Sunrise, Nathaniel, Death

Когда они целыми и невредимыми вернулись домой примерно через полчаса, никто еще не проснулся. Они в тишине разделись в прихожей и сразу пошли на кухню, чтобы сделать себе кофе. Натаниэль посмотрел на настенные часы, которые показывали шесть часов утра. — Бред какой-то, — пробормотал он. Кинг тут же прибежала на кухню, вертясь вокруг объекта своей ненормальной привязанности. Однако в этот раз он не стал брать ее на руки, поэтому она просто развалилась возле его ног. Эндрю протянул ему чашку с кофе. — Какая-то временная петля, — предположил Эндрю. — Может быть. Молчание между ними было неловким и вполне себе обычным одновременно. Они пили кофе, прислонившись к кухонной стойке, касаясь друг друга плечами и бедрами. Это было непривычно для Эндрю, но не неприятно. Нормально. Правда, вряд ли под «нормальным» можно назвать желание нагнуть Веснински над кухонным столом, а потом убить его. Но если говорить серьезно, то такая несексуальная и даже неромантическая близость была хороша. Она вполне устраивала Эндрю, хотя он не был уверен, что даже такая платоническая связь подходила под его убежденность «не поддаваться в сети «этих», которые хер пойми, что хотят с нами сделать». Казалось, что он только больше нарывается на «их» план, какой бы он ни был, оставаясь вот так с Натаниэлем. Эндрю решил не думать об этом, не сейчас. Если он продолжит крутить всю эту ситуацию, то ему придется оставить Натаниэля одного и пойти заниматься своими делами, чтобы «не попадаться на удочку». Поэтому он решил просто отбросить эти мысли и остаться здесь, в его пространстве и тепле. Слабак, грубо говоря. Однако тишине и спокойствию не удалось продлиться долго. Через несколько минут они услышали шаги на лестнице и, не сговариваясь, даже не смотря друг на друга, смущенно отодвинулись в разные стороны. Тем не менее, заспанный Ники все равно удивленно посмотрел на них, прикрывая рот рукой для очередного зевка. — А вы чего так рано встали? — спросил он, набрасываясь на гейзерную кофеварку, которая была еще горячей, к его счастью. — Тоже не могли уснуть из-за Кевина и Ичиро? Кто ж знал, что Дэй может быть таким громким. Эндрю и Натаниэль переглянулись. И если Миньярд оставался равнодушным, то второй не скрывал своего отношения, скривив лицо. — Это не то, что я хотел услышать в шесть утра, — пробормотал он. — Я тоже, — возмущено сказал Ники, размахивая руками. — Ни в шесть утра, ни в два часа ночи! Я, конечно, люблю смотреть порно и разные ролевые игры, где один из вас глава японской мафии — это очень возбуждает. Но речь идет про Кевина, а он за эти годы стал такой ханжей, что уже даже как-то странно ассоциировать его с чем-то сексуальным. Эндрю снова посмотрел на Натаниэля, как бы говоря: «Видишь? Мало того, что наше странное влечение может быть спровоцировано древними духами, так еще и трахаться в этом доме — себе дороже». Веснински на это лишь пожал плечами, что Эндрю расценил как «меня это, на самом деле, вообще не ебет». — Итак, какие у нас планы на день? — растягивая слова, словно в песне, спросил Ники. К сожалению, от первого глотка кофе ему стало намного лучше, поэтому он быстро вернулся в свой привычный раздражающий режим. — У меня похороны в соседнем городе, — сказал Эндрю. — Вам надо подготовить два тела и провести сегодня две встречи. — Ты поедешь один? — спросил Натаниэль. — Нет, мне нужен хотя бы кто-то еще. — Сомневаюсь, что Кевин сегодня согласится, — как ни в чем не бывало заговорил Ники, не замечая намекающие взгляды, которые Натаниэль кидал Эндрю. — Он теперь влюбленный придурок, который не заметит нас, пока Морияма не уедет. И даже когда уедет, то будет постоянно прикован к телефону. Ох уж эти отношения на расстоянии. Пока Ники отвернулся, Натаниэль хлопнул Эндрю по руке, а потом начал жестикулировать, словно Миньярд должен был понять какой-то сакральный смысл. Суть то он, конечно, понял, а вот конкретно эти странные жесты не имели никакого значения. Натаниэль просто нарывался на то, чтобы Эндрю придушил его. На самом деле, он считал эту идею крайне сомнительной. Ему, безусловно, хотелось этого, просто в голову не могло прийти, что все случится так быстро. Однако это была хорошая возможность попробовать, потому что соседний город находился в противоположной стороне от леса. И все же он был ближе, чем хотелось бы Эндрю. Он снова посмотрел на Веснински, который продолжал нелепо размахивать руками. — Ладно, — одними губами ответил он, а потом посмотрел на Ники, который в это время как раз достал с верхней полке свое любимое печенье и повернулся к ним. — Мне не нужен Кевин. Я возьму с собой Натаниэля, он как раз ничем не занят. — Вообще-то у меня есть работа, но ладно, — слабо запротестовал Веснински, а Эндрю был готов поставить ему три с минусом за актерскую игру. — Я думаю, Ичиро поймет, так что… ты же все равно меня заставишь поехать с тобой. Эндрю был как никогда близок к тому, чтобы свернуть ему шею еще раз. Ники с сомнением посмотрел на них, но потом лишь просто пожал плечами. Если он что-то и заподозрил, то его мысли явно шли в неправильном направлении. И слава богу, а убивать еще и Ники и потом воскрешать его нет времени. И сил и желания, потому что у Эндрю есть чем заняться, например, спланировать следующее жестокое убийство Натаниэля Веснински. — Круто, — просто ответил Ники. — Рад, что это не я. Ненавижу ездить на похороны в соседние города. С этими словами он, прижимая к себе банку с печеньем в одной руке, а в другой осторожно держа горячую кружку с кофе, пошел обратно к себе в комнату, говоря что-то про серию очередного сезона «Семейство Кардашьян». Эндрю тут же повернулся к Веснински. — Это ничего не значит, — строго сказал он, тыкая в него пальцем. Тот ожидаемо улыбнулся. — Это зависит только от нас, — кивнул Натаниэль. — Оно может значить, а может — нет. И нам необязательно, чтобы что-то произошло. Мы могли бы просто… хорошо провести время вместе? — Мы едем на похороны. — Я как раз давно не был на похоронах, — как ни в чем не бывало сказал он. — Обычно я к ним подталкиваю людей, но приглашения на такие мероприятия приходят редко. Хотя могли бы проявить уважение. Если бы не я, какая-нибудь семья собралась бы только лет через сорок, когда очередной контрабандист умер бы от передозировки. Натаниэль говорил это таким милым голосом, выглядя при этом довольно кокетливо, словно они флиртуют. Возможно, они действительно флиртуют, прости господи, в очень своеобразной манере. Эндрю не мог поверить, что находил этого человека привлекательным, пока он признавался в убийствах. — У тебя есть черный костюм? — Для тебя хоть два. — Заткнись, иначе ты останешься дома. Натаниэль действительно замолчал, но по его довольному выражению лица было видно, что он не воспринял всерьез его угрозу. — Слушай, я серьезно, — продолжил парень, но уже спокойнее. Без флирта. — Я ничего не хочу, если ты ничего не хочешь. Хотя это не совсем верно, но ты понял, к чему я клоню. С моей стороны это «да» на… все, что захочешь. Так что я могу отсосать тебе в каком-нибудь склепе или мы можем просто посмеяться над нелепыми могилами на кладбище. Свидание мечты. — Ты не умеешь сосать члены, — заметил Эндрю. — К сожалению, это правда, — надулся он. ХХХ Эндрю всячески старался показывать свое недовольство, однако стоило признать, что Натаниэль на похоронах не самый худший компаньон. Он не ныл, когда надо было рыть могилу, и мало пыхтел и ни разу не проклял Эндрю, когда надо было вынести гроб. Наоборот казалось, что ему было очень даже весело. Вот оно, «свидание мечты». — Почему он умер? — тихо спросил Натаниэль, когда гроб уже поместили на самое дно могилы, а безутешные родственники кидали по горстке. — Инсульт. — Как скучно. Все эти речи священников были утомительными, смотреть на рыдающих родственников было неинтересно, так что обычно Эндрю с нетерпением ждал, когда же закончится официальная часть и все разойдутся на прием. Они спокойно наблюдали за тем, как родственники расходятся к своим машинам, некоторые подходили к ним, чтобы поблагодарить за хорошую организацию. В таких случаях наличие рядом Натаниэля было джекпотом, потому что он прекрасно общался с убитыми горем родственниками, которые не замечали в нем ничего пугающего. Он мягко улыбался и всегда находил слова утешения, которые могли вызвать слабую улыбку у горюющих. — Это напомнило мне похороны моей матери, — тихо прошептал Веснински, наблюдая за последним склонившим голову гостем, который, медленно шел к парковке. — Точнее, это было совсем не похоже на все, что происходило сегодня. Во-первых, не было тела, потому что мой отец, очевидно, ничего от него не оставил. Во-вторых, не было ни одного по-настоящему скорбящего человека. Кроме меня, наверное, она же была все-таки моей матерью. Ее родственники не приехали из Уэльса, посчитав ее убийство личным оскорблением. Как это связано с похоронами — для меня такой же большой вопрос, как и для тебя. Может быть, они опасались, что не смогут сдержаться и убьют Нейтана, и тогда у семьи больше не будет доступа в Америку. Эндрю слушал весь словесный поток, ощущая, что он во всей этой истории что-то упускает. Не то чтобы он слишком внимательно слушал все то, что обычно выходило из поганого рта Натаниэля, однако историю про мать сложно было упустить из вида. — Почему ты говоришь о них так, словно они тоже какая-то большая криминальная семья? — О, — слегка удивился Веснински. — Я не рассказывал? Да, они такие. — Мафиози? — Вообще, мафия — это итальянский термин, но да. Самые крупные поставщики нелегального оружия, наркотиков и людей в Европе, — спокойно ответил он, засунув руки в карманы брюк. — Так что да, они мафиози, причем не в первом поколении. — То есть ты со всех сторон обложен преступностью, — сказал Эндрю, подхватив лопаты. Он был готов отправиться в сторону дома. — Виноват. Но в голосе — ни нотки сожаления. Было всего три часа дня, когда они сели в машину. Обратно до города они будут добираться где-то часа полтора, плюс к этому еще тридцать минут до дома. Эндрю уже завел машину, когда Натаниэль остановил его, показывая что-то на экране телефона. Это была карта маленького городка, в котором они находились. — Не хочешь заехать и попробовать местную кухню? — спросил он, указывая на отмеченную точку. Миньярд пригляделся и с ужасом понял, где находится эта маленькая паршивая забегаловка. — Местная кухню — это двухдневные бургеры и пересоленная картошка фри? — с ядом в голосе выплюнул Эндрю. — Ты и так это ешь через раз. Страшно представить, как ты начнешь питаться после пищевого отравления. Натаниэль на это лишь снисходительно улыбнулся, махнув рукой. — Да ладно тебе. Мы из еды можем взять что-нибудь легкое и просто посидеть там немного. К тому же, — понизил голос Натаниэль, словно собирался выдать какой-то секрет, при этом сохраняя это уродливое кокетство. — Кафе находится еще дальше от леса, так почему бы и нет. Эндрю снова взглянул на экран телефона. Да, это место было на другом конце города, ближе к границе соседнего штата. И Эндрю был уверен, что ему придется потом снова воскрешать Натаниэля, потому что он помрет от еды, которую там подают. Он молча взял телефон из рук и прикрепил его к держателю, включая маршрут. Натаниэль победно улыбнулся, когда машина тронулась. — Это свидание, — с каким-то благоговением сказал он, чуть ли не подпрыгивая на месте. — Я думал, мы уже на свидании, — без энтузиазма сказал Эндрю. — Нет, это свидание внутри свидания. — Просто, блять, заткнись. Поездка не была настолько ужасной, как могло показаться на первый взгляд. Они проехали центр города, и Натаниэль без остановки комментировал всевозможные вывески местных магазинов и даже случайных прохожих. Городок, на самом деле, был таким унылым и чисто американским, что тут даже обращать внимание было не на что. Однако Веснински отлично подмечал детали, постоянно поддерживая внимание Эндрю. Этот человек умел находить что-то такое интересное в самых обыденных вещах, чтобы развеселить его. Эндрю припарковал свой грузовик рядом с фурами и другими старыми автомобилями, которые выглядели так, словно мужики каждый день ездили на них на рыбалку или какую-нибудь охоту. В принципе это место само по себе выглядело как пристанище типичных белых гетеросексуальных мужчин, которые мылись последний раз две недели назад. С этой мыслью он посмотрел на Натаниэля. От его энтузиазма становилось тошно. — Я засуну картошку фри тебе в глотку. — Фу, не люблю картошку фри. Давай, пойдем уже. Внутри это даже не было похоже на атмосферные кафешки из 80-х с большой неоновой вывеской. Неприятный запах жира тут же ударил в нос, а посетители этого славного места с подозрением посмотрели на них. Да, тут в основном были только дальнобойщики и пропитые местные рыбаки. И теперь они с Натаниэлем. — Представь, если кто-нибудь захочет затеять с нами драку, — прошептал он, обводя любопытными глазами весь зал. — О, я вижу свободный столик. — Никто в здравом уме не захочет вступать с тобой в драку, ты вообще себя видел, — пробормотал Эндрю, тащась к свободному столу. К ним тут же подошла затюканная девчонка лет девятнадцати, протягивая меню. Она с небольшим страхом посмотрела на Натаниэля, который весь светился от этой сомнительной авантюры, а потом перевела взгляд на сурового Эндрю. Возможно, они и были не самыми худшими гостями этого заведения, но для нее все равно оставались ужасно странными. — А какой у вас есть чай? — тут же спросил Веснински. — Есть черный, зеленый, — устало ответила она. — Да, но какой именно сорт? — В пакетиках? — растерялась девушка. — Ладно, я буду черный, — разочаровано вздохнул он. — О, и принесите тарелку с арахисом. Это все. Девушка посмотрела на него, как на конченого, и Эндрю не мог ее за это винить. Она быстро записала в свой маленький блокнотик, а потом повернулась к Миньярду. — Воды, — просто сказал он, убирая к черту это меню. — В бутылке. Теперь она тем же взглядом смотрела и на Эндрю, а он подумал, что надо будет оставить ей приличные чаевые за моральную компенсацию. Она что-то буркнула себе под нос и ушла к другим столикам. — Очень милое место, не так ли? — спросил Веснински. — У тебя ужасно странное понятие о милых местах. — Угу, — пробормотал он. — Обычно люди идут на первые свидания в какие-нибудь хорошие рестораны, с дорогой едой и живой музыкой. Чтобы запомнить этот момент, потому что все начинается с этого вечера. Но, послушай, через много лет мы будем вспоминать именно это, и мне кажется, это гораздо веселее, чем новомодный ресторан. — Много лет, вау. Я не собираюсь так долго жить. — Я утрирую. Вообще-то я тоже не планирую. Девушка принесла им бутылку воды и чай, а через секунду вернулась с небольшой тарелкой жареного арахиса. Орехи выглядели неплохо, но Эндрю все равно решил к ним не притрагиваться. Натаниэль же осторожно сделал глоток и поморщился, отставляя чашку на край стола. Обед получился отличный. — Знаешь, ты говоришь, что наши чувства могут быть продиктованы кем-то другим, — осторожно начал Натаниэль, притягивая к себе тарелку. Он взял один орешек и покрутил его в дрожащих пальцах, а затем бросил обратно. — Но я так не думаю. Как можно навязать кому-то симпатию? Натаниэль смотрел на него, но активно избегал встречаться глазами. И эта его нервозность казалась такой живой и настоящей, что Эндрю хотелось тут же согласиться с ним. — Ты никогда никого не любил, — с уверенностью напомнил ему Эндрю. — Откуда ты можешь знать, что все это настоящее. — Ты прав, не могу, — слабо кивнул он, складывая руки в замок. — Но все же я имею какое-то представление. Понимаешь, это не просто… физическое влечение. Сначала я тоже думал, что это хрень какая-то, потому что раньше мне не хотелось кого-то в сексуальном плане. Однако я начал замечать, что дело не только в этом. Ты интересен мне именно как человек. Мне нравятся разговоры с тобой, как хорошо ты меня понимаешь. Я верчусь в кругах, где люди живут такой же жизнью, как и у меня. Казалось, можно было бы найти кого-то по себе. Но ты… — Вижу в тебе не только Чесапикского душителя, — перебил Эндрю, внезапно почувствовав, как в горле пересохло. Он не потянулся к бутылке, продолжая смотреть за Натаниэлем, который теперь начал заламывать пальцы. — Ты видишь во мне и то и другое, — согласился он. — Ты не первый. Ичиро, например, тоже ко мне всегда хорошо относится. И у нас, вроде, тоже есть много общего, однако он не понимает меня так, как ты. — Это все еще не доказательство. — Нет, — спокойно согласился Веснински, тяжело вздыхая. — Нет, совсем нет. Но ты действительно веришь, что любовь можно вот так навязать? Даже если в этом замешаны какие-то высшие силы. Они уже заходили чересчур далеко, и Эндрю это не нравилось. Когда Веснински только начал, он даже не думал, что они будут говорить о любви. В первую очередь, речь идет о желании, именно о физическом контакте, которого так хотел Эндрю от Натаниэля. И, в основном, именно поэтому он был уверен, что все оно — всего лишь фикция, пока кто-то не добьется своей цели. Однако внезапно Миньярд понял, что в чем-то он был прав. Он вспомнил прошлую ночь в лесу, когда Натаниэль внимательно слушал его, ничему не удивлялся и даже поддерживал его в тех вещах, за которые стоило бы осудить. Эта симпатия, о которой они говорят, подкреплялось вожделением. И именно так некоторые люди начинают любить. Эндрю не хочет говорить о любви. Потому что слишком рано. Потому что слишком не к месту. Потому что он всегда ее избегает. — Можно навязать привязанность, — смиренно выдохнул Эндрю, а Натаниэль наконец-то поднял на него глаза. — Знаешь, все эти ритуалы на любовь — это ведь не человека влюбляют в тебя, а всего лишь привязывают. Делают его зависимым от тебя. — И ты зависим от меня? Он смотрел в эти серьезные голубые глаза и осознал, что ему не нужно искать ответ. В конце концов, он помнил любил Касс, но этого было недостаточно, чтобы остаться. Чтобы она была матерью, которую он всегда хотел. — Нет, — тут же ответил он. Слабая улыбка появилась на лице Веснински. Эндрю сразу же подумал о том, что мог бы перегнуться через стол, чтобы ударить его. Однако пора было признаться себе, что хотел он далеко не этого. Эндрю протянул ладонь. Ему хотелось большего, но на данный момент это единственное, что он был готов ему дать. Натаниэль оглянулся. — Я никогда ни с кем не держался за руки. — Тебя никто не заставляет, — тут же добавил Эндрю. На них все равно никто не смотрел, но казалось, что решительность Натаниэля заключалась не в этом. И Эндрю мог понять его, потому что желать и действовать — совершенно разные вещи, и на второе нужно мужество, чтобы решиться. Даже если речь идет о таких простых вещах. Натаниэль расцепил пальцы и медленно протянул правую руку. Пальцы у него были теплые и такие шершавые, мозолистые. Совсем не такие ощущения Эндрю ожидал, ему казалось, что это будет холодно и очень гладко. А еще сердце было готово выскочить из груди. — Это приятно, — тихо сказал Веснински. Определенно. Вот так они сидели, в этой ужасной дешевой забегаловке, с кучей шумного народу, который не обращал на них внимания, словно их и не существовало. Наконец-то они смотрели друг другу в глаза без какого-то страха, поиска или недопонимания. Это просто были они сами, друг у друга. Чувствуя на ладони чужую кожу, которая, кажется, впервые не приносит ощущение мерзости и опустошенности внутри. Рука Натаниэля была теплой и безопасной. — Эй, Медди, какого хрена ты не принесла мне еще кружку пива? Я же просил тебя десять минут назад. Какой-то мужчина слегка шлепнул по заднице проходящую мимо официантку, которая обслуживала Эндрю и Натаниэля. Она растеряно обернулась, а потом что-то пробормотала и пошла дальше. Со своего места Эндрю мог видеть, как она дрожащими руками убирала волосы с лица и еле сдерживала слезы. Магия мыльного пузыря лопнула. Эндрю посмотрел на Веснински, но уже совсем по-другому. Просто он резко вспомнил, где они находятся и какие люди их окружают. Да, Натаниэль был прав про незабываемость первого свидания. Натаниэль улыбнулся. Но уже не так спокойно и размеренно. Жестоко и насмешливо, потому что перед ним теперь сидел Чесапикский душитель. Разницы на первый взгляд и не было, но самом деле между тем человеком и этим — она огромна. И это тот, кто он есть. Тот, кем он будет всегда. — Не хочешь, — на распев заговорил Веснински, кидая взгляд на их сплетенные руки. Они больше не дрожали, уступая место суровой уверенности и крепкой хватки. — Немного повеселиться? Эндрю с сомнением приподнял бровь, хотя уже знал, что будет согласен. И вот через полчаса они уже выходили из этого места, где было много криков, приехала скорая и полиция, пятидесятидолларовая купюра в качестве чаевых была остановлена на столе. Мужчина всего лишь вышел в туалет, а через пять минут вернулся, сделал несколько глотков пива и умер от сердечного приступа. Когда они сели в машину, наблюдая за тем, как тело выносят в черном пакете, Эндрю повернулся к своему слишком улыбчивому собеседнику. — Как ты заставил его выпить кровь? — спросил он, потирая указательный палец, вокруг которого теперь красовался пластырь. — Я пошел за ним в туалет и приставил нож к горлу, — пожал плечами Веснински. — У него не было выбора. Сказал ему, что если он будет кричать или расскажет об этой ситуации хоть кому-нибудь, то я начну стрелять. — У тебя нет пистолета. — Именно. Давай, поехали домой. ХХХ Поездка домой прошла спокойно. Ну, Эндрю вел себя достаточно спокойно и сдержано, а вот Натаниэль был в своем репертуаре. Даже больше, чем обычно, потому что он врубил музыку на всю громкость и подпевал с таким рвением, словно это был последний день в его жизни. Хотя он даже не знал и половины всех песен, которые играли по радио. Но Эндрю это никак не беспокоило. Он даже мог бы сказать, что это приятное времяпрепровождение, пока Веснински не пытался втянуть его в свое нелепое пение гиперподростка, а он не пытался. Так что да, это можно было назвать спокойным возвращением домой. Эндрю припарковал свой грузовик чуть поодаль, замечая незнакомую черную машину около их дома. — Ты ждал кого-то сегодня? — насторожено спросил Натаниэль. Эндрю пожал плечами. — Сегодня рабочий день, — сказал он. — Должно быть две встречи, но это было запланировано на первую половину дня. Может быть, что-то перенеслось. — Что ж, ладно, — отмахнулся Натаниэль. — Чем ты хочешь заняться сейчас? — У меня есть кое-какие рабочие дела, которые нужно подготовить на завтра, — задумчиво ответил Эндрю, откидываясь на сиденье. Он пытался вспомнить график в своем ежедневнике, но, кажется, ничего значимого там не было. — Мы могли бы… открыть бутылку виски и сесть в гостиной перед камином? Они целый день провели вместе, но Эндрю должен признаться, что они могли бы не расходиться на вечер. Он мог бы взять какой-нибудь бульварный роман со своей полки, а Натаниэль ноутбук, чтобы поработать. Это выглядит как хорошее завершение такого суматошного и чересчур эмоционального дня. Веснински мягко улыбнулся. — Звучит идеально, — отозвался он. — Пока ты будешь работать, я сделаю нам какие-нибудь закуски. Эндрю с сомнением посмотрел на него. — Ты умеешь хорошо резать плоть, но не еду. — О, да ладно тебе, — застонал Натаниэль. — Я могу порезать сыр и никого не убить. — Конечно, так я тебе и поверил. Посмеиваясь, Веснински вышел из машины. Как только открылась входная дверь, Кинг тут же выскочила из своего укрытия и бросилась на Натаниэля, жалобно мяукая. Он подхватил ее на руки и погладил, а Эндрю лишь закатил глаза. — А где все? — поинтересовался Натаниэль, оглядывая комнату. Во второй гостиной, которая была предназначена для приема посетителей бюро, свет был выключен. Эндрю внутренне напрягся, готовясь… к чему угодно. События последних недель не давали расслабиться, тем более, припаркованная машина наводила не на самые оптимистичные мысли. Однако потом он услышал голос Ники с кухни. Тот громко ругался, но не похоже, что это действительно какая-то проблема. Ники постоянно из-за чего ругается. — У нас гости, — заметил Веснински. У них практически не бывает гостей. Ну, как правило. Теперь здесь были Натаниэль и Ичиро, что выходило из рамок их обычной жизни. Тем не менее, к ним редко заходил кто-то в гости, если это не посетители бюро, которые дальше гостиной не заходят. Весь их внешний вид кричал, что они не очень то гостеприимные, поэтому люди и не напрашивались зайти на чай. — Пойдем, — сказал Эндрю, подталкивая Веснински в сторону кухни. Почему-то первое, что бросилось в глаза, когда они вошли на кухню — красный от злости Ники, который тут же натянул на лицо неискреннюю широкую улыбку, когда пара попала в его поле зрения. Потом — раздвинутый стол и большое застолье, словно они что-то праздновали. Он даже не подозревал, что это была секундная передышка перед его личным кошмаром, потому что стоило ему посмотреть в противоположную сторону, как внутри него все похолодело. Если бы в те первые мгновения его заставили сдвинуться с места, то он бы не смог, пораженный своим многолетним страхом, от которого, как он думал, ему удалось избавиться. Краем уха он услышал кряхтение Натаниэля, который с кошкой пытался протиснуться в кухню через Эндрю. Он просто не мог сдвинуться с дверного проема, однако, действуя больше механически, чуть-чуть все-таки сдвинулся вперед. — И что тут у нас происходит? — с улыбкой в голосе спросил Натаниэль, хотя нотки нервозности проскальзывали. Услышав раздраженное фырканье Ники, Эндрю тут же перевел непроницаемый взгляд на него. У Миньярда все еще в голове не укладывалось, что именно произошло. И он не знал, как вытащить себя из этого оцепенения. — О, Натаниэль, ты же не знаком с моим отцом, — с неискренней дружелюбностью отозвался Ники. — Ах, ты и не мог с ним познакомиться, потому что мой отец решает объявиться раз в сто лет! И ты не поверишь, только потому, что в город приехала приемная семья Эндрю, и они не знали, где они живут. Натаниэль возмущенно фыркнул. — Я мечтаю, чтобы мой отец решал объявиться раз в сто лет, — честно признался Натаниэль. Он явно хотел что-то сказать, но потом оборвал эту мысль. — Подожди, Эндрю кто? — Приемная семья, — спокойно сказал Ники. — Это Дрейк и Касс. На этих словах Эндрю немного пришел в себя. Даже если это было всего лишь сном, то у него было ощущение, что он не хочет сдаваться без боя. Хотя обычно в кошмарах страх настолько окутывал его, что сопротивляться было невозможно. Сейчас же он обвел взглядом всю кухню. Ближе всего к ним во главе стола сидел Ичиро, по правую сторону от него был Кевин, а потом и Ники. И с еще большим ужасом он понял, что по другую сторону во главе сидит Аарон. Справа которого был Дрейк. Живой, блять, Дрейк. — Дрейк и Касс, — медленно повторил Веснински. Они улыбнулись ему, очень дружелюбно и приветственно. Эндрю на секунду поймал мягкий взгляд Касс, но он тут же отвел глаза на спину Натаниэля. Тот сразу же обернулся к Эндрю с широко раскрытыми глазами. Было понятно, что он не в меньше ужасе, чем был Эндрю. Он тут же крепко схватил его за руку. И в такой момент Эндрю даже не был против столь неожиданного контакта. — Ичиро, — выплюнул сквозь стиснутые зубы Натаниэль, наклоняясь к нему. Он понизил голос до шепота, но Эндрю мог все слышать. — Где твой ебаный пистолет? — Под пиджаком, а что? — так же тихо, но растеряно сказал Ичиро. — Отлично, передай мне его незаметно. — Нейт, ты не умеешь стрелять. — Сука, ты прав, — раздосадовано зашипел тот. — Тогда будь готов стрелять сам! — В кого именно? — В них, придурок. Натаниэль выпрямился, возвращая на лицо нервную улыбку, хотя он старался держаться до конца. Его хватка на руке Эндрю была твердой и уверенной, как будто он собирался прикрыть его в любой момент. — Эндрю, я… — заговорила Касс, привставая со своего места, и он подумал, что в этот момент настала его смерть. Но Веснински практически закричал, заставив всех вздрогнуть: — Нет! Не вставайте со своего места! — выплюнул он, не подумав. И тут же смягчился, понимая, что сейчас не время для истерик. — Я имею в виду, не стоит. Не вставайте, тут слишком узкий проход. — Но я… — Нет, — жестко сказал Веснински. И это звучало так властно, что никто бы не посмел сказать против. Немного напуганная, Касс даже села обратно. — Все сидят, хорошо? Мы ужасно устали после такой долгой дороги, так что… Он не договорил, решив, что они и так все поймут. Натаниэль повернулся к Эндрю, с немым вопросом, что делать дальше. У самого Эндрю не было представления, что вообще должно происходить дальше, но становилось легче при мысли, что Натаниэль в любую минуту готов наброситься на кого угодно. Ко всему прочему, с ними был Ичиро. Убедив себя в этом, Эндрю решился посмотреть на Касс и Дрейка. У первой был жалобный вид, и она снова мягко, так очень по-матерински посмотрела на Эндрю, когда поймала его взгляд. Потом на Дрейка, который тоже не сводил с него внимательных изучающих глаз. И он отправил Эндрю самую омерзительную улыбку на свете. Эндрю тяжело вздохнул, принимая всю эту ситуацию. Он сильнее сжал руку Натаниэля. — Что ты здесь делаешь? — спросил он, обращаясь только к Касс. — О, милый, — тихо сказала она. — Разве ты не рад нас видеть? Ответ темной тучей повис в воздухе. Если до этого здесь царила атмосфера на грани показного дружелюбия и убийства, то теперь она была на грани напряжения и кровавого побоища. — Эндрю, разве, по-твоему, прилично вот так начинать разговор? — спросил Лютер. Эндрю даже и забыть успел, что этот ублюдок здесь. Слишком тихо он вел себя с тех пор, как они вошли, но, к сожалению, его молчание оказалось недолгим. — Дядя Лютер, — сухо ответил Эндрю, кидая в него холодный взгляд. — Кажется, я не спрашивал вас, как мне вести себя в собственном доме. И если вы будете продолжать учить Ники, то вылетите отсюда быстрее, чем успеет сказать хоть одно слово в своей любимой молитве. — Приятно знать, Эндрю, что ничего в этом мире не меняется, — терпеливо и разочарованно ответил Лютер. — И что ты позволяешь потакать мерзким прихотям моего сына, хотя очевидно же, что это надо лечить. Эндрю отпустил Веснински, чтобы подойти к холодильнику и достать ту самую бутылку виски, которую они хотели с Натаниэлем выпить сегодня вечером. Отличный спокойный вечер получился, ничего не скажешь. — Серьезно, Лютер? — все так же отстраненно спросил Эндрю, хотя ему хотелось кричать. Ему хотелось кричать так громко, что своим бы криком он мог убить этого старого мудака. — Ты об этом сейчас хочешь поговорить? Почему я не держу твоего взрослого сына в ежовых рукавицах и позволяю ему трахаться со всеми, с кем ему захочется? Между прочим, это он был моим опекуном, а не наоборот. Понятно было, почему Лютер обращается именно к Эндрю. С того дня, как он переехал сюда, в этот дом, он взял все в свои руки. Тильду никто не спрашивал, потому что большую часть времени она все равно трезвой не было, а Аарон не был против. Ники появился чуть позже, уже после смерти Тильды, взяв опекунство над двумя подростками, но это скорее была формальность. Эндрю был настолько самостоятелен в пятнадцать лет, что это скорее у него было двое детей, один из которых уже совершеннолетний. Тем не менее, это не значит, что Лютеру следует открывать свой гребаный рот по этому вопросу. В конце концов, Эндрю никогда не контролировал личную жизнь Ники или Аарона (да, он не любил Кейтлин, но это не значит, что он будет запрещать им встречаться). — А еще, знаешь, что, — выплюнул Эндрю, наливая в два стакана виски. Он один передал Натаниэль, который с беспокойством глядел на него. — Ты пришел не в тот дом читать мораль. Твой сын гей. Вот эти двое, — Эндрю указал на Кевина и Ичиро, которые все это время сидели молча и наблюдали за чужой семейной драмой. — Ебутся как кролики, хотя Ичиро тут всего два дня. Он не чувствовал, что говорит лишнего. Лютер привел в дом Дрейка. В тот же дом, где жил Аарон и остальная часть его семьи. И если Эндрю пока что не может свернуть ему шею, то он попытается испортить дяде жизнь как-то по-другому. Кевин возмущенно вздохнул, прикрывая глаза рукой. Если из этой ситуации и можно было вынести хоть что-нибудь веселое, то Эндрю, пожалуй, сделает это. Что угодно, лишь отогнать от себя тот ужас, который охватил его. — И я планирую когда-нибудь трахнуть его, — как ни в чем не бывало сказал Эндрю, указывая на Веснински. Тот не растерялся и помахал рукой. — Потому что я тоже гей, а еще мы оба этого хотим. Ники в удивлении раскрыл рот и вытаращил на них глаза. На самом деле, все остальные казались такими же удивленными. Кроме Ичиро, который закатил глаза и лишь сказал: — Ну наконец-то. — Эндрю, это замечательно, что у тебя кто-то есть, — улыбнулась Касс. Было видно, что она хоть как-то пытается исправить ситуацию. — Как ты давно вы встречаетесь? Они посмотрели друг на друга. — Встречаемся? — Три с половиной часа, — ответил Эндрю. — И то это сомнительно. Несмотря на всю странную обстановку, Натаниэль мягко улыбнулся. — Мы на пути к этому, — поправил он. — Неважно, — сказал Эндрю. — Да, это сейчас вообще значения не имеет. Натаниэль нагло улыбнулся Лютеру. Сам Миньярд улыбаться ему не собирался, но просто вперил в него взглядом победителя. Конечно же, ему это не понравилось, но, очевидно, вид Ичиро и Натаниэля пугал его намного больше. А еще он никогда не мог спорить с Эндрю, потому что с ним даже вести обычную беседу было невозможно, что уж тут говорить о спорах. — Мы рады, что у тебя все хорошо, ЭйДжей. Они резко повернули головы в сторону Дрейка. На первый взгляд, он казался дружелюбным и вообще обычным парнем, но они оба прекрасно знали, что кроется под маской этого человека. Но было в нем что-то такое нервозное. Словно он жаждал чего-то, и Эндрю не хотел даже перебирать возможные варианты. Аарон пока не выглядел как-то болезненно или хотя бы неловко. Ему было просто скучно и утомительно сидеть на этом странном застолье. Наверняка он дождаться не мог, когда же все закончится, и он сможет пойти в комнату, чтобы позвонить Кейтлин и рассказать об этом семейном вечере. Хорошо. Это было хорошо. Аарон в порядке. — Последний раз, когда я тебя видел, ты был мертв, — заметил Эндрю. Не было смысла больше молчать об этом. Возможно, они могли шокировать только Лютера этой информацией, но кому было не поебать на него? Все резко замолчали, не ожидая, что Эндрю прямо так скажет об этом в лоб. Ники обеспокоено посмотрел на него, внезапно осознавая, что, возможно, Дрейк был мертв все это время не просто так, и Эндрю переехал в Пальметто тоже не от скуки. Дрейк, походу, и сам не знал, как реагировать. Поэтому вмешалась Касс: — Разве это не замечательно, Эндрю? Это же просто чудо какое-то! Спустя столько лет… — Да, я тоже задаюсь вопросов, как спустя столько лет его тело не сожрали черви, — задумчиво проговорил Эндрю, стараясь сохранять спокойствие. — Это просто замечательно, но я не понимаю, зачем вы сюда пришли. — Как зачем? Теперь, когда Дрейк вернулся, мы снова можем быть семьей. Он услышал отрывистый вздох Натаниэля, который, кажется, был на грани истерики. — Мы не можем быть семьей, — равнодушно отозвался Эндрю. — Потому что в тот день это я убил Дрейка. И на этих словах Дрейк сорвался окончательно. На самом деле, ничего страшного не произошло. Ну, тут зависит от того, под каким углом вы будете смотреть. Дрейк, будучи странным существом, которого неправильно воскресили (и черт поймет, как они вообще это сделали, если он гнил в земле уже много лет), жаждал плоти и крови. Эндрю уже видел это однажды — то же самое через несколько часов после воскрешения произошло и с Кейтлин. Ичиро среагировал так быстро, как только мог. Он два раза выстрелил в Дрейка, и его тело тут же упало на стол, однако он успел добраться до Аарона. Такому крепкому и большому мужчине не сложно было схватить Аарона и прокусить ему шею. Половина закричала, Эндрю не сдвинулся с места. Натаниэль тут же подскочил к Аарону, от которого кровь шла фонтаном, заливая все вокруг. Было невыносимо видеть, как он задыхается и цепляется за жизнь, схватившись за руку Натаниэля, который отчаянно пытался прикрыть рану. — Оставь его, — в суматохе из ахов и слез проговорил Эндрю. — Проще будет дать ему умереть. Скорее всего, Аарона еще можно спасти, но это не имеет смысла. Вызывать сейчас скорую, а там приедет полиция. Ко всему прочему, сколько времени он еще будет восстанавливаться в больнице? Эндрю страшно было представить, сколько раз ему придется съездить в город в следующие две недели, чтобы навестить своего близнеца. Нет уж, два часа под землей и дело сделано. У него даже уродливого шрама не останется. — Мы должны вызвать скорую… и-и-и полицию, — заплакала Касс, прикрывая рот рукой. Ее взгляд был прикован к обездвиженным телам. — О боже, Дрейк. — Никто не сдвинется с места, — яростно сказал Веснински, выпрямляясь. Все его лицо и руки были в крови Аарона. Костюм и белая рубашка были окончательно уничтожены, но, кажется, внешний вид Веснински вообще не волновал. Он только с отвращением посмотрел на свои ладони и достал белый платок из кармана. — Кто начнет паниковать, орать или вызывать копов, тот сразу получит пулю в лоб, понятно? — Но как… это же… — Нет, — четко и резко проговорил Натаниэль. — Я что, как-то странно выражаюсь? — Эндрю, — с надеждой сказала Касс, посмотрев на него жалобным взглядом. У Эндрю не было ни сил, ни достаточно эмоций, чтобы разбираться со всем этим. Он хотел, чтобы она просто заткнулась и слушала все, что говорит Веснински. Единственное, что он собирался сделать — это похоронить Аарона, потому что этот процесс всегда для него нервозный. Чем быстрее он это сделает, тем легче ему станет дышать и вообще продолжать жить. Приятно было видеть снова мертвого Дрейка. Наверное, единственный плюс из сложившейся ситуации. — А что ты хотела, Касс? — насмешливо спросил Эндрю, когда она продолжала выжидающе смотреть на него. — Ты думала, люди по приколу возвращаются из мертвых спустя столько лет? У этого есть цена. — Ты сказал, что это ты его убил. — Да, — уверенно ответил он. Эндрю смотрел ей в глаза, не стыдясь и не страшась ее. Она больше не играла в его жизни никакой роли. Это уже даже не было так больно. Не после сегодняшнего дня. — Как видишь, я без проблем сделал это снова. И если будет такая возможность, то сделаю это еще несколько раз. Она чуть не задохнулась от его слов. Было видно, как ей сложно дышать и в принципе поверить, что Эндрю говорит все это. Что он может быть способен на такие омерзительные слова. И еще более омерзительные поступки. — Но… но почему? — обрывисто спросила она, облокачиваясь на стол. — М-м-мы были семьей. Все было хорошо. — Только у тебя все и было хорошо. — Что мы собираемся делать с двумя трупами? — испугано спросил Лютер. Эндрю, на редкость, был даже рад его вмешательству, хотя все еще хотел задушить его. — Мы же не можем просто так скрыть смерти людей! Это уголовное преступление. — Пап, успокойся, — страдальчески сказал Ники, который на его успокоение даже и не надеялся. Слишком хорошо он знал отца. — Дай Эндрю самому разобраться во всем этом, ладно? — Как я могу довериться какому-то мальчишке? Нам нужно вызвать полицию! Натаниэль возмущенно застонал, все еще старательно вытирая свои ладони. — Ты глухой? — спросил он, нахмурившись. — Святой отец, на каком языке тебе еще надо сказать? Могу попробовать на валлийском или французском, хотя любой идиот поймет, что не надо вызывать копов! — Кто ты такой, чтоб я тебя слушал? Это не на шутку разозлило Натаниэля. Отбросив платок в сторону, который так удобно упал на голову безжизненного Дрейка, Веснински осторожно оттолкнул в сторону Касс и бросился на Лютера, припечатав того к стене. Он схватил его за горло и надавил, хотя было видно, что это было не со всей силы. Тем не менее, Лютер все равно смотрел на него большими испуганными глазами, схватив Натаниэля за руки, чтобы оттолкнуть его от себя. Натаниэль даже не пытался придушить его, но все равно держал сильно, что попытки сопротивления не увенчались успехом. — Ты будешь меня слушать, потому что у моего босса пушка в руках, — зашипел на него парень. — Потому что я убиваю людей и не думаю об этом дважды, на самом деле, даже единожды. Потому что мне за это ничего не будет. Тебе нужны еще какие-то аргументы или этого хватит? Всхлипнув и все еще сжимая руки Натаниэля у своего горла, Лютер кивнул. — Отлично, — продолжал Веснински. — Сейчас я отпущу тебя, и ты сядешь в свою гребаную машину. Вернешься домой и никогда больше не будешь вспоминать об этом дне, ты меня понял? Хорошо. И уж тем более, не будешь говорить с кем-то об этом. А если будешь — я узнаю. Поверь мне, мистер Хэммик, может быть, я и не всемогущий, однако с таким дерьмом, как ты, разбираюсь на раз-два. Я не просто всажу тебе пулю в голову. Да от тебя живого места не останется, если у меня получится добраться до тебя. Это тоже понятно? Лютер снова кивнул, и тогда Натаниэль отпустил его. В своем гневе Натаниэль Веснински был страшен как никогда. Наверное, это был первый раз, когда Эндрю видел его таким, готовым не просто чей-то кровью отравить человека и отправить его на тот свет, а упиваться чужими страданиями и муками. Миньярда это не пугало. И не завораживало, к слову. Просто было удивительно лишний раз убедиться, сколько всего может совмещать в себе один человек. Он может быть придурковатым и влюбленным идиотом для тебя, а для других — невыносимым кошмаром, от которого стоит делать ноги, как только ты его увидел. Пугало скорее то, что Эндрю в очередной раз просто принял это как факт. Само собой разумеющиеся. Лютер, спотыкаясь, выбежал с кухни быстрее, чем они смогли сообразить, что вообще произошло. — Отлично, одной проблемой меньше, — судорожно сказал Веснински, нервно потирая шею. — Вы чудовище, — слабо отозвалась Касс. От неожиданности Натаниэль вскинул брови, а потом нагло усмехнулся. — О, да? Ну да. Вы хотите пойти вслед за этим придурком? Касс раздраженно цокнула, наклоняясь над Дрейком. Она приподняла его голову и в ужасе ахнула, потому что одна из пуль попала прямо в лоб. Выглядел он не так плохо, как хотелось бы Эндрю, однако для Касс это уже была большая трагедия. — Зачем все это надо было? — тихо прошептала она. — Он убил Аарона, — спокойно пожал плечами Натаниэль. — Разве вам этого мало? Поймите, он не был человеком. Стоило добавить, что он и до своей первой смерти не заслуживал называть себя «человеком», что уж говорить про сегодняшнюю ситуацию. — Он все еще мой сын, — с горечью сказала она. Касс подняла свои заплаканные глаза на Эндрю. — Я могу понять, что не была хорошей матерью для тебя, что он причинил тебе так много боли, но он мой сын, и я его люблю. Каким бы ужасным он ни был, я не могу отвернуться от него… Касс не смогла договорить. Натаниэль сзади подкрался к ней и одним махом свернул шею, что она даже не успела понять, что именно произошло. Эндрю наблюдал, как она сверху упала на Дрейка, и ничего не почувствовал, честно говоря. В нем была только усталость. Ему хотелось вернуться в свою комнату и закончить этот день. А еще никогда не вспоминать о нем. Миньярд взглянул на Натаниэля. Момент их близости был навсегда испорчен этим ебаным вечером, и Эндрю не знает, что и думать по этому поводу. — Вы можете потом воскресить ее, если хотите, — выплюнул Натаниэль, как всегда размахивая эксцентрично руками. Теперь он больше был похож на себя «повседневного». — Но у меня есть одна идея. — Даже страшно спрашивать, — прохрипел Кевин. — Почему бы нам сначала не воскресить Аарона, — с энтузиазмом заговорил он. — А потом перейти к Дрейку. — Перейти? — с сомнением спросил Ники. — Воскресим Дрейка и будем пытать его, чтобы узнать, кто именно помог ему выбраться с того света, — улыбнулся Веснински. — И еще узнаем, каково это, когда умираешь. Мол, существует ли на самом деле ад и рай и прочее дерьмо. Всегда было интересно узнать, что с тобой происходит после смерти. — Ты ведь уже был мертв, — заметил Ичиро. — Да, но всего на несколько часов, — фыркнул тот. — Я бы даже через реку Стикс переплыть не успел за такое время. Ну что, попробуем? Это была очень плохая идея. Но она имела смысл.