Королева Деэскалации

Одна тысяча триста пятьдесят квадратных метров темноты, тишины и сырой затхлости. Два этажа запустения, покинутых людьми почти двадцать лет назад. Здание, носящее на себе отпечаток целой эпохи развития города. И Дэнни Эберт прекрасно знал его — потому что был среди тех, кто когда-то очень давно помогал с его строительством. Тогда они вместе с отцом уже были Докерами — но их Ассоциация ещё не находилась на грани краха, но наоборот — ежегодно набирала обороты, становясь значимой политической и социальной силой в этой части города. Тогда банды ещё не отвоевали себе право зваться истинными хозяевами Доков, а над этой частью города только начинал царствовать Маркиз — ставший позднее одним из самых известных варлордов восточного побережья. И в те далёкие, куда более простые и спокойные времена Эберты, пусть и опосредованно, но принимали участие в его обустройстве — они смогли выбить себе право на закупку материалов по оптовым ценам и транспортировку их до объекта. И пусть с тех пор прошло много лет, но докеры что тогда, что сейчас отличались от обычных прохиндеев и подрядчиков тем, что всегда делали свою работу качественно и в срок. Силикатный кирпич стен до сих пор мрачным изваянием вздымался к темному и холодному небу. Высокие тучи в небесах закрывали поднимающееся солнце, когда ледяной ветер приливными волнами накатывал с залива, продирая до костей, цепляясь за саму душу, и на их фоне мрачные стены бывшего общежития для приезжих рабочих выглядели лишь более страшными. Пугающими. Холодными. И всё же внешность была обманчива. Толстые деревянные перекрытия пола внутри не сгнили. Обработанная лиственница, очень недешёвая для закупки в промышленных объёмах — Эберт до сих пор помнил, как они с отцом грузили длинные балки в старенький, пыхтящий грузовик, занозя себе руки нешлифованными досками. У него было время — он успел пройтись по первому этажу, изучая, как все сохранилось… И сохранилось все куда лучше, чем он ожидал. То есть хоть как-то. О большем судить можно будет только после того, как место осмотрит та, кому за это платили зарплату и кто обладала подходящими для этого дела навыками и, конечно, инструментом. Женщина эта уже направлялась в их сторону (и, вполне возможно, с весьма недобрыми намерениями), так что Дэнни уже бросил тщетные попытки взять на себя чужую работу, и занялся тем, что было именно его работой. Вот уже больше десяти лет он искал контракты для Докеров. Звучало просто, да, но сколько мелочей и тонкостей было в этих на первый взгляд обыденных словах. Мало было просто найти тех, кто искал рабочую силу — докеры, в их текущем состоянии, были разнорабочими, причём весьма опытными. Почти никто на восточном побережье, по крайней мере в радиусе сотни километров от Броктон Бэй, не искал портовых рабочих. Операторов башенных кранов, корабельных слесарей, судовых агентов, да хоть бы даже и шипчандлеров — нет, все эти профессии были настолько же невостребованными, как профессоры микробиологии на лесопилке. Почти погибшее судоходство похоронило вместе с собой всех, кто отдал всю жизнь обслуживанию кораблей — и оставило сотни, тысячи людей без работы. В Ассоциации таких было подавляющее большинство — а это почти четыре тысячи человек. Конечно, многие вступали в неё номинально, имея другую основную работу, но для тысяч человек именно он был последней надеждой. Рынок труда и раньше не был добр к мужчинам чуть за сорок, но сейчас найти таковым новую работу самостоятельно было чем-то близким к невозможности. Если бы не он. Дэнни Эберт, чуть полноватый, с несколькими неприятными залысинами на голове, в круглых роговых очках, закрывающих тускло-зелёные глаза не выглядел как тот, на кого ты хотел положиться, если дело доходило до того, будет ли твоя семья голодать завтра — или нет. И всё же… Это впечатление было обманчиво. Потому что один из четырёх управляющих Ассоциации Докеров, ответственный за первичные переговоры с заказчиками, был чертовски хорош. Сам он так не считал, конечно, и эта характеристика принадлежала Лейси Уильямс, которая всегда говорила, что именно на Эберте до сих пор держится Ассоциация. Так он тоже не думал, скромно замечая, что любой человек мог бы делать то, что делает он, упуская из вида, что это было совсем, абсолютно не так. В этом он был похож на свою дочь. А ещё в привычке постукивать пальцем по бедру, размышляя. Или нервно, почти маниакально поправлять дужку идеально сидящих на переносице очков. И ещё очень многим — вплоть до взгляда. Собранного, бывающим чуть растерянным — но всегда неизменно сфокусированным и проницательным. Тейлор Эберт была похожа на отца. Амелия Даллон в одно и то же время благодарила бога за это, и проклинала — за то же самое. Потому что при всех бесконечных положительных качествах её хорошей знакомой (подруги?.. Возможно. Целительница до сих пор не могла определиться, что именно чувствует по отношению к младшей Эберт), её иногда почти навязчивая склонность везде выискивать подвох была приобретена по наследству. Впрочем, даже абсолютно наивный и обычный человек наверняка задался бы вопросом, откуда у трёх школьниц взялось полмиллиона долларов. И предложение Славы сказать, что они отложили их со школьных обедов, не рассматривалось как одно из возможных объяснений. — Трофеи. — Коротко произнесла Панацея мрачно, запахнувшись в длинный белый плащ с алыми крестами. Под ним была теплая толстовка, а джинсы были дополнительно утеплены термобельём, но даже так целительница чувствовала, как ледяные порывы с океана лишают её остатков тепла, которого и так было совсем немного. — Не думал, что героям можно брать трофеи. — Нейтрально заявил Эберт, прислонившись к стене здания и что-то черкая в блокноте. Постепенно светало, и утреннего света едва хватало на то, чтобы освещать переулок между общежитием и соседним заброшенным кирпичным зданием — и всё же главу найма профсоюза это нисколько не смущало, и тот что-то ожесточенно выписывал. Составлял смету на работы? Высчитывал, на сколько лет собирается посадить дочь под домашний арест за то, что она ворвалась к нему в дом вместе с тремя кейпами? Писал стихи? Амелия понятия не имела — да и, если быть до конца честной, не особо желала знать. Куда больше она хотела знать, почему на переговоры с Дэнни Эбертом, от которого зависел успех их в высшей степени авантюрного плана… Оставили её. Тейлор быстро пробормотала что-то в духе «пошла к Уильямсонам удачи тебе давай звони если что я побежала пока» и стратегически смылась, утянув за собой Ли (справедливо опасаясь, что будет, если оставить его и Дэнни Эберта вместе, который и так метал очень недовольные взгляды на незнакомого мужчину старше своей дочери). Слава отправилась за ними, заявив, что не собирается оставлять Эберт вместе с Ли (чем нисколько не помогла мрачным взглядам отца Тейлор, который прекрасно услышал, как одна из самых знаменитых героинь Залива назвала спутника его дочери «стрёмным поехавшим типом»). И поэтому теперь рядом с Дэнни Эбертом осталась она одна. Хотя нет. Но лучше бы одна. — Ну, а кто говорит про героев? — Осклабился её невольный спутник рядом. Сато Кен (визуально настолько похожий на стереотипичного бандита АПП, что его можно было бы нанимать в качестве амбассадора восточной преступности в Броктон Бэй) упорно копал себе могилу, и Даллон с каким-то садистким удовольствием наблюдала за этим со стороны, с одной стороны, конечно, понимая, что ей придётся вмешаться, но, с другой стороны, наблюдая за тем, как внимание очень недовольного отца Тейлор перескакивает на кого-то, кроме неё. И если у героини был определённый кредит доверия благодаря тому, что это именно она вытащила Тейлор с того света (дважды, но о втором разе они все благоразумно решили молчать), то Сато Кен, который разве что толстовку с надписью «Проблемный Парень» не носил, такого кредита доверия не имел. — Не уверен, что правильно понял. — Холодно произнес Дэнни, скрестив руки на груди и недовольно хмыкнув. В этот момент даже тот, кто ничего о них не знал, смог бы увидеть фамильную черту Эбертов — когда они были недовольны, знали об этом все окружающие. — Это очень долгая история. — Предпринял очевиднейшую попытку отступить Кен, покрутив головой по сторонам. — Мы никуда не торопимся. — Коротко отрезал Дэнни. — Вы же не думаете, что я готов просто начать работы, ожидая получить в качестве оплаты полмиллиона наличностью, взявшиеся неизвестно откуда? На самом деле примерно так они и думали, но сейчас, размышляя об этом, Амелия поняла, что это была достаточно глупая логика. С другой стороны, пару часов назад, после почти двух сотен минут непрерывного мозгового штурма идея казалось не настолько спорной, как сейчас. — Думаю, босс… Э, я имел в виду, Тейлор, сможет рассказать об этом куда лучше. — Ответил Кен, явно не горящий желанием рассказывать свою историю знакомства с Эберт. Начавшуюся с того, что он её ограбил, решив переложить ответственность на другого. Это была хорошая тактика! — О, я обязательно поинтересуюсь об этом у своей дочери. — Спокойно кивнул Эберт. — И сравню с тем, что вы сказали мне. Кажется, она не сработала. — Хорошо… — Нервно пробормотал Кен, который не робел перед солдатами из Службы Контроля Параугроз, несколько раз участвовал в перестрелках с Империей и даже сражался с самым настоящим кейпом (то сражение заключалось в том, что он с парнями драпали, убегая от летящих в них камней, мусорных баков, канализационных люков и покрышек машин, обрушенных на незадачливых грабителей Руной), но очень не хотел вести конкретно этот разговор. И чего он больше опасался — отца или дочери, судить было трудно. Он смело и решительно вдохнул воздух, и, как подобает настоящему самураю, принял единственно верное решение. — Думаю, госпожа Панацея сможет рассказать её гораздо лучше. «Какой же ты мудак» — так и читалось во встречном взгляде Амелии, которая вздрогнула от внезапно привлеченного к ней внимания и постаралась сделать вид, что не понимает, о ком идет речь. Не самая лучшая идея, потому что она была единственной женщиной в белом с красными крестами плаще вокруг. — Конечно. — Нервно пробормотала она, заламывая руки под полами плаща, пока её абсолютно-точно-не-паникующий взгляд метался из стороны в сторону. Наконец она собралась с силами, и решительно кивнув, встретила взгляд Дэнни Эберта. Она была героиней. Она участвовала в битвах с Губителями, видела последствия атаки Бойни, и могла справиться с чем-то подобным… Или нет. — Мицуко знает больше чем я. — Беззастенчиво наябедничала она, махнув рукой в сторону сидящего в паре метров от них на бетонном блоке мальчика, увлеченно рубящегося в приставку. На чуть треснутом в левом верхнем углу экрана было небольшое затемнение, которое никак не мешало младшему Сато следить за бегающей по экрану змейкой. — А? — Недоуменно поднял он взгляд, когда три взрослых посмотрели на него. Дэнни Эберт, разрывающийся между желанием прикрыть глаза ладонью, Кен, строящий младшему брату страшные гримасы, и Панацея, единственная чувствующая себе немного виноватой. С другой стороны, Мицуко был младше них, и куда натуральнее сыграл бы идиота. Оставалось только передать то, что он скажет Тейлор, чтобы рассказы сходились в мелочах, и никаких проблем бы не было… — Откуда у моей дочери полмиллиона долларов? — Строго задал вопрос Дэнни Эберт. Панацея не учла разницу в культурах. — Господин Лунг дал ей их. — Обезоруживающе просто улыбнулся Мицуко, подняв наивный взгляд на него. Кен побледнел, и кажется даже немного покачнулся, вспомнив угрожающий свист дубинки. Панацея нервно закусила губу, чувствуя как её глаз только что дёрнулся. Дэнни Эберт ничего не ответил. Просто по совиному моргнул, склонив голову набок (жест, который также позаимствовала у него дочь — абсолютно отстранённо отметила Панацея), и неуверенно перепросил, не замечая, как Кен за его спиной отчаянно жестикулирует, водя рукой поперек горла и скрещивая руки перед собой, как бы намекая младшему брату заткнуться нахрен. — Господин Лунг? — Переспросил он. — Да, ну… — Неуверенно переспросил Мицуко, моргнув. — Наш господин? Он ещё в Дракона превращаться умеет? — Вот как. — Спокойно ответил Дэнни, сделав вдох. Вдох этот самый продолжался и продолжался — настолько, что Панацея профессионально отметила, что ещё немного, и у отца её только что попавшей в огромные неприятности знакомой очень неплохо работают лёгкие, но даже так, скоро может начаться гипервентиляция. Наконец старший Эберт выдохнул, и спокойно — угрожающе спокойно (и даже эту интонацию спокойной смертоносности Тейлор позаимствовала у него) уточнил. — А почему моей дочери доверил полмиллиона долларов ваш господин? Мицуко открыл было рот, чтобы ответить, но наконец заметил истерично жестикулирующих ему уже не только Кена, но и Панацею, и замялся, неуверенно поглядывая по сторонам. — Она, ээ… — Он протянул. — Понравилась ему? Неправильный ответ. Глаза Дэнни Эберта яростно, бешено сверкнули — и он словно бы сделался чуть выше себя прежнего, расправив плечи и повернувшись к побледневшему Кену. — И что же именно в моей дочери понравилось «господину Лунгу»? — Почти прорычал докер, сделавшийся в один миг раза в два выше и раз, по крайней мере, в десять страшнее. Кен что-то невнятно пробормотал… А Панацея закатила глаза и покачала головой. Она ведь знала, что всё закончится очередным бардаком — примерно как и всегда, когда в дело была впутана Тейлор. — Ваша дочь является лейтенантом АПП. — Со вздохом произнесла Амелия. Дэнни замер, а затем перевел на неё взгляд. Под его взором ей очень хотелось заткнуться и оставить Тейлор разбираться с этим бардаком, но если она не вмешается, то их переговоры о найме докеров закончатся ещё до того, как дочь сумеет поговорить с отцом. — Но… Она ведь не азиатка. — Как-то почти неуверенно (словно сомневался в этнической принадлежности дочери) уточнил Дэнни Эберт. — Нет. — И она… Не кейп? — Чуть более обрадованно уточнил отец. — Нет. — Успокоила его Панацея, вздохнув и решив, что если уж начала рассказывать как есть, то лучше воспользоваться этим и попробовать сгладить некоторые возможные острые углы. Хорошо, что это было не её дело. Но звонки от Тейлор после этого вечера лучше не брать. На всякий случай. Может быть, стоит даже съездить в Бостон… — Тогда каким образом моя дочь может быть лейтенантом банды азиатов-паралюдей, если она не азиат, не парачеловек и не бандит? — Уже даже не яростно, а пребывая в абсолютном замешательстве, так, словно ему сообщили о том, что теперь он — глава Протектората Чикаго, задал вопрос докер. — Это очень хороший вопрос. — Глубокомысленно ответила Панацея. — Вас устроит ответ, что все произошло случайно? Судя по дёрнувшемуся левому веку Дэнни Эберта, ответ был «нет». — Что же… — Нервно прикрыла глаза Амелия Даллон. — Ваша дочь встретила другого лейтенанта АПП, которому оказала услугу. — Заметив, как жилка на виске Дэнни Эберта начинает вспухать, Панацея все же решила дополнить эту фразу, игнорируя смертельно бледного Кена и Мицуко, который, как ни в чём не бывало, вернулся к змейке. Везучий засранец. Она бы тоже с радостью занялась чем-то подобным, а не попытками объяснить нормальному человеку, что происходит в мире кейпов. И всё же, как самая ответственная из присутствующих со стороны Тейлор, ей оставалось лишь сжать зубы и придумать, как максимально сгладить формулировки в истории, которая звучало как низкосортный фанфик на кейповскую жизнь Броктон Бэй. Спустя минут десять не очень внятного и достаточно сбивчивого диалога, Дэнни Эберт выглядел уже даже не злым или растерянным — нет, он смотрел на неё как на особого опасную душевнобольную, сбежавшую из лечебницы. Ей даже пришлось доказывать, что она и есть Панацея, излечив стоявшего перед ней мужчину от начинающегося плоскостопия (но не исправив ему зрения — даже для неё эта работа была на пару минут, и делать это вне больницы подпадало под проклятую NEPEA, ограничивающую её деятельность как парачеловека в очень узких рамках). Это убедило мужчину. Частично. И всё же, когда небольшой грузовичок подкатил к пустырю перед общежитием, а из него выбралась весело улыбающаяся Тейлор, вместе со Славой и Ли, сопровождающими двух незнакомых Амелии людей, которые, по всей видимости, и были таинственными Куртом и Лейси, что должны были отвечать за техническую составляющую их будущего контракта, Дэнни просто мило улыбнулся старым друзьям и помахал дочери. Тейлор Эберт сделала пару шагов к ним, не обращая никакого внимания на предупреждающие мотания головой Кена и почти скорбное выражение лица Амелии. — Привет. — Улыбнулся отец. — Привет, па. — Ответила она той же улыбкой. — Уильямсы тут. Что будем делать дальше? — Сущие мелочи. — Зловеще улыбнулся её отец. — Я бы хотел узнать, откуда взялись эти полмиллиона долларов? Тейлор кивнула, явно готовая к этому вопросу. — Слава захватила их во время рейда на Барыг. — Вдохновлено взмахнула она руками, а сама Слава за её спиной закивала, словно показывая — что да, это именно она, и захватила деньги. — А Ли, со стороны независимой частной охранной компании, у которой есть небольшие связи среди людей Плохих Парней, подтвердил, что эти деньги до этого были украдены у АПП. И представляешь что? — Что же? — Абсолютно спокойно кивнул Дэнни, заинтересованно слушающий эту занимательную историю. Амелия шажками начала отдаляться от них, приближаясь к сестре. Сияющая золотом Даллон ухмыльнулась и прошептала той на ухо. — Она сама это придумала! Мы и подготовились, если что, и даже этот придурок… — Взмах рукой в сторону Ли, который внимательно слушал «социальное взаимодействие между отцом и дочерью» — если что ответит все правильно. Панацея открыла рот… А затем закрыла, уныло прикрыв глаза. Ну почему с ней всегда случается что-то такое? — …и потому Ли получил от своих связей среди АПП информацию, что если мы, конечно абсолютно неофициально, сможем помочь им, создав школу, то на эти потерянные деньги будут смотреть сквозь пальцы, потому что мы будем выступать в качестве независимых подрядчиков. — Уверенно закончила Тейлор, гордо окинув окружающих взглядом. — Покойся с миром. — Одними губами прошептал ей Кен, приложив сжатый кулак к груди и склонив голову. — Какая потрясающая история. — Нейтрально заметил Дэнни. — Связи в АПП — это действительно «что-то», верно? — Ну, я бы не сказала что это связи в АПП. — Быстро замаха руками его дочь, чуть недоуменно поглядывая через плечо отца на Кена, стоящего, словно на похоронах у стены. —Скорее связи с тем, кто имеет связи в АПП... Ну и не с верхушкой, конечно. — Она неубедительно хихикнула. — Ну правда пап, где я, и где глава АПП? Как его зовут, Лунг, кажется? Дэнни молча вскинул бровь. Тейлор нервно улыбнулась, бросив пару взглядов в разные стороны. — И ты уверена, что говоришь правду? — Мягко, почти ласково уточнил у почти по-настоящему паникующей дочери Дэнни Эберт. Воцарилась тишина. Ненадолго. — Учитель. — Глубокомысленно произнёс Ли, мгновенно приковав к себе взгляды всех собравшихся. — Мне кажется, ваш план тактической дезинформации провален. На основании моего анализа выражений лица Сато Кена, Сато Мицуко и Амелии Даллон я предполагаю, что некоторая часть засекреченной информации оказалась разглашена без вашей на то санкции. — Спасибо. — Зловеще улыбнулся ему Дэнни. — Боюсь, мы не представлены друг другу. Могу я уточнить, откуда у тебя есть связи с АПП? Глаза Тейлор расширились, когда она начала поворачиваться к своему ученику чтобы сделать... Ну, хоть что-то, но Ли был быстрее. И при всем его прогрессе в социальных взаимодействиях, с прошлого раза прошло совсем немного времени, и он до сих пор не научился отличать вопросы, на которые стоит отвечать честно, от тех, на которых отвечать честно не стоило. Или не стоило отвечать вообще. — Конечно. — Спокойно кивнул он, поклонившись. — Ваша дочь сказала, что я иногда могу выражаться неясно, так что я конкретизирую. Не так давно это привело к некоторому недопониманию, поэтому я попрошу вас не отвечать на мои слова бросанием в меня тяжёлыми предметами. Моё полное имя — Они Ли. Правая рука Господина Лунга и ученик вашей дочери. Наступила тишина. Ли огляделся по сторонам и остановил взгляд на почти помертвевшей и, возможно, желающей провалиться сквозь землю Тейлор и почти обиженно уточнил. — Я что, опять допустил ошибку в своём социальном взаимодействии?!