Sunrise, Nathaniel, Death

— Лаванда, — сказал Эндрю. — Лаванда? — нахмурился Аарон. — Мы ищем или запах, или саму ветку, или что-нибудь подобное, — приказным тоном сказал Эндрю. — Мы должны найти что-то такое. Как я понял из записей, после проклятия лаванда проявляется поблизости лучше всего. — Зачем мы этим занимаемся, напомни? — Кинг ведет себя очень странно, — махнул головой Эндрю в сторону кошки, которая сидела в проходе в коридоре, пристально наблюдая за Натаниэлем. — Мне кажется, это какое-то проклятие привязанности, потому что она буквально ни на шаг не отходит от него. Так что сначала мы должны проверить костюм, в котором он был во время похорон, а потом гроб. Он не собирался скрывать что-то от Натаниэля, потому что был уверен, что ему это не нужно. В конце концов, если бы он был опасен, Аарон знал бы об этом. Он, конечно, временами не мог видеть очевидных вещей, и Эндрю приходилось вытягивать из него подробности ведений, но опасность он ощущал всегда очень хорошо. Натаниэль Веснински не опасен. А вот то, что он мог принести с собой в дом, даже не осознавая этого… Даже Эндрю не знал, было ли оно опасно. Это могла быть всего лишь чья-то безобидная шутка, но он все равно должен разобраться. — И ты думаешь, что в этом замешана лаванда? — голос Ники был полон сомнений. — Это один из ингредиентов для проклятия привязанности, — сказал Эндрю. — И она либо осталась где-то в личных вещах Веснински, либо начала где-то на территории расти, как это бывает после использования проклятия. Или, может быть, любого проклятия, я, блять, не знаю. Эндрю не думал, что они найдут на костюме или в гробу. В конце концов, именно он переодевал Веснински перед похоронами, и он же клал его тело в гроб. Он бы точно что-нибудь такое заметил. С другой стороны, это не такое сложное проклятие, чтобы его нельзя было подмешать куда-нибудь в еду или напиток. — Давайте, за дело, — рыкнул на них Эндрю. В итоге Кевин отправился смотреть гроб, а Аарон и Ники проверять костюмы Натаниэля, которые остались у них после похорон. Эндрю и Натаниэль пошли на крыльцо, чтобы осмотреть территорию. — Ты же не думаешь, что я все это придумал? — осторожно спросил у него Натаниэль, который остался стоять на крыльце, в то время как Эндрю спустился и начал осматривать кустарники, которые проросли около дома, потому что всем было лень убрать их. Нахмурившись, Эндрю обернулся к нему. — Нет, — просто сказал он. — Если бы это был ты, то я бы уже знал это. Веснински удивленно вскинул брови. — Ты еще можешь узнать, врет человек или нет? — спросил Натаниэль, спускаясь по ступенькам. — Боже, что ты еще умеешь делать? Эндрю не стал ему отвечать, наклоняясь обратно к кустам. Конечно, он не мог быть на сто процентов уверен в Натаниэле Веснински. Он бы вообще не доверял таком человеку, но просто сейчас Миньярд знал, что их странный гость не был замешан. В конце концов, Аарон настаивал на том, чтобы он остался здесь. — Серьезно, — продолжал он. — Ты вообще человек? Эндрю заметил что-то странное под деревом, которое росло недалеко от угла дома. Он застыл на месте, пропуская вопрос Веснински мимо ушей. Кажется, он даже перестал дышать, как будто действительно боялся спугнуть гребаное растение. Да-да, это определенно была лаванда, ее было просто невозможно спутать с чем-то другим. В этих местах росло много всякой дряни, причем постоянно. Но вот лаванду в их числе Эндрю еще ни разу не видел. Хотя, возможно, он просто не замечал. Тем не менее, именно на этом конкретном участке земли росла только трава. Никаких других растений никогда не было, а теперь появился этот чертов цветок. Эндрю протянул руку и осторожно потрогал веточку. — Итак, — медленно заговорил он, убирая руку, чтобы Веснински тоже мог увидеть. — У тебя есть какая-то злая бывшая, которую ты бросил, но она чертовски хороша в древней магии? — Эм, нет? Такой ответ Эндрю не устраивал. Если этого цветка не было на одежде трупа, а Эндрю был уверен на сто процентов, что его там не было, то значит, что проклятие попало в организм Веснински еще до убийства. Через еду или напиток, хотя сейчас это неважно. Главное то, что в окружении Натаниэля был кто-то, кто неплохо разбирался в магии. Или, возможно, все было наоборот. Потому что Эндрю не может понять, зачем кому-то пытаться привязать к себе Натаниэля. И судя по всему, проклятие действительно вышло крайне херовым, потому что эта дрянь перекинулась на кошку, которая теперь жить не может без человека. — Но ведь ты же должен понимать, что кто-то сделал это, — сказал Эндрю, еще дальше вытягивая руку, чтобы этот цветок оказался под его носом. Вообще он мечтал о том, чтобы засунуть его в глотку этому ублюдку Веснински, потому что все это начинало попахивать проблемами. Он мог бы его просто выгнать и забыть обо всем этом. Миньярду это было несложно, в таких вещах он не был человеком любопытным. Странностей хватало в собственной жизни и без посторонних приколов. Но это проклятие случилось на его земле, с его кошкой, а еще Аарон настаивал на том, чтобы Веснински был в их доме. Это все больше начинает походить на его личные проблемы. Натаниэль пожал плечами. — Да я в душе не ебу, — ответил он с отчаянием. — Я даже не знал, что магия или чем ты там занимаешься, вообще существует, пока ты меня не воскресил. И я никогда не замечал чего-то странного в своей семье… кроме того, что они убивают людей, но мы же сейчас говорим про другие странности, верно? Эндрю устало вздохнул, желая ударить Натаниэля лопатой по голове и после этого уже никогда не воскрешать его. Но Миньярд все еще ему верил. На это не было никаких оснований, но он ему продолжал верить. Эндрю уже начал сомневаться в собственной вменяемости. — Предположим. Да, ладно, ты действительно ничего не знаешь, — сказал он немного нервно, выпрямляясь и крутя в пальцах маленький цветок. — Но это не отменяет того факта, что все это… — Странный пиздец. — Да, именно так. По-другому это и не назовешь. ХХХ — Это семейный совет? — спросил Веснински. Ники заварил для всех чай и сейчас раздавал чашки с подноса в гостиной. Эндрю с отвращением посмотрел на полюбившийся Ники мятный чай, который привез Натаниэль, хотя в душе был за него благодарен. От всей этой неразберихи стало настолько дурно, что он бы сейчас с удовольствием съел торт. И не просто кусочек, а целый большой шоколадный торт. — Семейный… что? — обескуражено спросил Ники, передавая горячую чашку. — Да, в нормальных семьях устраивают что-то подобное, — сказал Аарон, осторожно принимая из чужих рук чашку и делая глоток чая. — Но я таких не знаю. Ники скорчил лицо. — Я тоже. — Это не семейный совет, — фыркнул Эндрю, закатив глаза. Кружка обжигала пальцы, но он продолжал держать ее. Эта небольшая боль помогала ему оставаться в здравом уме или, по крайней мере, он убедил себя в этом. По правде говоря, он пока не знал, за что именно его ум должен был зацепиться. Во всяком случае, это лучше, чем взять в руки нож и начать резать руки. — Итак, мы нашли ветку лаванды, просто отлично. Но это нихера не объясняет. Аарон нахмурился. Наверняка он раздумывал над своими ведениями, которые приходили к нему по душу Натаниэля. И что-то подсказывало Эндрю, что это тоже ничего конкретного им не даст. «Они» сказали Натаниэлю остаться здесь, можно сказать, даже приказали. Однако не факт, что это может быть как-то связано с этой тупой лавандой и проклятием. — Кто-то через проклятие хотел привязать к себе Натаниэля? — спросил Ники. — Да, но сделал он это крайне тупо, — продолжил Кевин. — У меня нет никого из знакомых, кто занимается всеми этими проклятиями, — возмутился Веснински, тяжело вздыхая. — Я в своей жизни встречался с людьми примерно… ноль раз? — Оу, так ты девственник? — лукаво поинтересовался Ники. Аарон кинул в него декоративную подушку. Эндрю был благодарен за это, потому что к делу эти разговоры вообще ничего не имели. И никому не было интересно, что там происходит в личной жизни Веснински. Нет, это было, конечно, важно, учитывая все то, с чем они столкнулись, но без таких… подробностей. С другой стороны, ему хотелось убить Аарона, потому что эти декоративные прекрасные подушки обошлись Эндрю в целое состояние. Он очень дорожил ими. — Сосредоточься, придурок, — выплюнул Аарон. — Хорошо-хорошо, святоши, — закатил глаза Ники, скрещивая руки на груди. Это было очень иронично, потому что из всей компании Ники был единственным верующим. — У нас есть лаванда и привязанный к человеку кот. — Кинг — кошка, — поправил его Эндрю. — Кошка, — еще более раздраженно сказал кузен, эксцентрично размахивая руками. — Когда мы готовили тело к похоронам, то ничего странного не заметили. Значит, эта дрянь попала через еду или воду. Тебе, Натаниэль, надо вспомнить, где и с кем ты питался накануне своей смерти. Эндрю заметил, что Веснински ест очень мало. Во время ужина он скорее переводит зря продукты, поковырявшись вилкой. Ну, съест он пару кусочков, и все на этом. Но при этом он очень много пьет. С утра — чашка кофе без молока, но в таком напитке очень легко заметить, если тебе что-то подсыпали. А такой человек, как Натаниэль Веснински, вряд ли будет продолжать пить что-то со странным вкусом. Но был чай. Очень много чая, потому что Веснински оказался наполовину стереотипным британцем, хотя он все время поправлял его, что он наполовину валлиец, но Эндрю это вообще не ебало, который толком там никогда не жил, но к чаю почему относился с истинно британской любовью и щепетильностью. Пил так, словно от этого зависела национальная идентичность всего Уэльса. Да, в чай легко подмешать что-то такое. — А какой должен быть диапазон времени перед смертью? — спросил Веснински. — Да, какой должен быть диапазон времени? — с вызовом повернулся к Эндрю Ники. — Ты думаешь, я ебу? — Из нас очень плохие ведьмы, — страдальчески вздохнул Кевин, со стоном откидывая голову назад. — Потому что мы ими не являемся, — фыркнул Аарон. — Мы всегда пользовались только той магией, которая есть в нас самих. Ники однажды попробовал что-то сделать через сторонние предметы, и что из этого получилось? — Блять, да хватит вам, — раздраженно сказал Кевин, потирая виски. — Если вы до этого не были «ведьмами», то теперь придется ими стать. Или хотя бы исследовать это. Мы с Эндрю сегодня днем перебирали все эти бумаги и, поверьте, там есть что поискать. Предстоит очень много работы. Эндрю как-то не чувствовал себя счастливым от этой новости. Он осознал, что его тихой прекрасной рутине пришел конец. Это раздражало. Несмотря на ощущение того, что они столкнулись с какой-то маленькой проблемой, которую получится быстро решить, у него было это сраное предчувствие, что вся херня только начинается. — Мы обсудим все это завтра, — решительно заявил Аарон, вставая со своего места. Все начали покидать гостиную, потому что все еще по дому оставалось много дел. Самому Эндрю тоже надо было сделать кучу вещей к завтрашнему дню, потому что если покойники подождать могут, то их истеричные и убитые горем родственники — нет. Но у него не было сил даже подняться с дивана. Ему хотелось ебнуть себя лопатой по голове, чтобы его уже похоронили без права возвращения. Единственное, что помогло не уплыть всем его мыслям куда-то далеко, это чашка с чаем, которая даже остыть не успела. Она продолжала обжигать ладони, а Эндрю с особым упорством продолжал хвататься за нее. Это было больно, он видел свою покрасневшую кожу и… Натаниэль Веснински осторожно взялся за ручку чашки. Его слишком холодные кончики пальцев чуть-чуть задели его, Эндрю. И Миньярда было сложно как-то испугать, но от этого небольшого физического контакта он даже едва заметно вздрогнул. — Ты обожжёшься, — тихо сказал Натаниэль, словно боялся кого-то спугнуть. Он потянул на себя чашку, а Эндрю позволил ему это, давая приятной свободы и отдыха своим рукам, хотя покрасневшие ладони продолжало неприятно жечь, пусть уже и не так сильно. — Не помню, чтобы мы устраивали вечер очевидных фактов. — Послушай, Эндрю, — вздохнул Натаниэль, ставя кружку на кофейный столик. И сам своей задницей сел на него, чтобы быть на одном уровне с Эндрю, глаза в глаза. Они были у него такие большие и голубые, такие внимательные и в каком-то роде пугающие, что Эндрю казалось, будто у него пропал дар речи. Пусть он и хотел скинуть этого ублюдка с его винтажного столика, который стоил… ладно, вряд ли он мог стоить дороже костюма Веснински. — Я ничего не понимаю в том, что вы делаете. Но мне кажется, что ни к чему хорошему это не приведет. — И что ты предлагаешь, умник? — устало вздохнул Эндрю. Натаниэль развел руками. — Эм, ничего? — растеряно сказал он. — Я же сказал, что для меня все эти магические штуки ничего не значат. Я просто думаю о том, что мне надо уйти, потому что… обычно мне плевать на людей. Но коты у тебя крутые, да и твоя семья — не самые раздражающие люди на свете, а еще с Кевином я был знаком долгие годы… пока он не умер. Или я думал, что он умер. Господи, неважно. Натаниэль был прав — уйти было бы проще простого. Эндрю был уверен, что его семье будет угрожать меньшая опасность, если Веснински уберется к черту из его дома. Он найдет способ, как помочь Кинг с ее привязанностью, но тут все еще было кое-что другое. Ведение не по приколу пришло к Аарону. Они пока не знают, что это такое, но у Эндрю было стойкое предчувствие… Он повернулся к окну, вырываясь из плена голубых глаз. Чтобы посмотреть на кое-что другое, не менее завораживающее — на старый лес, который хорошо было видно из этих окон. Уже темнело, поэтому все эти деревья выглядели довольно жутко для простого человека. Для Эндрю, честно говоря, тоже. Но тут все было просто — он прекрасно понимал, что не людей или животных стоит опасаться в темном лесу. Нет, там обитало что-то более глубинное и древнее, что захватывает твой разум по щелчку пальцев, если ты «им» не понравишься. А Натаниэль «им» нравился. Иногда, Эндрю посещала мысль, что Веснински был для них чем-то «родным». Может быть, дело было в самой сущности Натаниэля. Он по своей природе был властным и ужасным человеком, пусть сейчас он и вел себя добрее любого провинциального простачка. Но поверхностные впечатления бывают обманчивы — Натаниэль зло, окутанное плотью. Он за свою жизнь убил столько людей, что потребуются месяцы, чтобы перечислить всех его жертв. Или, может быть, дело было в чем-то другом. — Прекрати заниматься глупостями, — фыркнул Эндрю. — Ты остаешься. Натаниэль слабо улыбнулся. Но эта улыбка была такая дерзкая, словно он бросал вызов не только Эндрю, но и самому богу. — Будешь держать меня в заложниках? Эндрю, внезапно почувствовав какой-то странный прилив энергии, сложил локти на колени и наклонился ближе к Натаниэлю. Как будто до этого он был далеко. Сейчас так вообще — и руки протягивать не надо, чтобы по роже ему треснуть. — Ты и сам не захочешь уходить, — тихо озвучил Эндрю простой понятный факт. Теперь Натаниэль не скрывал своего веселья. — Ты прав, — ответил он, выглядя невероятно довольным собой. — Мне нравится это место. Эндрю откинулся на спинку кресла, схватив сигареты, которые лежали на винтажном небольшом столике между креслами. Он больше не чувствовал себя ни больным, ни уставшим, по его телу гуляло какое-то обволакивающее спокойствие, которое бывает у человека, когда он выходит с сеанса массажа или после долгой горячей ванны. — Может быть, ты все-таки поделишься от кого убегал? — задумчиво спросил Эндрю, закуривая сигарету. Возможно, какая-то откровенность даст ему пищу для размышлений. — Убегал? — Натаниэль удивленно приподнял брови, искренне не догоняя, о чем идет речь. — Ты пришел ко мне с заказом на убийство, — напомнил Эндрю. Сигарета расслабила его еще больше. — А такой человек, как ты, вряд ли будет доверять грязную работу кому-то другому, тем более тому, кого едва знает. Убийства — это твой конек. Значит, там была рыба покрупнее, от которой ты…убегал. Возможно. Все веселье Натаниэля как рукой сняло. По его выражению лица сразу стало понятно, что разговаривать об этом он не хочет. Но от этого у Эндрю только больше рос интерес, потому что… просто любопытно было бы посмотреть на человека, которого боится сам Натаниэль Веснински. Возможно, Эндрю действительно мог бы убить его для Натаниэля. Но он быстро отбросил эту мысль. Убивать с помощью крови было сложнее, чем воскресить человека. Слишком много мороки. — Это все еще слишком опасно, — покачал головой Натаниэль. — Это имеет уже какое-то значение? Казалось, Веснински действительно задумался над этим вопросом, но ни к чему хорошему его тупые мысли не привели, поэтому он покачал головой. Эндрю старался никак не показывать разочарование, он отгонял от себя это противное липкое чувство. Разочарование — такая же бесполезная эмоция, как и жалость. Тем более, у него еще будут шансы разговорить Натаниэля. — Да и мой отец вряд ли владеет магией, — пробормотал себе под нос Веснински. — Чего? Натаниэль подпрыгнул, словно забыл о присутствии Эндрю. Какими бы тупыми не были его мысли, а они заставили его задуматься. Но Веснински быстро взял себя в руки, возвращая на лицо маску мудака. Теперь уже он наклонился к Эндрю, не забывая растянуть губы в наглой улыбке. Он выхватил у Эндрю почти докуренную сигарету, а тот и не сопротивлялся. Почему-то просто не мог. Эта чертова улыбка вводила Миньярда в какой-то странный транс. Натаниэль затянулся, не разрывая зрительного контакта. Это раздражало. Очень сильно раздражало. До такой степени, что Эндрю хотел схватить его за волосы и… ударить лицом об этот чертов столик. Однако старинные красивые вещи стоят безумных денег, а вот Натаниэля Веснински всегда можно убить другим способом. — Я ухожу спать, — решительно заявил он, поднимая свою задницу с прекрасного винтажного столика Эндрю. Эндрю не хотел спать. Он хотел придушить Натаниэля Веснински. ХХХ На следующий день Эндрю проснулся в своем самом худшем настроении. Ладно, не в самом, все-таки, у него были силы подняться с кровати. Но он всю ночь просыпался каждые полчаса, потому что сны его были как никогда странными. Он не хотел о них думать, но образы сами лезли в голову. А еще он с тоской подумал, что кому-то придется сегодня съездить в город по магазинам, потому что большая часть еды и товаров для работы закончилась. И сделать это придется самому Эндрю, потому что Аарону надо было заняться оформлением нескольких гробов и сроки уже поджимали, Кевин в морге разбирался с трупами, а Ники вызвался копаться в бумагах по поводу их неотложного «дела». — Ты поедешь со мной, — заявил Эндрю за завтраком, смотря в сторону Натаниэля, который гладил Кинг, сидящую у него на коленях. Комок шерсти был чертовски доволен как собой, так и своим объектом привязанности. — Мне не помешает лишняя пара рук, а ты все равно ничем не занимаешься. — Я работаю удаленно, — закатил глаза Натаниэль. — Но хорошо, если ты так сильно хочешь меня, то без проблем. Ники подавился чаем, в изумление распахнув глаза, но никто не обратил на него внимания. Эндрю же мысленно прикинул все способы убийства этого ублюдка, он точно подберет для него самый уродливый гроб, который только найдется в их ассортименте. — Выезжаем через двадцать минут, — сказал он, стараясь не измениться в лице. — Я уже готов, — фыркнул Веснински. Точно, он имел еще одну мерзкую чисто английскую привычку, одеваться на завтрак так, словно он будет проходить в компании королевы Англии. Стоит признать, Веснински в очередном своем костюме выглядел не просто готовым к приему у королевы. Он был в нем чертовски хорош. — Вы все должны написать мне список покупок, — крикнул Эндрю, вставая со своего места. Он вышел на задний двор. Туда, где вместо миленького огороженного сада, как это было у обычных людей, располагалось их небольшое кладбище. Через два километра начиналось обычное городское кладбище, которое неустанно смотрело на лес. Взор их дома тоже был направлен на густые деревья. И Эндрю сейчас смотрел в его сторону, ежась от утреннего холода. В этом году лето закончилось быстрее, чем ему бы хотелось. Эндрю курил сигарету и пытался понять, хотят ли «они» что-то сказать ему, что-то очень важное, или же просто издеваются над ними? Есть ли там, где-то в глубинах этого леса, какой-то особый план? Испытание, через которое должны пройти они все, только Эндрю или же только Натаниэль? Кто главный герой этой истории? Есть ли он вообще? — Ну что, мы едем? — нетерпеливо крикнул Натаниэль, скрепя дверью. — Да-да, — раздраженно пробормотал Миньярд, кидая последний взгляд в сторону леса. До города в будние дни ехать было минут двадцать, потому что дороги ближе к обеду становились пустыми. Эндрю сосредоточился на дороге, стараясь не обращать внимание на сидящего рядом, непрерывно ерзающего Натаниэля. Его поведение начинало бесить, поэтому Эндрю включил радио, по которому как раз шли вчерашние новости. Не то чтобы ему это было интересно. Но всяко лучше, чем слушать бесконечный скрип кожи. А этот ублюдок взял и уменьшил громкость. — Ты не похож на человека, который делает вот такие выезды за продуктами, — решительно заявил Натаниэль ни с того ни с сего. Эндрю бросил на него уничижительный взгляд. — Да что ты говоришь, — голос был пропитан ядовитым сарказмом. Эндрю хотелось крутануть руль, чтобы они врезались в ближайший столб. Жаль только, что самого Эндрю уже вряд ли кто-то сможет воскресить, но, возможно, это будет только к лучшему. Натаниэль и бровью не повел. Эндрю начинало казаться, что тому просто нравиться злить его. Возможно, здесь Веснински не знал, кого можно убить, но ему по-прежнему надо было выплескивать свою энергию, и он хотел сделать это через Эндрю? Хоть с ножом на него не бросается, уже спасибо. — Я здесь уже почти две недели, если не больше, — пожал плечами Натаниэль. — И ты ни разу не покинул пределы своего дома. А тут решил уехать на целый день в город за покупками съездить, хотя обычно этим занимается кто угодно только не ты. Конечно, Натаниэль был прав. И Эндрю даже мог бы подождать один день, чтобы вместо него съездил кто-нибудь другой. В конце концов, ситуация не была критичной, но самому Миньярду надо было как-то отвлечься. Правда, плохой способ отвлечься от проблем, если ты берешь эти проблемы с собой в поездку. Эндрю не может вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя настолько дураком. Может быть, это даже был его первый раз. — Я убью тебя, — пробормотал Эндрю. — Пустые угрозы, — довольно сказал Нейт. В этот момент у Натаниэля зазвонил телефон, и кто бы это ни был, Эндрю ему безмерно благодарен. А вот Веснински раздраженно вздохнул, доставая из внутреннего кармана пиджака мобильник. — Это Веснински. Эндрю привык видеть в Натаниэле такого простого дурачка, у которого был целый шкаф дорогих костюмов и который был слишком требователен к чаю. Но всякий раз, когда ему приходилось разговаривать с людьми из «внешнего» мира, в нем тут же менялось. Теперь рядом с ним сидел совершенно другой человек, более серьезный, менее человечный. Почти тот самый настоящий Чесапикский душитель. — О, привет, Ро, — более расслабленно продолжил Натаниэль, хотя все еще был сильно напряжен. — Нет, у меня все в порядке, мой бессрочный отпуск проходит просто замечательно. У тебя есть какие-то новости? Эндрю продолжал следить за дорогой, краем глаза наблюдая за лицом Натаниэля, которое, казалось, менялось с каждой секундой. То оно было напряженным, потом даже напуганным, а дальше вообще злым. В общем, он был настолько эмоционален, насколько Эндрю никогда не сможет. Но все это было как минимум любопытно, Эндрю даже начал жалеть, что у него нет какого-нибудь суперслуха или телепатии. — Ладно-ладно, — поспешно сказал Веснински, тяжело вздохнув. — Я тебя понял, Ро. Все равно прямо сейчас ничего сделать нельзя, но спасибо за предупреждение. Да, я тебе позвоню, если что-то… заподозрю. Пока. Натаниэль громко вздохнул, кладя трубку. В этот раз Эндрю открыто взглянул на него, вглядываясь в слишком бледное лицо для вечно наглого Веснински лицо. Он не смотрел в ответ, пустым взглядом уставившись на дорогу. — Проблемы в мире «больших мужчин»? — решил поддразнить Эндрю. В конце концов, Натаниэль издевался над ним до звонка, так почему сам Миньярд не может отплатить ему тем же. — Нет, просто… — спокойно отозвался Веснински. — Да, проблемы. Я в полном дерьме, но… все будет нормально. Наверное. Может быть, мне все-таки придется уехать, чтобы этот черт не напал на мой след. Будет не очень круто, если меня поймают в твоем доме. Эндрю скоро начнет казаться, что он попал в ад, где они по итогу обсасывают бесконечно один и тот же вопрос — надо ли Натаниэлю остаться или же все-таки лучше уехать. И с каждым разом Миньярд хочет ударить его все сильнее. А потом желательно себе же по лицу тоже треснуть, потому что Эндрю не может понять, почему его так сильно цепляет даже мысль об уходе Веснински. Эндрю старается не чувствовать ничего ни к кому никогда. Только ощущение усталости и небольшой ненависти по отношению к этому рыжему неугомонному парню. И он с гордостью может сказать, что все это в нем присутствует, просто теперь как-то иначе. Или оно с самого начала таким и было, стоило ему только увидеть Натаниэля. Живым. — Останься, — спокойно сказал Эндрю, впившись взглядом в пустую дорогу. — В городе безопасно, да и до нашего дома надо еще попробовать добраться, особенно если плохо знаешь местность. Натаниэль удивленно вскинул брови. — Почему… почему ты позволяешь мне быть здесь? На это Эндрю лишь пожал плечами. И это был ответ для них обоих. ХХХ Поход по магазинам был одновременно и раздражающим, и весьма забавным. Люди не привыкли видеть Эндрю в городе, в основном, они лицезрели его рожу только в том случае, если в их семье случалось какое-то горе. В остальном же, Аарон чаще всего выезжал в город, потому что ему надо было к Кейтлин или просто провести время со своими школьными друзьями, и в этом была большая проблема. У них было буквально одно лицо на двоих, поэтому люди были очень дружелюбны с Эндрю, постоянно спрашивали, как у него дела и не присоединиться ли он к ним в пятницу, чтобы поиграть в покер. Эндрю не мог поверить, что его брат мог быть настолько социальным. Натаниэль открыто наслаждался всем этим зрелищем. Он был просто в восторге, когда Эндрю приходилось с мертвым лицом объяснять знакомым Аарона, что он даже не знает, как их зовут и что нет, он не хочет смотреть на фотографию подросшего ребенка. Тем не менее, когда Веснински вставлял свои неуместные шутки, по поводу различия Аарона и Эндрю, люди словно приглядывались к этому парню, который все это время стоял в стороне, бледнели и старались быстро уйти. И тут уже пришла очередь наслаждаться Эндрю. И радоваться, что у него есть такой сторожевой пес. Да, именно так. У Веснински даже цепь висит на шее, которую он практически никогда не снимает, больше похожий на обдолбанного подростка, которого на школьный концерт заставили надеть папин костюм. И тем не менее, он все еще выглядел весьма жутко и пугающе, потому что остальные шрамы никто не отменял. — Я жуткий, но не до такой же степени, — пожаловался Веснински, когда они зашли в самый большой супермаркет в городе, последнее точка в их списке и самая важная. — Придурок, ты вообще себя в зеркале видел? — фыркнул Эндрю, уставившись на заметки в телефоне. Им надо было купить столько продуктов, чтобы можно было не выезжать ближайшие три-четыре дня, а для пятерых взрослых мужчин — это довольно много еды получится. — Люди редко меня шарахаются. Эндрю поднял голову, бросив на Веснински насмешливый взгляд. — Правда? — с весельем в голосе спросил он. — А ты хоть помнишь, когда выходил последний раз в общество нормальных людей? — Ну, я все-таки работаю. — Нет-нет, я про магазины там или поездки на автобусах. Натаниэль открыл рот, но тут же его захлопнув, внезапно осознав, о чем именно Эндрю говорит. Растерянно нахмурился, всерьез задумываясь над этим простым вопросом. — Эм, сейчас? — пробормотал он спустя какое-то время. — Ладно, ты немного прав, наверное. У меня есть помощники, которые ходят по магазинам вместо меня. И я уж точно не катаюсь на автобусах. Эндрю закатил глаза и пнул к нему пока еще пустую тележку. — Давай, кати, — приказал он. Несмотря на то, что Натаниэль Веснински был большим придурком и мудаком, с ним было спокойно ходить по магазинам. Он без лишних слов катил тележку за Эндрю, лишь изредка давая какие-то тупые комментарии, но Эндрю к ним уже привык, даже никак на них не реагируя. Они подошли к отделу со сладким, и тут Эндрю уже перестал следовать списку. Он скидывал в тележку все, что видел на своем пути, крайне довольный, что хотя бы эта часть поездки доставит ему удовольствия. Обычно ему приходится записывать, какие конкретно сладости он хочет. Сегодня же никаких ограничений у него нет, и он может опустошить все эти полки. — Ты похож на ребенка, которому дали мамину кредитку и разрешили взять все, что тебе захочется, — поддразнил его Веснински, наблюдая за всей этой горой разных сладостей в тележке. — Я убью тебя и на этот раз не буду воскрешать, — спокойно пригрозил ему Эндрю, выбирая между молочным и белым шоколадом, чтобы потом кинуть сразу две плитки в тележку. Натаниэль с довольным лицом собирался сказать какую-нибудь очередную глупость, но их перепалку прервал чей-то крик: — Эй, Миньярд! Эндрю хотел от безысходности засунуть голову в морозильник с мороженым. Он, конечно же, знал этого парня, лицо было знакомым, но вот его имя — чистый лист, и Эндрю даже как-то не имел желания попытаться его заполнить. Ему было плевать на всех своих одноклассников, с которыми он после выпуска ни разу не общался, но вот Аарон… его он тоже собирается убить. — Привет, чувак, — сказал парень, примерно одного роста с Натаниэлем, в какой-то не очень опрятной одежде (гетеросексуальные мужчины, что тут еще сделаешь), но светлыми волосами и красивого загорелого цвета кожей, как будто он только что вернулся с долгого отпуска у моря. Но самым примечательным были его карие глаза, которые нервно бегали в разные стороны. — Давно не виделись, как твои дела? С Кейтлин все еще встречаешься? Он протянул руку для рукопожатия, но Эндрю лишь скрестил руки на груди и смотрел на этого придурка своим фирменным пустым взглядом, чтобы уж точно понятно было, с кем именно он имеет дело. И, слава богам, парень оказался не глупым. — Оу, ты не Аарон, — сконфужено сказал он. — Другой близнец, — спокойно объяснил Эндрю. — Оу, — повторил он. — Что ж, прости… Миньярд. Ну, а у тебя как дела? Все еще работаешь на своей труповозке? Не то чтобы Эндрю когда-нибудь забывал, почему он отбросил все мысли про свою школу в ту же секунду, как ему вручили бумажку об образовании, но вот эта встреча была очередным доказательствам и напоминанием, почему он чуть не поджег все это здание. Хотя нельзя было сказать, что сам Эндрю был хорошим человеком. Определенно нет. — Да, я продолжаю работать с трупами. А что, мечтаешь к ним присоединиться? Придурок дерзко усмехнулся, словно ему бросили вызов. Это могло быть похоже на Натаниэля, но того просто хотелось убить, а этого… тоже убить, но как-то уже серьезнее. В целом, Эндрю даже может провернуть такое, и ему вряд ли за это что-то будет. — Ты все такой же острый на язык, Миньярд, — сказал тот. — И мудак, очевидно. Кейтлин всегда говорила, что у тебя с головой не все в порядке, и сейчас это прям хорошо видно. Веснински недовольно фыркнул рядом с ним, выглядя почти возмущенным. И Эндрю в каком-то смысле понимал его, потому что у них даже толком то и разговора до этого никакого не было, чтобы все привело… к этому. Может быть, этот парень просто любит заводиться с пол оборота. Или, возможно, обнюхался чего-то. Судя по его виду, это было бы неудивительно. — Круто, — ответил за него Натаниэль. — А теперь отъебись. Парень резко повернулся, уставившись на Веснински. Он внимательно оглядел его вальяжную фигуру в дорогом костюме, как он расслабленно облокотился на тележку и вызывающе смотрел в ответ. Можно было бы подумать дольше одной секунды и не вступать в перепалку с таким человеком, как Натаниэль Веснински. Но тот казался на первый взгляд худощавым, а значит — легким соперником. — А ты у нас кто? Бойфренд? — Твой ночной кошмар, — закатил глаза Натаниэль. Было видно, что ему не хочется даже драться с ним, потому что Веснински с места не сдвинулся. — Так что я бы не советовал так себя вести с моим… бойфрендом. Эндрю хотелось рассмеяться, потому что Натаниэль говорил это с таким выражением лица, словно его сейчас стошнит. Да и для самого Эндрю вся эта ситуация казалась каким-то сумасшедшим сном. Однако предупреждения Веснински ожидаемо были восприняты в штыки, поэтому мудак бросился на него. Натаниэль это ожидал, так что не он оказался прижат к витринной полке со сладостями (тоже нашли место, черт возьми, где отношения выяснять), а этот придурок. Натаниэль схватил его грудки и толкнул в шоколадные батончики, заставив их с хрустом разлететься по полу. Веснински улыбнулся так жутко, что не по себе стало даже Эндрю, а тот парень был готов вообще в штаны наложить. — А теперь послушай меня сюда, ты вроде как не бессмертный, чтобы бросаться на людей, которые носят с собой ножи, — прошипел Натаниэль так четко и ясно, словно годами репетировал эту речь. Улыбка его так и не дрогнула. — Но тебе сегодня крайне не повезло, потому что даже без ножей я могу просто протянуть руку и голыми руками вырвать у тебя глаз. Не могу сказать, насколько это больно, но судя по крикам некоторых моих знакомых, это вряд ли можно назвать чем-то приятным. Люди вокруг них оборачивались, на секунду останавливались, однако никто не имел смелости вмешаться. В этом городе все знали друг друга, но вот попытаться разрешить конфликт с незнакомцем, который выглядит как потенциальная мафия, а Натаниэль ей и являлся, никто в здравом уме не будет. Вот бы еще этот самый парень подумал об этом прежде, чем что-то говорить. — Итак, сейчас я отпущу тебя, и ты нахуй вылетаешь из этого магазина, чтобы поплакаться своей девушке, пока я тебе яйца не оторвал, — продолжал Натаниэль, а Эндрю было сложно скрыть улыбку, поэтому он наклонил голову вниз. — Я еще никогда так не делал, потому что глаз всегда было достаточно. Но ставлю сотню, что это чертовски больно. И проверять ты не захочешь. Придурок что-то испугано промычал, и Натаниэль тут же его отпустил. Он сразу же отступил на шаг и с неприязнью на лице достал платок из грудного кармана, чтобы протереть руки, как будто он об него мог запачкаться. Эндрю никогда в своей жизни никому не признается, но, блять, вся эта ситуация выглядела чертовски горячо. И вид вот такого Натаниэля, который был готов разорвать человека голыми руками, делал с Эндрю странные вещи, о которых он даже думать дважды не собирается. Натаниэль с удовольствием смотрел вслед убегающему парню, который спотыкался об собственные ноги, а потом повернулся к Эндрю. — Что ж, это было весело, — сказал он. Он снова схватился за ручку тележки и толкнул ее дальше, заставляя их продолжить покупки. — Судя по всему, ты был не самым дружелюбным человеком в школе. — Как ты догадался? — фыркнул Эндрю, хватая с полки некоторые нужные приправы, о которых просил Ники. — Может быть, просто этот мудак не является хорошим человеком? Натаниэль рассмеялся, словно услышал очень смешную шутку. — Ну, безусловно, — ответил он. — Просто я ни за что не поверю, что ты мог состоять в каких-нибудь местных клубах или хорошо учиться. Вряд ли ты сидел за столом с самыми популярными ребятами. Эндрю не был социальными изгоем в этой тупой подростковой иерархии из американской комедии нулевых. Нет, он был намного хуже, потому что как катастрофа по своей натуре, ему нравилось сеять хаос в школьных коридорах. Все началось с того, что люди проявляли к нему повышенное внимание — он был потерянным близнецом Аарона, с который воссоединился только в пятнадцать лет. Конечно, людям он был интересен, а вот сам Эндрю сплетнях не просил, поэтому он решил сделать жизнь окружающих настолько невыносимой, чтобы они не только потеряли к нему интерес, но и всячески избегали любых контактов с ним. — Я был неуправляемым готом, который мог без зазрения совести подмешать кому-нибудь слабительное в напиток перед важной контрольной, — как ни в чем не бывало пожал плечами Эндрю. — Мой дом был около кладбища, а еще я гей. Так что да, люди находили меня жутким и старались не связываться со мной лишний раз. Натаниэль задумчиво кивнул, а потом выдал: — Люди считали тебя жутким, потому что ты гей? — недоуменно спросил тот, а потом его глаза расширились. — Подожди, ты гей? — У тебя есть какие-то с этим проблемы? — У меня? — удивленно и достаточно громко спросил Веснински, размахивая руками, он выглядел немного нервным, все снова начали на них оборачиваться. — Нет! Никогда в жизни, я просто не ожидал этого. Но да ладно, неважно… я знаешь, тоже был так себе подростком. Мой отец дома был просто ужасен и деспотичен, поэтому я вымещал всю свою злость в школе. Я ребенок богатых родителей, так что мне очень многое прощалось. Однажды я сломал руку какому-то мальчику, а потом еще и нос ему разбил, кажется. За такой отчисляют из школы, если у тебя до этого уже были предупреждения, а у меня они были. Но мой отец просто оплатил ремонт библиотеки, и мне даже наказание не назначили за это. Эндрю не был удивлен, у него даже вопросов к нему не было. Практически не было, и он решил все-таки задать один: — Тебе когда-нибудь было стыдно? — Нет, — тут же ответил он. — У меня всегда были стерты рамки морали, хотя я не считаю себя бесчувственным человеком. Я могу сострадать людям и не причинять им боль каждые десять минут, просто… меня всегда старались воспитывать так, чтобы я был машиной для убийств. И я им стал, однако не потерял остатки человечности, как мне кажется. При работе я — Чесапикский душитель, а потом обычный наглый парень Натаниэль Веснински. Я хорошо научился надевать маски. — И тебе никогда не было грустно, что родители так поступили с тобой? Не то чтобы это было важно. И не то чтобы Эндрю действительно хотел знать. Это всего лишь ощущение, что Эндрю может понять, о чем он говорит. Конечно, никто не собирался сделать из него серийного убийцу с самого рождения, но Миньярд прекрасно понимал, что такое взрослая жестокость по отношению к ребенку. Сейчас, став уже взрослым, он ничего не чувствует. Однако на это потребовались годы терапии и просто разговоров с самим собой, чтобы добраться до этой детской истины, которая сидит где-то глубоко внутри тебя. — Нет, — не сразу ответил Веснински. — По крайней мере, теперь. — Да, — кивнул Эндрю. — У меня то же самое. ХХХ По возвращении домой их никто не встретил, и Эндрю был раздражен из-за этого больше обычного. К ним только навстречу вышел Аарон, когда они уже на кухне разбирали многочисленные пакеты, с телефоном у уха и постоянным мычанием на все разговоры Кейтлин, которая наверняка рассказывала, как у нее прошли последние дни. Эндрю мог бы на это разозлиться еще больше, но не смог. Возможно, он просто слишком сильно устал или ему уже все равно. Они распихали всю еду по нужным полкам, другие вещи он раскидал по дому. Позже они с Натаниэлем поднялись на второй этаж, чтобы убрать кое-какие вещи на чердак, и увидели Ники в коридоре, который в тусклом освещении на полу копался в старых бумагах, как и Эндрю с Кевином пару дней назад. — Успехи? — спросил Эндрю. Ники аж испугано подпрыгнул, разбрасывая несколько листков по полу. Натаниэль в это время открыл другую кладовку, ставя всякие инструменты для работы, которые они купили сегодня. Эндрю на секунду даже удивился, что тот настолько вписался за эти дни в их жизнь. Он был неотъемлемой частью их рутины не только для них всех, но, кажется, и для самого себя. Он ни секунды не сомневался, куда и что надо класть или поставить. Но Эндрю быстро отверг эту мысль, возвращаясь к Ники. — Блять, ты меня напугал, — хрипло сказал он, хватаясь за сердце. Эндрю закатил глаза от такой драматичности. — Да ничего особенного. Всякие интересные рецепты. Наверное, их можно назвать зельями? Привороты там, месть врагам… в общем, очень занимательно все. Эндрю наклонился и взял один из разлетевшихся листков, на которым большими буквами, но очень аккуратным почерком было написано «ПРОКЛЯТЬЕ ДЛЯ СОПЕРНИЦЫ. КАК ВЕРНУТЬ МУЖА В СЕМЬЮ». — Никакого намека на то, что мы ищем? — Не-а, — разочарованно сказал Ники. — Первые пару часов мне помогал Кевин, но потом ему надоело, и он ушел смотреть футбол. А потом вообще сказал, что ему надо проветриться и ушел куда-то. Конечно, Эндрю и не рассчитывал, что у них сразу будут какие-то зацепки, но Ники среди этих пыльных бумажек просидел весь день, поэтому было бы неплохо, если бы было хоть что-то. — Ладно, я тебе помогу, но если ты начнешь болтать без остановки, то я засуну эту коробку тебе в глотку. Ники недовольно закатил глаза. — Ну, конечно-конечно, — пробормотал он. — Я пойду немного поработаю, — заявил Веснински, вздыхая. — Но сначала сделаю чай. Кто-нибудь будет? Эндрю и Ники одновременно покачали головой. Может быть, в первые дни чай и был в удовольствие, потому что Веснински знал в этом толк, но сейчас уже тошнит от него. Натаниэль лишь пожал плечами и без лишних слов ушел вниз, а Эндрю сел на пол рядом с Ники, совсем не ожидая, что следующие два часа пройдут как-то занимательно. Это же была целая кладовка бесполезных записей с абсурдными заклинаниями или проклятиями. Возможно, они работали у знающих людей, но ни Эндрю, ни его семья такими не были, поэтому для них они не имели никакого смысла. Тем более, они все были расписаны так просто и кратко, что ощущение того, будто человек писал это серьезно, напрочь отсутствует. Тем не менее, держаться им было больше не за что. Но у Эндрю все равно было очень много сомнений по этому поводу. — Я тут нашел кое-что занимательное, — сказал Ники, протягивая ему стопку листов, скрепленных ржавой скрепкой. — Это миф об Осирисе. — Боюсь спросить, как древнеегипетский миф может помочь нам? — Никак, — оскорбленно фыркнул Ники. — Просто там главная тема — воскрешение из мертвых, а это пока единственное близкое к нашей… точнее, правильнее сказать, к твоей теме. Скорее всего, это не имело никакого смысла, но Эндрю все равно быстро прошелся по этим листам. Да, главной темой всего — попытка воскрешения, но там не было никакого намека, что бы могло помочь. И вряд ли лаванда в их случае имела хоть какое-то отношения к захоронениям и убийствам. — Это больше про расчленение, — ответил Эндрю, отставляя бумаги в сторону. — И там не совсем про воскрешение. Осирис стал богом, который не вернулся править Египтом, так что это херня полнейшая. Прошло еще двадцать минут, как они сидели над этим. У Эндрю даже не было надежд, что все будет быстро, но такой поиск казался ему утомительным. Хотя миф об Осирисе действительно был интересным, и может быть потом стоит показать это Кевину, который любил копаться в истории. И вообще имел историческое образование. Эндрю читал про домашние обереги и каким образом их можно соорудить, спойлер: занятие не самое приятное даже для него, человека, который ежедневно работает с трупами, когда Ники с горящими глазами протянул ему листок. — Что на этот раз? Миф об Аиде и Персефоне? — с издевкой спросил Эндрю. Ники недовольно цыкнул. — Какой же ты все-таки… агрх, неважно, просто посмотри. — «Умерщвление мертвых», — раздраженно прочитал Эндрю. — Какой умник это, блять, писал? — Ты воскрешаешь людей, чему ты так удивляешься, — возмущенно сказал он. — Так что слова «умерщвление мертвых» имеют смысл… хотя да, признаюсь, звучит очень странно. Однако! Мне кажется, это то, что мы ищем. — Земля с могилы человека, которого зовут так же, как и жертву, — без особого энтузиазма, как будто до этого он у него был, читал Эндрю. — Банка сирени, которая в момент смерти должна находиться в одежде жертвы и желательно какая-то часть в его организме. Ники, все это не имеет смысла. — Эндрю, — терпеливо вздохнул Ники. — Это какой-то уникальный случай, когда до меня дошло в первую очередь, а ты не можешь отбросить свой скептицизм, чтобы увидеть очевидные вещи. Не думал, что когда-нибудь доживу до такого, дорогой кузен. Тебе не кажется, что лаванда и сирень могут быть похожи? — Ты намекаешь, что их легко перепутать? — Именно так! — закричал Ники, нервно размахивая руками. — Конечно, они не совсем одинаковые, но если человек идиот, то он вполне мог бы перепутать. Эта идея звучала как какой-то бред, но Эндрю признавал, что все-таки она имела место быть. По крайней мере, это могло бы многое объяснить и это уже можно назвать хоть какой-то зацепкой, но самое главное — больше не надо как идиот сидеть здесь и читать весь этот бред. — Кто-то, — медленно заговорил Эндрю, поморщившись. — Предполагал, что Веснински убьют. И хотел сделать так, чтобы он… умер. Без возможности того, чтобы какой-то человек мог его воскресить. — То есть это сделал кто-то, кто плохо разбирается в магии и в цветах, очевидно, — кивнул Ники. — Кто-то был уверен, что его могут воскресить. Да, ладно, теперь это все не было бредом. И легче, честно говоря, не становилось вообще.