Игра Богов

Он пообещал всем теодоросовцам свободу. Но обещать - дело одно, а выполнить обещание, данное в порыве бушующих эмоций - второе. Вроде бы свободных людей и не от чего освобождать, но если приглядеться, сразу становятся видны потухшие взгляды, в которых отражаются прутья клеток. Постепенно люди начинают бороться против власти и того, куда их загнали. Но революционеров крайне мало. Люди боятся, когда видят, как расстреливают протестующих прямо на месте. На площади теперь ежедневно начинают проходить митинги. Виной всему - действия со стороны Теодороса. Люди знают, что будет война, но они не хотят её. Пока Калиста подходит к этому делу с другой стороны и якобы изучает добавки, которые дают военным в Теодоросе, Элисса наблюдает, а Юто начинает действовать. Король Вильгельм не закрыл глаза на смерть брата. Никто бы не закрыл. С момента смерти Альберта прошло всего два дня, но похороны всё никак не могли начаться. Вильгельма завалило бумагами и обязанностями, ведь теперь он единственный король в двух странах, единственный король целого государства. Оставшись один на один с этой ношей, Вильгельм осознавал, что медленно сходит с ума от боли утраты. Брат никогда не был ему лучшим другом, товарищем, соратником, с которым они могли бы обсуждать всё на свете, как с Дэмианом. Но брат есть брат. Теперь, вспоминая их редкие совместные вечера, Вильгельм начинал видеть этого человека с другой стороны. Да, тот был жесток со всеми, иногда поступал импульсивно. Но больше всех на свете он ненавидел себя, и это многое объясняло. Айла была его противоядием от самого себя, но, как оказалось - это противоядие и было ядом. Халис не улетел из Юто, просто убрался в более спокойное место, чтобы немного переждать. Для него всё это - игра. Интересная игра, с настоящим полем боя размером в сотни тысяч километров. Игроки - верхушки властей, их подручные, исполняющие приказы - солдаты и обычный народ. Халису досталась самая интересная роль. Он остаётся невидимкой, наблюдателем, про которого никто ничего не слышит. Разве что сейчас, пока не настал его ход. —Как это ужасно пафосно - сидеть с закинутыми ногами. Тебе не хватает сигареты между пальцев и стакана коньяка в левой руке. А, и рубашки с расстёгнутыми пуговицами до солнечного сплетения. Ещё я бы добавил сюда девушку, но... Халис лениво вскинул бровь, посмотрев на Марло, который находился сбоку, сидя в кресле. Любое оружие и транспорт, вроде того, в котором они сейчас, из Калисты - лучшее оружие против самих калистийцев. Пока людям будут главнее деньги, им не стоит даже задумываться о спокойной жизни. —Заткнись, Марло. Иначе вместо девушки будешь ты. Марло, который каждую шутку от этого человека воспринимает буквально, прикрыл рот и действительно заткнулся, возвращаясь к бумагам на своих коленях. Жёсткие акцент и произношение всех теодоросовцев хорошо показывали их истинную натуру: грубость, чёткость, лаконичность. Марло не обладал ничем, но, тем не менее, являлся коренным теодоросовцем. —Что там? Мужчине не требовались уточнения, чтобы понять, что имеет в виду Халис. —Всё больше людей на нашей стороне. Никто не хочет войны, никто не хочет правителей, которые будут лезть на рожон и разжигать войны. Конечно, никто не знает, что спичку чиркнули как раз мы. До того взрыва в Элиссе, произошла утечка информации в самом Теодоросе, в столице. Кто-то украл сведения про поставку крови. Если они обнародуются и про них узнают - произойдёт бунт. Я слышал, что военные уже во всех материках разыскивают эту девушку. Так вот, к чему я. Всё нам на руку: Теодорос думает, что кто-то вторгся к ним. Элисса считает, что Теодорос первый начал военные действия. Убийство Альберта теперь подтвердит это. Осталось лишь ожидать, как война поглотит все государства. А затем, как и планировали - свержение одной устоявшейся власти вместо всех по отдельности. Это будет легендарно, Халис, чёрт тебя дери! Марло, разбуянившись, поднялся на кресло с ногами и расплескал из бумажного стакана кофе. Заметив взгляд Халиса, он сам не успел понять, в какой момент сел обратно и виновато отвернулся. —Ну, или ты чертей. Как захочешь, Лис. Это дело твоё... Задумавшись, почему Марло до сих пор без свинца во лбу, Халис допил остывающее какао и посмотрел в окно, за которым ночью мало что можно было увидеть. Облака всех оттенков чёрного и серого – и только. Поднявшись по каменным ступеням, Халис входит в особняк на окраине города без конкретного названия. С трёх сторон - бушующее дикое море, с другой - лес. Пока его люди знакомятся с бывшими хозяевами дома, Халис рассматривает интерьер под высокие звуки криков где-то сверху и игру пианино с виниловой пластинки. Золотые рамки с картинами слегка потускнели, а сами изображения заметно устарели веков на десять. Красота старины может быть эстетической, а может быть блёклой и неактуальной, как в данном случае. Сверху разносится утробный плач и звуки залпов. Халис садится на твёрдый чёрный кожаный диван, вытаскивает ладони из карманов пальто и слегка хрустит шеей, разминая её. Что-то не так. Явно что-то не так, но он не понимает - что именно. Сегодня, уходя из замка, он встретился с принцем. На его лице не было маски, так что черты, не присущие семье Вильгельма, явно были заметны. Если он не родной, то почему... —Господин, все здесь. Халис не понял, в какой момент гостиная заполнилась его людьми и ютийцами, которые раньше владели особняком. На коленях перед ним стояла низкая женщина среднего возраста. Её плечи тряслись от рыданий. Мужчина с аккуратной бородой прижимал к груди двух подростков, которые выглядели слишком спокойными только потому, что не боялись, а скорее находили в этом что-то интересное. —Сколько вам повторять? Мы не варвары доисторической эпохи. Прошу, присядьте. Халис поднялся с дивана, на бледных губах мелькнуло подобие улыбки. Каждое вежливое движение и жест настораживали и пугали сильнее, нежели бы он начал кричать и грозиться убить их. Самые страшные люди всегда молчат громче всех. Когда семейство оказалось на диване, Халис пододвинул огромных стул и сел, обхватив пальцами колено. —Простите их, хорошо? Мы - ваши гости, а вместо приветственного подарка учинили такое шоу. Дело в том, что нам нужно где-то остановиться. В тихом хорошем месте вроде этого. Вы ведь не возражаете? Женщина в шоке уставилась на мужа, но тот смотрел на Халиса как на смерть с косой. Вот что значит "Я спрошу тебя твоё мнение, но сам скажу, какое у тебя это мнение должно быть". —Марло, отправляешься чинить всё, что вы разбили. Бессмысленное насилие должно быть наказуемо, верно? Марло не был доволен таким приказом. Но и не возражал, ведь правило есть правило: получаешь приказ – выполняешь. Иначе не было бы между ними столь крепкой гармонии. Халис опустился на корточки рядом с девочкой, которая глупо уставилась на него в ответ. Возможно, для неё настоящая ситуация – что-то романтическое. Как же она ошибается. Её мама всхлипывает и дрожит, а отец крепко держит дочь за плечо, готовый накинуться на Халиса, если тот причинит ей боль. —Отлично. Тогда самое время поужинать. Слышал, у вас тут недавно начался отлов форели.

***

Карина поняла, что пора сваливать, подслушав разговор Дэмиана и Вильгельма за дверью, когда они только шли к ней. —..этот случай заставит сомневаться не только в самых близких, но и в самом себе. Всю жизнь существовать с осознанием, что ты в любой момент разлетишься на куски с твоим мужем - какого это? Наверное, паршиво. Дэмиан и без того мало говорил, а теперь так и вообще старался молчать, чтобы не разозлить брата и не расстроить его ещё сильнее, чем есть сейчас. На лице принца неизменно белая маска. За ней - пустота. Он видел мужчину в день взрыва, всего пару дней назад, в котором узнал что-то болезненно знакомое и отдалённо узнаваемое. Они пересеклись всего на секунду, и этого не хватило, чтобы осознать всё. Но этот мелькнувший кадр никак не исчезал из плёнки воспоминаний, прочно засев там. До сих пор ощущался аромат чего-то свежего, ненавязчивого. И ещё, Дэмиан никогда не забудет тот страх, когда, сидя у себя в комнате, почувствовал, как покачнулся пол, да и в целом всё, при взрыве, а воздух стал будто тяжелее и осязаемее. —Ты сомневаешься во мне? —Никогда. Но в жизни происходит всё, и мы оба в этом убедились. Сюда уже летят военные и учёные из Калисты, они помогут нам. Придётся проверять каждого, чтобы оставаться в безопасности. Тебе не стоит выходить из замка какое-то время. Когда дверь открылась, и тусклый свет от факелов осветил помещение, Карина уже слилась с тенью, встав сбоку. Вильгельм, пройдя внутрь, не ожидал такого исхода, но нельзя сказать, что и не был готов. Он чуть поморщился, когда о затылок ударился острый камень. Если бы не Дэмиан, смягчивший удар толчком Карины, Вильгельм остался бы без цельного черепа. А так - лёгкий порез и шишка. —О чём я и говорил. Ты спятила? Действительно думаешь, что, убив меня, справишься с охраной? Весь замок забит ею. И вся территория. Карина пожимает плечами и опускает окровавленный камень, пихнув его вдобавок носком ботинка. Она вновь садится, съехав спиной по каменистой стене. Дэмиан, успокоив бешено колотящееся сердце, зажигает своим факелом факел на стене в комнате, отчего становится светлее и теплее. —Как ты потушила факел? —Подула на него. Карина покачала головой и выдохнула, а Вильгельм облокотился плечом о стену, вытирая струйку крови, стёкшую на висок и в глаз. Дэмиан ошибся. Его брат не был влюблён. По крайней мере, теперь. —Я передам тебя Теодоросу. Карина и Дэмиан уставились на Вильгельма, который, оттолкнувшись от стены, прошёл вглубь комнаты и сел на одноместную скрипящую кровать, доставая футляр с сигаретами. В последнее время он курит много и долго, до фильтра, только так более-менее успокаиваясь. —Чего? Ты про тех ребят, которые устроили тут недавно... —Заткнись, будь так добра. Вильгельм не кричал, но его голос, понизившийся на несколько тонов, леденил душу. Дэмиан почувствовал себя провинившимся мальчиком, хотя он вообще никакой роли здесь не должен играть. По сути, он - дворцовый призрак. Столь же важен, как и забытая всеми драгоценность под слоем пыли в одной из тысяч комнат. —Отплачу им тем же. Калистийцы установят в тебя взрывчатый механизм. Мне останется нажать на кнопку. Так сказал этот тип? Да, именно. Нажать на кнопку - и всё. Карина смотрела спокойно, но в её взгляде можно было рассмотреть сочувствие, ловко прикрытое раздражением и незаинтересованностью в своей судьбе. Она поднялась. Посмотрела на Дэмиана. Тот, поймав её взгляд, уже понимал, чем всё это закончится. Ему оставалось лишь чуть кивнуть и выйти из комнаты. Он поможет брату хотя бы не допустить колоссальной ошибки. Ведь, как известно, разменная монета не пользуется обиходом. Он поможет Карине уйти.

***

Иногда, боясь допустить ошибку, не принималось вообще никакого решения. Йохана, всё ещё под впечатлением от недавней картины горящего дворца, несколько дней подряд пыталась собрать все мысли в единую кучу, разложить их по полочкам и понять: что делать дальше? Каждый вариант казался заведомо проигрышным. Стены комнаты давили, находиться долго здесь становилось невыносимым, но было разумным. Вильгельм начал подозревать всех, а иностранцев - в первую очередь. Кажется, если на днях он запретит разнорассовые браки, никто даже не удивится, ведь сейчас этого только и ожидают. Вильгельма относительно можно было понять. Его брата убила женщина, которая жила с ним несколько лет рука об руку. Невозможно было догадаться, что внутри она носит целое взрывное устройство. Каким образом оно в ней оказалось? Никто, кроме тех, кто это разработал, не знает. Казалось странным решение Вильгельма вызвать калистийцев, которые наверняка и разработали этот механизм. —Это просто невозможно. Им больше нечего слушать? Асура сразу понял, что речь идёт о песне с первого этажа, которую музыканты исполняют примерно в десятый раз, а люди настойчиво продолжают кричать требовательное пьяное "на бис!". Ему легче было прояснить всё происходящее, записав это на бумагу. Асура рассматривал приличную стопку из исписанных листов, поражаясь количеству действий и событий, которые произошли за прошедшие пару недель. —Ты не можешь сосредоточиться не из-за песни. Йохана нервно усмехнулась, как бы намекая на всю очевидность этого факта, и отодвинула от себя плоский ноутбук, подхватив железную кружку с тумбы. Остывший чай нравился ей больше, чем горячий, и Асура всячески пытался игнорировать это извращение. —Серьёзно, нам нельзя больше просто сидеть тут. Я не понимаю и половины всего, что происходит, но моя интуиция подсказывает, что вот-вот что-то начнётся, и мы можем не успеть. Какие бы благие не были наши намерения, существует слишком много факторов, влияющих на исход. Чую, мы - лишь частичка одного из них. Асура редко высказывал своё мнение сейчас, просто потому что не мог подобрать нужные слова и красиво разложить всё по полочкам. Поэтому он написал это на бумаге. И прочитал. Йохана неотрывно наблюдала за ним, чуть сгорбившимся, сидящим рядом с ней на кровати, в коконе из одеяла. В эту минуту Асура показался ей умным психопатом или сумасшедшим гением, всё равно. Написать часть диалога на листе, чтобы прочитать его вслух? Ладно, это звучит действительно странно. —Асура, отдохни. Я и сама понимаю, что несколько человек не могут решать судьбу целого материка. Но мы можем запустить какой-то механизм. Условно, конечно. Может, побудить людей воевать, защищаться. Не знаю. Йохана потёрла виски пальцами и, раздражённо выдохнув, легла на спину, рассматривая неровный узор на потолке. Песня с первого этажа перестала казаться самым важным фактором среди всех остальных. Асура высказал не свои мысли. Он озвучил суть мыслей их обоих. Для чего вообще они это всё делают?

***

Карина - одна из частичек этого фактора, сейчас шла за Дэмианом в мужской одежде. План был прост: принц зашёл в тюремную комнату вместе с лекарем, а вышел с Кариной, переодетой в его одежду. Её и без того короткие волосы пришлось экстренно обрезать ножом ещё короче, в причёску, отдалённо напоминающую шевелюру лекаря. Мужчина послушно остался в комнате, завернувшись в тонкую серую простынь. Дэмиан вернётся за ним позже, а заодно и заплатит приличную сумму за помощь. Идя по холодным каменным коридорам, Карине казалось, что им никогда не будет конца. Свет факелов с обеих сторон мелькал каждый раз, когда она смотрела вниз, под ноги, проходя мимо охраны. Руки плотнее сжимали корзину с лекарствами, представляя на её месте свою родную винтовку. Карина обязательно заберёт её и сразу же свалит отсюда, подальше, в Калисту. Если после всего этого она придёт к тупику - она остановится. И назад пути тоже не будет. —Садишься на коня, который будет у выхода, и сначала спокойно едешь в сторону поселения, к лекарскому дому. Так ты не привлечёшь лишнего внимания, и за тобой не последует погоня. Когда приедешь туда – отправляйся до города и заляг на дно. Не мне тебе объяснять, что с тобой случится, если тебя найдут. Не всем везёт быть в чёрном списке у правителей сразу трёх государств из пяти существующих. Дэмиан говорил спокойно и тихо, открывая одну дверь за другой. Он толкает последнюю, ведущую наружу. Мягкий рассвет только появляется. Кожа покрывается мурашками от посленочного мороза. Карина вдыхает свежий воздух всей грудью, на секунду расслабляясь от бесконечной погони. —Тебе нужно покинуть границу за два дня. Я не знаю, как ты сделаешь это, но больше времени у тебя нет. Каждая минута важна. После твоего побега Вильгельм наверняка подумает, что ты как-то причастна к событиям на том балу. Появилась из ниоткуда, пропала также резко. Я и сам уже начал сомневаться в правильности своего решения. Но пока что ты просто лишний геморрой Вильгельма, так что проще тебе исчезнуть. Он ошибётся, если осуществит задуманное с тобой, потому что один фокус не срабатывает дважды. Завтра поминки Альберта, никому до тебя не будет дела,- Дэмиан выдохнул облачко пара и взглянул на девушку. Карина итак это понимала. Ей вообще никак не сдались эти дворцовые игры, расследования, бурные страсти и детективные разговоры. У неё есть одна конкретная цель, и она идёт к ней уже пять лет. И сейчас, когда вся информация у неё, она должна положить этому конец. Приложив пальцы к кармашку рубахи на груди, она проверяет, на месте ли маленькая флешка, и, убедившись в этом, ловко залезает на белую лошадь, которая была прочно привязана к краю каменной оградки. Дэмиан отвязывает поводья, пока предрассветные лучи скользят по его белой маске. Открытые участки кожи на солнце кажутся ещё бледнее. —Бывай. Карина ненавидит долгие речи, так что вкладывает свою благодарность в это на первый взгляд пренебрежительное слово. Она впервые на лошади, но быстро усваивает сам принцип ведения, и расслабляет поводья, слегка ударяя по рёбрам животного ботинками, ускоряя его. Дэмиан незаметным призраком остаётся позади и ещё минуту наблюдает, пока Карина не скрывается за лесной полосой.

***

Карина сбилась со счёта дней, время казалось замкнутым кругом, а не прямой линией. Уже давно она не ощущала такого душевного дисбаланса, как сейчас, когда ей требовалось как можно быстрее исчезнуть и "залечь на дно", как выразился принц-призрак. До поселения Карина добирается за двадцать минут, и, заметив, что люди уже начинают потихоньку выбираться из домов, направляясь в замок, подождала, когда станет более-менее безлюдно, в одной из беседок, скрытой за многочисленными кустами ежевики и лоз. Белый конь, который не устал и, наоборот, лишь разогрелся, нетерпеливо топтал копытами землю, фырча широким мокрым носом. Карина погладила животное между ушей и по крупу, и облокотилась локтями о деревянный столик. В голове целое нечто из мыслей, догадок, предположений. Хотелось лечь, закрыть глаза и проснуться на нижнем ярусе двухэтажной кровати в трейлере, где пахло цветами. Или выпечкой? Она уже не помнила. Интересно, жива ли Нана? Изменилась ли она? До сих пор ли боится людей, но неизменно влюбляется в них? Хотя это вряд ли. Даже если Нана выжила, она стала либо рабыней, либо надёжно спряталась где-то в катакомбах и ждёт своего спасителя в лице сестрёнки, пообещавшей привезти ей коробку сладостей. Забравшись на коня, Карина наматывает на руки поводья и стегает лошадь по рёбрам. Та постепенно набирает всё большие скорости, и, преодолев просёлочную дорогу, срывается на бег. Итак, она едет в город. Нужно спрятаться в самом очевидном месте, потому что обычно там и не могут найти. Да и до других городов она не успеет доехать незамеченной. Девушка слегка дрожит от осенней прохлады и ветра, поэтому наклоняется, прижавшись к мощной шее белой лошади. Грива странно пахнет овсом и совсем не воняет, как обычно это бывает. Дэмиан специально дал ей именно эту лошадь, или в этом не стоит искать никаких подтекстов? Скорее всего - второе. Он не выглядел как человек, который будет говорить загадками и двусмысленными словами. Затерявшись в городе среди таких же ездоков, Карина рассматривала таверны, шумные лавки и кофейни. Как странно они, более-менее современные, сочетались со старинными местечками. Юто сам по себе был странным, но безупречно великолепным и манящим. Юто пах богатством, овсом и стариной. Карина спустилась с лошади и повела её дальше пешком, понимая, что толпа всё гуще, а движение сверху - медленнее. Пройдя мимо лавки с выпечкой, она почувствовала лёгкую тошноту, вспомнив, как крысы поедали гору из булочек в тюремной камере. Шумный фонтан в центре площади красиво переливался на свету, а мраморные плитки отсвечивали. В воде плавали мелкие красные и оранжевые рыбки, под ними блестели несколько золотых монеток и колец, скреплённых вместе. Карина слышала, что в Юто есть традиция - если молодожены хотят крепкого брака - соединяют свои кольца в знак бесконечности, навечно скрепив их, и бросают в океан. Эти же люди, наверное, решили, что фонтана будет достаточно. Карина рассматривает вывески наверху, ища место, где можно остановиться. Она сворачивает на более спокойную улочку, которая слегка спускается вниз под наклоном, и ускоренным шагом спускается по ней, мимо открытых кафе, столиков с остывающим кофе, мимо цветочных магазинов, аромат от которых исходит за километр. Мимо магазина часов и высокого здания какого-то заведения по типу частной школы. И, наконец, останавливается у нужной таверны. Оставив коня маленькому мальчишке и пообещав хорошенько заплатить ему после, она приоткрывает дверь, но кто-то настойчиво закрывает её рукой вверху головы девушки. Уже собираясь возразить и разобраться, в чём проблема, она оборачивается, натыкаясь на взгляд высокого парня с тёмными кудрями, и, о боже, девушки с приподнятой вуалью. Её механический глаз не устрашает, а, наоборот, успокаивает, давая понять - она не единственный чужак на этой земле. —Давай своё фирменное,-Асура отпускает дверь и облокачивается плечом о кирпичную стену, часто дыша от недавней пробежки. —Надеюсь, ты теперь в отчаянном положении настолько, что согласишься поговорить с нами. —Ты немного изменила слова, но суть такая же, да,-Асура довольно кивает, словив некую ностальгию.