Игра Богов

И через целую Вечность И через тысячи дней Не понять Тони беспечность Тех бессердечных людей.

Найоми Калидо наконец-то получила окончательный доступ ко всей оперативной памяти своей дочери. Десятки людей, работающих на неё, сейчас просматривали девятнадцать лет жизни девушки, для которой эта жизнь была единственной собственностью. Калидо не чувствует никаких угрызений совести, когда следит, как бегут бесконечные цифры кодов на панелях, отображающие все потоки мыслей ее дочери. Компьютер читает их, переводя с нулей и единиц на нормальные буквы. Найоми, в ожидании интересных и важных вещей, расположилась на диване, лениво листая сегодняшний голографический журнал. Вокруг нее слоняются работники, докладывая об интересных, но не особо волнующих саму Найоми вещах. Она знает, что её дочь у Верхнего Миротворца, и этой информации достаточно, чтобы азарт в ней разгорелся до неестественных, огромных размеров. —Мисс, вот информация про ее сны, начиная с десяти лет. По статистическим данным, последний десятый сон будет ровно на ее день рождения. Есть вероятность, что раньше, но шансы малы. Найоми переводит взгляд на мужчину перед собой и отпивает немного томатного сока, стукнув длинными ногтями по черному стеклу. Её кожа, в отличии от кожи дочери, отливает оливковым блеском. —Напомните ещё раз, что конкретно вам нужно. Слишком много информации нужно усвоить и перебрать... Женщина, поставив стакан со стуком обратно, разливает половину содержимого и раздражённо выдыхает, поднимаясь. Мужчина отходит на шаг назад, но Найоми хватает его длинными цепкими пальцами за воротник, поправляя, а заодно подавляя пассивную агрессию внутри. —Нужно не допустить свержение власти. Мы слишком хорошо дружим с Фрэйс, да и я угробила всю жизнь, возвышая статус своей семьи не для того, чтобы потом пришли чужаки и резко изменили тут всё. Моя милая дочь каким-то образом связана с Верхним Миротворцем. Найди всю полезную информацию об их местонахождении, об этом самом Верхнем. Мне нужно всё, что могло бы пригодиться. Мужчина, смотря в пол, кивает, осторожно убирая чужие руки от своего пиджака. Где-то рядом слышатся чужие голоса, обсуждающие работу и личную жизнь, смех и клацанье клавиатуры. —Понял вас, мисс. Тогда у меня ещё одна полезная новость. Найоми в ожидании уставилась на работника, переплетая руки на груди. —Сейчас они тут, и, кажется, я вычислил слабость Верхнего. Есть вероятность, что риск себя не оправдает, но если да... Тогда я сейчас же пошлю людей на поиски того парня. Он, кстати, может оказаться ещё и принцем из Юто. Найоми засмеялась, отвернувшись на секунду, а затем посмотрела на мужчину, ожидая окончание шутки. Тогда, в лучшем случае, она просто бы уволила его, а не собиралась убить, как хотела сейчас. —Ты серьёзно? —Вполне. Её новый приятель и есть этот принц. Его смерть была сфальсифицирована. И, как мы с командой поняли по их диалогам, это бывший и единственный партнёр Верхнего. В глазах Найоми всколыхнулся опасный блеск, а кончики крашеных губ резко уползли вверх. Она прошла вперёд, к стеклянному ограждению, наблюдая, как весь этаж светится от тысячи работающих экранов. —Не просри этот шанс. Затем, снова развернувшись к мужчине с удовлетворённым выражением на лице, сплетает руки за спиной. —Подготовьте мне рабочее пространство сегодня. Я постепенно начну контролировать её сознание. Работник кивнул, положив экран на столик, на тот край, где не был разлит сок. Ему оставалось только уйти, чтобы начать выполнять поручение.

***

Когда люди уже были более-менее осведомлены, оставалось лишь сделать следующий ход и не ошибиться. Халис внимательно наблюдал за ситуацией и тем, как она развивается. Сам вместе с Марло оставлял повсюду электронные шары с одними и теми же посланиями, где разоблачались все пороки государств. И народ, наконец-то, принимал свою сторону. Сдвинувшись с мертвой точки, теперь им оставалось лишь наблюдать и наслаждаться, ведь начиналось самое приятное, хоть и опасное - гражданская война, смена власти и реформы. Насколько кровавыми они будут - решит само правительство. Теперь им нужно принять свою сторону и сделать это разумно, с пониманием всех последствий. Халис уже почти доел стейк с мясом, когда Дэмиан только начал есть. Они сидели на задних сидениях большой тачки с тонированными черными окнами, за которыми стояли несколько солдат, обсуждающих что-то. Марло, разумно вышедший из машины, чтобы не мешать, сейчас расположился на капоте, уплетая свою острую лапшу. Молчание затянулось, но ни Халис, ни Дэмиан, не стремились его разрушать. Только собираясь что-то произнести, Дэмиан замолкал, с досадой уставившись в окно или на свои руки. Он боялся услышать вердикт, словно слова Халиса были для него казнью. Милосердным или жестоким, он может быть и тем и другим. Халис спасает его, но и губит, когда ведёт себя так. Игнорирует, потом укрывает от пуль. Затем катает его по Калисте в предрассветное время, словно у них всё замечательно. А сейчас, когда они наконец-то могут поговорить, молчит, и не даёт ничего сказать, одним лишь взглядом предупреждая - не стоит. —Ешь. Сегодня начнётся война, а для неё нужны силы. Где ты их возьмёшь, если будешь питаться одним воздухом? Халис, отложив пустой контейнер, вытер губы и пальцы салфеткой, а затем взглянул на полную тарелку Дэмиана, раздражённо и устало вздыхая. Рискуя, они остановились у одного отеля и приняли в душ, сменив одежду. Халис не мог долго ходить в одном и том же, чувствуя себя некомфортно. А Дэмиану от этого было не жарко не холодно. Он сидел сейчас, и мыслями был далеко-далеко. Халис, повторив предложение поесть, вновь получил в ответ молчание. Терпение по щелчку кончается, и он, резко перевернув рукой чужой контейнер, открывает дверь со своей стороны и выходит, захлопнув её так, что Дэмиан вздрагивает от грохота. Он молча наблюдает, как капли соуса стекают по заляпанному окну, а рагу из овощей свалилось на пол машины. Проморгав, он только сейчас поднял взгляд на место, где сидел пару секунд назад Халис, и не спеша открыл дверь со своей стороны, выходя наружу. Свежий воздух подхватывает его и несёт вперёд. Дэмиан вжимается лицом в шарф, который дал ему Халис, и смотрит на Марло, молча спрашивая, куда тот пошёл. Марло, кивнув подбородком в сторону деревьев, продолжил жевать куриную ножку, слушая радио. —Халис! Дэмиан почти догнал его в роще, когда мужчина резко останавливается, отчего Дэмиан врезался в его спину, не успев вовремя затормозить. Халис пальцами схватил парня за шарф, но не сильно, лишь для того, чтобы притянуть к себе ближе. Никто не понимал, что происходит в белокурой голове, а Халис - тем более. Одно чувство противоречило другому. Он хотел защитить. Хотел избавиться от него. Хотел всегда быть рядом. Хотел оставить тут и никогда больше не видеть. Хотел перестать вспоминать прошлое каждый раз, когда засыпал. Хотел остаться в моменте, где Дэмиан рядом, ведь все остальное не имело смысла. Халис не целовал, но стоял очень близко, и Дэмиан почувствовал тепло, сковавшее всё тело. Он сам, подавшись порыву, крепко обнял его за талию, вжимаясь лицом в чужую грудь. Слыша, как бьётся сердце в груди родного человека, ты сам невольно осознаешь, что живёшь. Дэмиану приходилось частенько вспоминать об этом. Халис не обнимет в ответ очень долго. Сначала даже пытался отстранить от себя Дэмиана, но делал это так неохотно, что Дэмиан только сильнее прижимался, не желая отпускать. В итоге сдался и обнял, зарываясь пальцами в длинные волосы, утыкаясь губами в макушку, склонившись. Каким бы сильным он ни был на поле боя, здесь, в объятиях всего одного конкретного человека, он был самым уязвимым на свете. Они стояли бы так всегда, ведь оба и желали того. Раствориться во времени, став одним целым, пропасть для всей Вселенной, оставшись единственным друг для друга. Дэмиан успокаивался, вдыхая родной аромат всей грудью. Вверху деревьев громко кричали вороны. Они каркали, словно напоминая: война уже тут, разруха захватит всё вокруг, нужно забыть о спокойствии. Но ни один не пытался подчиниться этому ужасному правилу. Дэмиан уже догадался, что Халис его вспомнил, но боялся озвучить, ведь если он ошибся - он попросту не переживет этого. Оставалась надежда, что Халис ведёт себя с ним так, не потому что просто нуждается в ком-либо ради спокойствия, а конкретно в нём, в их общем дыхании на обоих. В одном учащенном сердцебиении, в одних касаниях на двоих. —Не молчи. Дэмиан почти шепчет это, прикрыв глаза. Почти умоляет, ведь догадывается, что времени у них остаётся критически мало. Что-то произойдёт. Это осознание было столь же предсказуемым, как с братьями. —Что ты хочешь услышать? Дэмиан молчал, пока не начал ощущать лёгкую дремоту. Навалившись на Халиса, он так расслабился, что даже не заметил, как они оказались на траве, а он - на чужих бедрах. Дэмиан стянул с себя шарф, превращая его в плед, и укутал себя и Халиса, пользуясь возможностью вот так прижиматься к нему. Оставив голову на плече мужчины, Дэмиан расслаблено моргал, пока чужие пальцы не нашли его собственные, сплетаясь в один прочный замок. —Что ты помнишь нас. —Будет ли тебе легко, если ты услышишь "да"? Он не знал. Дэмиан не понимал, легче ли не помнить, или помнить, но осознавать близкую разлуку. —Просто скажи правду. Я очень устал от недосказанности. Снова почти мольба в тихом шёпоте. Вокруг деревья, склонившись своими кронами, закрывали их от всего постороннего мира. Один ворон опустился в нескольких метрах справа, клюя кору, отлетевшую от огромного старого дуба. В воздухе витал аромат старого винила, но Дэмиану только так казалось. На самом деле пахло мокрой свежей травой, корой многолетних деревьев и сырым дождем. Запах Халиса. —Хорошо. Да, я вспомнил тебя в тот день, после того, как ты прикоснулся ко мне. Не было разряда тока, так что я сразу догадался. А потом вернулись обрывочные забытые воспоминания. Дэмиан почувствовал, как сбивается его дыхание. Халис помнил. —Почему ты забыл меня? Этот вопрос интересовал не только его. Сам Халис строил догадки все эти дни, пытаясь вспомнить что-то важное для себя. —Вероятно, из-за шоковых терапий. Они стирали все мои хорошие воспоминания, а их было мало, так что стёрлось всё. Я уже не помню частично детство, совсем не помню, была ли у меня мать. Забыл, как попал в приют и даже всё, что было с ним связано, исключая всплывающих особо жестоких моментов. Дэмиан понял, что лучше срочно поменять тему, потому что приют негласно они не обсуждали, и сейчас точно не стоит возвращаться к самым тяжёлым моментам жизни. Не найдя что ответить, Дэмиан осторожно коснулся кончиками пальцев лица Халиса, дотронувшись губами до его скулы. —Не стоит, ваше величество. Странно получать жалость от человека, с кем судьба поступала не менее жестоко. Дэмиан чуть поморщился, толкая ладонью Халиса в грудь. Когда тот с локтей упал назад, на прохладную траву, Дэмиан подложил часть шарфа под его голову и улёгся сверху, заводя ладони под чужой бомбер, чтобы согреть ладони. Халис хмыкает, обвивая талию Дэмиана, и рассматривает его лицо, свисающие длинные пряди, в которых хочется запутаться навечно. —Я так и не стал гениальным принцем или хорошим братом. Было мало времени на это... А по правде не было желания. Хочешь узнать, думал ли я о тебе? Халис ловит игривую улыбку, и невольно её копирует, создавая их новую игру. —Не хочу. Я итак знаю, что думал. —Хочешь узнать, что я прямо сейчас ощущаю? Дэмиан тихо смеётся и, подтянувшись выше, кусает линию челюсти Халиса, чувствуя, как тепло разливается по каждой клеточке их тел. —Хочу. —А я не скажу тебе. Ты ведь ощущаешь сейчас то же самое.

***

Йохане требуется много времени, чтобы осознать - Карина сбежала. Вернее не так. Она нарушила их договор и ушла. Её никто не держал, но Калидо верила ей и надеялась, что сейчас наконец-то все пойдет правильно. Она бы получила помощь от отца, познакомила бы своих новых и первых друзей с ним. А в итоге сейчас здесь, в какой-то забегаловке, отвлекает продавца, чтобы Асура своровал бутерброды, бургеры и колу. Никто не ожидал, что у продавца окажется пушка, но мужчина не стал стрелять в них. Выстрелил в воздух, тем самым заставив бежать только быстрее. Асура затормозил у подъезда какого-то дома, спустился вниз на несколько ступенек, остановившись у закрытой подвальной двери. Йохана села рядом, забирая свою долю. Они не обсуждали случай с Кариной и даже то, где сейчас может быть Дэмиан и Халис. Йохана, кажется, сдалась, и Асура не совсем понимал, хорошо ли это или плохо. Хорошо - ведь она не будет рисковать жизнью. Плохо - ведь она сбилась с пути, и теперь у нее нет цели. —Хватит так смотреть на меня. Йохана, продолжая жевать, хотя ей это было и не нужно, рассматривала лужу бензина под ногами. Асура, отведя взгляд, отхлебнул газировки, вгрызаясь в еду как в последний раз. —Надо обсудить это, тебе станет легче,-Йохана едва разобрала слова из-за того, что парень жевал, чавкая и постанывая от приятного теплого вкуса впервые за долгое время. —Надо или не надо... Ешь, пожалуйста, молча, если не хочешь подавиться. Если ты умрёшь по такой тупой причине, я не вынесу этого. Асура смеётся и оборачивается назад, выглядывая наверх, на дорожки, высокие деревья и яркие вывески из неона. Калиста была странной, но яркой и необычной. К вечеру следующего дня удалось найти место, где можно переночевать - огромный заброшенный стадион. Дождь капал с самого утра, а в обед стал градом. Зато внизу, под трибунами, нашлось уютное место. Здесь располагались батареи, согревающие верх, чтобы посетители матчей не замерзали в холодное время. Но сейчас, когда стадион стал заброшенным, трубы не перестали работать только по ошибке городского управления. Зато это помогло Асуре и Йохане. Град барабанил несколько минут, затем погода стала благоприятнее. Снаружи слышались сирены и человеческие голоса, но они были так далеко, что оставалось непонятным, как ветер вообще доносил сюда посторонний шум. Ночью начался настоящий хаос. Асура проснулся, когда совсем рядом что-то взорвалось. Все трибуны завалило землёй и бетоном, а левую часть и вовсе расплющило. Звон металла оглушил на пару секунд, заставляя в ушах играть белый шум. Йохана за руку вытащила его наружу, сама едва переставляя ноги, и Асура, вытирая кровь снизу носа, заметил причину взрыва - огромное ядро в центре поля, которое сейчас превратилось в руины. Живописные, отвратительные руины. Выбора не оставалось - они покинули стадион, оказываясь захваченными чередом событий. Люди, до этого сохраняющие спокойствие, собирали чемоданы и проваливали подальше от центра страны, хотя сейчас тихо не было нигде. Люди Халиса охватили всю территорию. Миротворцы приступили к делу. Халис выступил вживую, без маски, чтобы заслужить доверие людей. Он выступал с речью всего десять минут, но этого хватило, чтобы началось восстание. Люди, и без того агрессивно настроенные против власти, сейчас громили всё, окончательно приняв сторону Миротворцев. Армии не справлялись. Армии - потому что к армии Калисты подключились люди из Теодороса. Однако обычных людей было больше в разы, да и многие солдаты переходили на другую сторону. Улицы превратились в цветное полотно, закрашенное красным и черным цветом. Везде висели лозунги и само название - "Миротворцы". Змеи с эмблем, казалось, угрожающе шипели. Элероны Халиса сбивали чужие. Многие солдаты из Калисты применяли новейшее оружие против своих же. Власть теряла доверие к своим ближним, и начиналась настоящая разруха. Правительство Калисты выступило с обращением в этот же день. Ввелись жёсткие санкции. Женатая пара произносила свою речь не больше минуты. Они просто поставили людей перед фактом: если те будут на стороне "террористов", они автоматически будут считаться предателями, и армии придется прибегнуть к ужасным мерам. Позднее стало известно, что армия начинает угрожать людям и их семьями. Это лишь обострило злость, и конфликт вылился в такое кровавое месиво, что стало опасно просто ходить снаружи. Асура нашёл рабочую будку с телефоном спустя часы поисков. Он протолкал внутрь стёртые монеты и напряжённо вслушивался в гудки. Когда трубку сняли, горло резко сдавило изнутри. Асура взял себя в руки, выдохнув. —Это я. Мико? Он угадал, кто у телефона, только по протяжному всхлипу. Девушка кричала на него с минуту, проклиная самыми страшными словами. Затем, когда Мико начала плакать, Асура снова осмелился заговорить, чуть улыбнувшись. Он тоже скучал. —Прости, что пропал. Я сейчас в Калисте, и тут просто жесть, что происходит. Мико, хватит плакать. Девушка по ту сторону взяла себя в руки, но голос её предательски дрожал. —Кусок ты говна! Мы места не находили. Думали, ты откинулся там! Прошло ведь столько недель... —Я понимаю, Мико, я и сам волновался. У меня не было возможности позвонить: сначала я был в Юто, потом в заложниках у Халиса, потом эта фигня в Калисте... Мне очень жаль. Даже если захочу - не смогу всё рассказать сейчас. И у нас ограничено время звонка - мы наскребли с Йоханой монет на пять минут разговора. —Чёрта с два мы тебя теперь отпустим. Ты когда вернёшься? —Постараюсь как можно быстрее, я устал уже от всего, что тут творится. Но сначала надо помочь Йохане, она итак осталась одна. Мы растеряли всех людей, которых она искала. Боюсь, что моя пропажа для неё будет последней каплей. —Вот ведь... Асура, там опасно. Постарайтесь свалить оттуда. А! Ещё, забыла, это важно. Мы с Сан ходили к твоим родителям, и случайно нашли документы с адресом... —Вы обокрали моих родителей?-Асура засмеялся, но замолчал, когда услышал продолжение. В будке стало неожиданно холодно, и тело покрылось мурашками. —С адресом больницы, куда поместили твоего девушку. Это оказалась психушка. Мы съездили туда почти сразу. Представились его внучками. Асура... Он и правда, немного не в себе. Я не понимаю, что с ним. Когда мы пришли, он просто стоял у окна, не моргал и шептал себе что-то под нос. Его зрачки были огромными, расширенными. Сан подошла ближе и попыталась поговорить, но он начал шептать громче. В итоге он просто кричал. Пришел врач, сказал нам уйти... Это было очень страшно. И грустно. Я надеюсь, твоему дедушке помогут, потому что он замечательный человек, он... —Мико. Асура уставился в одну точку на панели телефона, сжимая в дрожащих пальцах трубку. —У шаманов вроде него это видение, предсказание. Чем оно затяжнее, тем страшнее и тем правдивее. Что он говорил? На другой стороне послышалась гробовая тишина. Мико, кажется, даже не дышала. Асура сам замолчал, ведь его голос дрожал от напряжения. —Всё горит. Всё в огне. Всё пропало. Конец света светлой стране.

***

Халис, с чёрным капюшоном на голове, стоял на крыше черной машины. Впереди него, махая красными с черным флагами, находились тысячи миротворцев. Везде громыхали выстрелы и взрывы, а из-за дыма приходилось надевать респираторы. Один человек пытался перекричать другого, и шум становился громче, чем сирены. По стране разносился заунывный звук - предупреждение о чрезвычайном опасном положении. Полиция по громкоговорителям пыталась уговорить людей разойтись. Армия выпускала пули, заставляющие потерять сознание, в каждого, кто был против закона. Халиса не могли найти после его выступления. Он снова надел маску в разумных целях сбережения жизни. Марло, резко надавив на газ, чуть не скинул с крыши Халиса, за что получил кулаком по виску, когда тот спустился вниз, налюбовавшись открывшейся картиной. Дэмиан рассматривал из окна, как люди сами нападают на армию, забирая их оружие. Когда Халис оказался рядом, он наощупь нашел его ладонь, нежно сжимая её. —Страшно? Дэмиан оторвался от созерцания улицы, взглянув на Халиса. Опустив голову на его плечо, он задумчиво моргнул. Ответ, наверное, был очевиден. —Радостно. Люди получат, что хотят, и ты этому главная причина. Халис усмехнулся, и, отвлёкшись, чтобы дать Марло указания ехать отсюда на следующую точку, снова посмотрел на Дэмиана. —Люди сами добьются этого. Их услышат, потому что игнорировать весь мир не выйдет. Я лишь запустил этот механизм. Экраны в Калисте крутили миллионы новостей. Повторялось обращение верхушек, обращение полиции и даже власти Теодороса, хотя ни одно лицо партии не было открыто, а голос - видоизменён. Людей уже нельзя было остановить. Они почувствовали власть в своих руках, поняли, что могут изменить что-то. Бедные рабочие, которых выгоняли с работ только потому, что у людей были связи, не собирались уходить домой. Женщины, чьи мужья избивали их и не несли наказания, впервые взялись за автоматы и не собирались откладывать, пока справедливость не восстановится. Люди, коих заменил искусственный интеллект, оставив без работы больше половины населения материка, хотели обрести справедливость. Калиста - толерантная страна, но толерантна она лишь к богатым. Терпеть истребление целого материка больше никто не собирался. Революция началась.

***

Времени медлить больше не осталось. Халис сделал следующий шаг - отправил публичное приглашение властям на мирные переговоры. Наверное, когда об этом идёт речь, люди заранее знают, как такие вещи оканчиваются. Кровопролитием, взрывами, попытками взять контроль в свои руки. Халис был готов ко всему вышеперечисленному. Он оставил Дэмиана с Марло и большой командой солдат, приказав просто отсидеться где-нибудь, пока не пройдут переговоры. Ощущался приближающийся успех вперемешку с настороженностью, ведь не могло всё быть так просто. Власти пока что не отдали никаких приказов, касающихся протестантов, но накал буквально витал в воздухе. Халис, как и все люди в целом, понимал, что в любой момент по толпам начнут стрелять военные, чтобы напугать людей и разогнать столпившийся народ. Люди почувствовали власть, почувствовали, что способны изменить что-то, но этой секундной храбрости будет слишком мало против того ужаса, что начнётся вот-вот. Для того, чтобы вести переговоры, нужно знать соперников лучше себя самого. Халис много лет собирал информацию о семье, занимающей правление в Калисте седьмой год подряд. Фрэйс - замужняя пара президентов чуть младше тридцати. Созвучные даже по имени - Герда и Генрих, они похожи во всём: азартные, жестокие, наглые. Фрэйс похожи даже внешне, так, что, не зная правды, можно подумать, будто они брат и сестра. Герда – женщина под метр семьдесят с чёрным каре и длинной квадратной чёлкой, спадающей на глаза, и Генрих – выше её головы на две, с волнистыми тёмными прядями, вечно зачёсанными набок. Оба из бывших семей фаворитов прошлого президента. Оба росли в безмерном богатстве и получали всё, чего только захотят. Они поженились, потому что оба понимали выгоду и оба не хотели, чтобы какой-нибудь другой человек на их фоне смотрелся как дешёвка. Привыкшие брать от жизни всё до последнего, сейчас они перешли на другой этап. У них нет детей, зато есть целые армии роботов, машины, которые пугают своей многофункциональностью и целая сеть семей под рукой. Эта сеть напоминает Интернет - нить закрепляется с другой нитью, та, в свою очередь - с другими, и так до бесконечности. Всего в фаворитах Фрэйс было восемь семей, в число которых с недавнего времени начала входить и семья Калидо. По сути, они не могут ни на что влиять, но к ним прислушиваются другие люди, их дети без проблем получают высшее информативное образование, бесплатные образцы разработки армии и приоритеты во всех сферах жизни. Их не могут осудить, не могут покарать. Эти семьи неприкасаемые, как и их все последующие поколения. В момент правления Фрэйс в эту сеть была подключена лишь одна семья - Калидо. Халис встречался лично с их представительницей. Его же рукой был уничтожен и последний живой фрагмент на лице дочери Найоми. Йохана изначально показалась ему странной, опасной и в каком-то смысле важной, хотя, как оказалось, её даже нельзя было использовать в качестве наживки - ее матери было плевать на дочь, а отец резко пропал. Халис знал и о теодоросовской партии, хотя информации было крайне мало. Десять мужчин, чьих лиц никогда никто не видел. Они выступали с обращениями исключительно в режиме офлайн, и среди народа даже ходили шутки, что эти люди и вовсе не существуют. Партия согласовывала любые решения лишь друг с другом. Их совет не мог влиять на решения, сенат никогда не собирался. Все тайны и козыри всегда оставались на стороне Десятки. Их нельзя было уличить в проституции или в продаже наркотиков. Нельзя было найти какое-то незаконное предприятие. Халис много лет пытался, платил людям, чтобы прорыли всё бельё Десятки, но нашли хоть что-то полезное. Однако они оставались неприкасаемыми, и люди не могли ничего поделать. По правде, им даже не хотелось. Они привыкли к ситуации в стране, к тоталитарному режиму. Смирение - вот как называется многолетнее состояние каждого теодоросовца. Поколения не состыковывались во взглядах, так что старшие воспитывали младших насилием, и у этого цикла круг был замкнут. Халис выходит из черной матовой машины у высокого здания, вокруг которого кружились вертолеты и разъезжали военные гиганты. Мужчина подождал Шин, своего пилота, и подал ей руку, на что женщина тактично взялась за неё. Что Халис, что она, оба были в черных костюмах с верхним покрытием бронежилета, практически незаметного на фоне золотистых узоров. Латексные подтяжки скрывали уязвимые места - подмышки, шею, ладони, затылок, даже щиколотки и пальцы на ногах. Жарко не было только благодаря продуманной разработке костюма: влага испарялась, а тело свободно дышало, хоть и было немного тесно. —Около двухсот сорока снайперов. Все небоскрёбы в районе десяти километров напичканы военными. Если что-то пойдет не так, на воздух полетит всё. Халис слушает Шин и кивает ей, поправляя свободной рукой черную маску с прорезями разве что у носа и глаз. Будто в насмешку, он выбрал маску с красными разводами, напоминающими кровь. На плечах развевался чёрный плащ, скрывающий оружие за спиной. Высокие ботинки закрывали вид на острый длинный кинжал. —Ван О здесь? —Её самолёт прибыл около двадцати минут назад на крышу здания. Кажется, мы немного опоздали. Халис бегло осматривает огромное помещение холла в золотой и мраморной отделке. Чёрное золото шестисотой пробы за грамм стоит примерно также, как тройка хороших элеронов. Халис качает головой, не понимая этой бездумной траты, и, проходя мимо огромного леопарда, блестящего в свете сиреневого неонового света, пальцем в перчатке скользит по его гладкой поверхности спины. Лифт издает громкий звук прибытия. Лазерные лучи поднимаются наверх, и Халис с Шин заходят, нажимая на кнопку самого верхнего этажа. Облокачиваются к стене, пристегнувшись, и лифт, постепенно набирая скорость, через двадцать секунд вновь останавливается, неприятно прозвенев. За массивным овальным столом уже сидела Десятка, Фрэйс и Ван О. Супруги расположились по центру, а для Халиса осталось лишь одно место, прямо перед ними. Других стульев просто не было. Мужчина тихо смеётся, приглашая Шин присесть. Сам же останавливается за ее спиной и укладывает ладонь на плечо, начиная новую партию игры. Какое-то время все напряжённо молчат. Сзади Ван О находится взрослый мужчина за сорок. Он напряжён, в отличии от своей правительницы. Та, улыбаясь, расслаблено пила чай из минималистичной фарфоровой кружки. Партия почти не двигалась, лишь изредка слышалось шебуршание бумаг. Халис остановился взглядом на Фрэйс. Сначала взглянул на женщину, затем - на ее мужа. Губы тронула усмешка, которую надёжно спрятала маска. —Господа, вы не думаете, что слишком глупо в нашем положении молчать? Первой голос подала Ван О. Шин, скрепив пальцы в замок на столе, неотрывно следила сразу за всеми. —Верно. Итак, вы сказали, что причина собрания - попытка урегулирования назревшего конфликта,-голос подал и Фрэйс. Халис наклонил голову в бок. Медленно, словно разминал мышцы. —Это официальная причина. На деле же я просто хотел сказать всем вам, чтобы вы успели спасти свои вонючие задницы до того, как их разорвёт на части. Плечо Шин дёрнулось, но незаметно, так что она продолжила делать вид, будто её тут не существует. С несколько секунд все молчали, затем тишину разрезал тёплый смех Ван О. Вероятно, она и правда сумасшедшая. —Вы понимаете, с кем разговариваете сейчас? Если всё это было лишь попыткой привлечь внимание, поверьте, у вас будет уйма проблем. Халис закинул голову назад, едва сдерживая смех, рвущийся наружу. Его безымоциональность давала трещины, ведь сейчас агрессия так хорошо сочеталась с сарказмом и иронией. —Всё это что? Если вы о нападении Теодороса на Юто и свержении королевской семьи, то я не имею никакого отношения к этому делу. Или вы про сотни тысяч умерших людей во имя спасения жителей наших процветающих континентов? К радости, тут я тоже не успел проявить себя. Халис не терпит длинной паузы, сразу же продолжая. —Итак, я запросил переговоры, чтобы дать последний шанс ситуации закончиться с меньшими потерями. Люди начинают вставать против вас, и вскоре уровень разрушения перейдет за грань "критично". Шин напряжённо следила за Десяткой. Её ладони заледенели, когда двое мужчин из партии одновременно подняли стаканы с водой, передумали, не став пить, и поставили на место, одновременно опуская края маски обратно. Шин положила пальцы на ладонь Халиса на ее плече, и тот, хоть и уловил этот жест, небрежно отмахнулся. —Калиста не имеет отношения к Юто и всему, что с этим связано. Также мы не имеем отношения к убийству милантийцев. —Правильно, вы не убиваете их. Вам их доставляют совсем свежими, недавно мертвыми. Вы срезаете с них кожу, расчленяете на органы, забираете всю кровь из организма, осушая тело. А детей и молодых используете как проституток, рабов и продавцов наркотиков и оружия, чтобы потом на вас ничего не подумали. Из оставшихся делаете полу-роботов, держа их мозг и сознание на крючке. Халис облокачивается бедром о стол, но взгляда серых глаз с Фрэйс не сводит. Те молчат, пока женщина не поднимается, сдержанно улыбаясь. —Тем не менее? Мировой бизнес никогда не был идеальным. Где проигрывает один, получает второй. Мы лишь стараемся быть теми, кто получает. Правительство покинуло Миланту, оставив людей на произвол судьбы. Они бы итак умерли, ведь экономика буквально встала. Произошла инфляция денег, люди начали убивать друг друга. Вы ведь слишком молоды, чтобы видеть и другие стороны, верно? Халис толкает язык за щеку, а губы не перестают изгибаться в улыбке. —Помнится мне, вы старше на два года. Никогда бы не подумал, что буду считать старым человека чуть за двадцать.-Халис покосился на партию, от которой пока что не было произнесено ровным счётом ничего.—Не думаете ли вы, что когда материк прибывает в таком положении, ему следует оказать помощь, а не добивать? Это так в стиле людей. Вы забираете то, что слабее, находя выгоду даже в самом непримечательном. И что будет дальше? Мусорка вместо материка? Со временем она станет главной экологической проблемой планеты. Засорит океан, погубит всю растительность и живность в радиусе тысяч километров. Ваши фабрики итак загрязнили воздух до такой степени, что стало опасно находиться в Ньюэле больше года подряд. Люди едут на острова из-за болезней лёгких. Не нужно быть ясновидцем, чтобы понимать, что станет с вашим материком через какие-то десятки лет. Может, сотни, но очень скоро, если рассматривать всё время в целом. Ван О, наблюдая за Халисом, уже допила чай и теперь просто сидела, продев руки в широкие рукава своей накидки. Шин побледнела, когда трое мужчин из партии в одно время поправили галстуки. Она напряглась всем телом, поднялась и, дождавшись, пока Халис наклонится к ней, прошептала что-то на ухо. Шин не стала садиться обратно, а Халис, внимательно взглянув на Фрэйс, вскинул бровь под маской. —Серьёзно? Он почти удивился, когда, одновременно, Десятка сняла с себя маски. Мужчины выглядели абсолютно одинаково. Человеческая кожа, под оболочкой которой - металл. Несколько мужчин тактично стянули с себя лицо, как бы это не прозвучало. Ухватившись за рот, они развели кожу в сторону, оголяя ровную челюсть, а затем - железо. Ван О не двигалась, смотря на происходящее. Шин облокотилась пальцами о край стола, а Халис, воспользовавшись, сел на опустевший стул пилота, прохрустев пальцами. Что ж, этого он не предусмотрел, но однажды уже думал об этом. —Итак, это были ваши ребятки. Как замечательно всё складывается. Захваченная власть в Юто, тотальный контроль Теодороса, устойчивое положение. Бабушка Ван О, у вас, случайно, нет чипа где-нибудь в черепе? Женщина напряжённо потрогала пальцами затылок, не поняв нотки сарказма. —Поработите Миланту, а там даже нечего сомневаться, что Элисса падёт ровно также, как остальные. И всё – мировой контроль у вас. Не думали, как банально звучит этот план? Генрих Фрэйс поднялся, спокойно и непринужденно подходя к толстому стеклу окна, всматриваясь в хаос на улицах. —Не всё так просто. Этот план готовился ни первый десяток лет. Изначально партия, как таковая, действительно существовала. Халис только сейчас заметил сбоку, за колоннами, комнату, от которой их отделяло мутное стекло. Подойдя ближе, он взглянул на ринг. Роботы сражались между собой, пытаясь покалечить соперников. Машины испускали искры, использовали лезвия, ток и огонь. —Супер. Вероятно, это значит, что о мирном урегулировании речи идти не может. Тогда нам пора. Шин? Оттолкнувшись от края стола, женщина вовремя двинулась к Халису, спиной закрывая первый залп огня. Халис рассмеялся, отодвигая Шин, достал винтовку, и поспешно навёл ее на Фрэйс, каковых на месте уже не оказалось. Халис успел заметить, как съезжаются вновь мраморные плитки под стульями. Десятка, с оружием на плечах, больше не получала приказов. Ван О, замерев в неподвижной позе, умиротворённо лежала головой на столе. Кровь без остановки стекала из раны в затылке, заливая чистый пол. Шин приложила пальцы к уху, настраивая нужные частоты. Уходя по лестнице до выхода в восточном крыле, она внезапно затормозила, кинув взгляд на Халиса. —Марло убили. Дэмиана забрали и оставили послание в центральной точке Ньюэла. Халис остановился, но не разворачивался, пытаясь осознать каждое слово. Пытался понять, но не мог, потому что смерть этого человека представлялась ему невозможной. Да и, в конце концов, он всегда держал обещания. Не мог же он так просто умереть? Оказывается, мог. Вот так просто - без изыска и лишней драмы.