Разобранный

«Вчера в прайм-тайм по американскому телевидению президент Соединенных Штатов выступил перед гражданами одной из крупнейших наций в мире во время обращения к государству Союза. Когда экономический спад почти пошел на убыль, президент, казалось, с оптимизмом смотрел на статус Америки в мире, заверяя свое население, что «Америка по-прежнему является лидером свободного мира». Многие утверждают, что президент имел в виду недавний экономический отчет, опубликованный Всемирным экономическим форумом, в котором утверждалось, что Америка находится в упадке гегемонии и что еще один игрок вскоре должен стать хеджемоном, поскольку мы вступаем в новое десятилетие. «За патриотическими словами вскоре последовала более противоречивая речь: призыв мужчин и женщин его нации к действию. Он описал тяжелое положение Филиппин, которые погрузились в хаос гражданской войны, когда антиправительственные и яростно антиамериканские силы оккупировали столицу. Остальная часть островного государства точно так же была охвачена пламенем боевых действий. Президент рассказал о своем желании помочь своему союзнику в этой хаотичной обстановке, «чтобы сохранить демократию живой даже в разгар этого морского кризиса». Его мольбы, казалось, возымели желаемый эффект: недавние опросы показали, что поддержка вооруженного вмешательства в филиппинский конфликт выросла до более чем 62% с 48% в прошлом месяце. «С присоединением Кореи к Азиатско-Тихоокеанской комиссии по обороне наряду с Японией, Австралией и ныне терпящими крах Филиппинами напряженность в отношениях между Китаем и Америкой стала еще более напряженной. Кроме того, Малайзия согласилась разместить у себя новые американские военно-морские базы, и западная страна ясно дала понять, что желает продолжать проецировать свою мощь в Азиатско-Тихоокеанском регионе. «Такой шаг вызвал резкую реакцию со стороны Китая, который быстро отозвал всех дипломатов из Америки и выступил с заявлением: «Если намерения Соединенных Штатов Америки не ясны, мы будем рассматривать это как враждебные действия вблизи наших границ и угрозу нашему суверенитету». По состоянию на сегодняшнее утро Белый дом направил официальное сообщение, утверждая, что они просто работают над тем, чтобы помочь своему союзнику, который оказался в эпицентре гражданской войны. Они также упомянули гуманитарные усилия, а также поддержку Декларации прав человека Организации Объединенных Наций. «Это сделало достаточно, чтобы возобновить дипломатическую связь с Пекином, но мир сидит, затаив дыхание, ожидая, что следующая ошибка или неверное слово могут разжечь вражду между двумя крупнейшими державами мира». Поезд остановился, нажатие на тормоза заставило вагон вибрировать и трястись, когда его движение вперед замедлилось, сигнализируя о том, что он прибыл на станцию. Я протянула руку, вынула наушники из ушей и положила телефон в карман, прежде чем встать. Мир не стал бы лучше от того, что я просматривал новостные ленты в своей ленте в социальных сетях. Двери в вагон поезда открылись, и феномен человеческого осмоса вступил в силу. Люди вышли из поезда всего за несколько мгновений до того, как вагоны снова наполнились мужчинами и женщинами. Я стоял на бетонной платформе, просто наблюдая за процессом. Каждое лицо каждого человека имело уникальную форму и характерные черты, а также содержало уникальные эмоции, которые они испытывали в тот самый момент. Так много людей проходит здесь каждый день. Беспокоились ли они о том, что показывали в новостях? Было ли для них это просто сплетней? Было ли это просто шумихой на заднем плане их жизни? Интересно, о чем они думают и почему считают это важным. Насколько они действительно беспокоятся о других? Есть ли какие-то вещи, которые они просто не могут не делать или не думать? Во что они верят? Все ли в это верят? Стоит ли верить в то, что делают все? Это что, религия? Это и есть мораль? Считается ли мораль намерением? Каковы намерения моря людей передо мной? Каковы их убеждения? Где они проводят эту линию на песке? Как они проводят свою черту? Что заставляет людей делать хорошие вещи? Что заставляет людей совершать плохие поступки? Что делает человека хорошим? Что делает человека плохим? Кто я такой? Δ▼Δ «Вы не против поговорить о вашей прошлой кампании?» — Спросила Юкиносита перед тем, как мы начали. «Я знаю, что некоторые солдаты не любят этого делать». «Я могу с этим справиться». Я говорил гораздо более уверенно в себе, чем чувствовал на самом деле. Воздух в зале суда был более душным и гнетущим, чем когда-либо прежде. Напряжение разлилось, как бензин, по каждому углу. У меня внезапно возникло беспокойство, что, если кто-нибудь зажжет спичку, все здание превратится в огненный шар. Даже простое дыхание казалось мучительным. Юкиносита, с другой стороны, осталась невозмутимой. Она сидела рядом со мной с грацией и самообладанием, подобающими королевской особе, как будто ничто в мире не могло поколебать ее безупречного самообладания. Я позавидовал ее уверенной уверенности. Я взглянул на нее, но она смотрела куда-то в сторону. Ее голова была обращена к толпе. Мои глаза проследили за ее взглядом, и я на мгновение отвлеклась на слишком ярко-оранжевую… штуку… в толпе. Я прищурилась и увидела молодого человека, сидящего в неоново-оранжевой толстовке с капюшоном, который смотрел на меня и странно улыбался. Мои глаза расширились, когда я заметила дыру у него во лбу. Я моргнула в шоке, а когда мои глаза снова открылись, он исчез. Прежде чем я успел еще раз обыскать комнату, в зал вошел Судья. Звук отодвигаемых стульев эхом разнесся по залу, когда мы все встали и поклонились, снова занимая свои места, когда судья разрешил нам. С соответствующими словами суд, наконец, приступил к заседанию. Как она и сказала, Юкиносита вызвала меня на свидетельское место, как только началось заседание, и попросила меня объяснить обстоятельства, лежащие в основе моих обвинений в пытках. — Детектив Хикигая, что произошло во время вашей службы? «…после того, как я закончил базовую подготовку, меня направили в помощь миротворческим силам ООН». В моем голосе звучали безжизненные нотки, отражающие мое эмоциональное состояние в данный момент. «Это становилось обычной практикой, JSDF хотели, чтобы их силы получили некоторый боевой опыт. В то время я только год как окончил среднюю школу. Мой отряд должен был служить в Шри-Ланке во время гражданской войны, которая там разразилась. Нам было сказано защищать деревни и сельских жителей в этом районе от обеих сторон конфликта «. Я судорожно вздохнула, и мне пришлось прервать зрительный контакт, когда я не смогла выдержать пронзительный взгляд голубых глаз Юкиноситы. «Оглядываясь назад, мы должны были понять, что что-то пойдет не так. Не хватало персонала и снаряжения. Тогда мы не придавали этому большого значения. Никто не думал, что на нас нападут. В конце концов, зачем нападать на солдат ООН или других стран, которые были здесь для защиты населения? Я предполагаю, что именно этот ход мыслей привел к тому, что мы были недостаточно экипированы и недостаточно подготовлены, чтобы отразить полномасштабное нападение. Никто не ожидал, что враг нападет и рискнет вызвать международный инцидент… " Мои слова затихли, и в комнате воцарилась скованность, каждое живое существо делало все возможное, чтобы имитировать погружение в янтарь. «…что произошло дальше?» Юкиносита тихонько поманила его к себе. «… это случилось. Они напали «, — сказал я прямо, но под стойкой у меня дрожали руки, и я сжал их вместе, чтобы остановить дрожь, передающуюся по моему телу. «Деревня, которую мы защищали, подверглась хладнокровному нападению посреди ночи. Погибло много жителей деревни… Как и ребята из моей миротворческой команды. Когда наступило утро, мы поняли, насколько мы облажались. Наш доступ к линиям снабжения и подкреплениям был заблокирован. Мы оказались в ситуации, когда у нас было мало продовольствия, мало боеприпасов, никаких разведданных, и мы знали, что сдача приведет к тому, что нас казнят». «Это то, что привело к вашим действиям?» Я медленно кивнула, сухо сглотнув, когда образы того времени прокрутились в моей голове. Ночь, когда почти все закончилось. Ничего конкретного, просто вспышки на кинопленке, но каждый снимок все равно заставлял меня вспомнить эти эмоции во всей их полноте. Сжатые всплески величиной сильнее суммы, как боль от тысячи булавочных уколов, сведенных в единое чувство, похожее на укол жгучим ножом. «Мы начали захватывать солдат и добывать информацию. Обеспечить доступ к припасам, необходимым для выживания жителей деревни и для нас самих. Нам потребовался год, чтобы добраться до безопасной зоны ООН и эвакуироваться». «Было ли что-нибудь еще, что вы могли бы сделать?» — Тихо спросила меня Юкиносита. В тихом зале суда это легко дошло до ушей каждого. «Протестую, ваша честь! Релевантность!» — Воскликнул прокурор. «Отклонено», — говорит Судья, не моргнув глазом. «Но ваша честь!..» Судья бросает на него жесткий взгляд. Как будто пытаясь сказать, что она позволила ему задать несколько вопросов, и он должен был играть честно. «По моему мнению…» Я начал, сгибая запястья и хватаясь за ткань брюк. «… больше ничего нельзя было сделать». Юкиносита кивнула и сказала, что у нее больше нет вопросов. Обвинение также заявило, что у них нет вопросов, которые можно было бы задать. Я вернулся на свое место и увидел, как Юкиносита обменялась взглядами с мужчиной в толпе, чье лицо теперь было видно мне под этим углом. Черноволосая женщина непоколебимо стояла перед судьей и оглашала приговор. «Я хотел бы вызвать Хидетаку Дзюна на свидетельское место». В ранее безмолвном зале суда послышался ропот. У меня отвисла челюсть. Хидетака Джун? Как в случае с полковником Хидетакой Джуном, который возглавлял мой старый полк? Я просто в шоке, как ей удалось уговорить его, полковника всех званий, предстать перед гражданским судом?! Полковнику было, вероятно, за 50. Он выглядел старше, чем я его помнил в последний раз, его безукоризненно подстриженная борода и волосы заметно поседели. Его униформа, увешанная медалями, была жесткой, на ней не было видно ни единой складки. Скорее всего, он был полностью покрыт крахмалом, когда его гладили, — трюк, которому учится каждый курсант, чтобы избежать гнева сержанта-инструктора во время внезапных проверок. Полковник приведен к присяге, и Юкиносита шагнул вперед, чтобы начать допрос. «Не могли бы вы, пожалуйста, назвать свое имя, звание и связь с моим клиентом?» Полковник вежливо кивнул головой. «Конечно. Меня зовут Хидетака Джун. Полковник 32-го пехотного полка сил JSDF. Полк, к которому ранее принадлежал детектив Хикигая. «Полковник Хидетака, вы были на военном суде над моим клиентом Хикигаей Хатиманом?» «Я действительно присутствовал». Голос полковника был таким же твердым, как всегда, и глубоким, каким я мог бы представить голос дедушки. «Какова была ваша роль в военном трибунале?» «Я был в трибунале по этому событию». «Согласны ли вы с оценкой Хикигаи-сана, что у него не было другого выбора в этом конфликте?» «Да, я бы хотел», — решительно сказал он, в его голосе была какая-то сила, которая успокоила сердца всех в комнате. «Во времена войны, когда на кону стояли жизни как невинных людей, так и его сослуживцев, выживание оставляет очень мало вариантов. Действия, которые предпринял Хикигая-сан, были, на мой взгляд, лучшими для кризиса, в котором он находился «. Мои глаза расширились. Полковник был членом трибунала, но жесткий взгляд, который у него был тогда, казалось, ни в коем случае не указывал на то, что он говорил сейчас. Всегда ли он так себя чувствовал? Мог ли я надеяться? «Каковы ваши впечатления о личности и характере Хикигаи-сан?» — Спросила Юкиносита жестом. «Сержанты и лейтенанты Хикигаи-сана сказали, что он был тихим человеком. Он, как правило, держался особняком и сосредотачивался на своей работе, добиваясь стабильных результатов. Но он всегда присматривал за своими товарищами по отделению, даже без их ведома. У него были задатки идеального командира взвода в будущем. Я легко мог бы представить, как он станет лейтенантом, если бы все сложилось по-другому. «Мне стыдно, что JSDF потребовалось так много времени, чтобы поддержать наших собратьев-японцев, братьев по оружию, которые оказались в ловушке на вражеской земле. В конце концов мы заставили Хикигаю-сан сделать то, что он сделал. Во время военного трибунала Хикигая-сан заявил, что он сам совершил все зверства, несмотря на то, насколько смешно было верить в это любому разумному наблюдателю. Я уважаю его за его решение, и я думаю, что это говорит о силе его личности: он был готов взять на себя все последствия, потому что ставил жизни тех, кого хотел защитить, выше своей собственной. Хотел бы я, чтобы у нас было больше таких солдат, как Хикигая-сан. Глаза Хидетаки обратились ко мне. Неописуемое чувство наполнило меня от того, что меня признали. «Я должен извиниться перед тобой, Хикигая-доно. Я не мог выразить это тогда, но я хочу принести вам свои глубочайшие извинения пехотинцу, который был там ради своих военных, но военных не было рядом с ним. Мы сломили солдата, у которого был потенциал». Затем он совершил немыслимое. Полковник Хидетака встал со свидетельского места и поклонился. Для меня, который был скромным оловянным солдатиком. [1] Власть была необходима в армии. Это поддерживало винтики и шестеренки гигантской машины солдат, командиров, механиков, поваров, всех в порядке и работало как хорошо смазанный механизм. Потому что, когда весь ад вырвался на свободу, именно власть принесла стабильность и позволила людям сохранить ряды и поддерживать эффективную боевую силу. Субординация имеет первостепенное значение и никогда не должна быть извращена. В результате любой случай, когда высокопоставленный офицер унижал себя, например, кланяясь рядовым, был беспрецедентным. Неслыханно. Невообразимо. Признать, что он сделал что-то не так, значило бы подорвать авторитет этого человека. Но полковник Хидетака так и сделал. Он извинился перед этим заурядным и сломанным солдатиком, известным как Хикигая Хатиман. Я собирался встать и поклониться в ответ, но застыл на месте, когда мои глаза встретились с глазами Юкиноситы. Они были мокрыми и смотрели на меня со свидетельской трибуны, как будто она сдерживала слезы. Мои колени превратились в желе, и я упала на свое место. Стол обвинения и присяжные разразились ропотом, требующим, чтобы судья призвал к порядку в суде. Юкиносита сказала, что у нее больше нет вопросов, и вернулась на свое место, ее лицо снова вернулось к тому безмятежному морю. Я наклонился и прошептал ей на ухо: — Как вам удалось заполучить полковника? «Мой отец». Это был ее единственный ответ. Я недоверчиво посмотрела на нее, и она одарила меня легкой торжествующей улыбкой. Я вздохнула, глядя вперед, и ссутулилась на своем сиденье, не в силах поверить в череду событий, которые только что произошли. «Спасибо», — тихо сказала я, голосом ниже шепота. Краем глаза я заметил, как Юкиносита кивнула. Я почувствовал, как кто-то дернул меня за рукав, и когда я посмотрел вниз, то увидел несколько тонких пальцев, цепляющихся за мою манжету изо всех сил. Это напомнило мне о незапамятных временах. Δ▼Δ Обвинение попросило время для пересмотра своего дела, и судья объявил перерыв в заседании до более позднего дня. Атмосфера, которая, казалось, отрицала мое существование всего несколько часов назад, была стерта. Я был в восторге от силы одной эмоциональной речи, которая могла изменить отношение многих людей всего за несколько мгновений. Это было почти как сверхдержава. «ЮКИНООООО-ЧАННН!» — Закричал голос, как только мы вошли в фойе суда. Подбежала Харуно и крепко обняла Юкиноситу, к большому смущению младшей сестры. «Ни-сан!» «Это было блестяще! Дело фактически закрыто!» Похвалил Харуно, которая разразилась тирадой о том, как Юкиносита сделала гениальный ход, пригласив полковника. Его статус внушал уважение к простому человеку, которое переполняло зрителей и жюри, в то время как его эмоциональная речь затронула их сердца. Его слова были подтверждением для меня; что теперь я ни за что не ошибусь. Это доказало мою человечность. Обвинение разваливалось на части, их единственный козырь был полностью уничтожен. «В этом не было ничего особенного…» застенчиво сказала Юкиносита, потирая правую руку левой. «Чепуха!» Харуно тут же все опровергла. «Ты много работал!» «Я должен согласиться». Я согласился с легкой усмешкой. «Ну, конечно, мне пришлось много работать. Попытка убедить любого здравомыслящего человека в том, что такой жуткий и асоциальный человек, как Хикигая-кун, не поддается никакому положительному описанию, является монументальной задачей. Я действительно впечатлен своей собственной работой «. Annnnnd есть пошла смирение. Недолговечное зрелище, как и мои надежды и мечты. Но улыбка с моего лица не исчезла, и я усмехнулся. Харуно только рассмеялась и, обняв нас обоих за талии, подтолкнула к выходу. «Нам нужно отпраздновать! Я знаю один ресторан, где подают этот великолепный гальби!» [2] Мы с Юкиноситой изложили свои жалобы, но в них нет никакого умысла. Единственной уступкой было то, что она позволила нам идти самим, когда мы вышли через двери здания суда на яркий дневной свет. Оказавшись на открытом месте, я почувствовал необходимость сделать глубокий вдох. Прохладный воздух наполняет мое тело, и я обновился на глубоком уровне. Как будто с моей груди сняли тяжесть, и мои легкие снова могли полностью расшириться. В нескольких метрах впереди меня Харуно и Юкиносита увлечены разговором, две сестры обмениваются улыбками, о чем-то разговаривая. Харуно вдруг посмотрела на меня и надула щеки. Через мгновение она подбегает ко мне и обхватывает мою руку, таща меня вперед. «Не бездельничай, Хикигая-кун!» «Н- держись!» — Пробормотала я, застигнутая врасплох. «Твоя сестра выглядит так, словно собирается убить меня!» И действительно, холодный взгляд Юкиноситы проник в самую мою душу, ее угрожающе сложенные руки и вся поза гарантировали, что возмездие придет в подходящее время. «Неужели это так?» Харуно беспечно пропела, игнорируя убийственный взгляд своей сестры. «Ну что ж, считай, что это твоя последняя трапеза» [3]. «Эй!» Идея «подлинного» была чем-то, чем я был одержим в старших классах школы. Вещи, в которые я мог верить без тени сомнения. Но с тех пор многое изменилось. Я была так уверена в себе большую часть средней школы и подросткового возраста. Я знал, во что я верил и кем я был. Или, скорее, я думал, что знаю. Прямо сейчас происходило много всего, и я начинал терять контроль над собой. Кто я такой? Что я хочу сделать? Возможно, было бы безответственно просто плыть по течению, как я плыл, не заботясь о последствиях и о том, чем могут закончиться события. Это ни в малейшей степени не было искренним, но только на мгновение я решил позволить реке жизни нести меня. Я был… счастливым. Я посмотрел на лицо Юкиноситы, с которого исчезло выражение гнева, и теперь у него было мягкое и спокойное лицо. Эта вездесущая улыбка украсила саму Харуно, и моя интуиция подсказала мне, что это было то, что она действительно чувствовала. Пока я шел с ними к машине Харуно, я размышлял о том, через что прошли сестры Юкиносита, и что они только что сделали для меня. И имея все это в виду, я не мог не чувствовать, что, может быть, это нормально — принимать неуверенное счастье. Это лучше, чем уверенная печаль. Поэтому я позволяю себе быть счастливой. По крайней мере, пока. Арка 1: «Детектив Хикигая Хатиман»