Разобранный

Прошло почти две недели с тех пор, как Юкиносита объявилась моим адвокатом. А вместе с этим возникло множество проблем. Офис окружного прокурора находился в центре Токио, куда для удобства работников можно было легко добраться почти на шести различных железнодорожных линиях. Прежде всего это была гражданская юридическая контора, заполненная административными и бюрократическими должностями — скрытыми рабочими лошадьми общества. Из того, что сказала Харуно, почти 300 штатных сотрудников работали вместе с 40-50 адвокатами и обрабатывали различные гражданские и деловые дела, переданные им на рассмотрение. Они по существу обеспечили, чтобы правосудие и закон были действующими силами в Токио. Кроме того, за углом был ресторан «момо», и, судя по всему, он получил несколько восторженных отзывов. [1] Даже с моей должностью ведущего детектива по многим делам я не был так хорошо знаком со зданием, как следовало бы. И все из-за предшественницы Харуно. Этот человек был там с того самого момента, как я поступил в полицию, и с этого момента был занозой в моем боку. Он был неприятностью, но неприятностью, которая сидела выше меня в иерархии, так что неприятность стала квадратной. Он постоянно подвергал все сомнению. Прогресс никогда не был его целью. Он работал над бенчмарками и метриками производительности. У него была устаревшая идея, что возраст подразумевает способности. Он также лично вмешивался в мои допросы и откладывал дела на недели. Он также отпустил одного из них. Я «невзлюбил» его и решил никогда не посещать офис окружного прокурора префектуры. Но теперь, когда Юкиносита Харуно взяла бразды правления операцией в свои руки, моя неприязнь к окружному прокурору больше не была веским оправданием для того, чтобы избегать посещения этого здания. Я думал, что мне это сошло с рук, когда связь с Харуно упала до абсолютного нуля. Как же я была наивна! «Когда идет дождь, он льет» — вот подходящее описание этого непрекращающегося времени моего существования. Если появления Юкиношиты Юкино было недостаточно, то теперь мне предстояло иметь дело с другой демоницей. Присутствие ее младшей сестры, казалось, подействовало как зеленый свет для Харуно, которая ворвалась прямо в мою жизнь, как ракетный драгстер. К черту невысказанный запретительный приказ, о котором, как я думал, мы оба взаимно договорились. Я ни в коем случае не был неразумным, но Харуно была намного умнее меня. Пока я играл в шашки, она играла в 4-мерные шахматы. Она использовала официальные рабочие приказы, чтобы поручить мне дела, над которыми работала, заставляя нас часто контактировать. Харуно щедро использовала это как предлог, чтобы посетить штаб-квартиру, заглянув и погрузив меня в бумажную работу. Побочным продуктом этих чуть менее чем незаконных действий было то, что они разжигали мельницу слухов в департаменте. Именно то, что мне было нужно. Мой новый папа превратил мою жизнь в сущий ад. И все это после ее первого трюка, который уже перешел черту. Я не хотел иметь с ней ничего общего. Поэтому, когда Харуно попросила меня зайти к ней на работу, чтобы просмотреть кое-какие улики по делу, которое она вела, я быстро попытался связать Шибу, чтобы он сделал за меня грязную работу. Однако мой план был сорван Шефом, который сказал, что избегать моего «друга» вредно для здоровья, и велел мне собрать вещи и отправиться в путь, как того просил мой начальник. Чушь собачья. Через двадцать минут я добрался на поезде до довольно живописного места. Магазины и люди заполнили мой обзор. Прямо передо мной было здание, о котором шла речь, и я вздохнул с облегчением, прежде чем войти. Фойе было покрыто зелеными плитками, которые казались черными в тени и блестящими изумрудами на солнце. Здесь были большие окна, пропускавшие летние лучи. Вокруг суетились официально одетые люди, и окружающая громкость была громкой и наполненной многочисленными разговорами о том, как идет настоящая работа за кулисами Токио. Я подошел к столу секретарши. Мое движение привлекло внимание женщины за прилавком. Библиотекарь. Это была моя первая мысль, когда я посмотрел на нее. Ее волосы были собраны в гладкий хвост, открывавший лоб. У нее было лицо с носом-пуговкой и строгим выражением лица, которое дополняли очки, которые она носила. Белая блузка без рукавов довершала ее наряд. Она была довольно хорошенькая. Очарование, которое было испорчено, когда оно превратилось в подозрение, как только она положила на меня глаз. — Чем я могу вам помочь? — Сказала библиотекарша-тян, в ее голосе был скрытый тон, который напомнил мне моих учителей из средней школы. Конечно, он был отрицательным. — Я здесь, чтобы встретиться с окружным прокурором. Суровость ее взгляда отвлекла меня, и я с трудом нашел нужные слова. — У вас назначена встреча? -… назначение? — Да, назначена встреча. Договоренность встретиться с кем-то в определенное время или в определенном месте. — Снисходительно определила Библиотекарша-тян. Может быть, это были мои глаза? Наверное, дело было в моих глазах. — Я знаю, что такое встреча. А у меня его нет. Мне велели прийти. — Тогда прошу прощения, сэр. Она сделала резкий акцент на последнем слове, заставив меня вздрогнуть. Она действительно не хотела, чтобы здесь был кто-то, кто выглядит как двуличный преступник. — Я не могу пустить вас наверх без предварительной записи. — Здесь должна быть какая-то ошибка. Юкиносита Харуно велела мне прийти в это время. — Юкиносита-сан уже кого-то ждет, если только вы не тот детектив, о котором идет речь. -… я действительно не похож на него? Мое настроение резко упало, когда я печально вытащила свои права и значок, чтобы показать сомнительному Библиотекарю-тян. — Я детектив из полиции токийского метрополитена, работаю над делом окружного прокурора. — О… — Она замолчала, прежде чем ее глаза расширились, как будто ее ударили кнутом. — О-О-О-О… Это не может быть хорошо. «… что-то случилось?» — С опаской спросил я. Лицо Библиотеки-тян стало красным, как свекла, и она попыталась смотреть куда угодно, только не рядом со мной. — Д-да! Все в порядке! … Юкиносита-сан сказал, что сегодня к нам заедет детектив из столичного департамента полиции Токио. — О-О… кей? — Пожалуйста, не стойте так близко. — Прошу прощения? — Я понимаю, что ты можешь быть бывшим парнем Юкиноситы-сан, но держи себя в руках. Здесь работает много людей, поэтому, пожалуйста, воздержитесь от того, чтобы доставлять другим неудобства своей близостью. А- и она предупредила меня о вашей склонности п-охотиться на п-одиноких женщин. П-поэтому, п-пожалуйста, не стой так п-близко. ВОТ ШАЛУНЬЯ! — Ладно, выкладывай все, что у тебя в голове! У нас чисто профессиональные отношения. Ни больше, ни меньше. Мои слова, кажется, несколько убедили ее, и я увидел, как она облегченно выдохнула. Без сомнения, думая, что Юкиносита Харуно ни за что не согласится на кого-то вроде меня. Именно это я и хотел, чтобы она подумала. Мне нужно было пресечь это в зародыше, прежде чем это превратится в какую-нибудь чудовищную проблему, и я окажусь жертвой схемы, придуманной легионами фанатиков Харуно, которые должны существовать в этом здании. Вероятно, мне так глубоко вонзят нож в грудь, что тот, кто вытащит его, будет коронован королем Британии. [2] — Яхалло! Хикигая-кун, как приятно снова тебя видеть! Не прошло и двух секунд, как мои попытки спасти собственную жизнь были напрасны: откуда-то сзади выскочила Юкиносита Харуно и обхватила меня за руку. Я изо всех сил старалась, чтобы кровь не бросилась мне в лицо от… ощущений, которые я испытываю. Направь слова Марка Аврелия, Хатиман, и не позволяй своему уму предаваться чувственным привязанностям. [3] Рот Библиотеки-тян был шире, чем у венериной мухоловки, и такой же застывший, как и то, что она смотрела на нас с недоверием. Собственно говоря, то же самое делали и все остальные в вестибюле. Я почувствовал, что продолжительность моей жизни сократилась вдвое. — Ну же, ну же! Харуно потащила меня к лифту и быстро утащила в свой кабинет, прежде чем я успела ответить на приветствие… или позвать на помощь. На мгновение я встретил ее помощника, который виновато улыбнулся мне и, к моему ужасу, оставил меня на произвол судьбы. Я обуздал свои эмоции, когда Харуно одарила меня ухмылкой, пока мы обсуждали дело о grand theft auto, в которое она меня втянула. Схема импорта автомобилей, в которой мне приходилось отслеживать VIN-номера на международном уровне, когда продавцы крали старинные коллекционные автомобили, такие как Nissan Skyline GT-R R34s, Suzuki Cappuccinos и Toyota AE86 Sprinter Truenos, и продавали их американским покупателям без лицензий и таким образом избегали сборов и налогов. Они также были связаны с подпольным рынком запчастей, основанным на автомобилях, которые были ограблены на штрафстоянках. Того количества двигателей RB26, которое мы конфисковали, было достаточно, чтобы произвести наш собственный парк спортивных автомобилей. Это было утомительно, однообразно и явно делалось для того, чтобы вывести меня из себя. Это работало. В конце концов, после некоторого обсуждения, мы собрали доказательства и привели их в порядок. Харуно с любопытством посмотрела на меня. — Итак… Она протянула: Поехали. — Да? — Спросила я, взглянув на нее, прежде чем вернуться к бумаге и ручке. — Счастливого Рождества! — Сейчас середина июля. — Невозмутимо указала я. — Не переживай из-за деталей. Она изящно отмахнулась от моего прямого мужского ответа, и на секунду я подумал, что я идиот, который забыл время года (глупый я, конечно, это было время, чтобы сломать омелы). — Я уже послал тебе подарок! «…» -… разве не так? — Не притворяйся смущенным, ты прекрасно знаешь, что сделал! -… во что ты играешь? «Ara?» Она снова моргнула, озорная улыбка исчезла, ее сменило расчетливое выражение, изящные брови опустились на лицо. — Я думал, ты оценишь подарок. — Подарки обычно ввергают жизнь человека в хаос? — Обвинил я. — Что-то ты не слишком довольна… — А я — нет. — Я всего лишь пытался помочь. Ты такой кислый кот, я думала, что милое и знакомое лицо сделает тебя счастливым. Улыбайся еще немного. Это притворное ликование и беспокойство раздражали меня. И я знал, что она знает, что это выбивает меня из колеи. Это работало. — Я не вижу, как часто я напрягаю лицевые мышцы вверх, чтобы вас это беспокоило. Давайте вести себя совершенно профессионально. — Так и есть. «Они» — моя задница. — Это выходит за рамки профессионализма, и ты это знаешь. — Я не могла совладать со своими эмоциями и почувствовала, как мое лицо напряглось, а щеки напряглись. — Охо? Харуно вдруг заинтересовалась моим лицом и холодно улыбнулась. — Значит, Хикигая-кун все-таки может разозлиться… или, по крайней мере, этот Хикигая-кун может. Я уставился на нее. Мне не нравилось то, что она делала, это подталкивание и подталкивание к реакции. Я не был каким-то лабораторным грызуном, но внезапно почувствовал себя загнанной в угол крысой. А загнанные в угол крысы кусаются в ответ. — Не меняй тему. Мы говорим о том, что сделал ты, а не я. — Тогда почему ты так злишься? Харуно выглядела искренне смущенной и склонила голову набок. — Из этого может выйти только хорошее. Ты получишь бесплатного адвоката такого качества, за которое я могу поручиться, и ты сможешь снова связаться с Юкино-тян. — «Хорошо»? — с сомнением повторил я. — Вот это? Я уже собирался схватить словарь и предложить ей. Рядом с определением «ФУБАР», вероятно, находится описание моего всего. И это будет антонимом к слову «хорошо». Ее глаза сузились. — Ты злишься, потому что разговариваешь с людьми, которые знают тебя прежнего? Мои глаза расширились, а горло перехватило. — Я… — Или, может быть, потому, что ты не можешь убежать… судя по всем сравнениям? — Что ты… — Если только ты не злишься из-за встречи с ней? То, что она сейчас делала, я и сам делал десятки раз. Диалог, предназначенный для того, чтобы быстро нанести удар по вашей неуверенности и вызвать спонтанную реакцию. Она задавала мне наводящий вопрос, надеясь увидеть, сможет ли она воспользоваться моим саморазрушительным любопытством. Это работало. — Нет! — Быстро и громче, чем мне хотелось. — Дело не в том… что я не хочу… И я не сержусь… не совсем… Больше нет, мне нравилось разговаривать с Юкиноситой. Мои слова затихли в тишине, но это длилось недолго. — Значит, ты боишься? Ее фиалковые глаза казались серо-стальными в освещении комнаты, и они были пронзительными. — Боишься Юкиноситы? — Нет… Боишься, что Юкино-тян обнаружит твое темное прошлое? «…» — Ты боишься, что она осудит тебя, как и все остальные? Как это делают ваши коллеги? О, не смотри так удивленно. У меня есть уши, ты же знаешь. Я бы не стал тратить свое время, если бы не хотел что-то получить от этого. Так что эти визиты в штаб-квартиру носили стратегический характер. Как глупо с моей стороны было не знать, что эта дама освоила 4 плана и теперь занимается 5-мерными шахматами. С такой скоростью она могла бы доказать теорию струн. [4] -… — я ничего не ответила, только неловко заскрежетала коренными зубами. Конечно, это не принесло мне никакой пользы. Общение не всегда было вербальным. Иногда молчание могло быть столь же — если не более — информативным, чем произнесенные слова. Для нее каждое мое действие, вероятно, что-то говорило. Я была открытой книгой, а женщина передо мной любила читать медленно. — Мне бы хотелось, чтобы ты больше верил в мою младшую сестру. Кроме того, что ты скажешь или не скажешь Юкино-тян, зависит только от тебя. Обещаю, что не скажу ни слова. Юкиносита Харуно умела многое, но лгуньей она не была. -… как давно она здесь? — Хм… около 5 месяцев? Она вернулась из юридической школы в Англии и еще несколько недель назад получала сертификат на юридическую практику здесь. — У нее все хорошо… с твоей семьей и всем прочим?.. Лицо Харуно смягчилось. — Все в порядке. Вы можете быть уверены, что ваша тяжелая работа чего-то достигла. Сейчас ей лучше. Нам лучше. Всех нас. — Хорошо… Это хорошо. Казалось, есть вещи, о которых мне не придется сожалеть. Я едва мог в это поверить. Может быть, у тебя будет Рождество в июле? Δ▼Δ Трапеза была накрыта на стол, и участники пиршества находились на своих местах. Подношения для наших желудков были обильными и вкусными, и мы ели всерьез. Моя способность готовить… не на высоте из-за отсутствия лучшего (более приятного) слова, поэтому вечера, когда меня приглашали на ужин в дом Цуруми, были находкой для моего здоровья и вкусовых рецепторов. Человек мог съесть только рамен быстрого приготовления и карри, прежде чем решил, что удобства современной науки — это заговор, направленный на то, чтобы лишить человечество чувственного удовольствия, на которое способна вкусная еда. Звон тарелок и посуды подчеркивал, что еда на самом деле была семейным событием. Кстати, о моих сегодняшних собратьях- едоках… — Земля — Хатиману! Возможно, вам интересно, почему эта шумная женщина средних лет, которая раньше была моей классной руководительницей и учительницей литературы в средней школе, сейчас находится в Токио. Нет, вы, наверное, спрашиваете себя, что она делала, сидя напротив меня в этом особом доме, расположенном в Сибуя-Сити, одном из особых приходов Токио. Видите ли, мои невидимые друзья и мысленная аудитория, этот мой бывший учитель совершил невозможное. Хирацука Сидзука вышла замуж. То, что я могу описать только как действие божественного провидения, она разрушила наложенные на нее чары одиночества и нашла какого–то бедного басту — я имею в виду счастливчика, — который согласился жениться на ней. Таким храбрецом оказался наш собственный шеф полиции Цуруми Кэндзи. Представьте себе мой шок, когда я поехал в Токио из Тиба после возвращения из-за границы и увидел прихорашивающуюся Сидзуку, ожидающую меня на вокзале. Она гордо сверкнула обручальным кольцом и заявила, что Бог действительно существует. [5] Однако по какой-то странной причине Шизука решила сохранить свою девичью фамилию, несмотря на то, что была совершенно без ума от своей супружеской жизни. Поди разберись. — Да? — Мы все начали. — Настаивала она. — Давай, ешь. «…» Тарелки и тарелки передавали по кругу, и я почувствовала себя немного виноватой, когда заметила, что они приготовили больше еды, чем обычно. — Извини, что все время отвлекаюсь. — Чепуха. Шизука быстро отвергла мои извинения и тепло улыбнулась. — Я пригласил тебя. И кроме того, ты теперь практически член семьи. Как она сказала, я был частым гостем в этом доме для одной семьи и пользовался предоставляемыми услугами. Несмотря на то, как сильно я любила быть одна, было приятно время от времени иметь компанию, чтобы дать тебе понять, что мир все еще вращается. В доме Цуруми было три члена: Шизука, Шеф, и их племянница Руми. Сидзука преподавала литературу в токийской средней школе, которую посещал Руми. Отец Руми был капитаном JSDF, поэтому, пока он был в развертывании, Руми оставалась со своим дядей и тетей. Она уже считала это место своим настоящим домом и тоже ходила здесь в школу, так что переход прошел гладко. Ужин не был тихим делом, так как семья Цуруми никогда не была из тех, кто молчит за едой. Между различными членами возник разговор. Из-за своего расписания они редко встречались в течение дня, а это означало, что они могли узнать о том, что происходит в их личной жизни, только во время обеда. Эта тема быстро переключалась со школьных мероприятий и экзаменов на текущие события и новости. Естественно, самой большой темой разговора в тот вечер было мое собственное шаткое юридическое положение. Шеф кратко изложил дело, которое семья Оумы Даичи выдвинула против меня. Судебный процесс только начался, и адвокаты обеих сторон впервые обсудили детали всего несколько часов назад. — Не могу сказать, что меня не беспокоит этот судебный процесс. Я боюсь того, что это может сделать с твоим психическим здоровьем. Шизука нахмурилась. — Я принимаю таблетки, и в последнее время у меня не было никаких приступов, — уверенно сказала я. — Я тоже следил за тренировками, так что думаю, что сейчас здоров настолько, насколько это вообще возможно. — Не беспокойся об этом, дорогая. Вождь успокоил жену: — У него есть лучший адвокат, которого ему предоставили сами Юкиноси. Я чуть не выронила палочки. О нет. Шеф, остановитесь! Еще немного, и ты поставишь под угрозу все! Мы не можем дать эмоциональному террористу никаких рычагов воздействия! Шизука навострила уши, услышав знакомое семейное имя. — Кто это? — Их младшая дочь, кажется, Юкиносита Юкино. Лицо Шизуки превратилось из шока в головокружение, когда она самодовольно посмотрела на меня. — О-хо-хо? Я поперхнулся. Черт побери, шеф! Почему? Холодный пот выступил у меня на спине, когда я съежился под пронизывающим взглядом Шизуки. — Юкиносита Юкино хммммммм? Перестань держать этот слог, ты же взрослая женщина! Веди себя так же! — Разве ты не счастливчик? — Поддразнила она. — Кто же знал, что ты родился под такой хорошей звездой? — Оставь меня в покое. Я ворчу и передаю тарелку с маринованным имбирем в противоположном направлении, к Руми. Шизука нахмурилась на мои детские выходки. Ха! Возможно, это была мелкая месть, но тем не менее это была удовлетворительная месть. — А что такого особенного в этой «Юкиносите Юкино»? — Что случилось? — спросила Руми, медленно произнося скороговоркой имя и осторожно принимая у меня тарелку. Неужели Руми забыл Юкиношиту из лагерной эскапады целую вечность назад? Я быстро взглянул на Шизуку, надеясь и молясь, чтобы у нее хватило порядочности сохранить мое достоинство. Я послал ей умоляющий взгляд. Шеф наблюдал за нашими бессловесными переговорами отстраненно, как будто смотрел по телевизору теннисный матч. Просто зритель, он не имел ни малейшего желания быть вовлеченным в это дело. Честное слово, умный человек. Самодовольная ухмылка моей бывшей учительницы стала еще более искаженной, когда я увидел злой блеск в ее глазах. От нее не будет пощады. — Держись! Я вздрогнул в тщетной надежде перехватить ее слова. — Мы можем та… Я не успел закончить фразу, как Шизука громко поведала миру мой самый щекотливый школьный секрет. — Видишь ли, Руми, наш Хатиман был в нее влюблен еще в школе. Я съежилась в кресле, когда нахлынул поток воспоминаний. Тогда я был таким идиотом. Кроме Юигахамы и Сэнсэя, как это никто не заметил? Я ловил себя на том, что бездумно смотрю на нее, пытаясь запомнить каждый аспект, который только мог. Я немного заикался всякий раз, когда она обращалась ко мне напрямую. Я не мог ясно мыслить всякий раз, когда она приближалась и я чувствовал запах ее шампуня и духов. Клуб обслуживания и его собрания были моим личным Тартаром, а я — закованным в цепи Танталом.[6] Я тоже не мог приблизиться, как отчаянно хотел, но в то же время не мог освободиться от своих чувств. И даже не заводи меня на этот фальшивый выпускной вечер. О чем, о чем мы думали? В общем, это была катастрофа, приличествующая совершенно дурацкой романтической комедии, поставленной в старшей школе. К счастью, если сейчас я могла чувствовать себя неловко за свои поступки, это, вероятно, означало, что я немного повзрослела и преодолела это увлечение. Вождь поднял бровь, но вернулся к еде, то ли не удивленный, то ли не впечатленный (когда у тебя в супруге такая женщина, как Шизука, твои стандарты обычно идут наперекосяк). У Руми почему-то было удрученное лицо. Она посмотрела на меня так, словно потеряла мобильный телефон, со смесью безнадежности и разочарования. Заметив мой взгляд, она отвела глаза. Я поднял глаза на Шизуку и попытался пригвоздить ее самым сильным взглядом, который у меня был. Может быть, я внезапно разовью сверхспособности и обрету лазерное зрение, надеясь мгновенно испарить каждый атом ее существования. Шизука просто дерзко улыбнулась мне, полностью осознавая разрушения, которые она произвела, и наслаждаясь своей работой. Это bitc– В этот самый момент зазвонил мой телефон, и все за столом притихли, когда на меня посмотрели три пары глаз. Не то чтобы я была груба, не выключив телефон перед ужином. Более того, они были удивлены, что мне вообще позвонили. От кого-то другого. Может быть, Шизука была права, и я родился под счастливой звездой. В последнее время слева и справа происходило много неожиданных вещей. Я выудил телефон из кармана, и мое сердце упало, когда я увидел, кто мне звонит. — Говори о дьяволе… — Прошептала я, пораженная. Беру свои слова обратно. Определенно не «счастливая» звезда. — Алло? — Алло, Хикигая-кун? Воздух вокруг меня был тише, чем в глубинах катакомб, звук голоса Юкиноситы был отчетливо слышен всем присутствующим в столовой, несмотря на то, что мой телефон не был включен на громкую связь. Шизука показала мне зубастую улыбку, полную злорадной энергии. — Д-да, это я. — А, ладно. Добрый вечер. Она быстро поздоровалась со мной из-за звука, похожего на шуршание бумаг с ее стороны. — Извините за беспокойство, но я хочу рассказать вам кое-что, касающееся этого дела. — Попался, дай мне секунду. Я встал и собрал столько внешнего дзена, сколько мог проецировать, извинившись из-за стола. Глаза Шефа, Шизуки и Руми следили за каждым моим движением. Когда я уже собирался закрыть вторую дверь на задний двор, я услышал громкий кошачий зов Шизуки. — Иди и возьми их, Казанова! Тч, старая девка. Боги, может быть, и дали тебе свободу, но я этого не сделаю. Я верну тебя за это, только подожди! — Я звонил не вовремя? — Спросила Юкиносита, когда я снова поднес телефон к уху. — Нет, вовсе нет. Я поспешно успокоил ее: — Я как раз заканчивал ужин с другом семьи. На самом деле, возможно, ты даже знаешь ее. — А? Кто бы это мог быть? — Наш бывший клубный советник Хирацука Цуруми Сидзука-сан. — Хирацука-сенсей? — Повторяет Юкино, прежде чем осознает, что я добавил туда еще одну часть. — Цуруми?! — Ага. — Я… я не знал, что Хирацука-сенсей уехал из Тибы… — Да, я тоже не был. Очевидно, она переехала примерно в то время, когда вышла замуж, отсюда и «Цуруми». В трубке послышалось легкое хихиканье. — Наверное, чудеса случаются… Ее легкомыслие вызвало смешок и у меня. Казалось, мы оба были на одной волне относительно нашей любимой учительницы и ее романтических горестей. — Приятно знать, я не видел Хирацуку-сенсея целую вечность. Я рад, что у нее все хорошо. Смех в ее голосе сменился более ровным тоном. — Боюсь, сегодня вечером я звоню по делу. Что касается сегодняшней встречи с адвокатом семьи Оума. Звучало примерно так. Юкиносита никогда не был из тех, кто бросает кому-то светский вызов. — Что-то случилось? — К сожалению. Начал Юкиносита с раздраженного вздоха. — Семья отказывается идти на компромисс во внесудебном урегулировании. Они хотят перейти к суду присяжных. — Что? — Спрашиваю я, сбитый с толку таким поворотом событий. — Но почему? Разве это не открытое и закрытое дело? — Должно быть, но я не уверен в том, каковы их мотивы для эскалации. Юкиносита помолчал, вероятно, раздумывая, говорить следующую фразу или нет. «Я не могу подтвердить эту информацию, но якобы сын брал кредиты на имена своих родителей. В соответствии с условиями, которые он подписал, после его смерти по кредитам не было дефолта. Я и сам мог сделать вывод: теперь родители были обязаны выплачивать студенческие ссуды Оумы Даичи. — В этом есть смысл… — Сказал я, вспоминая анкету, которую должен был составить Шеф. Не знаю, радоваться мне, что я оказался прав, или огорчаться, что я предвидел финансовое крушение семьи, которая и без того горевала. — Скорее всего, они хотят обратиться в суд, чтобы выжать из него как можно больше денег. Я до сих пор не понимаю, зачем им рисковать, ведь их положение не внушает доверия. — У меня нет таких денег. — Честно признался я. — Я всего лишь государственный служащий, моя зарплата ненамного выше, чем у обычного полицейского. — Да, я тоже об этом думал. Я подозреваю, что они хотят, чтобы счет оплачивало полицейское управление, а следовательно, и государство. — Это настоящая боль. Я выдохнула в отчаянии. — Я с тобой не спорю, но это то, над чем мы должны работать. Ваша явка в суд через неделю. — Я отмечу свои календари. — Неужели это так? Я уверен, что ты все равно сумеешь забыть. — Эй… На другом конце провода послышалось легкое хихиканье. — Спокойной ночи, Хикигая-кун. — Ага. Спокойной ночи, Юкиносита. Дуга 1: «Детектив Хикигая Хатиман»