Sunrise, Nathaniel, Death

Зрение к темноте уже привыкло, поэтому Эндрю мог видеть широко раскрытые глаза и то, как у парня напротив приоткрылся рот от удивления. Натаниэль явно хотел что-то сказать, но не мог вымолвить ни слова. Видимо, не такого откровения он ожидал. Были сюрпризы и для самого Эндрю. У него задрожало тело, поэтому он отстранился от Веснински, однако говорил спокойно. Слова лились легко, словно так и должно быть. Словно эта истина, часть его темного прошлого долго сидела в нем и сейчас, получив зеленый свет, готова была выплеснуться наружу. — Моя последняя приемная семья была не самой худшей, — продолжил он, отвернувшись. В лесу было по-прежнему очень тихо, хотя атмосфера изменилась. Мало того, что перестало быть по-зимнему холодно, так еще и стало спокойно. Все казалось таким знакомым, будто он провел в этих лесах всю свою жизнь. — Женщина, Касс, которая взяла меня, даже не делала вид, что заботится обо мне. Она действительно была такой. Заботливой. Казалось, вспоминать о Касс было еще тяжелее, чем обо всем остальном. Воспоминания о ней если и доставались из мифической коробки, то в очень редких случаях. Чаще всего, у Эндрю всплывало все только самое худшее. Касс же осталась чем-то хорошим, но она была большим сожалением и в каком-то смысле ее образ оказался большим разочарованием, хотя к тому моменту, Эндрю думал, он уже ничего не ждет от жизни. Она была единственной, кто позволял ему называть ее матерью, а она называла его сыном. И эта надежда стала самым больным, что Эндрю пришлось пережить. — И она была готова усыновить меня, — тихо продолжил Эндрю. — Было одно «но». — Ее старший сын, — догадался Веснински. — Он слишком буквально понимал понятие «сблизится с братом», — невесело усмехнулся Эндрю. — Меня успокаивало только то, что он уже учился в университете к тому моменту. Приезжал домой только на каникулы или длинные выходные, однако, в период всех своих визитов он никогда не забывал… «быть братом», скажем так. И вот однажды летом Дрейк снова вернулся домой, и Касс предложила нам всем вместе отправиться в поход. У меня была собственная палатка, но я прекрасно понимал, что это меня ни от чего не спасет. Так и случилось. Иногда Эндрю по ночам просыпается от ощущения, словно кто-то берет его за горло и начинает со всей силы сжимать. В те периоды было много боли, и эта фантомная преследовала его по сей день. — Он меня задушил, — вздохнул Эндрю, сглатывая ком в горле. — Он всегда любил держать меня за горло. Но в ту ночь ему надо было заткнуть меня, хотя я никогда и не кричал. Хотел, видимо, перестраховаться. А в итоге переборщил. Скорее всего, Дрейк понял, что я не заснул в процессе, поэтому он вынес мое тело из палатки и закопал где-то недалеко от нашего лагеря. И именно тогда пробудились мои способности. Активировались, так можно выразиться. Боли больше не было. Хотя Эндрю четко помнил, как она была секунду назад. Он только чувствовал странные спазмы в горле, но они его не пугали. Страха тоже больше не было. Ему было сложно осознать, была ли у него в этот момент хоть какая-то эмоция. Возможно, растерянность. Потому что хоть вокруг и были деревья, но он вряд ли был сейчас в горной местности. Скорее всего, он оказался даже не в Калифорнии. Скорее всего, это просто сон. Даже не самый худший, учитывая, что происходило наяву. Вот только… что он здесь делает. Это просто лес. Немного жуткий, на первый взгляд, но в целом очень спокойный. Он ощущается как что-то такое, где нет ни боли, ни переживаний. Однако Эндрю почувствовал какое-то тепло на запястьях. Медленно и заторможено, словно это действительно был сон, он опустил взгляд на свои руки, чтобы увидеть многочисленные раны предплечьях. И то, как из них кровь мягко струится прямо в землю. И ему все еще было не больно. И даже не страшно, потому что он чувствовал, что все идет как надо. — И тогда они восстанут, — сказал он. Эндрю не думал об этом, оно само как-то вырвалось. «И тогда они восстанут» «И тогда они восстанут» «И тогда они восстанут» Где был его собственный голос, а где — кого-то еще? Он не знает, Эндрю вообще не понимает, что происходит, но ему нормально. Впервые в жизни он ни о чем не беспокоится, он может расслабиться и перестать контролировать свою жизнь. Больше никто не подойдет к нему сзади. А потом многочисленные мертвецы начала прорывать себе путь наверх. Сначала казалось, что земля рассыпается под его ногами, но на самом деле это пальцы нашли путь к свету. Эндрю не знал никого из тех, кто так отчаянно боролся за свое право на жизнь. Однако это были самые разные люди, которые были одеты форму солдат Гражданской войны или в одежду коренных американцев. Все это — бедные люди, которым не посчастливилось оказаться в этих местах. И тогда… Эндрю проснулся. Задыхаясь от земли, которая попала ему в рот и нос, он обнаружил себя уже в относительно знакомом месте, наполовину в земл. Какого черта?! Быстро протерев глаза, Эндрю понял, что находится не так уж и далеко от того места, где они на ночь разбили лагерь. — У тебя было видение, как использовать свою силу, — поражено сказал Натаниэль. — Это была моя первая и последняя связь с «ними», — кивнул Миньярд. — Дальше они говори всегда только с Аароном. Я думаю, к тому моменту они устали ждать, когда я найду способ пробудить свой дар, поэтому решили дать мне подсказку. Время подходило к утру, когда Эндрю дошел до лагеря. Никто в такую рань еще не просыпался, поэтому Эндрю осторожно залез в свою палатку, чтобы взять гель для душа и полотенце. В таких условиях мыться было просто отвратительно, но еще хуже ходить потом целый день грязным, тем более после Дрейка. Эндрю до сих пор не мог поверить, что Дрейк так поступил с ним. Он не был удивлен насилию с его стороны, просто потому что так привык к нему, что оно уже не было чем-то необычным. Но придушить его и зарыть в лесу как какую-то бродячую собаку — вот это уже было чересчур. И Эндрю было бы наплевать, будь это конец. Однако по какой-то странной магической причине он смог выбраться. Может быть, он на самом деле не умер, это просто Дрейк еще больший идиот, чем казалось на первый взгляд. Мол, перепутал обморок со смертью и решил заживо раскопать его. Он осторожно коснулся шеи, вспоминая чужие руки. В этот раз Дрейк перестарался. Ублюдок давил очень сильно, и Эндрю не сомневался, что должны были остаться следы. Должны были, но Эндрю их не увидел, когда достал из дорожной сумки небольшое зеркальце. Никаких следов удушения. Тем не менее, мальчик хорошо помнил эту боль. И проснулся он не в своей палатке не потому, что лунатит по ночам. Это не могло быть сном. Касс проснулась уже после того, как Эндрю сходил помыться. Она мягко улыбнулась ему и вручила ему пару сэндвичей, которые она сделала еще дома. Он не был уверен, что способен запихнуть в себя хоть кусочек, однако Касс начала бы волноваться, так что он неохотно пережевывал сэндвич. В горле все еще саднило, потому что он успел проглотить достаточно земли, чтобы потом блевать ей полчаса. — Ты в порядке, милый? — заботливо спросила она. — Выглядишь уставшим. Эндрю неоднозначно пожал плечами, проглатывая последний самый большой кусок, практически не пережевывая. Он старался не думать о том, что она знает. — Почему ты так уверен, что она знает? — Я не уверен, это просто предположение, — пожал плечами Эндрю. О ней думать тяжело в первую очередь не потому, что она так и не стала его матерью. А потому что у Эндрю после всего сложилось впечатление, что она была такой же, как все. Всего лишь лучше всех умела исполнять свою роль. — Она не была из тех, кто не видит очевидные детали. Но некоторые вещи она специально предпочитала пропускать мимо ушей. — Замечательно, — сурово ответил он, чувствуя огромный ком в горле от сэндвича. — Мам, а ты не знаешь, где… Дрейк медленно выпрямился и в неверии раскрыл рот, глядя с широко открытыми глазами на спокойного Эндрю, который пытался запить этот сраный сэндвич, чтобы он уже дальше провалился. Но ничего не помогало, и у Эндрю снова возникло это ощущение, словно его кто-то душит. Смотреть на Дрейка ошарашенное лицо было приятно. И не менее приятно прочитать хоть раз в его глазах страх, а не вседозволенность. Его реакция лишь подтверждает, что Эндрю не сошел с ума, что все происходящее не было сном. Пусть он понятия не имеет, что за чертовщина произошла. И ему наплевать, пока у Дрейка есть такое выражение лица. — Какого хрена? — медленно пробормотал Дрейк, не сводя взгляда с Эндрю. — Что такое? — растерянно спросила Касс, смотря то на Дрейка, то на самого Эндрю, который сидел с таким видом, словно ему вообще все равно. Возможно, это и было переломным моментом. — Ничего, — слишком оживленно сказал Дрейк, нервно махнув головой. — Все в порядке, все нормально. — После этого Дрейк еще год не возвращался домой, — сказал Эндрю, позволив себе улыбнуться. Это был хороший год. — Видимо, я его сильно напугал. Однако потом мы узнали про Аарона и его мать. Долгая история, как это вообще произошло… самое главное, что это заставило Дрейка вернуться. Возможно, к тому моменту он уже убедил себя, что ему все это показалось. И он подумал, что с близнецами может быть веселее. Но… — Но? — Аарон не захотел со мной встретиться. Как и я с ним. — То есть вы только узнали, что на другом конце страны есть брат-близнец, и вы отказались от встречи на… сколько лет? — Еще где-то три года, примерно, — задумчиво сказал Эндрю. — Я никогда никому об этом не рассказывал. Только тебе. Однако Аарон о кое-чем догадывается, потому что «они» его предупредили. Я не стал искать встречи с ним, потому что Дрейк ебнутый на всю голову педофил. А Аарон не искал встречи, потому что у него было предупреждающее видение. Мы разговаривали по телефону только один раз, когда он мне сказал: — Ты можешь избавиться от проблемы. Он не ожидал, что это будут самые первые слова, которые он услышит от своего новообретенного клона. Иисусе, он даже звучал как Эндрю, что было невероятно странно слышать со стороны. Эндрю сидел один в коридоре, он съехал вниз по стене, бездумно наматывая красный провод от стационарного телефона на палец. Он был рад, что Аарон позвонил именно тогда, когда никого не было дома. Дрейк как назло приехал на каникулы, но они с Касс сейчас были в магазине, потому что через два дня Эндрю исполняется тринадцать, и они хотят купить ингредиенты для торта. Эндрю до сих пор не мог свыкнуться с мыслью, что кто-то делает для него нечто подобное. — О чем ты, блять, говоришь? — Я не знаю, — загадочно ответил Аарон. — «Они» сказали, что ты можешь справиться. Но вот с чем именно — я не знаю. — Какой же ты странный, — пробормотал Эндрю. Он был немного в замешательстве от этого разговора, поэтому даже и не понимал, как тут можно остроумно съязвить на чужие реплики. — Ты не первый, кто мне это говорит, — устало вздохнул он. — Разберись со своей проблемой, а потом приезжай в Пальметто. И, кстати, я не буду злиться на тебя за смерть моей матери. На самом деле, я уже смирился с этой мыслью и просто жду, когда ты это сделаешь. — Какого хуя, Миньярд? — Она, конечно, моя мама, — как ни в чем не бывало продолжал Аарон, а Эндрю боролся с тем, чтобы повесить трубку. — Но я уже прошел через все стадии горя, поэтому мне все равно. Ко всему прочему, я могу понять, почему ты это сделаешь. Она не самая лучшая мать. — Я не буду убивать твою мать, — возмущенно сказал Эндрю. — И я не собираюсь, блять, приезжать в твой сраный Пальметто. — Реши свои гребаные проблемы, Миньярд, — сказал Аарон и повесил трубку. Натаниэль тихо рассмеялся, и тут даже Эндрю готов был признать, что все это звучало довольно дико и забавно. И в этот момент он только больше убедился, что Натаниэль Веснински был самым подходящим слушателем для этой истории. Его не интересовало убийство матери Эндрю. Кажется, он вообще пропустил это мимо ушей, сосредоточив внимание только на самом разговоре. — То есть это Аарон буквально приказал тебе разобраться во всем, — заметил Натаниэль. — Не он, — покачал головой он, поднимая указательный палец вверх. — Это были «они». Эту часть рассказывать уже было значительно проще. Здесь ему уже не казалось, что мир с каждым разом становится ближе к смерти, как слова вылетают из его губ. Руки уже не дрожали так сильно, поэтому он потянулся к карману куртки, вытаскивая пачку сигарет. Он протянул одну Натаниэлю, задаваясь вопросом, будут ли злые древние духи гневаться на них за то, что они курят клейкую современную хрень. Может быть, их поразит ударом молнии, подумал Эндрю, делая первую затяжку. — Получается, за весь тот год ты даже ни разу и не подумал, что у тебя есть какие-то способности? — поинтересовался Веснински, забирая у него зажигалку. — Я старался забыть об этом, потому что не знал, что могу еще сделать, — ответил он. — У меня даже не было идей. Какое-то странный сон, а потом я в лесу пытаюсь выбраться из ямы, в которой меня похоронили. Я даже внушил себе, что отсутствие синяков на шее — счастливая случайность. Мол, Дрейк просто идиот. Однако потом, уже после звонка Аарона, этот сон начал вспоминаться все чаще и чаще. У меня не было доверия к Аарону, однако у меня сразу появилось представление, о чем именно он говорит. И тогда я начал экспериментировать. Эндрю шмыгнул носом, надеясь, что дома никого не будет, и ногой захлопнул входную дверь, потому что руки были заняты. Однако его надежды не оправдались, потому что дом был наполнен запахом сегодняшнего ужина. Слава богу, что сегодня и ближайшие несколько недель они будут втроем, хотя Эндрю не сказал бы, что ему очень нравится муж Касс. — О, милый, ты уже вернулся со школы… почему ты плачешь? — обеспокоенно спросила она, выглядывая из кухни. Она тут же схватилась за полотенце, чтобы быстро вытереть перепачканные руки, и тут же вышло к нему. — Оу, ты подобрал котенка. — Я не плачу, — сурово ответил Эндрю, пытаясь втянуть в себя как можно больше соплей. Он был рад, что хотя бы перед входом в дом перестал плакать. — Это мертвый котенок. Ебаная фура переехала его прямо около дома. Касс страдальчески вздохнула, с сожалением посмотрев на кровавый комок шерсти, который Эндрю свернул в футболку, в которую он ходил на физкультуру. И как она могла сразу не заметить, что от котенка живого места не осталось. — Не выражайся так, — сказала она, видимо, не имя представления, что же тут можно сказать или как подбодрить. Так уж вышло, что Дрейк никогда не заботился о животных и уж точно не приносил мертвых домой. — Хочешь его вместе похороним? Эндрю устало покачал головой. — Нет, я сделаю это один, — уверенно сказал он, сбрасывая рюкзак на пол. — У тебя нет старой коробки из-под обуви? — Да, — махнула она, тут же выпрямляясь. — Ты можешь взять любую в подвале. Отлично, именно это место и было нужно Эндрю. Он включил тусклый свет, вздыхая полной грудью приятный запах древесины, потому что муж Касс любил делать кое-какую несложную мебель из дерева или какие-то фигурки. Эндрю взмахом руки расчистил единственный стол в подвале, скидывая на пол всякий хлам мужа Касс. Плевать. Он осторожно положил котенка на стол и отвернулся, не имея сил смотреть на него дольше пяти секунд. Эндрю помнит свой сон, причем очень хорошо и детально. Все эти люди, которые были одеты как аристократы или служащие во Второй Мировой Войне, просто вылезли из-под земли. Они не были похожи на зомби, они были… просто людьми разной эпохи. И сделали они это только тогда, когда на землю пролилась кровь. Кровь Эндрю. Потянувшись к сумке, он достал из пенала лезвие, которое использовал якобы для карандаша. Найдя антисептик, он быстро продезинфицировал лезвие и закатал рукава своего худи. Может быть, его израненные предплечья, его тяга к такому виду боли, чтобы избавиться от другой и хоть на мгновение почувствовать себя по-настоящему живым — это был знак все это время? За последний год он столько раз себя резал, но даже и не задумывался, что во сне именно от предплечья шла кровь. Шипя от неприятного жжения, он поднес руку над котенком, ожидая, когда кровь капнет на него. У него не было инструкции, как надо делать. Он полагался только на свою интуицию и слова Аарона, которые постоянно всплывали: «Ты можешь избавиться от проблемы». Он пока не знает, как это поможет избавиться от Дрейка, потому что именно он источник всех бед. Но иметь возможность вернуть из жизни себя или кого-то другого — весьма полезный навык, который может пригодиться ему в будущем. Кто знает, кого Дрейк случайно убьет в следующий раз. Эндрю достал коробку и осторожно положил туда котенка. Только сейчас он заметил, что тот был рыжий. — Если ты выживешь, то я назову тебя вафля, — тихо сказал он. Слава богу, что ни одна живая душа на свете не могла его видеть сейчас. — Потому что мне нравятся венские вафли, а ты просто красивый. Ну, я уверен, что красивый, сейчас то ты явно не очень. Это не сработало. Котенок так и остался похороненным на заднем дворе дома Спир. Эндрю все равно дал ему имя Вафля. — Но ты пытался снова. — Да, постоянно таскал домой мертвых животных, которых находил в округе. Мне казалось, что Касс скоро выгонит меня из дома, потому что у нее уже закончились старые коробки из-под обуви. И от некоторых животных стояла такая вонь, что весь дом приходилось потом проветривать несколько часов. — Сколько у тебя ушло времени? — Примерно год, я думаю, — задумчиво сказал Эндрю. — Да, около того. У меня не было возможности заниматься этим каждый день, потому что мертвые животные на дороге не валяются каждый день. И ты должен понимать, что животные вообще не оживали, даже не становились «зомби», если их можно так назвать. Сначала все дело было в том, что рядом с ними не было больше никаких могил. Но мое личное «кладбище домашних животных» постоянно пополнялось, и у них уже была энергия мертвых, чтобы выбраться. Но я неправильно действовал с кровью. Мне было непонятно, что я делаю не так, однако… однажды просто все совпало. Эндрю хорошо помнил, что это был уже взрослый кот. У их соседки пенсионного возраста умер любимый кот по имени Джон (что, по мнению Эндрю, было странным именем для домашнего животного), он был толстый и черный, а еще постоянно сидел на капоте машины Касс. Тут не было никакой трагической истории — у кота был рак, денег на его лечение у соседки не было, поэтому кот умер быстро. Соседке было тяжело самой хоронить ее единственного друга, поэтому Эндрю вызвался сделать это сам. Касс была против, чтобы это было на их заднем дворе, потому что бог знает, сколько там домашних животных уже было похоронено. Однако Эндрю было все равно на ее мнение, поэтому он взял коробку с мертвым котом и спустился в подвал. Когда он распаковывал новое лезвие, у него не было особых надежд. Даже страшно представить, сколько раз он за последний год проводил эту бесполезную процедуру, которая вообще ни к чему не приводила. Тем не менее, что-то не давало ему бросать. Он столько раз хотел прекратить это, однако потом находил где-то мертвого кота или щенка, грустно вздыхал и заворачивал мертвого беднягу в свою спортивную форму. Было даже несколько раз, когда он находил сбитое животное, которое еще дышало. И не мог пройти мимо, поэтому шел в ближайшую ветеринарную клинику. Как же здорово, что у него нет друзей. Иначе все это выглядело бы очень неловко. Поморщившись, Эндрю сделал разрез. Сегодня он планировал попытаться капнуть немного крови именно внутрь животного. Он уже так делал несколько раз, однако он не уверен, что капли крови хоть как-то попадали в животное. Чаще всего они были не в самом лучшем виде, а тут кот, который умер от болезни. Поэтому Эндрю заранее подготовил баночку для крови, чтобы она точно попала в организм. — Эндрю! — внезапно услышал он голос Касс. Она редко спускалась в подвал, потому что у нее болело колено, а лестница тут была слишком крутая. — Не мог бы ты помочь мне на кухне. — Блять, — раздосадовано пробормотал Эндрю. Он уже накапал какое-то количество крови из предплечья в пластиковую баночку, которую купил в аптеке по дороге домой. Чувствуя, что эксперимент провален, он убрал банку, прилепил заранее подготовленный пластырь на свежий порез и закрыл коробку с мертвым котом. Эндрю надеялся, что это закончится быстро. Однако Касс пекла печенье, потому что завтра утром приезжает Дрейк на несколько дней. Ему хотелось плюнуть в это тесто, но, к сожалению, он и сам будет есть эти печенья. Спустился он обратно в подвал только часа через три. Он тут же продолжил свой эксперимент, беспокоясь, что может появиться какой-то запах. Благо в подвале не было отопления и здесь было довольно прохладно. Он осторожно пальцами раздвинул челюсть кота и поднес баночку. Крови было совсем немного, и Эндрю надеялся, что этого будет достаточно. Потом он взял коробку и пошел с ней на задний двор. Как и всегда, он остался ждать. Сложно было сказать, сколько должно пройти времени, учитывая, что успешных попыток у него так и не было. Однако Эндрю все равно сел на лавочку под навесом и открыл какой-то дешевый любовный роман про вампиров, который он на днях украл из библиотеки. Он успел прочитать только две страницы, когда Касс выглянула во двор. — Эндрю, мы садимся ужинать, — сказала она. — Или ты будешь продолжать тут скорбеть по коту? Конечно, он осознавал, как странно это выглядит со стороны. И первые похороны очень смущали его, особенно вот это сиденье на крыльце, когда ты просто ждешь. Но теперь ему уже было все равно. Наверное, не только потому, что из этого в любом случае ничего не получалось, но и еще его просто уже не волновало, что о нем подумает Касс. Недовольно поджав губы, Эндрю захлопнул книгу и пошел в дом. Давно не было никаких ожиданий по поводу всей этой темы с воскрешением, поэтому сразу после ужина Эндрю пошел наверх и заснул. День был долгий и тяжелый, а еще порезанная рука саднила, хотя перед сном он тщательно обработал рану. Эндрю хотелось просто лечь на кровать и никогда не просыпаться. Он проснулся через несколько часов из-за звуков в коридоре. Колесики чемодана раздражали старые деревянные полы в коридоре, и Дрейк даже не собирался устранять эти звуки. Потому что на втором этаже была только его собственная спальня и комната Эндрю. А Эндрю ему надо было разбудить. — Я тебя разбудил, ЭйДжей? — через пару минут спросил Дрейк, появившись в дверях его комнаты. В его голосе было ни капли сожаления. Наоборот, он выглядел таким горделивым, что у Эндрю аж челюсть свело. — Что ж, раз ты все равно уже не спишь, то почему бы нам не поговорить? Расскажешь, как прошел твой день в школе. Эндрю ничего ему не ответил. Он лишь запрокинул голову и стал ждать. Возможно, если бы Дрейк был более откровенным, Эндрю стало бы как-то проще. Он никогда не приходил к нему в комнату и не говорил «переворачивайся и снимай штаны», нет. Это всегда было скрыто под сладким соусом «давай поговорим как братья», «Касс сказала мне, что у тебя был тяжелый день в школе», «мы не виделись с тобой уже два месяца, я хочу узнать, как дела у моего младшего брата». От всего этого все внутренности Эндрю скручивались только еще больше. Дрейк склонился над ним. Обычно Эндрю не смотрел ему в глаза, если Дрейк не приказывал перевернуться. Но сегодня ночью что-то в нем щелкнуло, и мальчик резко перевел взгляд с потолка на своего мучителя. Тот даже растерялся от такой резкой перемены, что аж улыбаться перестал. — Однажды я убью тебя, — холодным тоном заявил Эндрю. — Да что ты такое говоришь, — насмешливо проговорил Дрейк. — Ты такой маленький и хилый, так что еще вопрос, кто кого убьет быстрее. — Один раз ты уже убил меня, — напомнил ему Эндрю, а Дрейк сразу опешил. — И посмотри, к чему это привело. — Заткнись, — нервно сглотнув, сказал он. — Давай, заставь меня, — выплюнул Эндрю. Он явно напрашивался на неприятности, однако уже не мог себя остановить. — Заставь меня еще раз замолчать раз и навсегда, а утром я снова вернусь в этот дом. И тогда я тебе попробую испортить жизнь уже по-настоящему. Эндрю знал, что сделает это независимо от того, убьет его Дрейк еще раз или нет. Каждый раз он придумывал план место, но сегодня ночью картинки в голове были особенно четкими. Дрейк с особым садистским удовольствием издевался над ним, а Эндрю, пытаясь абстрагироваться от боли, представить, что это не его тело вообще, думал о мести. Месть — это что-то такое неуместное и жалкое по его мнению. Но только мысль о ней дает ему возможность держаться за жизнь. Позже Эндрю тихо проскальзывает на задний двор. Глаза предательски жжет, но он запретил себе плакать даже наедине с собой. И без того было больно во всем теле, а если он еще и даст волю слезам, то уже больше не сможет держать себя в руках. Хотя он уже столько раз задавался вопросом, для чего именно ему надо было держаться. Что он должен делать со своей неуместной жалкой жизнью, которая ни к чему не ведет? В последнее время он слишком часто думал об этом. Когда он отомстит Дрейку, то что будет дальше? Сможет ли он как-то собрать свою жизнь воедино, словно ничего никогда и не было? На улице было темно, задний двор освещался только одним фонарем от соседей, поэтому он не сразу заметил маленькую раскопанную могилу. — Кот выбрался из могилы, — сказал Эндрю, слабо улыбнувшись. Без преувеличения это можно назвать лучшим моментом в этой истории. Эндрю до сих пор помнит, каким воодушевленным он себя тогда почувствовал. — Придурок полвечера и полночи бегал по нашему заднему двору. А потом увидел меня и побежал в мою сторону в поисках еды. Я даже сначала подумал, что мне это кажется. Или, может быть, это другой кот, просто очень похожий. Но я взял его тогда на руки и подошел к тому месту, где похоронил его. И там была большая дырка. На следующий день Эндрю вернул кота соседке. Она очень удивилась живому и здоровому коту, на что Эндрю только пожал плечами и пробормотал что-то типа «да, вот это вам повезло, поздравляю» и быстро вернулся домой, надеясь, что несчастный кот не наброситься на не менее несчастную старушку. Он провел с ним остаток ночи и половину утра, наблюдая за его поведением. Но это был самый обычный кот. И дальше… о, черт, знал бы еще Эндрю, какой у него должен быть следующий шаг. Дрейк и Касс были дома, однако он не мог ждать. Он даже не знал, собирается ли кто-то из них покидать дом в ближайшее время. Так что пока никто из них не мешался на кухне и не убирался в доме, а сидел по своим комнатам, Эндрю решил рискнуть и спрятаться в коридоре, где стоял тот самый красный стационарный телефон. Он по памяти набрал цифры, хотя еще ни разу сам не звонил по этому номеру. — Тильда Миньярд слушает. Эндрю чуть язык не прикусил в этот момент. Нельзя сказать, что он что-то почувствовал в этот момент. Если его внутри что-то и задело, то это не назовешь чем-то приятным. Скорее большое негодование, потому что ему хотелось поговорить только с Аароном. — Мне нужен Аарон, — спокойно сказал Эндрю. Это не была его мать. У Эндрю ее вообще не было и быть не могло. — Кто говорит? — Мам, дай мне трубку, — послышался настойчивый голос Аарона. — Я жду звонок, скорее всего, это мне. — С чего ты взял? — Я же говорю, что жду звонка. Отдай мне, пожалуйста, трубку. — Да кто тебе вообще может позвонить, ха? У тебя друзей то нет, потому что ты всегда ведешь себя с ними странно. — Мам, какая тебе вообще разница? Иди и дальше продолжай заниматься… что бы там ни делала, а меня оставь в покое. Аарон говорил все это спокойным терпеливым голосом, и возможно, именно это Тильду выводило из себя больше всего. Конечно, этот разговор не показывает полной картины всего происходящего, однако Эндрю начинает понимать, почему он может в будущем убить Тильду. — Как ты смеешь так со мной разговаривать, неблагодарный ребенок? Кажется, Тильда вообще забыла, что у нее кто-то висит на телефоне. — Это твой второй бесполезный сын, от которого при рождении ты решила избавиться, — не выдержал Эндрю, а она резко замолчала. — Передай трубку Аарону, я хочу с ним поговорить. Эндрю был уверен, что она положит трубку и ему придется перезванивать, потому что там просто сдаваться он не собирался. Но на удивление, она не произнесла больше не звука, поэтому через несколько секунд он уже услышал взволнованный голос Аарона: — Получилось? — Наверное? — Но это еще не все. У Эндрю было ощущение, словно он играет в какую-то странную игру. Может быть, той ночью Дрейк действительно его убил, и Эндрю теперь переживал какое-то испытание, чтобы его отправили в рай или ад. Но судя по всему, рай ему не светит, потому что он уже воскресил одно животное и грозился убийством, которое определенно собирается совершить. Или это была всего лишь кома, в которой он лежит уже около двух лет. Если это правда, то у Эндрю крайне дерьмовое воображение, он ужасно разочарован в себе. Выдумать себе брата-близнеца и способность к воскрешению — еще ладно, но оставить во всем этом сюжете Дрейка живым и невредимым — вот это настоящий ужас, от которого Эндрю хочется головой биться об стену. — Чувак, откуда ты знаешь, что это еще не все? — Просто знаю. Ты можешь мне поверить? Ты видел кое-что своими глазами, так что можешь просто продолжать в том же духе? «Они» сказали, что ты поймешь, когда будет все кончено. — Аарон, ты такой странный. — Ты не первый человек, который мне это говорит, — спокойно ответил он. — «Они» один раз тебе уже кое-что показали, но больше они этого делать не будут. Так они мне сказали. Мол, ты должен догадаться сам. Но я не знаю, про что именно они говорят. — Я бы рассказал тебе, но… — Это не телефонный разговор, я понимаю. — Как только я пойму, что это сделал, то приеду в Пальметто, — сдался Эндрю. Возможно, именно там он найдет ответы на все, что его волнует. О ком бы не говорил его клон, они должны были знать, что это за способности у Эндрю. Только если он не начинает сходить с ума. Может быть, все его травмы просто обострились, и у него уже нормально так едет крыша? С другой стороны, был Аарон, но Эндрю ему не доверял. Он мог быть тоже психически не здоров и тогда получится, что они просто в своем сумасшествии подыгрывают друг другу. Судя по разговору между Аароном и Тильдой, там все было не очень гладко. — Аарон понял тебя довольно хорошо, — заметил Веснински. — Учитывая, что «они» толком не дали ему какой-то информации. — «Они» приходили к нему годами, — ответил Эндрю, дернув плечом. — Конечно, за все это время он научился читать их. Бывают моменты, когда «их» знаки непонятны даже для него, но в остальном он хорош в своих видениях. — Как ты тогда понял, что тебе надо убить Дрейка? — Я не ставил это как какую-то задачу, которую мне нужно выполнить. Я просто хотел его убить, просто мне пришлось поторопиться с этим. Тем вечером они ужинали втроем, потому что муж Касс задерживался на работе допоздна, но Эндрю подозревал, что он просто ей изменяет. Конечно, никто об этом даже заикаться не будет, потому что в этом доме принято молчать о проблемах, которые лежат на поверхности. — Я слышал, как ты разговаривал с Аароном сегодня днем, — неожиданно заговорил Дрейк, когда они уже поделились, как прошел у них день. Эндрю ненавидел эту часть ужина, потому что светские беседы — пустая трата времени. Эндрю застыл с ложкой пюре, не донеся ее до рта. Почувствовав ком в горле, которого до этого не было, он резко положил ложку обратно в тарелку. Он вообще не был уверен, что сможет хоть что-то съесть сегодня вечером. — Тебя не учили не подслушивать чужие разговоры? — с вызовом спросил Эндрю. Обычно он вел себя тихо, но сегодня был его предел. Он уже настолько устал от Дрейка и его внимания, что был готов хоть сейчас, на глазах у Касс, засунуть вилку ему в глотку. Дрейк сделал вид, словно ему неловко. — Прости, я ждал звонка, — невинно пожал плечами он. — Хотел уже сам позвонить, взял трубку, а там ты с Аароном разговариваешь. — Почему ты не рассказал, что говорил с Аароном? — обеспокоенно спросила Касс. Когда они узнали про злого, или скорее странного, клона Эндрю, Касс постоянно настаивала на личной встрече или хотя регулярных телефонных разговорах. Эндрю был рад, что они жили на другом конце страны. Он понимает, что это весьма логичные действия со стороны Касс, особенно учитывая, что Эндрю бунтующий подросток, который ничего на свете не хочет. Только проблема была в том, что у Эндрю все же были свои желания. И заключались они в том, чтобы никто не лез в его ебаное дело и чтобы Дрейк нахуй убрался из его жизни. Но она, конечно же, замечать этого всего не будет. Как и измены своего мужа. — Он мой брат, — сказал Эндрю как само собой разумеющиеся. Вообще-то в его голове так и было. — И это наше личное с ним дело. — Вы обсуждали, что ты поедешь в Пальметто, — вмешался Дрейк. — Почему бы Аарону наоборот не приехать к нам. Не пойми неправильно, но он живет черт знает где, а мы в Калифорнии. Он мог бы приехать на весенние каникулы, и мы бы все вместе сходили на пляж или в поход. — Эндрю, это отличная идея, — поддержала его Касс. — Нет, — просто ответил Эндрю. Он знал, чего добивается Дрейк. Он может потом выбить из Эндрю все дерьмо, ему плевать. Но он не позволит тому добиться своего. Дрейк никогда в жизни не получит Аарона, он даже не встретится с ним. — Почему? — растерялась Касс. — Просто нет. Касс поджала губы, строго посмотрев на Эндрю. — Думаю, мне на днях стоит связаться с мистером Хэммиком и самой Тильдой, — вздохнула она. — Хотя, наверное, с Тильдой не стоит, учитывая, какая она женщина. Но вот мистер Хэммик поддержит это предложение, я уверена. Мистер Хэммик был ужасным приставучим дядей Аарона, который слишком сильно верил в бога и теперь мечтал исправить все ошибки своей сестры. В первую неделю, когда они узнали про Аарона, тот названивал им домой по пять раз на дню, чтобы организовать встречу. Касс была готова на это пойти, но все застопорилось на том моменте, когда Эндрю пригрозил Хэммику, что подожжет его дом, если он не успокоится. И он, слава богам, успокоился. Хотя все еще звонил раз в несколько месяцев. — Отлично, сделай это, — в бешенстве ответил Эндрю, хотя старался сдерживать себя. — Позвони им и скажи, что Тильда должна приготовить документы на усыновление, потому что я переезжаю к ним. Она выпучила глаза, явно не готовая к такому вида удару. Она растила Эндрю с одиннадцати лет и уже хорошо знала манипуляции, которые он мог применять. Но такое он сказал ей впервые. И, очевидно, Эндрю был серьезен. — Что? — тихо спросила она. — Может быть, Тильда и не хочет меня, — ответил Эндрю. Он придумал все это только что, однако сам поразился, как уверенно звучал его голос. Просто с каждой секундой эта идея нравилась ему все больше. — Но ее фанатичный братец жаждет воссоединения семьи. Он еще два года назад говорил, что уговорит Тильду усыновить меня, если ты этого не сделаешь. — Но я все еще собираюсь это сделать, — запротестовала Касс. Так как Спир приходилось оплачивать учебу Дрейка в университете, они ждали, когда он выпустится. Тогда бы Касс могла отказаться от тех денег, которое дает ей опекунство на Эндрю, и уже сможет полноценно быть его матерью. Они много раз говорили об этом, и Эндрю согласился подождать. Правда, теперь он осознал, что ему это и не настолько нужно. — Нет, если я этого больше не хочу, — решительно сказал Эндрю. Это ранило ее, еще как ранило. Но Эндрю не делал этого специально. Он действительно любил ее все эти годы и был и всегда будет благодарен за то, что она была первой, кто позволил ему называть себя матерью. Она была первой во многом в такой короткой жизни Эндрю, она дала ему почувствовать себя значимым. Впервые в жизни любимым. Но всего этого было недостаточно, потому что у ее мнимой любви оказалась слишком высокая цена. — Эндрю, ты не можешь… — Я хочу жить с Аароном в Пальметто. Цена ее любви состояла в высокой и прочной стене абсурдности и упрямства, через которую Эндрю никогда не сможет пройти. Как бы Эндрю ни старался, но очевидных вещей под своим носом она не видела. — Я понимаю, что у тебя есть свои желания, — вздохнула она. — Но я все-таки твоя мать. Давай ты не будешь торопить события и точно решишь, когда Аарон приедет на весенние каникулы? — Аарон не захочет приезжать. — Ну, может быть, его дядя уговорит, — пожала плечами она, стараясь оставаться спокойной. Дрейк все это время молчал, наблюдая за словесной перепалкой. Эндрю хотелось его ударить, да так сильно, чтобы у него глаза выпали. Или еще чего похуже. Но он прекрасно осознавал свое положение и понимал, почему не может так сделать. Значит, ему придется найти другой способ. — Именно поэтому я больше не хочу, чтобы ты была моей матерью, — лишенных каких-либо эмоций, ответил Эндрю и встал из-за стола. Ему было все равно, что они скажут, какие последствия у всего этого будут. Вся его жизнь — это одни сплошные последствия за чужие ошибки. Этой ночью все было хуже. Намного хуже. Конечно, Дрейк был ужасно зол, но это не заставило Эндрю пожалеть о своих словах. Если бы надо было пройти через те ночи еще, он бы сделал это, лишь бы дать понять окружающим его людям, что он больше не позволит манипулировать собой. Касс предпочла сделать вид, словно того разговора не было. Эндрю не знает, позвонила ли она в итоге Лютеру Хэммику, потому что она об этом так ни разу и не заикнулась. И Эндрю в тот момент тоже не думал об этом, сосредоточив все свое внимание на Дрейке. Он твердо решил, что терпеть его больше не собирается. Можно было пойти простым путем — просто отказаться от Касс и снова пройти систему социальной службы, через которую он мог бы уже попасть в Пальметто. Так будет намного проще, но ему было этого мало. Он не хотел допускать того, что Дрейк как-то доберется до Аарона и причинит ему боль. Эндрю ни разу не видел своего злого, или больше странного, клона, но это желание просто было, и оно казалось правильным. Просто никто этого не заслуживал. У Эндрю было всего несколько дней на раздумья, пока Дрейк не уедет обратно в университет. Потому что потом он уже вернется только на весенние каникулы, когда, предположительно, к ним в гости должен приехать Аарон. Он упорно думал над этим, когда поздно вечером воскресил второго кота. — Ну какая же ты медленная, — пробормотал Эндрю, подхватив на руки черную кошку, которую он подобрал сегодня на дороге. — Могла бы выбираться и побыстрее. Тогда он еще даже и не подозревал, что два часа для воскрешения — самое лучшее время. Просто золотой стандарт. В тот момент ему просто не с чем было сравнить. Грязная кошка недовольно мяукнула, но ласково подставила голову, давая Эндрю погладит себя за ухом. Он собирался помыть ее в ванной, хотя это должно быть тяжело, потому что кошки не особо жалуют водные процедуры. А утром отвезти в приют для бездомных животных, потому что он не мог, к сожалению, оставить ее себе. — Я назову тебя Блэки, чертовка, — сказал Эндрю, а та лишь мяукнула в ответ. Эндрю был рад, что спустя столько времени у него наконец-то все начало получатся, однако насладиться своей радостью в полной мере он не мог. Если на изучение всех тонкостей воскрешения у него ушел год, если не больше, то подоплеку идеального убийства он должен знать сейчас. Нельзя было утверждать, что Эндрю может убивать с помощью крови. Но Аарон четко дал понять, что это еще не все. Было в нем что-то еще, до чего Эндрю еще не успел дотянуться, и ему почему-то казалось, что речь должна идти чему-то противоположному воскрешению. Эндрю начал с простого, но очень наивного. Тем не менее, оставить в баночке кровь на два часа, а потом добавить ее в чашку с чем-нибудь, что будет пить Дрейк, было его первым вариантом. Он надеялся, что кровь не должна проникнуть в организм в чистом виде, иначе ему придется драться с Дрейком. И не факт, что он сможет победить. Первый раз ничего не сработало. Это было ожидаемо, но Эндрю все равно был немного разочарован. Казалось, кровь простояла вне тела два часа, она попала в организм, что тут еще надо? Существовал риск, что он просто не может никого убивать своей кровью, а может только возвращать людей к жизни. И пусть ему не хотелось думать об этом, но надо быть реалистом. И так как Эндрю уже решил не отступать от плана избавиться от Дрейка, ему нужно придумать запасной план. Два года назад, когда Аарон только объявился в его жизни и Дрейк выразил настойчивое желание встретиться с ним, Эндрю планировал просто уйти из семьи Касс. Он прекрасно понимал, что Тильде он не нужен, поэтому пойти к ней — не вариант. В те дни ему пришла в голову мысль поджечь полицейскую машину, когда он возвращался из школы. Это было бы весело и это была бы тюрьма для несовершеннолетних. Идеальный план, потому что там он будет в относительной безопасности, хотя с этим можно поспорить, его уже не смогут отдать в приемную семью, и Дрейк, что самое главное, не доберется до Аарона. И сейчас, когда он вспомнил об этом, на секунду ему показалось, что это может быть отличным запасным вариантом. А потом Эндрю пришел к выводу, что ничто не помешает Дрейку самостоятельно добраться до Аарона. Тогда, два года назад, он был еще вчерашним подростком, который без мамы боялся уехать в университет в другой город. Сегодня же Дрейк стал более взрослым и самостоятельным, и черт знает, насколько он одержим своими идеями. Нет, от него точно надо избавиться. Он попробовал еще два раза. К сожалению, Дрейк не часто пил кофе, в котором кровь не будет сильна заметна, поэтому все усложнилось. Он давал крови настояться по несколько часов, но все без толку. Идея пришла внезапно. Во время ужина, который начинался как самое обычное семейное застолье, а закончилось кошмаром. — Я поговорила с Лютером, — с важным видом заявила Касс, отпивая немного красного вина из своего бокала. Пила она редко, но почему-то сегодня вечером решила открыть бутылку, которую соседи подарили им на прошлое Рождество. — Ему очень понравилась эта идея. Он сказал, что обсудит это с Тильдой, но вряд ли она будет против. Что-то подсказывало Эндрю, что Тильде эта идея не понравится. Но что умел понять Эндрю про семейство Хэммик-Миньярд за эти два года, так это то, что Лютер был главным. Даже если Тильда уже была взрослая и самостоятельная женщина, он все еще контролировал ее. — Отлично, значит, Аарон приедет сюда на весенних каникулах, — с улыбкой сказал Дрейк. С такой приятной и заботливой улыбкой, но Эндрю прекрасно понимал, что за ней скрывается. В конце концов, задница у него болела до сих пор, хотя с того раза прошло уже три дня. — На сколько они планируют отправить его сюда? — О, мы с Лютером немного обсудили это. Он упоминал что-то про неделю. — Можно и на дольше, хотя бы десять дней. — Да, но он сказал, что Аарону надо будет готовиться к школе. Ох, этот мальчик пытается учиться, но у него не очень это получается. — Я же сказал, что не хочу этого, — вздохнул Эндрю, прервав этот «прекрасный» разговор. Хотя он понимал, что это бесполезно. Если Касс с первого раза не поняла «нет», то с чего она должна вообще прислушаться к нему сейчас? У Касс было такое выражение лица, словно Эндрю был надоедливым ребенком, с которым она уже устала бороться. Но все дело было в том, что это не воспитательный процесс, которому он не хочет подчиняться. Это всего лишь его желание не видеть человека, и против этого можно просто не идти. Он не понимал, он правда не понимал, почему она так уцепилась за это. Ну, не может же быть такого, что она потакает желаниям Дрейка. В конце концов, должна же у нее остаться хоть какая-то совесть. Если только она не пытается ему что-то доказать. — Дорогой, — терпеливо сказала она. — Я понимаю, что ты уже кое-что для себя решил, но почему бы Аарону сначала не приехать сюда, чтобы вы могли поближе узнать друг друга? Может быть, вы не сойдетесь характерами, и ты не захочешь уезжать. Что ж, это начинало обретать смысл. И Эндрю даже камень с души упал, потому что не весь ее мир крутился вокруг Дрейка. — Я не хочу, чтоб Аарон приезжал, — снова повторил Эндрю. — Знаешь, тебе бы подумать… — Касс, — резко оборвал ее Ричард, который за весь вечер сказал не больше двух слов. — Отстань от него. Он же тебе сказал, что не хочет. Чего ты вообще прицепилась к нему с этим? С Ричардом у них не было каких-то натянутых или очень теплых отношений. Скорее их отношения просто были нейтральными. Ричард нормально относился к Эндрю, но было видно, что тот не хочет быть ему отцом. Эндрю для него был всего лишь человеком, который жил в их доме, и ему приходилось мириться с этим. Касс пыталась как-то вовлечь его в процесс воспитания, но Ричард лишь говорил, что ему все равно и пусть она решает сама. Поэтому Эндрю сейчас был приятно удивлен. Он не просто вступил в разговор, который был связан с Эндрю, но и еще встал на его сторону. Касс от удивления раскрыла рот, а Дрейк привык не перечить отцу. Хотя он тоже выглядел немного шокированным. — То есть ты несколько лет никак не принимал участие, а теперь решил поиграть в «отца»? — резко спросила Касс. Наверное, это был первый раз, когда Эндрю видел настолько взбешенную Касс. Даже если ее удавалось разозлить, она всегда держала себя в руках. Ричард раздраженно и громко бросил столовые приборы на полупустую тарелку. — Я не его отец, — решительно заявил Ричард. — Но, знаешь, раз уж он живет у нас, и ты хочешь его усыновить, то может тебе пора начать уважать его желания? Понятное дело, что он еще подросток, но это? Ты сама не видишь, что выходишь за рамки? — Мне не удастся его усыновить, если он уедет жить в Пальметто. — И я не удивлен, что ему хочется уйти. Ты бы хоть раз посмотрела на себя со стороны. Ричард и Касс обычно общались мило и спокойно между собой. Конечно, у них временами случались ссоры, однако они быстро потухали, огонь даже не успевал разгореться. Это был еще один первый раз на памяти Эндрю, который случился за один вечер в этой семье. — Как ты можешь так со мной разговаривать? — уже спокойнее, но с вызовом в голосе спросила Касс. — Как ты можешь так разговаривать со своим сыном? — С моим сыном? Он наш сын. — Нет, дорогая, — покачал головой Ричард. — Он именно твой сын, потому что ты тогда сама все решила, даже не послушав моего мнения. А я тебе сказал, что не готов брать подростка, что я вообще больше не хочу детей, но тебе было все равно. Без обид, Эндрю. Эндрю на это лишь насмешливо фыркнул. Он не сказал для него ничего нового, Эндрю всегда подозревал, что для Ричарда он непрошенный гость в этом доме. Его можно было только похвалить за терпение. — Я пойду налью себе еще сока, — сказал Эндрю, вставая со своего места. По-хорошему, он был готов вернуться в свою комнату, чтобы больше не слышать этих семейных ссор. Если раньше у него все-таки оставались какие-то сомнения, то с этой минуты он четко для себя решил, что больше никак не хочет относить себя к этой семье. Но ему все еще хотелось узнать, чем же закончится этот разговор. — Принеси мне еще вина, — внезапно попросил Дрейк, протягивая пустой бокал. — Боюсь, без алкоголя этим вечером будет тяжело. Эндрю охотно взял, рассчитывая на то, что тот напьется до такой степени, что оставит его в покое. Дрейк был «бесполезным пьяницей», когда напивался, он просто падал где-нибудь и не просыпался до утра. И слава богу. С кухни практически ничего не было слышно, и это дало Эндрю несколько минут для ясности. На душе было тяжело от осознания, что Эндрю действительно любил Касс, даже как свою мать, несмотря на то, что временами она вела себя вот так странно. Ее нельзя было назвать «идеальной матерью», но из всех, кого он успел встретить за свои пятнадцать лет, на фоне остальных она была приближена к этому идеалу. Ничего лучше он так и не встретил. Тем не менее, оставаться здесь он больше не может. Касс никогда не полюбит его в ответ той бескорыстной любовью, которую дают родному ребенку. Что бы она не видела в Эндрю, Дрейк всегда будет стоять у нее на первом месте. И он был бы не против такому раскладу, если бы ее любовь не была настолько разрушающей. Эндрю достал из холодильника сок и бутылку вина. Налив себе, он сразу же осушил полстакана, а потом долил еще. Посмотрев на вино, он неохотно вытащил пробку и наполнил бокал. Смотрел перед собой очень долго, понимая, что сейчас просто отличная возможность, однако баночка с кровью была у него в комнате под кроватью. Его взгляд упал на ряд кухонных ножей, которые блестели над столешницей. Он так еще не пробовал, да и не верил, что может сработать. Однако почему бы и нет, Эндрю все равно ничего не теряет. Эндрю потянулся за ножом. И лезвием прошелся по указательному пальцу на левой руке, потому что резать запястья или предплечья было бы сейчас слишком подозрительно. Поморщившись, он поднес палец над бокалом, наблюдая, как кровавые капли растворяются в вине. Никто не обратил внимания на пластырь на пальце, когда он вернулся. На всякий случай, он быстро нарезал яблоко и демонстративно поставил тарелку на стол, а потом передал Дрейку бокал с вином. — Спасибо, ЭйДжей. Эндрю даже не взглянул на него, обращая все свое внимание на Касс и Ричарда. Из простой супружеской перепалки это переросло в большую ссору про быт и воспитание детей. Касс старалась быть спокойной, но было заметно, как она медленно выходит из себя, припоминая Ричарду, как он забыл однажды забрать Дрейка из садика, когда ему было четыре года. Да, вот настолько все далеко зашло. Краем глаза Эндрю заметил, как Дрейк сделал первый глоток вина, а потом потянулся за кусочками яблок, которые Эндрю принес. Эндрю разочарованно вздохнул, понимая, что ничего не сработало. — Мы сейчас серьезно будем обсуждать все это при детях? — прикрикнул Ричард. Дрейк прикрыл рот рукой, кашлянув. — О, да ладно тебе, — возмущенно фыркнула Касс. — «При детях»? Дрейк уже достаточно взрослый, чтобы его называли ребенком, а Эндрю за своего сына ты все равно не считаешь. Дрейк закашлялся громче, подавившись кусочком яблока. Эндрю старался выглядеть незаинтересованным, однако теперь он наблюдал исподлобья только за ним. Хотя он не рассчитывал, что это что-то значит. — Это же не значит, что надо разводить скандал! — Да, давай продолжать держать все в себе. Ведь именно так мы поступаем, когда ты решаешь начать трахать какую-то шалаву… о боже, Дрейк! Все это время Натаниэль внимательно слушал его, не перебивая. Но на этом моменте он удивленно выдохнул, а потом широко улыбнулся. — Он умер от того, что подавился кусочком яблока, — с неверием сказал Натаниэль. — Да, — с большим удовольствием ответил Эндрю. — Это не та смерть, которую он заслуживает, — размышлял Веснински. — В смысле, это было слишком просто для него, да? Но смерть была хотя бы такой нелепой и даже забавной, что ты думаешь уже «ну, ладно, так тоже сойдет». Эндрю хотел бы, чтобы Дрейк умер как-то по-другому. Более мучительно и жестоко, потому что на протяжении нескольких лет, Эндрю получал от него только боль и жестокость. Тем не менее, Миньярд разделял точку зрения Натаниэля. В свои годы он не мог поступить по-другому, поэтому тут можно было перекрыть хотя бы нелепостью. Возможно, у них с Натаниэлем больше общего, чем ему кажется на первый взгляд. — В общем, Касс много плакала и кричала, Ричард до последнего пытался спасти Дрейка, но у него ничего не получилось, — хрипло продолжил Эндрю. Он за эту ночь сказал больше, чем за всю свою жизнь, и теперь у него першило в горле. — Через полчаса Дрейка увезли, а еще через три дня мы его похоронили. Я помню, как тогда заперся у себя в комнате и очень долго смеялся в подушку, чтобы Касс не услышала. Тогда у Эндрю была такая истерика, что вспоминать страшно. Он потом еще несколько дней не мог убедить себя, что все получилось. Казалось, что все произошедшее было просто сном, а Дрейк в очередной раз уехал в университет и скоро вернется. Убеждали в реальности происходящего только Касс и Ричард, которые ходили мрачнее тучи. Касс плакала постоянно, а вот Ричард старался держаться. — Касс настолько сильно была погружена в свое горе, что легко меня отпустила. Я больше никогда не связывался с ней. Эта мысль была омерзительно только потому, что Эндрю со временем начало казаться, что Касс держала его рядом только из-за Дрейка. Скорее всего, это не было правдой, потому что Касс не может быть настолько сукой. Однако какие-то внутренние голоса в голове с каждым разом демонизировали ее все больше, и Эндрю в какой-то момент даже начал ненавидеть ее. Если бы она хоть раз попробовала как-то связаться с ним, узнать, как дела и чем он сейчас живет, может быть, это не усугубило бы отношение Эндрю. Может быть, это не было бы так больно до сих пор. — В итоге ты потом оказался здесь. — Да, это было конечной точкой моего «пути», как я привык про себя это называть, — вспоминал он. — Первое время было тяжело, потому что Тильда была еще жива. Но это продлилось буквально несколько месяцев, потому что при мне она однажды подняла руку на Аарона, и я… на самом деле, у меня не было в планах убивать ее. Просто в тот момент я разозлился и добавил в ее алкоголь свою кровь. У нее случился сердечный приступ. — Вот как ты убиваешь людей, — сказал Натаниэль. — Это противоположность твоему воскрешению. Если там кровь должна настояться, то здесь она должна быть «свежей». И, получается, с убийством нет никакого ритуала. — Да, именно так. Воскрешение сложнее, а убийство — проще. Эндрю внезапно понял, что это конец. Они уже сказали друг другу все, что хотели, поэтому не было смысла оставаться. Впереди было много работы, а он и так не спал полночи, хотя не понимал, сколько сейчас времени. Но он рад, что они это сделали. Не потому, что так надо было. Не потому, что он испытал какое-то облегчение от того, что рассказал это хоть кому-то. Никакого облегчения у него не было. Просто дело было в Натаниэле. Это был не первый раз, когда они разговаривали вдвоем, на самом деле, это был их обычный вечер. Эндрю в который раз убедился, что Веснински понимает его. — Мы должны идти. — Да, а то Кинг будет волноваться. Эндрю закатил глаза и хотел пошутить про ждущую дома жену, но решил этого не делать. Они встали и медленно пошли назад. Натаниэль сказал, что без понятия, куда им идти, и это вообще не облегчало ситуацию. Хотя тут нечему удивляться, этот придурок просто вел их по темноте. Они прошли несколько минут мимо бесконечных деревьев, светя фонариками, но в какой-то момент Эндрю заметил, что они им больше не нужны. — Это… рассвет? — с сомнением спросил он. Рассвет — это громко сказано, потому что было туманно и солнца определенно не было видно, но точно стало светлее. И это было странно, учитывая, что всего несколько минут назад была кромешная темнота. — Быть такого не может, — в неверии пробормотал Веснински, остановившись как вкопанный. — Мы же просидели там всего два часа или около того. Еще же секунду назад была ночь, да? Эндрю тоже уже не был в этом уверен. Может быть, они просто заболтались и не заметили? Может быть, они просто в лесу начали сходить с ума? Да, второй вариант кажется самым правдоподобным. — Пойдем дальше, — напряженно сказал Миньярд. И они бы продолжали идти в неизвестность, если бы не… протоптанная тропинка. — Какого хуя? — громко спросил Эндрю, словно действительно ожидая от кого-нибудь получить ответ. Тут не может быть никакой тропинки, потому что здесь никто никогда не ходит. Если бы люди хоть изредка появлялись здесь, то он бы об этом знал. — Знаешь, что, — отстраненно пробормотал Веснински, тоже глядя на эту чертову тропинку. — Если мы живыми дойдем до дома, то я сегодня напьюсь. Хотя я так не делаю никогда, но вот сегодня… Эндрю был солидарен. Возможно, он даже отменит все планы на день. Это выглядело жутко, и у него появилось желание бежать в противоположном направлении. Но если память его не обманывала, а она так никогда не делала, то эта тропинка как раз вела в ту сторону, с которой они пришли. Эндрю повернулся назад, но продолжительность дорожки не было видно из-за тумана. У него было стойкое ощущение, что там, дальше и глубже, никакого путеводителя уже нет. — Возможно, «им» понравились наши ответы, — ответил он, сам не веря, что произносит эту чушь. — Поэтому «они» хотят вывести нас из леса. Черт возьми, это лишний раз подтверждало, что они сделали все правильно. Что идея Веснински сработала, а карты таро, возможно, говорили правду. Честно говоря, Эндрю не хотелось принимать успешность всей этой авантюры, однако здесь он должен был признать, что ошибался. Или он действительно сошел с ума. Что предпочтительнее. — Послушай, Эндрю, — остановил его Веснински, внезапно схватив за край куртки, когда он пошел вперед. — Если это действительно сработало, то тебе не кажется, что мы упустили самую главную деталь? Миньярд знал это. Он прекрасно понимал, о чем идет речь, но не был уверен, что готов произнести это вслух. Все это было в новинку. Натаниэль был ему в новинку, потому что у Эндрю никогда… не было ничего подобного. Он был все еще раздражающим и невыносимым, и да, Миньярд хотел бы его убить в третий раз. Однако со всем этим у Эндрю было желание. В этом и была вся проблема. — Влюбленные, — уверенно сказал Эндрю, подходя ближе к Веснински и вставая перед ним. Вот так, лицом к лицу и глаза в глаза. В этом жутком лесу, где они, можно сказать, были обнажены друг перед другом. Где они несколько минут назад раскрыли самые страшные тайны, которые боялись произнести вслух. — Это не обязательно должно что-то значить, — заявил Эндрю. Честно говоря, ему просто хотелось избежать этого разговора, который, казалось, лежал на поверхности и ждал своего часа. Был ли он трусом в этот момент? Скорее дело было не в страхе, хотя он тоже имел место быть. — Да, но… — Оно что-то значит, да, я понимаю. Это было невозможно, Натаниэль Веснински был невозможным в понимании картины мира Эндрю. Его просто не должно было существовать, потому что… это все не казалось ему чем-то реальным. Хотел ли он кого-нибудь так же сильно? Возможно. Возможно, у него было похожее влечение к кому-то за всю его недолгую жизнь, однако никогда так, чтобы оно пробиралось под самую кожу и неприятно щекотало от нерешительности прикоснуться. Все сны об этом человеке сводили Эндрю с ума, потому что это та неизвестная очередная дорога, на которую он никогда не ступал. По этой тропинке прошло множество людей, но в их случае она была создана лесом древней магии, по которой не может пройти без последствий ни один живой человек. Эндрю решительно протянул руку, обхватывая челюсть Натаниэля. Крепко и уверенно, но не больно. Просто чтобы он понял, просто чтобы он внимательнее смотрел ему в глаза, хотя может показаться, что это лишнее. Натаниэль Веснински и так ловил каждое его слово, не упускал из виду ни один его взгляд. — Я мог бы, — медленно и четко проговорил Эндрю, не моргая. Голубые глаза Натаниэля в такой атмосфере казались еще более синими, еще более нереальными. Словно перед ним был не живой человек. — Опуститься прямо здесь на колени и отсосать тебе, но делать этого не будут. Знаешь, почему? Потому что я и так перестроил всю свою жизнь под «их» правила. Эндрю отпустил его и резко развернулся. Ему на глаза попалась эта чертова тропинка, и он точно не хотел по ней идти. Хотя умом понимал, что не сможет выбраться обратно иным путем. Он чувствовал себя наглым ребенком, который поступал наоборот лишь из желания напакостить. — Эндрю, — твердым голосом позвал его Веснински. Он все еще стоял на месте, так и не шелохнувшись. Но он выглядел таким непоколебимым и уверенным, что Эндрю хотелось, очень хотелось вернуться. Может быть, даже остаться здесь навсегда. — Я бы сказал «да». В глубине души Эндрю это знает, но все равно удивляется. Скорее, сюрпризом был не сам факт, а то, что Натаниэль все-таки сказал это вслух. Однако, наверное, теперь им незачем стесняться друг друга. — Я знаю, — тяжело вздохнул Эндрю, чувствуя себя в ловушке. — Я знаю, но это не значит, что твое «да» не будет продиктовано кем-то другим. Так что это «нет». По крайней мере, сейчас. — Сейчас? — с сомнением спросил Натаниэль, медленно подходя к нему. — Я не буду трахать тебя в этом лесу или в своем доме, — пояснил Эндрю. — Это все равно, что сделать это на главной площади города. — «Трахать», — фыркнул Веснински, закатывая глаза. — Ты очень романтичный. На самом деле, Эндрю даже не знает, когда говорил что-то подобное другому человеку. Все его короткие связи происходили молча, стоило только убедиться во взаимном согласии и в том, что человек хорошо понимает правила. Не просто «потрахаться», а именно «трахать» в терминологии Эндрю означало надолго и очень моногамно, а значит приписать к романтике можно было. Эндрю снова страдальчески вздохнул, протягивая руку. — Ты идешь? Натаниэль недоверчиво посмотрел на это предложение. — Ты планируешь снова свернуть мне шею? — осторожно спросил он. — А то я готов в этот раз драться, если что. — Нет. — Хорошо. Натаниэль мягко вложил свою руку в его, и Эндрю сжал холодные пальцы, чувствуя себя так правильно. Он потянул его за собой по этой чертовой тропинке, надеясь, что она не ведет куда-нибудь в ад.