Почему именно ты?

Но я просто тело, что тупо болит. Нелепое тело, что тупо болит. Мне бы стать сигаретой, и развеяться пеплом по ветру. Или просто лучиком света — и сиять, но, блядь, не верится в это. Ведь я просто тело, что тупо болит. Нелепое тело, что тупо болит. Мне бы ракетой улететь на другую планету. Или болеть перестало б на этой нелепое тело, что тупо болит.

***

На улице стояла ночь. Парень потерял счёт во времени, всё казалось таким чужим и омерзительным… Он еле как передвигал конечностями, мечтая просто лечь и умереть прямиком на дороге, но отголоски ума всё же сумели переубедить его, и заставить двигаться дальше. Где-то далеко начинало светать, а это давало надежду что больше по дороге Антон никого не встретит и успеет преодолеть путь домой до пробуждения кумовьёв. Дома в то время царил хаос и страх, казалось что он окутал всё помещение. Дима с Катей безумно переживали за Антона, ожидая его прихода. Савина, судя по всему, чувствовала что-то плохое, так как просыпалась каждые двадцать минут, начиная устраивать истерики, которые родители были не в состоянии остановить и девочка просто засыпала от усталости. Это всё по ощущениям напоминало 9 кругов Ада, причём как и для семейной пары, так и для парня. По дороге Антон выкурил всю пачку сигарет. Это было ужасно, во рту и горле стоял привкус сигаретного дыма, но он пытался заполнить пустоту хотя бы этим. Лучше чувствовать что-то ужасное, нежели не чувствовать ничего. Время парня не интересовало, казалось что для него оно вообще остановилось ещё во время нападения. Он тихо надавил на ручку входной двери, которая поддалась его махинациям и впустила жильца внутрь, где за кухонным столом плакала хозяйка. Девушка, услышав совсем не заметный скрип, тут же побежала в коридор, кидаясь на Тошу. — Антон, Тоша, Тошенька! Где ты был, я так волновалась за тебя! , — Говорила Катя плача. — Да, ты что, охуел? Мы думали уже в полицию звонить! На звонки не отвечаешь, Сообщения не читаешь, потом вообще был в не зоне доступа, что это за хрень? , — Говорил Дима в бешенстве. Парень никак не реагировал на вопросы друзей, было ощущение что он их не слышит, но внутри Антон понимал, что были бы силы, он бы сейчас наверняка бы заплакал. Было бы желание, он бы точно поделился с этим, была бы возможность, Антон бы сегодня весь блядский день провёл бы дома, и этого всего бы не случилось. Он знал что это он виноват. Он знал что надо было сопротивляться, он знал что лучше бы он сдох! Он это знал, и это так давило на ту пустоту, это било его под дых каждый раз, всё сильнее и сильнее, поэтому подняв пустой стеклянный взгляд на Диму и Катю, Антон тихо произнёс: — Lasciami solo, — и ушёл в комнату, закрывшись на ключ. И только Дима, увидев кровь на одежде парня, готов был снести эту чёртову дверь к чертям собачим, но девушка, тихо плачущая на его плече была стоп краном для него.. Он понимал, что нужно поговорить с другом, но знал бы он, как это будет тяжело… Придя в комнату, парень просто скатился по двери на пол, и не имея сил доползти до кровати, заснул на полу, обнимая себя обеими руками. Но нормально поспать у него не получилось. Казалось что вот он, вот этот человек, он стоит прям над ним и только и ждёт когда Антон закроет глаза, чтобы повторять это снова и снова. Казалось что этот мужчина готов издеваться над этим мальчишкой всегда, казалось что юноша всего лишь игрушка, которую подбирают все, играют как хотят, не боясь сделать больно, не боясь порвать, порезать или что-то оторвать, а потом выкидывают, давая вдохнуть воздух. Парень чувствует всё, фантомные движения отдаются в теле, а перед глазами всё те же картинки сегодняшнего вечера. Антон ненавидит себя всё больше. Так хочется плакать, но слёз нету, а глаза своими покраснениями и отёками так и грозятся либо лишить его зрения либо просто выпасть нахер. Парень всё-таки заснул. Проспал он наверняка больше 15 часов, если не больше 20, но его это не волновало, чего не скажешь про семью Позовых, которые до сих пор не находили себе места и каждый час стучались, в надежде что кто-нибудь откроет и они поговорят. Дима ходил весь на нервах, он действительно переживал. Увиденное вчера не давало ему покоя, он хотел верить что парня избили или он дрался, но никаких следов избиения на его теле не было, что ещё больше вводило в неизвестность и навевало дурные мысли и страх. Ещё часа два Антон тупо сидел на кровати, смотря в стену и пытался думать о чём-либо. Но ничего не получалось. Эта чёртова пустота чувствовалась отчётливо как никогда раньше. Он ненавидел и винил во всём только себя. Когда парень всё же понял что нужно хотя бы выпить стакан воды, он вышел из комнаты и увидев, что дома он остался сам, грустно улыбнулся. Выпив воды он нашёл в себе последние силы принять душ. Да, этого абсолютно не хотелось, но здравый смысл подсказывал что всё-таки лучше будет это сделать сейчас. Зайдя в ванную и сняв с себя грязную одежду, он посмотрел на своё отражение в зеркале и ужаснулся. Смотря на себя, Антон чувствовал отвращение. На его бедрах и шее остались синяки от хватки неизвестного, Множество засосов и кровь. Давно застывшая и испачкавшая всю одежду и тело, кровь. Рассмотрев себя, он всё же начал принимать душ. Стоя под холодными струями воды, в глазах стоял образ того мужчины, его голубые глаза а в ушах на репите звучала фраза «Хороший мальчик». Слёзы не произвольно начали стекать по щекам и смешиваться с водой, а парню всё больше и больше начинало казаться что это конец. Что он потонет в своих мыслях прямо в этой чёртовой ванной, но его внимание привлекло лезвие. Такое красивое, сверкающее, так и манит одним своим видом прикоснуться им к своей коже и немного надавив, провести тонкими длинными пальцами вдоль вен, разрезая им эту прекрасную молочную кожу, давая свободу крови, которой кажется слишком много в организме. Так Антон и делает. Берёт эту блестящую штуковину, напоминавшую спасательный круг для тонущего человека, опускается в ванную, прикладывает к тёплой коже, и немного надавив делает резкое движение вперёд, создавая первый порез. «Такой красивый… и совсем не страшно, даже не сильно больно». С каждым новым порезом ему становится легче. С лезвием в руках парень понемногу отпускает ситуацию, эмоции и впадает в свои воспоминания, думая о том, с чего же всё начиналось…

***

Лето… На улице стоит ужасная жара, от которой на улицу выходить совсем не хотелось. Хотелось просто сидеть дома под вентилятором и есть мороженое. Антону на тот момент было 14 лет. Он живёт с родителями и сёстрами. Брат давно съехал, всё шло хорошо, ссор в семье не было, родители очень сильно любили друг друга, но однажды случился переломный момент… Отца Антона уволили с работы и тот запил. Мама не могла все это выносить и каждый день ссорилась с ним. Сёстры, да и сам Антон боялись развода родителей. Через пару месяцев этот переломный момент прошел. Отец нашёл работу, бросил пить и помирился с мамой. В семье снова настал мир и покой… Но нет… В семью Шастунов снова пришла беда. вечер. Лето. Антону 15. Парень идёт и слушает музыку в наушниках. На улице уже совсем темно и поют кузнечики. На улице не было ни души. Только Антон и «Мияги и Эндшпиль-двигайся». Антон слушал свою любимую песню и тихо подпевал: Набей се терки соль, теплая кровь, далеко самолет вон, От пустот это лютый понт и кал Времени мало меняли мало намного виват. Эта награда — это радость или ноты меняли меня? Вы довольны? Бля… Дверь закрой, непогода, я на кураже, Ай-ай я-ясно ли уроду, что под сраку лет уже Двигайся, двигайся, двигайся, двигайся Двигайся, двигайся, двигайся, двигайся Но тут его идиллию прерывает незнакомый мужчина. Он вытаскивает из ушей Антона наушники, вырывает из рук телефон. Антон стоит в ступоре, но через несколько секунд отмирает и кричит «Помогите!»… Но к сожалению его никто не услышал. Мужчина на крики юноши просто рассмеялся. Он закрыл его рот рукой и прижал к стене, а после сказал «Будь тише, котик»… Да, в ту ночь Антона изнасиловали. Ту боль не описать словами. Та боль засела в душе парня на всегда. Она всегда будет с ним. Ведь это та боль, от которой практически нельзя избавиться. О ней нельзя забыть. Ты будешь о ней помнить всегда. Она как самый глубокий шрам, который не сойдёт с тела. Только этот шрам в глубине души. Который время от времени будет кровоточить. Родители, сёстры и брат Антона узнали, что с ним случилось. Они отводили парня к психологам, но все их попытки были пустые. Антону ничего не помогало. За это время он очень сильно похудел. Он был буквально похож на скелет, который обтянут кожей. Все очень переживали за Антона. Ведь тот ни раз пытался покончить с собой… К счастью Антона того человека задержали… Но на улицу парень все так же боялся выходить…

Несколько недель спустя…

Антон сидел дома. Родители с сестрами ушли по делам. Они звали с собой и Антона, но тот отказался. Дом для юноши стал крепостью, где его никто не тронет и не обидет. Дома было очень скучно из-за этого Тоша включил телевизор. Перекрутив несколько телеканалов, он остановился на музыкальном. Там как раз играла какая-то песня на Итальянском языке. Антон давно хотел его выучить, но руки не доходили. И сейчас Антон решил выучить этот язык со словами «Если не сейчас— значит никогда». И быстро пошел в комнату за компьютер. И с того момента прошло несколько месяцев. Антон выучил Итальянский и начал свободно на нем говорить. Он даже нашел себе друга из Италии. Anton ha fatto la scelta giusta per imparare una nuova lingua. Ha aiutato il ragazzo a distrarsi da tutto e lo ha aiutato a trovare nuovi amici all'estero.

Наше время

Антон сидит в ванной. В его руках было уже окровавленное лезвие. На руках были порезы. Множество кровоточащих, глубоких порезов. В его глазах застыл ужас. Ту ночь он никогда не забудет… ~perché di nuovo io?, — Спросил Антон сам у себя. В его голове всплыло самое первое изнасилование и боль в душе стала ещё сильнее. Эту рану уже ничто не заживит…

Тем временем у Димы и Кати.

Ребята вернулись с улицы. Катя и Дима услышали, что в ванной льётся вода. Дима улыбнулся и понёс пакеты с едой на кухню, а Катя пошла в комнату, чтобы переодеться в домашнее. И вот прошло больше двух часов как ребята пришли домой. Антон всё ещё был в ванной и это очень напрягало Позовых. Они сидели на кухне. Дима и Катя не находили себе места. Ребята очень сильно переживали за Антона. Особенно сильно за парня переживал Дима. За все это время Антон стал для Димы братом. — Блять, я пойду к нему. Он больше двух часов из ванной не выходит! , — Сказал Дима. — Дим, тише… Может он просто заснул там. Ты же знаешь, что в ванной он любит поспать, — Сказал Катя дрожащим голосом. — Да! Знаю, но блять. Ты видела какой он вчера пришел? Одежда в крови, он сам плакал! , — Дима посмотрел на Катю и грустно добавил, — Он вряд-ли мог подраться… — Ну его могли избить, — Сказала девушка смотря на мужа. — Могли… Но я боюсь, что его снова изнасиловали, — Дима поправил очки на лице, — Я боюсь, что он может сделать с собой. Я боюсь его потерять! , — Дима снял очки и вытер предательски вытекавшие слёзы. — Ты его не потеряешь, — Сказала Катя подойдя к мужу. Она села рядом с ним и обняла, — Мы его не потеряем. Он же наша часть семьи. — Да… Не потеряем. Я пойду к нему, — Сказал Дима встав с кухонного дивана. После он поцеловал Катю в лоб и быстро скрылся в спальне. Там парень быстро нашел ключ от ванной комнаты. — Devo salvarlo, — Сказал Дима и быстрым шагом пошёл к ванной. Дима постучал туда несколько раз, но в ответ была лишь тишина. — Антон! , — Крикнул Дима, но в ответ снова тишина. Дима начал открывать дверь ключом.