения. Подумать только, ещё недавно они плясали вокруг высокого костра, сжигая свои переживания, пили чай, орали неуместно громкие ночью песни. А сейчас уже приближались к Мантро - стороне правления Вильгельма. Ноябрь в Элиссе почему-то теплее, чем здесь, хотя разница температур небольшая, всего в шесть градусов. Элерон плавно спускается вниз, но у Асуры закладывает уши и из носа ровной струйкой идёт кровь. Калидо, стараясь не отвлекаться от наблюдения за большим плоским экраном компьютера на столике в стене перед ней, протягивает тёмный платок, и парень благодарно кивает, пытаясь справиться с давлением. —Неженка. —Не отрицаю. Когда плоская дверь начинает медленно подниматься назад, собираясь, как жалюзи, пилот уже спрыгивает на землю, разминая затёкшие конечности. Мужчина, который не так давно забрал их с пляжа и довёз до дома Асуры, полностью избитых и без живого места, сейчас осматривался, вдыхая свежий воздух. Асура различил аромат диких роз, осенних листьев и сладкого мёда. Мёда - потому что остановились они на поле с небольшой пасекой. Йохана, отогнав пчелу небрежным взмахом ладони, спустилась по плоскому трапу вместе с двумя пакетами, в которых уже лежала одежда, подходящая для пребывания в Юто. Ютийцы и элиссийцы мало чем отличались, и издалека сложно было определить, кто откуда. Так что Асура отлично впишется, чего нельзя сказать о Йохане. Но даже здесь она продумала всё до мелочей. Длинные стройные и сильные ноги девушки украшали штаны в клетку и коричневые ботинки, верхнюю половину тела - шелковая рубашка цвета молочного шоколада и на пару оттенков светлее перчатки, элегантно подчеркнувшие худые длинные пальцы. Волосы, собранные в небрежный пучок, уже были перекрашены временной хной каштанового цвета. А лицо будет скрывать красивая вуаль. Асура слишком долго засматривался на Йохану, представляющую собой эстетическое наслаждение от макушки до кончиков ног. —Прекращай пялиться и лучше поторопись, нам нужно ещё найти лошадей. Асура, слегка смутившись, но профессионально скрыв это новое чувство, вскинул бровь, и, промолчав, забрал пакеты с одеждой. Как оказалось, она была такой же, как у Калидо, разве что других оттенков и более широкого кроя. Пилот-охранник-водитель остался там. Как сказала Йохана, он спрячет элерон в лесу, а сам снимет себе домик и будет наслаждаться уединением и гармонией с природой сколько потребуется. Эта операция выгодна для всех сторон, участвующих в ней, кроме самой Калидо, но, наверняка и для неё в этом есть свои преимущества. Оказывается, когда Йохана сказала "найти лошадей" она имела в виду «украсть их». Асура, до этого момента не воровавший даже конфет в магазинах, возмущался, нервно осматриваясь, когда девушка разбиралась с замком конюшни. Хоть это и была ферма, огромная и вытянутая, где таких лошадей по меньшей мере около сотни, воровство есть воровство. Но нужно отдать должное Калидо. На бывшее место лошадей девушка положила по конверту с деньгами. Как она уверила, там даже больше, чем стоят эти животные. Асура только после этого оседлал своего тёмно-коричневого скакуна. Штаны оказались великолепными и свободными. Наверное, Йохана выбирала одежду именно для длительных поездок. Сверху рубашек на них были тёплые пальто под оттенок. Оставалось только добраться до столицы, которая отсюда в нескольких сотнях километрах. Асура, помня об этом, переставал возмущаться тяжести рюкзака за своей спиной, ведь триста с лишним километров это не шутки – никогда не знаешь, что может случиться по дороге. Рассвет начался в шесть утра. К этому моменту Асура и Йохана успели влюбиться в дикие поляны, усеянные рожью, в фермы, мелькавшие вдалеке. В небольшие деревни и подростков, которые выбрались на поляну так рано, чтобы немного побыть наедине. Дэфо видел, как юноша и девушка, побоявшись приближающихся всадников, запутались в лианах и свалились куда-то за небольшой строг сена в овраг из мягкого мха, весело хохоча. Северо-восточный ветер ерошил волосы, глаза без остановки слезились, но Асура уже не замечал этого. Железный глаз Йоханы надёжно скрыт под пиратской чёрной повязкой. Она сама была как пират - прекрасная и беспощадная. На ветру её волосы растрепались и теперь развевались, пока вороной конь резво нёсся вперёд. —Может, отдохнём немного? Асура размял шею, когда кони замедлились, чтобы перевести дыхание и выпить воды: они как раз проходили через лес по протоптанным широким тропинкам рядом с огромным озером. Слева простирался лес, бесконечный и манящий. А справа – вода кристального оттенка. По озеру вдалеке плыли длинные вытянутые лодки из тёмного дуба. Рыбаки распутывали сети, стоя на дне лодки с подвёрнутыми по колени штанами. Йохана вдохнула свежий утренний аромат всей грудью. Она чуть прищурилась, взглянув на Асуру с едва заметной улыбкой. —Знаешь, где, говорят, отдыхают люди? Дэфо закатил янтарные глаза и облокотился о мощную шею животного. Уже минут десять он крепко держался за поводья, чтобы животное шло мерным шагом. —Кажется, мне до этого осталось совсем чуть-чуть. Что будешь делать, если пока что единственный твой приятель-самоубийца погибнет? От обезвоживания, например. Йохана шире улыбается, думает недолго, а затем кивает. Дэфо стонет от облегчения, когда, привязав лошадей к широким стволам деревьев, они спускаются вниз по небольшому оврагу, по извилистой тропинке, заходя по щиколотки в холодную воду. Йохана расслабленно наблюдает, как осенние листья падают с деревьев в озеро, а течение, подхватив их, уносит прочь. Вокруг шумит природа: громко квакают лягушки, стрекочут какие-то насекомые. Шуршит высокая трава, овёс и рожь. Рябь от ветра идёт и по воде и по полю напротив, через озеро. Дэфо упирается руками в бока, помахав рыбакам. Мужчины на ютийском здороваются с ними, пока кто-то один не кричит им не пугать рыбу. —Может, останемся тут навсегда? Калидо удивлённо вскидывает бровь, взглянув на Асуру. Тот, всматриваясь вдаль, даже и не понял, что озвучил свои мысли вслух. Всего через час после их начала поездки, поля сменили города. Здесь ехать приходилось медленнее, хоть и были специальные дороги для лошадей и повозок. Везде свои правила, и Йохана постоянно напоминала об этом как Асуре, так и самой себе. К вечеру поездка перестала казаться сказочным путешествием. Йохане срочно нужно было подзарядиться, а Асура просто не мог больше находиться в этом седле и глотать холодный воздух. До столицы они добрались лишь ночью. Остановившись на втором этаже таверны, Йохана и Асура рухнули на кровать. Несколько минут они просто лежали, слушая громкую развязную музыку с первого этажа. Звуки скрипок расслабляли, но не настолько, чтобы почувствовать себя заново рождённым. Затем постепенно пришло осознание: в узкой комнате всего одна кровать. Об этом задумался лишь Асура, хотя, может, и Йохана, просто та была более спокойной и принимающей всё с максимальной лёгкостью и простотой. Подкрепившись внизу куриным бульоном с невероятно вкусным хрустящим хлебом и облепиховым чаем, они вновь вернулись наверх и сидели за руки с час, пока Йохана заряжалась энергией от Асуры. Это было законно, или, по крайней мере не запрещалось в официальном кодексе. Но вот любое применение энергии за пределами Элиссы каралось смертной казнью. Сидя столько времени за руку с Йоханой, Асура ловил себя на самых неожиданных мыслях, которые раньше не появлялись, а если и появились, то редко. Он чувствовал ауру девушки, как и ауры всех живых людей. Но именно её была удивительной: фиолетовой, красной, жёлтой. Словно северное сияние в каком-то параллельном измерении. Странное цветовое сочетание неподходящих друг другу оттенков. Он утопал в этих цветах с головой, так стремительно, как не утопает даже корабль во время шторма. Забавно, ведь эти цвета были присущи всем людям с какими-либо психологическими расстройствами. У Калидо выделялся фиолетовый. Но Дэфо не понимал, что общего может быть между ней и самым популярным цветом у шизофреников. Йохана же думала совсем о других вещах, связанных с политикой и войной, а не с делами душевными. Так что когда Асура чуть наклонился, она не обратила на это внимания. А Дэфо, смутившись своего безумного желания поцеловать её, прикоснуться к коже, оставшееся время не думал ровным счётом ни о чём. Ближе к рассвету Асура заснул от недостатка сил и энергии, которую полностью отдал своей спутнице. Йохана осторожно переложила его ноги на кровать, сдвинула на другую половину, к стене, и легла следом, но спать не собиралась. Только ради приличия она недолго полежала, а затем, облившись прохладной водой в специально отведённой под это небольшой комнате, вернулась свежей и бодрой, приступая к своему любимому делу - анализированию. В её рюкзаке вместо припасов и тёплой одежды лежал ноутбук и куча разного рода техники. Весь следующий день прошёл слишком по-обыденному. Словно они жили здесь всегда, и вышли прогуляться, как обычные среднестатистические жители. Улицы гремели самым разным шумом: лошадиным ржанием и стуком копыт, голосами людей, громкими призывами продавцов с ярмарок и лавок. Выпечка ютийцев заняла особое место в сердце Асуры. Он набрал себе столько сдобы, что пришлось брать отдельный пакет. Йохана хотела остановить Асуру, когда тот вступил в словесный поединок с продавщицей чая, доказывая ей, что чай в пакетиках - худшее, что вообще придумало человечество. —Чем отличается чай в пакетиках от чая, который насыпают в пакетики при заварке!? ,-женщина едва понимала плохой ютийский Асуры. —Да там одна сплошная химия! Нет настоящих фруктов и цветы с плесенью. А в рассыпном чае это хотя бы можно увидеть. Но, пока её друг развлекался, сама нашла то, что ей по душе - ярмарку, посвящённой книгам. Вокруг витал аромат старины. На каждом прилавке книги валились стопками от своего избытка. Старички, сидящие в пустых от повозок местах, продавали книги собственного сочинения. Йохана терялась здесь - в лабиринте старины и знаний. Она набрала целую охапку книг, прежде, чем её нашёл Асура и утащил в другое место. —Я не смог убедить её, что чай в пакетиках – дешёвая подделка. Особенно тот, который делают на массовое производство вроде Fooppy. Городская площадь пахла морем, солью и сушеными яблоками. Большие корабли мягко качались на волнах, рыбаки горланили о продаже свежей рыбы. Прямо посреди площади выступали люди: кто-то ходил по гвоздям, кто-то проглатывал мечи, кто-то «изрыгал» огонь. Люди ещё не знали разгадки к этим старым трюкам, и Асура невольно улыбался невинности этих людей. Йохана незаметно сфотографировала на полароид двух танцующих людей: женщина и мужчина в чёрно-белых костюмах кружились под страстную душераздирающую мелодию скрипки. Весь город пел и танцевал. Вся страна светилась счастьем и покоем. —Ты уверен, что чай сейчас – самая важная проблема, требующая решения?-Калидо хмыкнула, покосившись на нового приятеля. —Я уверен, что тебе нужно больше отдыхать и расслабляться. И проще смотреть на мир. Нам просто надо понять: иногда от людей не зависит ровным счётом ничего. Все твои цели – конечно, благородны. Но мы слишком ничтожны на уровне всех этих интриг и кровавых битв. Замок, который хорошо был виден отсюда, с площади, высился глубоко на верхушке горы. Даже отсюда он выглядел просто огромным. Каменные стены олицетворяли спокойствие и контроль. Люди верили в своих правителей. После заката улица переливалась огнями. Факелы повсюду создавали тепло, а бесконечный поток людей не давал этому теплу развеяться. Асура, который потратил всю свою суточную норму денег, сейчас просто носил тяжёлые пакеты, изредка останавливаясь, чтобы посмотреть очередное выступление и кинуть оставшиеся моменты. Йохана, которую утащили на танец, сейчас кружилась среди таких же танцующих людей, веселясь. Она так редко могла расслабиться и делать то, что действительно приносило ей радость, что сейчас не могла остановиться. На слова Дэфо она так и не ответила. Но Асура уверен – что-то со временем понять для себя должна. Главное – чтобы не было поздно. Свернув с площади на шумную улочку на набережной, где сильнее пахло рыбой и морепродуктами, Асура насвистывал мелодию, которую запомнил, а Калидо придумывала танец у себя в голове, волоча не менее большое количество пакетов, чем у друга. Огоньки улицы переливались в неспокойной воде. Люди осторожно обходили их, чтобы избежать столкновения, когда Йохана неожиданно остановилась. Асура, рассматривающий корабли, понял это только спустя некоторое время, и вернулся назад, недовольно уставившись на спутницу. —О, чёрт. Халис в замке. Дэфо пришлось встать поближе, чтобы расслышать этот напряжённый голос. Они почти бегом вернулись на площадь, но опоздали к моменту начала. Центральная часть замка уже полыхала огнём, а люди, с ужасом уставившиеся на это, замирали, позабыв обо всех делах. Моментально на площади сделалось так тихо, что эту тишину вполне можно было осязаемо почувствовать на своих руках, голове, теле. Её можно было потрогать, ощутить, разрезать ножом при желании. Когда громадные клубы чёрного дыма поднимались в небо, Асура молча медленно осознавал происходящее, пока Йохана уже наблюдала за стремительно удаляющейся красной точкой Халиса. Оставалось только догадываться, что произошло сегодня на том злополучном балу. *Фюзеля́ж — корпус летательного аппарата. Связывает между собой консоли крыла, оперение и шасси.