Sunrise, Nathaniel, Death

Ники, проходя по коридору, не сразу своим сонным взглядом заметил, что что-то не так. Зевая и потирая глаза в попытках избавиться от остатков сна, он пробормотал: — Доброе утро, Энд… О БОЖЕ, ТЫ ЧТО, ЕГО УБИЛ? — тут же истерично завопил Ники, когда Эндрю выходил из комнаты с переброшенным через плечо телом Веснински. Тот оказался не таким уж и тяжелым, поэтому он решил обойтись без посторонней помощи. — У тебя же даже нет крови, чтобы оживить его! Именно поэтому убийство выглядело в разы приятнее. Ближайшие несколько часов этот придурок не будет мельтешить у него перед глазами, бесконечно вставляя свои неуместные комментарии. И он просто не будет Натаниэлем Веснински, самым раздражающим человеком на всей гребаной земле. Кинг высунула свою любопытную мордочку из комнаты Натаниэля, и заметив объект привязанности на плече Эндрю, побежала за ним. — На кровь потребуется два часа, — напомнил Эндрю. — Потом еще час-два на сами похороны и к этому еще два часа, чтобы он вылез их могилы. Это будут лучшие полдня в моей жизни. Ники, который в мгновение истратил остатки сонливости, обреченно вздохнул. — Ты все равно это уже сделал, — ответил он, хотя в его голосе все еще было много сомнения. — Главное, что в этот раз ты убил не меня. Эндрю осторожно спустился вниз и пошел в гараж, потому что он не собирался корячиться по крутой лестнице в гостиной, чтобы зайти в морг. Как раз в тот момент послышался рев мотора, оповещающий о том, что кто-то паркует машину около дома. В такую рань мог приехать только один человек (они тоже ждали его позже), поэтому Эндрю с трупом на плече толкнул дверь и вышел на улицу. Черный внедорожник Ичиро Морияма припарковался около дома, а сам его владелец в дорогом костюме и с темными очками на лице быстро вышел из машины, громко хлопнув дверью. Эндрю со своего места смог увидеть удивленно приподнятые брови и как его фигура неподвижно застыла на месте, внимательно оглядывая Миньярда с телом своего друга на плече. — Что ты с ним… — потерял дар речи Ичиро, снимая очки. — Пожалуйста, скажи, что он просто отсыпается после ваших странных ролевых игр. — Мы не ждали тебя так рано, — спокойно ответил Эндрю, пропуская последнюю фразу мимо ушей. — Он меня достал вчера ночью, поэтому пришлось свернуть ему шею. Не удивляйся так, ты прекрасно знал, с кем оставляешь своего питомца. Ичиро ничего не оставалось, кроме как понимающе кивнуть. — Да, я могу себе это представить, — согласился Морияма, подходя ближе. Он с сомнением оглядел бездыханное тело. Или скорее задницу. — Как ты вообще смог свернуть ему шею? Он такой… Натаниэль. Опасность чувствует быстрее, чем запах свежезаваренного чая. Эндрю лишь дернул свободным плечом, задаваясь тем же самым вопросом. Уже вместе с Ичиро они спустились в морг, хотя Эндрю рассчитывал, что тот уйдет донимать Кевина, который еще вряд ли проснулся. Но вместо этого глава гребаной японской мафии почему-то решил стоять над душой у Эндрю, пока тот будет воскрешать его верного придурка. Во второй раз. Эндрю достал свой «набор медсестры», чтобы взять кровь из вены. Возможно, со стороны выглядит дико, когда ты сам у себя берешь кровь, особенно с такой легкостью, но Эндрю делает это каждые полгода с пятнадцати лет. Он мог бы даже пойти работать медбратом в больницу, правда, вряд ли он будет с кем-то нежен. — Зачем ты это делаешь? — поинтересовался Ичиро, с осторожностью наблюдая за всем процессом. — Разве тебе не будет проще уколоть палец и просто… — Дать ему пососать его? — Я не это хотел сказать. Учитывая, что он мертв, едва ли это получится. Эндрю хмыкнул, в последний раз проверяя иглу и все пробирки. Необходимое было на своих местах, так что можно было начинать процедуру. — Моя кровь не должна быть свежей, — сказал Миньярд, поморщившись. Он, конечно, не боялся иголок, но даже спустя столько лет все равно приятного было мало. — Если я порежу палец и дам ему эту кровь, то он не оживет. Кровь должна быть вне тела как минимум два часа, чтобы воскрешение произошло. Именно поэтому я всегда делаю запасы крови. Правда, вчера кое-что пошло не так, поэтому Веснински придется подождать. Ичиро недоуменно раскрыл рот, нахмурившись. Было приятно видеть его таким растерянным. — Как это работает? Эндрю раздраженно фыркнул, наблюдая, как первая пробирка начинает заполняться. — Это что, блять, тебе похоже на геометрию? Это магия, я то откуда должен знать? Все, что он знает о своей крови сейчас, было выведено через множество проб и ошибок. К счастью или сожалению, его никто не учил, как можно воскрешать с помощью крови или… убивать. С последним было еще хуже, хоть он и нашел собственную формулу в очень короткие сроки, потому что просто время уже поджимало. Воскрешать он учился гораздо дольше. — Что ж, — вздохнул Ичиро. — Нейт сказал мне, что у вас проблемы. И я, кажется, знаю, кто может быть их источником. ХХХ Натаниэля тут же вырвало землей, стоило ему полностью выбраться из могилы. Он был весь потный, грязный и едва самостоятельно мог стоять на ногах, поэтому его поддерживали Ичиро и Кевин. В какой-то момент его рвало черными кусками там сильно, что даже Эндрю поморщился. После этого он пытался еще несколько секунд отдышаться, а потом растеряно посмотрел на Эндрю, который как ни в чем не бывало сидел на своем излюбленном пеньке и наблюдал за этим. — Это было низко, — буркнул он. Однако без злости, на которую Эндрю так рассчитывал, и от этого он почувствовал какое-то разочарование. Ему хотелось разозлить его так, чтобы Веснински потом еще несколько недель плевался ядом в его сторону. — Ну, я низкий. Натаниэль выпрямился, а остальные отступили, давая ему немного размяться. Он повертел головой, морщась. — В шее ощущения такие… непонятные, — сказал он, все еще откашливаясь между словами. — Я словно на массаж сходил. Вроде и больно, но при этом такие странные расслабленные ощущения по всему телу. — Тебе чего-нибудь принести? — спросил Кевин. — Я бы убил сейчас за чашку чая, — сконфужено кивнул он. — Ичиро, ты приехал! Уже успел посюсюкаться с Кевином? У Кевина с такой силой вспыхнули щеки, что Эндрю почти вырвался истеричный смешок от этого поистине редкого, но до ужаса великолепного зрелища. Кевин смущенно что-то пробормотал себе под нос и тут же ретировался в дом, чтобы сделать чай. Морияма же закатил глаза, но продолжал оставаться непоколебимым. — В следующий раз попрошу тебе зашить рот, чтобы ты вернулся из мертвых немым, — упрекнул тот. Натаниэль в ответ нагло улыбнулся, блистая своими зубами, в которых застряли кусочки земли. Чем больше Веснински открывал рот, тем сильнее Эндрю убеждался, что этого человека не исправит даже могила. Да ладно, его вообще в мире ничто не способно исправить. Если так случится, что однажды он выберется из могилы и потеряет навсегда способность извергать из своего поганого рта какие-либо звуки, Натаниэль все равно найдет способ передавать свои неуместные комментарии. Эндрю уже представил, как тот заводит себе попугая, который волшебный образом будет читать его мысли и воспроизводить всю ту чушь, которая мелькает в его ебнутой голове. — Итак, раз уж меня вернули к жизни, может быть, вернемся к нашим проблемам? — как ни в чем не бывало поинтересовался Веснински. Он с таким энтузиазмом подтолкнул их в сторону дома, отчего сложно было поверить, что этот человек еще полчаса назад был мертв. — Только сначала чай и нормальная одежда. Кстати, почему меня похоронили в пижаме? Нельзя было найти приличный костюм? — Скажи спасибо, что это пижама, а не костюм из Волморта, — крикнул ему Ичиро, но придурок лишь показал ему средний палец и пошел в сторону дома один. — Ты не такой реакции ждал, да? Миньярд, наблюдая за удаляющейся фигурой Натаниэля, не сразу понял, что вопрос был задан именно ему. — Он никогда не делает того, что от него ожидают другие, — цокнул Эндрю. По прошествии всех этих недель совместной жизни с Веснински, это был единственный факт, в котором Миньярд не сомневался. Ичиро, опустив взгляд на свои ботинки, перемазанные могильной землей, задумчиво потер подбородок, явно намереваясь сказать что-то еще, но, видимо, передумал, потому что в слух он озвучил лишь итак известный Миньярду факт: — Он немного ебнутый, да. Уже через десять минут они все сидели за столом на кухне, в которой на редкость было очень много света. Погода была замечательная, слишком хорошая для конца сентября, так что все окна были открыты от удушающей теплоты дома, а занавески все задернуты, дабы сильно не било в глаза. Веснински быстро сходил в душ и переоделся в привычные брюки и белую рубашку, однако пиджак надевать не стал. Несмотря на энтузиазм, которым горели его сумасшедшие глаза, сам по себе он выглядел изнеможенным. Он уселся за стол и тут же схватил горячую чашку с чаем, грея об нее руки. На холод никто не мог пожаловаться, даже наоборот, но после возвращения из мертвых, неприятное ощущение холода на коже — это нормально. — И что вы сидите такие грустные? — тихо спросил он. — Это не вам свернули шею сегодня утром. На кухню тут же вбежала Кинг, запрыгивая к нему на колени. Натаниэль явно не был в настроении с ней ласкаться, тем не менее, он все равно аккуратно погладил кошку, закрываясь пальцами в ее мягкую белоснежную шерсть, а эта идиотка только и рада была. План Эндрю не просто провалился, а потерпел крушение без выживших. Он надеялся, что после еще одного перерождения Веснински, проклятие спадет само собой, однако этого не случилось. Вредительница так и продолжала ходить за ним в каждую комнату и требовать от него внимания. Ичиро, который очень удобно сидел напротив Веснински, сцепил руки перед собой и наклонился вперед. — Тебя убил твой отец, — неожиданно заявил он. Все переглянулись, внезапно больше заинтересованные разговором. У Натаниэля же ни один мускул на лице не дрогнул, он отхлебнул из чашки и с громким стуком поставил ее на стол. — Эм… да, я в курсе, — медленно ответил тот, пытаясь понять, к чему именно клонит Морияма. — Тебя убил отец? — широко раскрыв глаза, заверещал Ники. — Технически, это был не он, — поморщился Натаниэль. — А кое-кто из его помощников, но так как они бы ни за что не стали делать этого без его приказала, то можно считать, что все-таки он. Да, меня пристрелил собственный отец, и не смотри так на меня, Ники, у меня всегда было «проблемы с папой». — У меня тоже, но мой просто невежественный гомофоб, — с сожалением пробормотал он. Аарон попытался успокаивающе сжать его плечо, но лицо у него было такое пустое и незаинтересованное, словно он просто хотел, чтобы Ники заткнулся. — Просто помни, что у тебя еще не самая худшая семья, — сказал он. — Миньярд рассказал про эту неразбериху с лавандой и сиренью, — продолжил Морияма. — И я бы упомянул об этом раньше, если бы знал, что это будет так важно. Дело в том, что когда тебя убили, то карманы твоего пиджака были набиты какой-то травой в целлофановом пакете, и мы пришли к выводу, что кто-то из людей твоего отца пытался использовать на тебе это проклятие «умерщвление мертвых». Еще раз, кто придумал это название? — Ну… — Пф. — Не спрашивай. — Почему ты мне про это не рассказывал? — нахмурился Веснински. — Потому что я не считал это важным, ты что, глухой, — закатил глаза Ичиро. — Я увидел эту траву у тебя в карманах и просто выкинул. Я подумал, что это какой-то твой очередной чай! А как ты не заметил эту хрень у себя в карманах? Веснински недовольно фыркнул, делая еще один глоток чая. — Ну, знаешь ли, это была чрезвычайная ситуация, — немного пристыженно сказал он, тяжело вздыхая. — Я просто схватил пиджак и побежал, потому что мою команду, черт возьми, окружили на складе колумбийского наркодилера. Мне некогда было шариться по карманам. Смотреть на то, как они спорят, довольно занимательно. — Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, — осторожно продолжил Ичиро. — Да ладно, — саркастично фыркнул Веснински. — То есть что-то еще хуже того, что в нашем окружении завелся ебаный колдун? — В общем, как ты знаешь, я узнал про Эндрю, когда встретил как-то Кевина, которому вообще-то мозги размазало по стене, — сказал он, указывая на Дэя, который прислонился к столешнице. — Я никогда не говорил, что в этой поездке я был вместе с Джексоном. Для остальных это имя ничего не говорило, однако Веснински чуть не задохнулся от такой новости, хорошо хоть, чай не пил в это время, а то бы пришлось воскрешать его в третий раз. — Джексон? Планк? — Ты знаешь других Джексонов? — Почему ты об этом никогда не рассказывал? — возмущенно спросил тот. — Ты мне даже не говорил, что Кевин жив! — Он попросил не говорить, — невинно пожал плечами Морияма. — И я умею хранить секреты, если это ничему не грозит. Какая мне была разница на тот момент? Чтобы воскресить Рико? Да нахер он мне сдался. Короче говоря, когда я встретил Кевина, мы заселились в единственный более менее приличный мотель в городе, потому что брать отель было слишком опасно. Я столкнулся с Кевином около мотеля и велик шанс, что Джексон мог подслушать наш разговор. Веснински в неверии откинулся на спинку стула. По его лицу было видно, как он хочет разнести хоть что-нибудь или убить кого-нибудь, но сдерживает себя. — У Джексона нет мозгов, чтобы провернуть нечто подобное, — уже спокойнее сказал Веснински. — Конечно, нет, — насмешливо сказал Ичиро. — Бьюсь об заклад, именно ему было поручено собрать сирень, а он принес лаванду, а никто и не заметил. — Да, но кто ему это поручил? — Есть только один человек. — Лола? — с сомнением спросил Веснински. Морияма кивнул. — Да нет же! Откуда она может все это знать? Она никогда даже не намекала, что может владеть магией или чем-то подобным, господи. Все эти новые имена для Эндрю вообще ничего не значили. Натаниэль даже никогда не упоминал про них, хотя казалось в ходе их странного разговора, что они имеют какой-то вес в их окружении. Эндрю даже хотелось снова свернуть шею Натаниэлю, потому что тот мог бы хотя бы предположить такой исход. Или сразу позвонить Ичиро, а не ждать столько времени. — А вы… можете хоть что-то объяснить? — вмешался Ники. — Я думаю, за всем этим замешана Лола, давняя напарница отца Натаниэля, — объяснил Ичиро. — И его любовница, — тихо добавил Веснински. — Это немаловажно. Но серьезно, как она может знать обо всем этом? Если бы она была какой-то потомственной ведьмой, она бы еще в детстве меня чем-нибудь отравила, чтобы подстроить это как несчастный случай. — Мне не кажется, что она так уж и хороша в этом, — не согласился Ичиро. — Скорее всего, она начала разбираться во всем этом только тогда, когда я встретился с Кевином. Джексон рассказал ей обо всем, что услышал, и она начала копать. Если так посмотреть, она же ничего не теряла, когда пробовала проклясть тебя. — Кроме своего ебаного достоинства, — выплюнул Натаниэль. — Хотя, подожди, этого у нее точно никогда не было. Скорее всего, это они и вломились в дом, но что они хотели от его крови? — Думаешь, твоему отцу некого воскрешать? — Мою мать, чтобы потом ебнуть ее головой об бетонную стену еще раз? — насмешливо спросил Натаниэль. Ники снова уставился на него во все глаза, да и Аарон тоже сидел с раскрытым ртом. Они все знали, что в семье Веснински ничего нормального нет, но даже и подумать не могли, что все может быть настолько плохо. По крайней мере, их собственные семьи теперь не кажутся такими уж ужасными. И Эндрю теперь хотя бы примерно предполагает, у кого может быть его кровь. Теперь проблемы Натаниэля уж точно нельзя считать чем-то посторонним. Натаниэль еще минут десять что-то бубнил о том, как же он ненавидит всю свою ебнутую семейку, а Эндрю начал задаваться вопросом, есть ли в мире хоть один человек, которого не травмировали бы его собственные родственники. Он бы мог указать на Ичиро, но судя по тому, как ему пришлось стать по наследству главой японской криминальной семьи, там тоже все было не особо гладко. Да и тот даже не искал возможность попытаться воскресить родного брата, хотя мог бы попытаться вытрясти это из Эндрю. Ичиро начал интересоваться, что у них есть на данный момент. Натаниэль без всякого стеснения рассказал ему про их «очень полезный» визит к Дэн на сеанс таро. Для Эндрю это все еще звучало как впустую проведенное время, о котором даже и говорить не следовало, не то что заострять такое пристальное внимание. Но, справедливости ради, у них больше ничего и не было. Эндрю отчаянно хотелось найти что-нибудь еще. — Подожди, — остановил рассказ Ичиро, когда как Натаниэль вошел во вкус, размахивая руками и чуть ли не с пеной у рта рассказывая про эти карты. — Я правильно понял, что вот этот вот расклад или как там называется, делался конкретно на тебя? — На меня? — уточнил Натаниэль у Аарона. — Ну… да? — Да. — Получается, конечный итог распространяется только на тебя, — задумчиво проговорил Морияма. Он словно пытался добраться до истины, которая лежала на поверхности, но никак не мог до нее дотянуться. — Влюбленные должны раскрыть друг другу свои секреты, чтобы какое-то место могло защитить их? — Или мне нужно пройти какое-то испытание, связанное с секретами, — поправил его Веснински. Второй вариант, конечно же, звучал реалистичнее. Но Морияма словно его не слышал. — Влюбленные, — снова повторил он. Все ждали, что он скажет что-то дельное. Но Ичиро, нахмурившись, внимательно смотрел на растерянного Натаниэля, который развел руками, мол, давай, скажи уже свои гениальные мысли. Потом его суровый взгляд упал на Эндрю, который сидел рядом с Веснински. Для Эндрю это сканирование вообще ничего не значило, хотя ему хотелось бы понять, о чем этот человек думает. В конце концов, Ичиро вздохнул. — Натаниэль, на пару слов, — решительно заявил он, вставая со своего места. — Ро, какого хрена? Но тот потянул его за рубашку, заставляя встать с места, а Натаниэлю пришлось лишь подчиниться. Тем не менее, он продолжал спрашивать, чего именно ему надо, однако потом они вышли через заднюю дверь и любые разговоры прекратились. — Они у кладбища будут, да? — в кромешной тишине спросил Ники. Они все знали, что это значит. В ту же секунду четверо парней побежали к окну, которое на кухне так удобно выходило на кладбище. Эндрю продолжал сидеть на месте, все еще имея капельку достоинства. Хотя, признаться честно, ему тоже было очень любопытно. Пусть они и не могли услышать разговор, но Натаниэль был экспрессивным придурком, который при любом разговоре жестикулировал не хуже любого итальянца. — Это какой-то спор, — сказал Ники. — Интересно, о чем именно они спорят. Учитывая, что это как-то связано с прогнозом таро. — Может быть, раскрывают друг другу секреты, — насмешливо фыркнул Эндрю. — Заткнись, Эндрю, — зашипел на него Кевин. — Лучше иди посмотри. Вдруг ты поймешь, о чем они говорят. Миньярд тут же встал со своего места, вздыхая так тяжело, словно они его уговаривали посмотреть. Так, как будто ему было это противно. И пусть… они так и продолжают думать. В конце концов, у Эндрю есть репутация. Веснински и Морияма стояли прямо около забора на кладбище. Ичиро вальяжно присел на него, закуривая сигарету, в то время как Натаниэль, ожидаемо, яростно размахивал руками. В какой-то момент он выставил руки перед собой и дернул ими, имитируя рывок. Точно такой же, каким Эндрю свернул ему шею сегодня утром. Да, тут даже и догадываться не надо, о чем именно они говорят. — Мы тратим время впустую, — заметил Эндрю. Хотя Ичиро в этот момент так театрально закатил глаза, словно знал, что у них есть посторонняя публика. И он долго что-то говорил, а потом указал Натаниэлю в сторону дома. Тот, явно поникший, развернулся и пошел обратно, как поруганный ребенок, которого отправили в угол. Дверь в дом хлопнула, и они тут же разбрелись по своим местам. Они все, идиоты, даже не подумали, как сделать вид, словно чем-то занимаются. Да и Натаниэлю оно было не нужно: — Вас с улицы хорошо было видно, — немного агрессивно сказал он, а потом пошел наверх в свою комнату. Кинг побежала за ним. — Ну что, будем делать ставки, о чем это было? — осторожно поинтересовался Ники. — Честно говоря, у меня даже нет идей, — пожал плечами Аарон. Зато у Эндрю были. ХХХ Мысль о том, что Ичиро останется у них на ночь никак не успокаивала Эндрю, но, по крайней мере, для него не нужно было искать отдельную комнату. Он без лишних вопросов ушел в спальню Кевина в конце дня, и Миньярд не собирался думать об этом дважды. Пусть делают, что они хотят. Тем более, комната от спальни Эндрю находится в противоположном крыле, так что беспокоится стоит только Ники, а Эндрю его не жалко. Он бы с удовольствием закончил свой день, но было еще одно дело, которое он не мог оставить на самотек. Нет, мог бы, конечно. Состояние Натаниэля Веснински совсем не волновало его, однако ему все равно было не по себе от того, что тот весь вечер не выходил из комнаты. Ичиро даже пытался чай ему принести, но тот лишь швырнул эту чашку ему в голову. Успокаивает только, что он нарочно промахнулся, а значит пока убивать своего начальника не хочет. Эндрю не стал стучать. В конце концов, это его дом. Натаниэль сидел в кромешной темноте, освещаемый только ноутбуком. Он с любопытством посмотрел на Эндрю, который застыл в дверях, а потом в немом вопросе поднял бровь. — Хватит хандрить, — только сказал ему Эндрю. — А то что, снова свернешь мне шею? — с сарказмом спросил он. Эндрю пожал плечами, закрывая за собой дверь и проходя внутрь. Все это напоминало сегодняшнее утро, только комнаты были разные. — По-моему, двух раз с тебя достаточно, — сказал он, присаживаясь на край кровати. — На ближайшее время. Что такого сказал Ичиро, что ты сидишь тут весь вечер как обиженный ребенок? Губы Веснински вжались в тонкую линию, он отстраненно посмотрел на экран ноутбука, просто чтобы избежать взгляда Эндрю. — Ничего такого, чего бы я не знал до этого, — спокойно ответил он. Что ж, Эндрю не рассчитывал на какую-то честность. Однако ему хотелось знать, потому что хоть Натаниэль и казался сейчас ничем не заинтересованным и обычным, на первый взгляд, но он не мог не разглядеть какую-то разбитость в нем. Словно Ичиро сказал ему что-то такое поверхностное, всем понятное, но не принимаемое самим Натаниэлем. И Эндрю хотел докопаться до этой истины. — Что ж, по крайней мере, ты передумал уезжать. — Это бесполезно, — раздраженно вздохнул Веснински, резко захлопывая ноутбук. И оставляя их в кромешной тьме. — Теперь все изменилось. Если я хочу защитить тебя и всех остальных, то мне придется остаться. — Я не маленький мальчик, которого нужно защищать. Хотя это звучало довольно… горячо. Боже, Эндрю просто надо пойти потрахаться с кем-нибудь, а не сидеть и анализировать каждое брошенное Натаниэлем слово, как пубертатный подросток, у которого случилась первая влюбленность. И Эндрю даже не был влюблен в него. В этом и было много проблем. — Нет, ты отвратительный мудак, — агрессивно фыркнул Веснински. — Поверить не могу, что ты свернул мне шею, когда я… О, знаешь что? Иди нахуй, я даже говорить об этом не хочу. Это именно та реакция, которую хотел получить Эндрю. Но теперь почему-то у него не было желания этим наслаждаться. Наоборот, все казалось таким неправильным, а самое верное решение как будто было одно — привести его в чувства. Или хотя бы заставить его снова не затыкать рот и говорить всю ту чушь без единого фильтра в голове. — Сейчас ты ведешь себя как маленький мальчик. — У меня «проблемы с папой», — насмешливо фыркнул он. — Имею на это право. Миньярд встал, хотя все в голове противилось этому. Однако он не знал, что тут еще можно сказать. Сейчас Веснински настроен решительно против него, поэтому Эндрю решил просто дать ему время перебеситься. Когда он уже дернул за ручку, за спиной раздалось тихое: — Эндрю. Он тут же обернулся. В темноте не было видно лица, только силуэт. — Ты мне доверяешь? Это легкий вопрос, и Эндрю был готов дать на него отрицательный ответ. Но это не было бы правдой. Несмотря на все обстоятельства, любого другого человека он бы уже давно выпнул за дверь. Однако в Натаниэле было что-то такое, что заставляло Эндрю цепляться за него. Перед ним сидел Чесапикский душитель, и доверие — последние, что он заслуживал. И это пугало Эндрю, потому что на это даже не было никаких оснований. — Да, — коротко ответил он, стараясь сохранять спокойствие. Миньярд едва заметил, как тот кивнул. — Я тебе тоже, — искренне ответил Веснински. Может быть, в его правдивости и было дело. — Ты когда-нибудь ходил в этот лес? Эндрю аж удивленно вскинул брови, радуясь, что парень скорее всего тоже не видит его лица. — Лес? — переспросил он. — Да, много раз. Но никогда далеко. И, черт возьми, не ночью. — У меня есть одна идея, — вздохнул Веснински. Говорил он таким тоном, словно идея была дерьмом полнейшим. — Точнее, это идея Ичиро. И мне кажется она глупой, но хотя бы попробовать стоит. — Итак? — Ты сказал, что доверяешь мне. Давай… ты не будешь пока задавать вопросов, а просто доверишься мне, хорошо? ХХХ Эндрю в своей жизни видал много жутких вещей, но сейчас он с уверенностью мог сказать, что прогулка по этому сраному лесу в двенадцать часов ночи — самое жуткое, что с ним когда-либо случалось. Местные жители очень редко забредали сюда. Некоторые семьи в этом городе живут здесь поколениями, но даже они так и не освоили эти места, потому что никто и не успевал нормально исследовать этот лес — люди бесследно пропадали. Поэтому если сюда кто-то и заходил, то далеко не шли, предпочитая оставаться рядом с опушкой леса, чтобы было видно город. Однажды, как узнал Эндрю из рассказов Ники, городские власти хотели снести часть, чтобы расширить город. Но мэр через неделю отхватил сердечный приступ и в итоге умер, а вырубка леса в итоге осталась всего лишь планом, забытым на дне чьего-то ящика. Несмотря на свои способности и Аарон, он относился ко всякой сверхъестественной хрени со скептицизмом, просто потому что у людей во все времена было богатое воображение. Типа кто-то очень давно додумался сжигать на костре женщин, потому что они женщины, о чем тут говорить. Однако здесь Эндрю мог признать, что не могли люди веками жить здесь и так и зайти в самую глубь обычного леса. Без потери жизни. И вот он здесь. Идет с Чесапикским душителем хрен знает в какую сторону, потому что «доверься мне». Сделал бы так нормальный человек? Эндрю решил не отвечать на этот глупый вопрос. — У тебя вообще не возникает мысли, что нас здесь убьют? — зачем-то спросил Эндрю, светя фонариком себе под ноги, чтобы не наступить в какое-нибудь дерьмо. Натаниэль обернулся. В свете маленьких фонариков он выглядел довольно жутко. Учитывая, что они были еще и в самом неприятном месте на земле, то любой бы уже давно обосрался от страха. Не сказать, что Эндрю было страшно. Скорее пока что не по себе. — Ты со мной, — пожал плечами он. — Так что нас не убьют. Эндрю почти застонал от негодования. Это было, конечно, справедливо. В любом другом месте, если на твоей стороне Чесапикский душитель, который не только душит, но и умеет делать еще кучу других омерзительных вещей голыми руками, волноваться не стоило бы. Однако это работает только в том случае, если речь идет про людей. Обычных таких смертных людей, а не о странных божествах, которые даруют тебе способности воскрешать мертвых. Эндрю даже и не спрашивает, как Натаниэль Веснински может противостоять «им». — Как далеко ты хочешь зайти? — осторожно спросил Эндрю. Они были одеты довольно тепло. Эндрю даже пришлось одолжить Веснински свою толстовку и куртку, потому что, очевидно, что у человека нет нормальных зимних вещей, если он круглый год разъезжает на машине и по таким местам не ходит. Тем не менее, здесь все равно было очень холодно. Понятное дело, что ночью всегда холоднее, однако это середина сентября, такого дубака еще быть не должно. Пугало еще и то, что кроме их дыхания, шарканья ног и ледяного ветра, который тревожил листья деревьев, не было больше никаких звуков. Словно животные здесь не обитали. Это не кончится ничем хорошим. — Я не знаю, — фыркнул Натаниэль. — Я просто действую по наитию. Давай пройдем еще немного. Не очень обнадеживающие слова. Они уходили все дальше вглубь. Дорога была сложной, потому что так далеко еще никто не заходил и, соответственно, никаких тропинок не было. Как они будут выбираться обратно — Эндрю даже думать не хочет. Все надежды только на то, что лес пощадит их и выведет обратно, как бы странно это ни звучало. Возможно, у Натаниэля такие же мысли, хоть и не понятно, что он там себе надумал. Внезапно Веснински остановился. Эндрю посветил на него, наблюдая за пустым взглядом, который направлен куда-то под ноги. Там было обвалившиеся дерево, причем довольно большое. Как Эндрю сразу его не заметил? — Здесь, — уверенно сказал Натаниэль и сел на него. Эндрю продолжил стоять, непонимающе глядя на него. — И? — Чего «и»? — раздраженно пробормотал Натаниэль. — Садись рядом. Эндрю в неверии покачал головой, потому что Натаниэль был ебнутым. Просто больным на всю свою воспаленную голову. Это же надо было протащить его через весь лес, где люди бесследно пропадали, чтобы присесть и… что дальше? — В чем твой гениальный план? — спросил Эндрю все-таки присаживаясь рядом. — Мф, я не говорил, что он гениальный, — проворчал тот, выключая фонарик. Затем он потупил несколько секунд, а потом потянулся к фонарику Эндрю. И с этого момента они сидели в кромешной темноте. На холоде. В лесу. — Это не первый раз, когда мой отец пытался меня убить. Вообще кажется, что он делал это постоянно, но он останавливал себя. Как я получил шрам на шее — знает только один человек. — У нас что, вечер признаний? — Скорее ночь, — сказал Натаниэль. Эндрю почувствовал, как он дернул плечом. — И ты не мог рассказать мне об этом в доме, потому что… — Потому что «влюбленные должны раскрыть друг другу свои секреты, чтобы какое-то место могло защитить их», — повторил Натаниэль как заученный текст. — Я думаю, если мы и должны сделать это, то именно здесь. Если кто и сможет остановить моего отца, то это… «они». На самом деле, Эндрю не нравилась эта мысль. Ему казалось, что против человека может пойти любой другой человек и без помощи потусторонних сил, и если есть такая возможность, то лучше не прибегать к дополнительной помощи древней магии. По той простой причине, что ты никогда не знаешь, какова в итоге будет цена этой помощи. Возможно, когда-нибудь, этот лес выставит свой счет Эндрю за его способности. Хотя он о них даже не просил. — Хорошо, предположим, — сдался он. В конце концов, они уже были здесь. — Что там с твоим отцом? — Он перерезал мне шею, когда я был на первом курсе университета, — сказал он. — Все в наших кругах знают, что со мной что-то случилось, что у меня есть какие-то травмы. Этот шрам тяжело скрыть, так что все что-то понимали. Но никто не знал, что мой отец сделал это. Он отчаянно хотел избавиться от меня, хотя и не имел на это права. — Ни у кого нет права убивать людей, — заметил Эндрю. Веснински невесело хмыкнул. — Не такое право, — ответил он, его голос сел до шепота. — В моем мире у тебя есть право на любую жестокость. Однако в некоторых семьях все же существуют некоторые границы. Понимаешь, когда ты продаешь ребенка своему начальству, то он больше тебе не принадлежит. Кевин всегда рассказывал жуткие вещи, которые происходили в семействе Морияма. И он даже несколько раз упоминал, что внутри криминальных семей ведется торговля людьми, продают даже родственников. Они живут в тот век, когда женитьба уже не существенна, так союзы крепко не заключаются. Но вот отдать какого-нибудь бесполезного ребенка за какую-то сумму — это то, что часто практикуют. Как это должно помочь укреплению альянса — Эндрю не понимает. Тем не менее, по словам все того же Кевина, как-то оно работает. — Он продал тебя семье Ичиро для заключения союза, — догадался Эндрю. — Если бы он просто меня продал, — фыркнул Натаниэль. — Все было намного хуже. С самого моего рождения меня планировали отдать Морияма, просто моя роль во всем этом не была ясна. Я был довольно хилым ребенком, поэтому они на меня не рассчитывали. Но однажды у моей матери сдали нервы, когда мне было шесть. Она сбежала от Балтиморского мясника и скрывалась от него несколько лет по всей Европе. Все бы ничего, но для побега она забрала с собой пять миллионов долларов, которые отцу не принадлежали. Нейтан занимается таможенным делом и, в основном, через него идут крупные поставки наркотиков через Мексику. Эти деньги он должен был отдать Морияма, но не успел, потому что моя мать сбежала с ними раньше. Конечно, он нашел ее, но там от денег уже не так уж много осталось. В итоге было принято решение, что я буду работать на Морияма в качестве расплаты. Нейтан должен был сделать из меня второго Балтиморского мясника, даже если я и не подходил на эту роль. — И у него это получилось. — Отчасти можно сказать и так, — медленно ответил Натаниэль. — Пришлось пройти через многое дерьмо, но у меня не было выбора. Пришлось учиться всему этому у отца, а учителем он был так себе, если честно. За все эти годы я был столько раз на волосок от смерти, но Нейтан никогда не давал мне умереть. Кроме одного раза. Важно понимать, что Нейтан участвовал во многих военных конфликтах на Востоке, так что крыша там едет с очень хорошей скоростью. Натаниэль тяжело и отрывисто вздохнул. Эндрю чувствовал приближение панической атаки. Честно говоря, он не знал, что нужно делать в таких ситуациях, он был не самой лучшей поддержкой в такие моменты. Поэтому он не нашел ничего лучше, как протянуть руку и наощупь найти затылок Натаниэля. Он был без понятия, может ли это хоть как-то помочь. Но попробовать все-таки стоило. Его пальцы коснулись мягких волос на загривке, а потом осторожно сжал пальцы. Он не хотел, чтобы это было больно или дискомфортно, но ему все еще надо было, чтобы Натаниэль почувствовал. — Дыши, — тихо сказал он. Натаниэль сделал еще один вдох. Эндрю почувствовал, как тело под пальцами начинает расслабляться. — Я думаю, нам стоит закончить на сегодня, — сказал Миньярд. Натаниэль покачал головой. — Нет, все нормально, — прохрипел он. — Я хочу продолжить, потому что потом, боюсь, уже никогда не смогу на это решиться. Идея была сомнительной, но справедливости ради, все в Натаниэле Веснински и все, что выходит из его поганого рта, было сомнительным. — Я не помню хорошо тот вечер, — нервно продолжил он. — Это была весна, мне пришлось приехать домой на каникулы. Лола, любовница моего отца и его помощница по работе, заметила, что я сильно похудел. Поэтому она в очередной раз заставила меня разделать кролика, чтобы приготовить его на ужин. Как ты, наверное, заметил, я ем очень мало. Просто тяжело есть что-то, особенно мясо, когда тебя в восьмилетнем возрасте заставляли издеваться над животными, а потом их же скармливали тебе на ужин. В тот вечер за столом я сказал, что не голоден. Был таким наивным, думаю, что хотя бы в этом аспекте Нейтан от меня отстанет. Но он начал настаивать, чтобы я все съел. Это был первый раз, когда я решил дать отпор. Натаниэль снова вздохнул, а пальцы на его шее сжались чуть-чуть сильнее. Кажется, это вообще никак не помогало, но Веснински никак не увернулся от прикосновения и не просил убрать руку, поэтому Эндрю оставался неподвижным. — Он затащил меня в подвал и привязал к кушетке. Я не буду рассказывать все подробности, но скажу так: это были самые тяжелые четыре часа в моей жизни. Мне даже в голову прийти не могло, что отказ съесть ебаного кролика может так разозлить его. В конечном итоге, он в порыве перерезал мне горло. Сильно и достаточно глубоко. Меня спасло только то, что Лола была рядом и зажала рану руками. Не потому что ей было меня жалко. У нее просто есть мозги, она прекрасно понимала, что будет с Нейтаном, если он убьет меня сейчас. — Морияма не смогли бы простить такое. — Может быть, они бы его и не убили, — задумчиво пробормотал Натаниэль. — Хер знает, что бы отец Ичиро с ним мог бы сделать. — Если ты в этом плане такой неприкасаемый, — рассуждал Эндрю. — То почему они попытались убить тебя сейчас? — Времена меняются. Мы ждем, что в ближайшее время Кенго, отец Ичиро, уже умрет, и сам Ичиро станет полноправным главой семьи. А когда это случится, то Нейтан не будет нужен. Зачем ему престарелый Балтиморский мясник, у которого есть сын, который умеет практически то же самое? Эндрю начал замечать, что ему уже не холодно. Конечно, неприятные мурашки все еще пробегали по коже, когда Натаниэль рассказывал про своего отца, но это было не из-за холода. Что странно, потому что они практически ничего не делали для того, чтобы стало теплее. — Так что они решили рискнуть и убрать меня с дороги. Никто не хочет умирать. Между ними снова повисла тишина. К этому моменту глаза Эндрю уже привыкли в темноте, и он мог более менее рассмотреть Натаниэля. Казалось, что к концу рассказа он уже успокоился, но руку Эндрю не скинул. — Теперь, наверное, моя очередь? — Ты не обязан, — тут же сказал Натаниэль. — Нет, но это должно быть двухсторонние соглашение, — сказал Эндрю. — Иначе весь этот сраный поход не имеет смысла. У Эндрю аж внутри все скрутило от осознания того, что ему придется рассказать. Он бы мог поднять какую-то другую тему, но ему казалось, что тайны должны быть равны по своей значимости. И у Эндрю была только одна большая тайна, которая никогда не произносилась вслух. От этой мысли его и затошнило. Осознание того, что придется раскрыть перед кем-то самую темную тайну своей жизни, без шуток вводила его в ужас. Просто потому, что это был тот груз, который он поклялся унести с собой в могилу. Успокаивала только одна мысль — это Натаниэль Веснински. И тут даже объяснять ничего не надо. — Мои способности были у меня с самого рождения, — медленно и тихо начал Эндрю. — Однако, как ты знаешь, я не жил в этих местах до пятнадцати лет. В основном я вырос один в Калифорнии среди целой кучи некомпетентных приемных семей, которым нужно было лишь получать выплаты от государства за опекунство над ребенком. И рассказать, что я могу воскрешать людей. Возвращаться мыслями в Калифорнию не хотелось даже больше, чем в старшую школу. Наверное, первые пятнадцать лет будут самыми болезненными воспоминаниями из его жизни, и он до конца своих дней будет отчаянно пытаться спрятать их в коробку памяти, чтобы больше никогда не открывать. Однако сейчас время от времени они все равно всплывают, и Эндрю как-то приходится бороться со своими демонами. И теперь он должен рассказать об этом. Вслух. — Мне было одиннадцать, когда мой приемный старший брат изнасиловал меня и случайно убил во время похода в лесу.