Игра Богов

Вдоль тёмного лакированного стола, по обеим сторонам которого сидели люди в форме, проносился оживлённый громкий шквал разговоров. Марло, сидящий первый справа от центрального места, но со всеми остальными наравне, напряжённо держал в слегка дрожащих пальцах бумаги, изучая их содержимое. Мужчина напротив листал голографические страницы, просматривая одну новость за другой. Они единственные здесь молчали, погрузившись полностью в свои обязанности. Когда дверь сбоку от огромного широкого экрана открылась и пустила тусклый луч света, разговоры сошли на нет. Халис, не медля и не изображая из себя надменного босса, прошёл вглубь комнаты и сел по центру стола, взглянув на Марло. Подперев голову пальцами, сцепленными в замок, он с едва скрываемым напряжением слушал последние новости: в Юто начинается перестройка всех сфер, начиная от социальной заканчивая духовной. Вера в Юто и Теодоросе одна - в единое Божество – пятерых основателей. Зато новое правительство начинает активно внушать людям, что чем скорее они прекратят бунты и погромы своих же стран, тем быстрее всё будет спокойнее. Почти весь север Юто не затронут войной, зато остальные три стороны света постепенно разбиваются в прах. Элисса в бедственном положении, но пока что упрямо держится. Лань Ван О - женщина, которая уже была в такой ситуации, была готова. Армия незамедлительно вступила в схватку как на своей стороне, так и на чужой, защищая честь своей родины. Энергия элиссийцев даёт преимущества не больше, чем роботы, разработанные в Калисте. Юто отказывался жить по новым правилам, ценя старые традиции. И вот, что из этого вышло. —Калиста теряет свой нейтралитет. Армия не капитулирует с Теодороса и роботы продолжают крушить преимущественно столицу и несколько стран помимо, где больше всего военной сосредоточенности. Продовольствие армии Теодороса резко снизилось, но в ход пошли запасы. Половина разработок Калисты была перекуплена Теодоросом. Две трети роботов Калисты не справляются с энергетическими волнами элиссийцев – происходят сбои. Юто и Миланта временно отпадают на задний план: в Миланте были прекращены военные действия, в Юто идёт отдельная гражданская война помимо той, что идёт сейчас между всеми континентами. Высокий статный мужчина, стоящий напротив Марло, листал пальцем страницы в сторону большого экрана. Пиксели, переместившись по сети на него, показывали всем присутствующим официальные статьи, фотографии и репортажи. —Рико, как вы считаете, насколько опасно сейчас будет переместиться в Калисту? Здесь сосредоточен основной эпицентр. Допустим, мы сможем раздобыть чипы, тогда удастся проникнуть более-менее незаметно с южного горного хребта. Нас сочтут за военных Калисты. Но в любом случае придётся пересекать границу, и в любом случае огромное количество самолётов и военной техники на лайнерах будет замечено. Это вызовет подозрения. Халис слегка отстранённым взглядом смотрел на сменяющиеся кадры на экране, убрав руки ото рта, чтобы его речь было слышно всем. —Риск, безусловно, есть. Останься мы тут - можем упустить момент и опоздать со своим ходом. В Юто и Миланту нет смысла лететь прямо сейчас. Остаётся Элисса и Калиста. Элисса... Что ж, я рассмотрел всевозможные варианты, но предугадать точно невозможно. Однако сейчас их позиция - активно против Теодороса. А мы туда летим как бы от этого материка. Изначально вы хотели создать армию из обычных людей, вывести их на улицы. И, пожалуй, мы можем сделать это в Калисте. Сейчас там проходят небольшие вспышки агрессии мирных жителей. Кто-то категорично против войны, кто-то, наоборот, за. На почве конфликта люди сталкиваются между собой, на улицах начинается хаос. Халис внимательно посмотрел на Марло. Тот, слушая не менее внимательно, чуть хмурился, обрабатывая поток информации. Заметив взгляд Халиса, он чуть прокашлялся, сцепляя пальцы рук. —Звучит приемлемо и удобно. Там мы можем сделать наш следующий шаг, начать действовать. Народ встанет на нашу сторону, и мы начнём переворот. Чем больше мирных с нами будет - тем слабее против них партия Теодороса. Даже их армии не хватит против всех революционеров и отчаявшихся. А ещё... Готово документальное подтверждение эксплуатации людей-милантийцев как рабов и источника целебной крови. Девчонка, которая приехала с Калидо, прихватила с собой флешку с данными. Мы проверили - информация точная. Халис слушал его сосредоточенно, ведь теперь, когда на пороге та самая секунда, когда всё поменяется, нужно быть как никогда логичным и умным. Нельзя просто полететь туда-то или туда. Нельзя просто взять и сделать. Нужно прийти к этому решению, нужно обговорить его, понять, что будет следовать далее. —Тогда принято - держим путь в Калисту и начинаем нашу революцию.

***

Перед глазами неясные мутные пятна, хотя, по сути, теперь глаз у неё нет. Своих нет. Йохана, оказавшись на долгое время почти полностью слепой - (от боли какой-то нерв защемился, и железный глаз заклинило) поняла, что такое страх. Настоящий, дьявольский страх. Она могла лишь чувствовать и слышать. Дышать, отчаянно и тяжело, мучаясь каждый раз от кошмаров. Ей больше не увидеть настоящий мир обычным, человеческим взглядом. Доктор, который приходил к ней и помогал просто хотя бы выжить, поразился стойкости девушки и её настойчивости. Когда дело касается жизни, ты начинаешь бороться, если тебе есть, за что. Калидо думала, что свихнулась, когда ясно услышала в голове неразборчивый шорох, будто кто-то скребётся внутри. Она кричала и рвала на голове волосы, потому что эти голоса мешали и не оставляли её. Голоса перешли в один, скрипучий, страшный до мурашек. Если провести гвоздём по металлу или железу, эффект будет таким же. Боль в глазнице была адской. Доктор засиживался с ней подолгу, и Йохане было так смешно. Сначала Халис «платит» ей за её проступок и лишает глаза. А потом подсылает к ней доктора, не давая спокойно умереть. Да он монстр ещё похуже, чем она думала. Спустя пару недель боль не была уже столь навязчива, как голос в голове. Шуршание, скрип, смех, шёпот. Всё по кругу, словно кто-то включает звук где-то у неё внутри и сводит с ума. Она нормальная. Она абсолютно нормальная, просто амбициозная и наивная. Но нормальная. Только сейчас, даже сама Йохана начала сомневаться в этом.

***

Асура не мог спокойно спать всё это время. Каждый день, словно на иголках, он медленно съедал себя внутри от лезущих мыслей: Йохана умерла. Йоханы нет и он идиот, что не сказал ничего. Йоханы нет и он абсолютный неудачник, раз не смог помочь ей тогда, не смог призвать энергию, потому что его тело оцепенело от ужаса. Он так крупно облажался и сейчас убивал себя изнутри морально и физически. Отказывался от еды, ведь он просто не мог есть, когда перед глазами всплывала картина, где лицо девушки заливает кровь, а люди вокруг даже не обращают на это внимания. Насколько это было мерзким, отвратительным... Жестоким. Жестоким не столько от Халиса, хотя этот мудак в соображении Асуры обязан сдохнуть самой мучительной смертью, сколько от других. Они не помогли, не остановили. Кто-то обернулся поглазеть, что за шум, а после продолжил работать, будто это нормально и естественно. Халис заходил к нему лишь пару дней назад. Сначала Асура кинулся в его сторону, но замер, когда мужчина, ожидавший этого, упёр ему дуло автомата в грудь. Он своим спокойным тоном объяснил, что Йохана жива и что ей помогает врач. И что Асура может считать его кем угодно, но он бы сделал это с любым, подставившим его. Будь на месте Халиса мужчина - условия не изменились бы нисколько. Будь там подросток или пожилая дама - тоже. Человек в его глазах - человек, и законы должны быть равны, исключая те, которые требуют чётких делений на возраст. Суть для Халиса одна - человек виноват - человек должен понести наказание. Асура всё равно предпринял попытку ударить теодоросовца. Резко оттолкнув автомат, он занёс руку для удара и, не медля, её пустил в дело. Однако кулак вонзился в стену, а Халис, мелькнувший так быстро, почти молниеносно, уже подбивал его ноги, заставив упасть на спину. Асура поморщился от тихого треска, раскрыв глаза от шока и боли, когда Халис, в перчатках сжав его запястья, чуть улыбается и желает хорошего дня.

***

Карина, первая оказавшаяся в самолёте, сейчас прижимает Йохану, которую привели через несколько минут после неё. Девушка похудела, а страшная повязка на ранее видящем живом глазе казалась до ужаса неправильной. Калидо едва стояла на ногах, и Карина, положив её на твёрдую поверхность для сна, взяла чужую ладонь в свою. Она не могла так спокойно наблюдать, когда человеку рядом было больно и страшно, а сделать ничего и нельзя. —Карина, всё нормально. Я просто немного ослабла, потому что долго не поднималась с больничной койки. Мышцы атрофировались. Железный глаз Калидо слегка повернулся, взглянув привычным рентгеном на девушку рядом с собой. Карина была похожа на Миланту. Отдалённо, фигурой и глазами. Миланта снилась ей лишь как воспоминание, но этого хватило, чтобы почувствовать себя всесильной. Смелее и увереннее. —Я могу что-то сделать? Принести какие-нибудь обезболы из аптечки? Там целый ящик. Йохана покачала головой, и белые пряди слегка растрепались. Девушка натянуто улыбнулась, ведь сейчас, когда Карина перебивала своим голосом шум в голове, было легче. Она неуверенно приподнялась на локтях, видя, как плоская дверь съезжает вверх, собираясь, как жалюзи. Снежная вьюга принесла с собой троих. Двух солдат и Асуру. Тот, увидев Йохану, кинулся к ней и так крепко обнял, прижав к себе, что Карине пришлось чуть отойти, чтобы не мешать. А Йохана тихо рассмеялась, обняв одной рукой юношу в ответ. Дэфо был так понятен ей, что стало даже жаль. Она понимала каждое чувство, каждую эмоцию этого человека. Понимала, поэтому ей становилось грустно, ведь она разбивала ему сердце, даже не желая этого. Просто так получилось: девушка из снов заняла всё возможное место в её душе, даже не спрашивая на то разрешения. —Ты меня сломаешь. Йохана смеётся, когда Асура, виновато отстранившись, щенячьим взглядом смотрит на неё. Затем резко меняется, становится чуть строже и собраннее, касается ладонью её щеки. Карина, не зная, куда себя засунуть, начала рассматривать железные стены в другой части салона. Йохана коротко улыбнулась, положив свою холодную белую руку сверху его, нежно-карамельной. —Я думал, что ты умерла. Серьёзно, я... Места не находил себе. И до сих пор мне так неспокойно... Я должен был собраться, а не быть тряпкой. Я не должен был пугаться и стопорить. Йохана бы вскинула брови, да только не может даже пошевелить этой частью лица. Однако она тяжело выдыхает, и этого хватает. —Как ты можешь говорить "не должен был" про чувства? Это вещи, которые происходят сами, Асура. Ты испугался, как и все бы в такой ситуации. Не сделал ничего - потому что не мог поверить, что в меня и правда выстрелят. Этот страх - рефлекторный, и поверь, никто бы на твоём месте так скоро бы не среагировал. Однажды в детстве я боялась проснуться и внезапно оказаться одна ночью в океане. Просто представь свои чувства в этой ситуации. Испуг, непонимание, отрицание. Карина внимательно посмотрела на Йохану и Асуру, но не слушала их диалог. Она лишь ждала появление ещё одного человека. Дэмиана уже должны были привести сюда. —Да, но всё равно... Мне дан такой редкий дар, а я не воспользовался им тогда, когда действительно было нужно. Йохана, понимая, что сейчас с ним спорить бесполезно, растрепала волнистые тёмные волосы и села, пригласив к себе. Асура сел на твердую поверхность, обитую ненатуральной кожей с ватой. Он уже перестал пытаться понять, что происходит и смирился. Да и понимание само медленно ложилось тяжёлым грузом на плечи. —Мы в Калисту. Халис каким-то образом сумел добыть чипы. Скорее всего, у Миротворцев. Предложил побольше денег, наобещал кучу добра. И в итоге получил проходные для своих солдат. Йохана не спеша опустила голову на плечо парня рядом с собой. Его кожа пахнула морозной мятой, а одежда - свитер и широкие шоколадные штаны - очень шли его характеру. Сюда бы добавить резких неоновых красных рисунков - и, вуа-ля - эта одежда - олицетворение его харизмы, его поведения и самовосприятия. Асура слегка улыбнулся и осторожно взял девушку за ладонь. Его сердце стучало мерно и спокойно. Показалось, словно температура в салоне повысилась до нормального градуса. Почувствовалось тепло, размеренность. Ощущение света как чего-то физического рядом. Этот свет, улыбнувшись ему, уже наверняка снова начал думать о примерных дальнейших планах. Халис их не убил, помог Йохане с восстановлением, и всё это теперь кажется странным. Карина взметнулась раненым оленем, когда почувствовалась вибрация от включенного двигателя. Она в ужасе уставилась на Йохану, и та, также напрягшись, невольно сжала чужие пальцы своими, выпуская их вовсе. Дэмиана по-прежнему здесь нет. —Он не мог его убить. По сути, думаю, из-за него он нас и не убил. Вы ведь слышали про них? Асура кивает и поднимается, чтобы посмотреть в окно. Бесполезно - снаружи всё представлено нераздельной белой картиной. —Эй, ублюдки!? -Карина бьёт в прочное стекло, за которым продолжение салона. На той стороне сидят в креслах несколько человек: два мужчины и женщина с красными огненными волосами, заплетёнными в прочную косу до плеч. Она взглянула на Карину скучающе и нажала что-то на пульте в ладони. Стекло между салонами стало чёрно-матовым, и Карина перестала видеть людей за ним. —Мрази! Зарычав от злости, она пнула ногой толстое стекло, но единственное, что получила в ответ - неприятную боль в щиколотке и на пальцах. Стекло оказалось пуленепробиваемым. Ну, или очень прочным, раз не удалось его разбить таким точечным ударом носком ботинка. —Один вариант - он с Халисом. Не знаю, хорошо это или плохо. Может, он вспомнил его? Карина хмурится и искривляет губы, упираясь руками в плоский столик. Тяжело дышит, не зная, куда деть всю злость, рвущуюся наружу. —Всё шло к тому, что он вообще его не вспомнит. Если Дэмиан рассказал - вероятнее, вспомнил, но... Ладно, это бы объяснило, почему Дэмиана тут сейчас нет,-Дэфо задумчиво рассматривает вид за окном. Карина раздражённо трёт переносицу. Догадка Асуры и правда логична, но она чувствует тревогу и не может понять, что этому виной. Девушка сдаётся и садится напротив, в кресло, обняв колени одной рукой для удобства. Когда ярость сходит и появляется новая тревога, Карина упирается лбом в ногу. Челюсть мелко дрожит, либо от холода, либо от палитры ощущений. Йохана подходит к ней через минуту, накрывая обеих пледом, уместившись рядом. Кажется, боль и горе сближают людей в ускоренном режиме.

***

Он, и правда, был с Халисом. Если конкретнее, то был с ним в одном элероне. Дэмиан очнулся лишь после обеда, и это неудивительно, ведь он потратил кучу сил и энергии. Но, проснувшись на мягком ковре, он не думал, что вместо Халиса ощутит рядом с собой лишь поток прохладного воздуха и воспоминаний о минувшей ночи. Дэмиан сел, плотнее накрывшись пледом. В голове всё было так чётко и смутно в одно время, будто он видел вчерашние события от третьего лица. Но на самом деле, это всё было с ним. Каждый поцелуй Халиса ощутил он, Дэмиан, а не кто-то другой. Каждое объятие и каждое прикосновение. Юноша долго сидит на ковре, в пледе, у камина, где давно уже остыли угольки. Он ждёт долго; ждёт, когда дверь откроется и появится Халис. Они вместе обсудят, как жили, будут строить планы на будущее. Наконец-то, глядя друг другу в глаза скажут важные вещи. Конечно, озвучивать их и не обязательно. У Дэмиана в глазах написано больше, чем он может сказать. Есть то, что не объяснишь никакими звуками. Есть вещи, которые вообще не объяснишь. Они происходят на ментальном уровне, когда связь между людьми становится нерушимой, прочной, бесконечной. Когда одна душа сплетается с другой, и назад выхода нет, да его и не ищут. Он ждал почти до вечера. Спина немного болела, ноги затекли, да и просто хотелось под теплый душ, чтобы прийти в себя после долгого сна. Дэмиан отчаялся лишь тогда, когда увидел в дверях незнакомого человека. Тот выключил пластинку (оказывается, тихая музыка всё ещё играла на фоне). Прошёл вперёд и положил на диван перед Дэмианом стопку с чистой одеждой. Чёрная военная форма. —Где Халис? Дэмиан не узнал свой успевший сесть голос. Слегка хриплый, он был словно у подростка, обкурившегося сигаретами в первый раз. —Пожалуйста, мне нужно знать. Мы с ним должны поговорить. Это очень срочно! Мужчина снова указал на стопку с одеждой. Дэмиан не отводил взгляда от непроницаемого лица. Не так всё должно быть. Ни пустоту он должен был чувствовать после того, как они с Халисом вновь воссоединились. Однако произошло ли это? Им необходимо поговорить. Обсудить всё, понять, что делать, как быть дальше. Поговорить об этой чудесной ночи, поговорить обо всех будущих днях. Дэмиан не стал бы спрашивать про его прошлое, если бы видел, что Халис не хочет возвращаться. Он тоже не хочет, так что тогда они просто бы начали новую жизнь, создали новых "мы" в улучшенной версии. Но Халиса рядом нет, а вместо него - настойчивый охранник. Дэмиан не помнил, как оделся, как на его лицо нацепили ненавистную белую маску, которую однажды он уже видел на Халисе, там, на балу. Не помнил, как оказался в небольшом элероне. Он прождал там один на один со своими демонами очень долго. Несколько часов подряд, загоняя себя в самые дебри подсознания, он пытался понять: что не так? В нём, или во всей ситуации в целом? Им нужно поговорить. Срочно, ведь теперь слов не избежать, и Дэмиан не может больше додумывать всё сам. Халис бросил его утром, но ведь не могло так быть. Ушёл, потому что дела. Хорошо, тогда сейчас он объяснит это, скажет, что рад видеть его, или что скучал. Или не скажет ничего, но поцелует, посмотрит с теплом во взгляде - этого хватит. Однако Халис вернулся, но легче не стало. Толстый слой стекла разделял их друг от друга. Дэмиан, сидя в неуютном кожаном кресле, снял с лица маску: вдруг Халис не понял, что рядом сидит он. Однако мужчина, обсуждавший что-то с Марло, не торопился смотреть в его сторону. Дэмиану хотелось исчезнуть. Провалиться куда-нибудь отсюда. Когда глаза ослепили сотни световых лучей самолётов по бокам, Дэмиан увидел, как их много. Сотни элеронов, незаметные на фоне снега, стояли на асфальте. Сзади шли линии с самолётами больше, где наверняка сидело огромное число солдат. Здесь, посередине огромного посадочного поля, Дэмиан не обращал внимания на красные полоски из света, обозначающие взлётную полосу. Он пытался достучаться до Халиса, но стекло даже не дрожало. Он видел, как Марло кидает на него сочувственные взгляды. Как женщина-пилот также пару раз обращает на него внимание, но не отвлекается больше, когда Халис подходит к ней и что-то говорит, приподняв её наушники. От обиды, сковавшей горло, хочется выть. Дэмиан сползает с кресла и облокачивается спиной о стекло, смотря через небольшое окно на снежный лес внизу. Уже стемнело, и смотреть долго не получается. Картинка становится просто чёрной. Дэмиан видит сам себя. Чёрный - цвет, который не описывает даже приблизительно его пустоту. Страх и горе, наперевес с ненавистью к себе. Он старается ни о чём не думать. Зарывается пальцами в волосы и смотрит на ботинки. Если Халис хотел причинить ему боль - он причинил ему её в таком количестве, что и не представить весь масштаб. Своим игнорированием он нанёс глубокую рану, кровь из которой сочится и сочится. Чёрная густая кровь, в которой гнев на себя, боль и осколки надежды. Это ужасное последнее слово никогда не нравилось Дэмиану. Сейчас, не зная даже, где его вещи от брата, он не может обратиться к нему через строчки стихотворений. Не может отвлечь себя на звук почти беззвучного мотора. Белый шум нарастает и Дэмиан наконец-то отпускает всё. Резко становится плевать, когда Дэми, немного с запозданием, но появляется, отважно приняв удар на свои хрупкие плечи. Он возвращается в кресло, какое-то время играется пальцами, теребит подол военного чёрного костюма. И отпускает всё: все обиды, все боли, все печали. Отпускает их, когда на лицо вновь опускается фарфоровая маска. Он в домике.