Королева Деэскалации

Тейлор за свою не очень долгую жизнь повстречала множество очень разных людей. Безработных, которых в Доках было немало, потерявших либо своё место, либо даже способность зарабатывать себе на жизнь в ходе одного из бесконечных инцидентов с нарушением правил техники безопасности и выбравших кривую дорожку преступности, навроде Кена. Работающих законно высококлассных профессионалов, несущих свою тяжёлую ежедневную службу за копейки лишь потому, что любили свой город и не могли себе представить вариант, в котором они покинут его и бросят на произвол судьбы, вроде её отца. Абсолютно некомпетентных придурков, сидящих на хорошей зарплате несмотря на полную профессиональное несоответствие занимаемой должности (да, директор Блэкуэлл?)! Встречала и тех, кого сложно было классифицировать. Парачеловеческого главу банды, на первый взгляд выглядящего как самый обычный бандит, дорвавшийся до власти и богатств, но всё же пользующийся безусловным уважением окружающих и даровавший ей возможность изменить ситуацию. Его заместителя, неизменно лояльного и верного своему господину, пусть не блистающего в сфере социальных взаимодействий, но прекрасно справляющийся с более грязной частью своей работы. Все они имели свои сильные и слабые стороны, кто-то больше, кто-то меньше… Но впервые в жизни она видела специалиста, минусов у которого не было. И, если честно, это было почти немного пугающе. — Я могу продолжить? — Спокойно поинтересовалась сидящая напротив женщина, держа в одной руке истекающую паром кружку зеленого чая, а в другой — планшетку с десятком листов на ней, скрепленных вместе аккуратно приколотыми крошечными головками булавок. — Да-да. — Чуть покраснела Тейлор, поняв, что в очередной раз отвлеклась от рапорта и подняла взгляд на Юко Обучи, первую из сотрудников Фонда (и женщину, что естественным образом заняла место ответственной по учебной и организационной части недавно созданной школы). С момента знакомства этих двоих прошло больше недели, и, казалось бы, можно было привыкнуть к абсолютно незнакомому уровню ответственности и компетентности, которую проявляла заместительница директора внешкольного образовательного фонда, но… Нет. Это всё ещё было в новинку. — Процент укомплектованности школы персоналом на текущий момент составляет чуть больше шестидесяти процентов. — Продолжила специалист так, словно и не было этой неловкой паузы. — В данный момент заполнены позиции заведующей учебной части, функции которой выполняю я и заведующим хозяйством, Тори-сан, что был представлен вам три дня назад. Ориентировочный срок окончания полной инвентаризации — завтрашнее число. Кроме того, из шести основных предметов, утверждённых в нашем с вами разговоре, подобраны трое учителей по английскому языку, дисциплине, которая вызывала наибольшее беспокойство. — Уже трое? — Только и могла что беспомощно уточнить Тейлор, недоумённо хлопнув глазами. — Уже трое. — Вскинула краешки губ сидящая напротив японка. Легким движением запястья отложила чай и, перелистнув листы на планшете, протянула две распечатанные бумажные анкеты соискателей пребывающей в лёгком шоке подростку. — Мы позавчера с трудом нашли одного. — Уточнила, словно сама сомневалась в своих словах, Тейлор. — Верно. Однако, Эберт-сан, я взяла на себя смелость и за вчерашний день провела семь собеседований на открытые позиции. Пятеро сегодня вышли на работу, ещё один выйдет в ближайшее воскресенье, и последняя была забракована мной. — А- — Распечатанные краткие характеристики каждого из нанятых на данный момент специалистов с моими пометками по каждому из них прилагаются. — Продолжила Юко спокойно, словно ничего экстраординарного и не происходило, протягивая вперед небольшую стопочку бумаг и небольшую флешку. — Кроме того, я подготовила аудиозаписи каждого из наших разговоров. Позволю себе рекомендовать ознакомиться с ними. Несмотря на то, что я не лучший специалист по рекрутингу, обширный опыт менеджмента позволяет мне проводить простые разговоры, например связанные с приёмом на работу. Возможно, вы почерпнёте что-то полезное для себя. — А-ага. — Выдавила из себя директриса. — Я, э… Спасибо. — Окончательно стушевалась она, опустив глаза в пол и почувствовала, как горят щёки. Вчера её не было на территории школы, а потому собеседования провела (судя по всему, весьма успешно, её заместительница) по причине, которую нельзя было назвать хоть сколько-нибудь уважительной. По правде говоря, они гуляли по Набережной со Славой. Героине это было нужно, да и сама Эберт не могла вспомнить последний раз, когда бы просто проводила время с кем-то, обсуждая не дело или работу, а просто… Отдыхая. Сама Виктория, в свою очередь… Была уже далеко не такой подавленной, как неделю назад — ввалившись в дом в Доках. Она широко улыбалась, заразительно хихикала, и выглядела куда лучше, чем до этого — но что-то в ней выдавало если не перемены, то смутные намёки на них. Иногда героиня могла замереть на месте, глядя на какой-то разрушенный дом, без какой бы то ни было причины на это, или замолчать, резко сделавшись куда более серьёзной и мрачной, чем прежде — всё это было почти не заметно, но Тейлор знала, куда смотреть. В конце-концов, она сама была такой же. У неё так и не получилось узнать, что же произошло тем злополучным днём между Славой и двумя кейпами АПП. Естественно Гуанинь первым делом, удостоверившись, что измождённая Даллон рухнула на диван, подобно марионетке с перерезанными струнами и, кажется, заснула мгновением позже, выбежала на улицу и позвонила. Сначала Ли (который оказался примерно так же полезен, как и ожидалось — то есть повторил свою утреннюю мантру, что диалог прошёл без серьёзных физических повреждений), а затем и Лунгу. Это был… Своеобразный разговор. Который она начала с вопроса о том, что избитая Слава делает на пороге её дома посреди ночи, на что получила честный ответ, что Лунг, глава АПП, понятия не имеет. Спустя пару минут словесных увещеваний, тот всё же с лёгким рыком ответил, что «сделал куда меньше, чем эта золотая шлюха заслуживает», и посоветовал «не тратить его время зря». Сама же героиня наотрез отказалась сообщать какие-либо подробности о произошедшем — и лишь сжималась на диване во время попыток выведать из неё правду, а её аура начинала бесконтрольно хлестать во все стороны протуберанцами сложный эмоций — от страха и разочарования, до ярости и непонимания. Что бы между ними не произошло, у Гуанинь не получилось узнать ответ. И всё же… Всё же, она могла догадываться. Скорее всего, за время своей героической деятельности Слава успела немало насолить АПП, что привело к каким-нибудь ужасно плохим и заранее непрогнозируемым последствиям. Ли об этом узнал от Лунга, а сам Лунг, вероятнее всего, донёс свое недовольство героиней, сорвавшей планы его группировки самым привычным для себя способом. Открытым, правда, оставался вопрос, почему сама героиня выглядела такой подавленной — не от поражения же в спарринге с Драконом Кюсю, который, в своё время, в одиночку победил весь штатный состав Протектората их города?.. И всё же это была загадка для другого раза — и Тейлор попробовала сделать то же самое, что помогло в своё время младшей Даллон — отпоить ночную гостью чаем, всучить на плечи плед и просто дать время. Не то что бы лейтенант АПП была уверена в том, что это поможет — но это всё ещё было лучше, чем совсем ничего. На следующее утро Слава скомкано поблагодарила её за ночлег и, не сказав ничего, улетела. Лишь для того, чтобы вернуться парой часов позднее и попросив «ещё немного времени побыть у них, если… если можно». Тейлор была не против. Дэнни был очень даже за. По всей видимости, её отец здраво оценил текущее состояние дочери и здраво рассудил, что лучше бы рядом с лейтенантом парачеловеческой банды была дружелюбно настроенная героиня, которая в случае чего сможет помочь. Или именно так трактовала ободрительную улыбку отца Гуанинь, готовя на первом этаже дополнительное спальное место — Слава была вовсе не против заночевать на древнем продавленном диване, нисколько не демонстрируя своей привычной горделивой яркости. Суммарно Даллон гостила у них три дня, а затем просто улетела — тем же вечером написав огромное сообщение на телефон знакомой (можно их было считать подругами после этого?), в котором рассыпалась в благодарностях и непрозрачно намекала на то, что находится в долгу и постарается этот долг вернуть в ближайшее время. Это сообщение, собственно, вызвало события вчерашнего дня — который обе провели гуляя по Набережной и… Разговаривая. Ни о чём — и обо всём в то же время. Тейлор не хотелось этого признавать, но Виктория как собеседница была куда интереснее Амелии. Если младшая Даллон была тихой, замкнутой и в основном старающейся поддерживать разговор, а не инициировать его самостоятельно, то старшая являлась её полной противоположностью. Самая взрослая из подрастающего поколения Новой Волны могла часами подряд разговаривать — не замолкая ни на секунду. Обсуждая все — погоду вокруг (мерзкие тучи, блин, как я не люблю в них летать — вроде летишь пару минут, а после этого костюм сушить пару часов!), магазины на Набережной (а, вот в этом ресторанчике Мэри работает официанткой… Нет, не в этом, в этот лучше не заходить пока я рядом — ну, потому что полтора года назад сражалась я тут с Руной и кинула в неё шезлонгом, но немного промахнулась, и мне с тех пор туда нельзя), знакомых (Эймс надо больше времени проводить не в своей больнице! Давай попросим твоего босса её похитить, думаю, мама примет это как достойное оправдание для того, чтобы она отдохнула?)… Сама Тейлор только и успевала что кивать и качать головой, пресекая самые дикие идеи своей знакомой. Разговорились они уже позже — и началось всё с их получасового спора о том, стоит ли Даллон покупать своей знакомой новые очки, или нет. Виктория заметила плачевное состояние дужек и предложила купить оправу в качестве подарка за разгромленное Кафе. Услышав в ответ что, во-первых, оправу поменять не получится, потому что линзы сделаны специально под неё, а значит придётся покупать весь комплект, а во-вторых Эберт и сама в состоянии заплатить за себя в чуть более скромном, нежели лучший во всем городе магазин оптики, героиня застонала и вскинула руки в воздух, прорычав что-то подозрительно похожее на «ещё одна!». А затем… Ну, просто потащила её к сверкающим прилавкам с вывеской, сообщающей об «изготовлении очков с 1897 года», негромко заявив, что «представительнице самой Гуанинь (подмигивание) не пристало ходить с треснутыми очками, и стоит выглядеть представительно, чтобы её воспринимали всерьёз и боялись всякие бандюки». Этот аргумент Тейлор крыть было нечем, но она всё равно бурчала весь поход до магазина, а в нём самом (увидев, какие тут продаются оправы), попыталась сбежать. Ретроспективно говоря, не лучшая тактика против Бугая и Движка. Когда ей всё же стало ясно, что сбежать не получится (путь к выходу перекрывала Слава и продавщица-консультант, почуявшая кровь и готовая встать грудью на пути не желающего расставаться с деньгами клиента), Тейлор Эберт, мрачно сверля довольно лыбящуюся Даллон взглядом, показательно долго ходила по магазину и искала самую дешёвую оправу — лишь для того, чтобы увидев ценник в почти сто семьдесят долларов Слава недовольно закатила глаза, передала две сотни продавцу-консультанту и одним неловким жестом сломала покупку на две части. Тейлор никогда бы в этом не призналась, но она была благодарна это — выбранный ей вариант был мало того что невероятно уродливым и каким-то слишком квадратным для её лица, так ещё и сверкающе-золотой расцветки с какими-то стеклянными стразиками. Единственная причина выбора заключалась в том, что стоила она минимум в два раза меньше следующего самого дешёвого предложения. Которое она… Решила не выбирать. Возможно, она и пошла на поводу у героини — но вида яркой, насмешливой и довольной улыбки на лице Виктории Даллон было достаточно для того, чтобы Тейлор смирилась. Почему-то вид подавленной, почти разбитой и сломленной Славы вызывал у лейтенанта АПП почти физический диссонанс. Было просто неправильно видеть как кто-то такой яркий и чистый утопает в самокопании и грусти. Так что, тяжело вздохнув, Гуанинь всё же нашла в себе силы и сделала по аутлету ещё один круг, на этот раз действительно внимательно приглядываясь к выставленным на полках образцам. Почти сразу забраковала все слишком яркие и массивные дизайнерские оправы из пластика, в которые намекающе тыкала Виктория, и остановила внимание на длинном ряду с виду простых, но чуть поблескивающих полосок металла. Простые титановые обводы со скругленными краями линз, легкое серебро покрытия — ей не хотелось признаваться, но она мгновенно влюбилась в то, насколько они были лёгкими, прочными и чего греха таить — очень красивыми и серьёзными. А ещё — гнущимися! Тейлор с некоторым изумлением наблюдала за тем, как заливающаяся соловьём продавец гнула те в руках в разные стороны — дужки легко изгибались в соединении с линзами, и даже придирчивая Слава осталась от этого под большим впечатлением. Примерно под таким же, под каким была Эберт, заметив неприметную бирку с ценником в почти тысяча двести долларов (включая линзы). Даже вторая покупательница почесала в затылке, перед тем как залезла в кошелек и молча положила купюры на лавку. Её, правда, пришлось остановить. Потому что после выбора Тейлор отправилась в кабинет офтальмолога там же, в магазине, и почти полчаса пожилой мужчина приятной внешности с небольшой щетиной на подбородке выбирал под неё идеальные диоптрии. Спустя пару минут выяснилось, что за прошедшие с покупки текущих очков несколько лет зрение подростка упала ещё сильнее — и, пусть и ненадолго, но посидев в подобранных под неё из сотен стеклянных образцов линзах, возвращаться к своим старым было ужасно некомфортно. И только оформив заказ (Виктория решила гулять по полной, и настояла на том, чтобы оформить знакомой ещё и гидрофобное покрытие на линзы и даже лёгкое затемнение, реагирующее на интенсивность света вокруг), покинув уютное помещение, и, естественно, полностью оплатив цену оправы и линз, что вкупе составили немногим меньше двух тысяч долларов, они переглянулись и одновременно пришли к неловкому выводу. У них была знакомая парачеловеческая целительница. На робкий вопрос Тейлор, может ли быть такое, что Панацея не берётся лечить глаза, потому что они находятся близко к мозгу, Слава с каменным лицом заявила, что в среднем плохое наследственное зрение её сестра исправляет за полторы минуты. Из которых минуту спрашивает, есть ли у неё право на медицинское вмешательство, садится рядом с пациентом и проверяет, действительно ли недуг полностью устранён. После этого ответа они обе переглянулись, помолчали, а затем вместе нервно засмеялись, чувствуя себя самыми тупыми людьми на свете. И всё же… Пожалуй, именно эта глупая история сблизила их настолько, что остаток дня они просто гуляли и болтали обо всём. Ну или болтала Слава, а Тейлор лишь легко, едва заметно улыбалась и в нужные моменты вставляла реплики, наслаждаясь внезапно солнечным днём, возникшим в бесконечной череде дождливых недель. И только вечером, уже попрощавшись с довольно улыбающейся Викторией, взмывшей в небо сияющим метеором, она поняла, что впервые за два года проводила время с подругой. Пожалуй… Пусть не самой близкой, да. Но, быть может, Слава всё же заслужила иметь право на это гордое звание. И сегодня они, судя по всему, должны были продолжить вчерашний поход — как минимум потому, что Виктория предложила вновь встретиться, пусть на этот раз и не на Набережной, а в Доках. И это — вместе со всем остальным, вызывало у Тейлор какую-то подсознательный, едва ощутимый, но явный диссонанс. Она уже говорила и знала, что искушает судьбу такими фразами, но всё шло слишком хорошо. У неё (ну, у её амплуа Гуанинь) были деньги — судя по всему, Лунг неделю назад так и не посетил их школу (и Тейлор не была уверена, это скорее добрый или злой знак), но вечером после открытия Ли молча положил перед ней куда более худую, чем раньше, но всё ещё очень увесистую сумку (как после выявила проверка — в ней было ровно семьдесят пять тысяч). Папа и вовсе — последние две недели вел себя как ребёнок, узнавший, что Рождество наступило на полгода раньше, прямо сегодня, и тому сейчас будут дарить подарки. Хотя, возможно, их контракт в Доках таким подарком и был — и пусть теперь докеры вновь остались без работы, но возможность свободно работать на территории у них никто не отбирал — и, что даже более интересно, несколько мелких магазинчиков и забегаловок на их территории внезапно перестали платить дань АПП — без каких-либо последствий. Она не была уверена, с чем это связано — но, учитывая, что пять кварталов во все стороны от здания фонда теперь были территорией Гуанинь, кажется она действительно могла делать то, что считала нужным. Вполне возможно, что при желании в её власти было бы даже собирать дань с тех, кто теперь находился на её земле, но по понятным причинам Тейлор даже слушать про это не стала, лишь закатив глаза и отмахнувшись от Кена, который подошёл к ней с «интересным предложением». Вместо этого она, осознав, что у неё в подчинении есть по меньшей мере три десятка крепких парней, делегировала ему задачу ночного патрулирования её районов — и это уже дало свои плоды, ведь они пару дней назад сорвали какое-то не очень активное ограбление. Парень, находящийся в абсолютно невменяемом состоянии, пытался вскрыть машину… Которая проржавела до основания и, судя по всему, вряд ли бы включилась в ближайшую вечность. Но сам факт! Кроме того, Мицуко, судя по всему, последнюю неделю в свободное время носился по району и как угорелый закрашивал граффити Барыг — и судя по тому, как быстро преображались стены вокруг них, делал это явно не один. Так что всё шло очень даже хорошо. Разве что, она немного беспокоилась за сестёр Даллон — в первую очередь, конечно, за Амелию, которая отвечала ей всего пару раз за прошедшую неделю — неизменно после двенадцати ночи, судя по всему, лишь когда заканчивала работать в больнице. Виктория сказала, что к той лучше не ходить в приёмные часы, да и в целом — когда она на работе, если не хочешь нарваться на грубость в свой адрес — а потому Эберт выкинула в мусорку план посетить Центральную Броктонскую. Старшая же сестра… Что же. Ей становилось лучше, как она уже и сказала. Пусть Тейлор, признаться, и были любопытны точные детали произошедшего… — Эберт-сан. — Прервал её размышления спокойный голос. — Полагаю, я могу продолжать? — Да, Обучи-сан. — Немного запнувшись (Гуанинь всё ещё неидеально разговаривала с учётом сложных постфиксов, принятых как норма вежливости в Японии). — Простите. Я… Немного отвлеклась. — Всё в порядке. — Вновь кивнула женщина, вернувшись к докладу. — Как я уже сказала, в данный момент мы почти разобрались с незакрытыми вакансиями. Тем не менее, требуются ещё три человека — преподаватель физической культуры и спорта, список подходящих человек я подготовила, можете ознакомиться тут. Кроме того, требуются учителя информатики и второй преподаватель естественных наук. Помимо очевидной нехватки нескольких специфичных специалистов, нужных для работы с классом E. — Разве у нас не по одному преподавателю для всех дисциплин, кроме английского? — Мгновенно отреагировала Тейлор (которая самостоятельно подписывала учебный план, подготовленный незабвенной Юко непонятно когда — судя по всему, в первый же день их совместной работы). — Госпожа Пак Тэ-рим, к сожалению, находится на седьмом месяце беременности и ей физически трудно осуществлять обучение всех четырёх классов. — С видимым сожалением в тоне ответила Обучи-сан. — Тем не менее, в рамках второго преподавателя естественных наук мы найдем человека, который также по совместительству будет заниматься английским языком с беженцами из Кореи из Е-класса. Из семнадцати учеников «хангук-сарам» минимально-приемлемый разговорный и письменный уровень в наличии лишь у девяти, ещё восемь человек требуют интенсивной работы. Учитывая вашу… Политику в их отношении, это вынужденная мера. Тейлор против воли нахмурилась. Пожалуй, единственное их противоречие вскрылось буквально на второй день после начала работы школы. Первым делом Юко раздала всем ученикам (которых по итогу было немногим меньше сотни, и количество лишь увеличивалось день ото дня) анкеты, с которыми потом пошла к директрисе и условно разделила всех абитуриентов на пять категорий. Теоретически готовые к получения диплома с использованием привлеченных школ, имеющих лицензии — таких было двое, те, что могли хоть сейчас сдавать экзамены по программе старшей школы. Парень и девушка, учившихся в Японии в частных учебных заведениях и, как следствие, достаточно знающих английский чтобы обучаться на чужбине самостоятельно — этим двоим больше нужно было не образование, а шанс его продемонстрировать, чем в том числе и занимался их фонд. Эти двое были единственными учениками класса А. Следующие три группы — владеющие английским на должном уровне и способные к прохождению обучения от семи до десяти лет, класс D, от одиннадцати до четырнадцати, класс C, и старше четырнадцати лет, класс B — стандартная система распределения по ученикам одного года рождения у них бы не сработала, ведь обучать одновременно десять классов бы не получилось бы при всём желании. А так — почти восемьдесят человек попали в эти три группы, разделённые на классы по двадцать пять-тридцать человек. С ними можно было разбираться — Юко уже набросала примерные планы занятий, выделив в качестве основной работу над их английским — на который прямо сейчас и делал упор фонд, здраво рассудив, что остальное можно будет изучать после того, как будет пусть частично, но ликвидирован языковой барьер. А вот пятая и последняя, E группа, была озаглавлена как «безнадёжные». Слишком взрослые для получения диплома — там была пара девушек лет девятнадцати, которым было поздно давать что-то из школьной программы. Однако в основе своём её составляли совсем другие ученики — те, кто не то что читать — разговаривать на английском могли с огромным трудом. Четырнадцать человек — в основном из Южной Кореи — их удалось вывести оттуда благодаря одному из бывших капитанов Они Ли. Этот мужчина, имени которого Тейлор не знала, что попался полиции пару месяцев назад и с тех пор находился в федеральной тюрьме по совокупности доброго десятка тяжких преступлений, в прошлой жизни, до Левиафана, был воспитателем в детском саду — и за годы в банде умудрился вывести почти треть своих воспитанников в Америку. Потом его задержали — и заботиться о них стало некому. Нет, еда и вода у них была — соседи по несчастью помогли, но среди окружающих почти не было специалистов по «хангук-сарам», как себя называли выходцы к югу от тридцать восьмой параллели. Была ещё пара непонятно как оказавшихся в Броктон Бэй близнецов, мальчик и девочка лет двенадцати, разговаривавших на ломанной смеси английского и ещё какого-то — беженцы из Камбоджи, как спустя пару минут разговора коротко резюмировала прекрасно знающая ещё и вьетнамский Юко. И, словно этого было мало, ещё один ребёнок — мальчик едва ли десяти лет от роду, тихий, замкнутый и боящийся прикосновений — никто так и не смог дать внятный ответ, был ли он просто молчаливым или на самом деле немым. Не надо было быть Панацеей, чтобы определить у него РАС — что требовало абсолютно других условий обучения, нежели фонд мог предоставить. Все они были «нерациональными вложениями ресурсов». Слишком много нужно было сделать для того, чтобы дотянуть их хотя бы до начального уровня, на котором можно было бы начинать готовить их к колледжам — что и было основой деятельности их фонда. Очень быстро стало ясно, что невозможно их скромными силами дать всю программу младшей, средней и старшей школы — поэтому учителя решили работать точечно, вычленяя конкретные сильные стороны у каждого абитуриента и стараться развивать именно их, лишь купируя слабые. Да, обучение в их Фонде не дало бы их ученикам возможности конкурировать с полноценным школьным образованием — но к худу или добру, колледжи (в некоторые из которых можно было поступить даже лет в двенадцать) в основном искали таланты в конкретной сфере, без оглядки на расу и пол поступающего. Как бы то ни было, подготовить к колледжу эти четырнадцать человек было, без всяких сомнений, возможно. Но количество ресурсов, что было необходимо затратить на это, не было рационально в сравнении с тем, на что их можно было потратить. Это была… С формальной точки зрения, быть может, правильная логика. И всё же что-то внутри Тейлор противилось просто поставить крест на четырнадцати жизнях и лишить их, быть может, единственного шанса на нормальную жизнь. Юко Обучи лишь выслушала её решение со своим неизменным каменным лицом, молча кивнула, и приступила к работе — потребовав по меньшей мере по тысяче долларов на каждого из учеников, составив краткий учебный план, который должен был компенсировать их особенности — и всё же Эберт осталась с неприятным ощущением, что её решение отчётливо не одобрили. Это было… На удивление неприятно — осознавать, что куда более опытный и профессиональный сотрудник считает её решение ошибочным. И всё же, мгновенно проявилась интересная особенность восточной ментальности — ведь несмотря на проявленное неодобрение, Юко не стала спорить или пытаться переубедить начальницу, нет, лишь взялась за работу с утроенной силой. Тейлор вообще сомневалась в том, отдыхает ли её заместительница — но, судя по тому, что каждый день японка приходила в здание фонда в новой чистой одежде, приятно пахнущей каким-то несильным одеколоном, всё же иногда отдыхала. Пусть Тейлор этого и не замечала. И, как следствие, её вчерашний отдых… Тейлор отчаянно покраснела, поймав на себе внимательный взгляд собеседницы, которая закончила доклад и теперь явно ожидала реакции. — Это… Очень хорошая работа. — Невпопад ляпнула она и почувствовала себя только хуже, когда японка позволила себе небольшую вольность — и усмехнулась одними губами. Это было почти искренне — но в её глазах не было ни капли веселья. Как и обычно. — Позволю себе предположить, что вы ещё не привыкли к новой должности. — Предположила Обучи-сан, прикрыв глаза и делая глоток чая. Каким-то образом даже этот простой жест у неё получился отточенным и каким-то профессиональным, что ли? Словно даже лёгкий напиток был частью её рабочих обязанностей, которые та выполняла с неизменной идеальностью. — Это так заметно? — Поморщилась от справедливого укора Эберт, скосив глаза и постаравшись смотреть куда угодно, кроме как на собеседницу. Взгляд подростка пробежался по кабинету, остановился на списках учеников, вывешенных на стене, пробежался по нескольким несортированным актам проверок от разных организаций — в основном от пожарной охраны, сваленным на столе в неаккуратную кучу… И всё равно вернулся на собеседницу. — Ваша проблема, Эберт-сан, что вы пытаетесь контролировать и вникать в то, что не является сферой ваших непосредственных обязанностей. — Витиевато намекнула на то, что Тейлор лезла не в своё дело, Юко. — Безусловно, вы являетесь визионером и идейным вдохновителем данного фонда. Как и госпожа Гуанинь, без сомнений. Сидящая в кресле директора в очередной раз задала себе вопрос, знала ли женщина напротив тайну личности Гуанинь — и если ещё нет, то как скоро об этом догадается. — И что вы посоветуете, Обучи-сан? — Без малейшей доли сарказма или недоверия ответила Тейлор. Она могла признавать, что не была идеальной начальницей. Ради бога, была бы странно, если бы она была такой. Но никто не мешал ей пытаться стать лучше? — Распределите обязанности. Я сомневаюсь, что вы имеете достаточно опыта для оперативного управления фондом, простите уж моё недоверие. Тем не менее, вы безусловно компетентны в других, куда более важных вещах, нежели линейный менеджмент. — Каких например? — Уныло уточнила Тейлор, прекрасно понимая, что слова сидящей напротив женщины — лишь нелепая попытка помочь. Не то что бы она думала, что была совсем уж ужасной начальницей, нет! Просто в прямом сравнении с настоящим профессионалом было видно, что она занимала место исключительно в силу обстоятельств, сложившихся самым причудливым образом — в отличии от Обучи-сан, которая, казалось, была рождена управлять людьми. К её смущению, женщина напротив нахмурилась, чуть сощурив холодные, карие глаза. — Не стоит принижать себя ложной скромностью. — Ответила она, с лёгким звоном поставив чашку на блюдце, этим резким звуком словно подчёркивая свою точку зрения. — Вы — весьма компетентный кризис-менеджер, что удивительно для вашего юного возраста. — Я? — Почти изумлённо переспросила она. — Вы. — Подтвердила Юко, вновь подняв блюдце и сделав маленький глоток. На её лице не отразилось ничего — ни радости от вкуса, ни отвращения от его отсутствия, нет — женщина пила так, словно это было абсолютной рутиной. — Вы согласовали создание школы в Доках Броктон Бэй. Нашли себе союзников среди контингента героев, обеспечили их взаимодействие со своими покровителями из числа банды Лунга. Теперь же вы управляете территориями вокруг этой школы и, как я слышала, создали нечто вроде патрулей, что несколько отличает вас от привычной деятельности руководства… Банды. — АПП. — Утвердительно уточнила Тейлор. Юко откровенно поморщилась — в, наверное, первом откровенном жесте за весь разговор. — Моё желание может показаться наглым, но, если вас не затруднит, я попрошу не упоминать это название. — Попросила Обучи, когда её руки стиснули столовый фарфор. — Конечно. — Быстро согласилась подросток, но затем любопытство всё же взыграло в ней верх и она аккуратно уточнила. — А… Почему? — Мне претит мысль о том, что один из моих лучших оперативников выбрал в качестве карьерного пути руководство банды с названием «Азиатские Плохие Парни». Я, как специалист в управлении персоналом, считаю это своей личной недоработкой. Тейлор закашлялась, в шоке смотря на сидящую напротив женщину, которая… Чуть-чуть улыбнулась, давая понять, что её реплика — отчасти шутка. Но, как подозревала директриса, лишь отчасти. — Договорились. Но… Что вы тогда посоветуете делать? — Уточнила Тейлор. — Если моё присутствие тут скорее мешает, чем помогает? — Оно не мешает. — Подчеркнула Юко. — Более того, вам необходимо появляться в этом здании — как в вашем повседневном амплуа, так и в образе Гуанинь. — Ну естественно вы знаете. — Не нашла в себе сил даже возмутиться тем, с какой обескураживающей легкостью она была раскрыта, пробормотала девушка. — Пожалуйста. — Спокойно прикрыла сверкнувшие глаза её собеседница. — Вы не настолько компетентны в сокрытии своей тайной личности, чтобы я не смогла это определить. Особенности вашей походки, то, как вы ведете себя, когда вам некомфортно — как сейчас, или когда вы надеваете плащ, все это выдаёт в вас одного человека. Не говоря уже про то, что чёрные длинные вьющиеся волосы не слишком характерны для азиатов — и прекрасно видны за капюшоном белого плаща. — И всё же я надеюсь, что не все такие же наблюдательные, как вы. — Почти с неприязнью буркнула уязвлённая Тейлор, автоматически заправив выбившийся локон за ухо. — Не все. — Согласно кивнула женщина. — Что же касается вашего предыдущего вопроса, моя рекомендация будет заключаться в расширении контактов с наиболее влиятельным парачеловеческим игроком в городе. — Лунгом? — Вы очень высокого мнения о нём. — Нейтрально заметила Юко. — Нет. Я говорю о Службе Контроля Параугроз. Я рекомендую вам задуматься о создании официального дипломатического канала между вашими организациями. — Зачем?! — Почти вскрикнула она. — Я-я… Я же злодей! Да они схватят меня, как только я попытаюсь выйти с ними на контакт! — В случае, если вы попробуете поговорить с рядовыми болванами — безусловно. — Ответила Юко, скрестив руки на груди. — Однако, мой опыт знакомства с подобными организациями говорит о том, что в роли лидера СКП в городе вроде вашего не может быть идиота. — Но… Нет, конечно, я понимаю, зачем это нам! — Быстро помотала головой Тейлор, слишком шокированная концепцией официального сотрудничества между бандой и государственной организацией, чтобы сходу выдать один из тысячи контраргументов в её голове. — Но вы действительно думаете, что СКП согласятся на что… На союз с А… С нашей бандой? — Нет. — Спокойно ответила она. — Естественно, не публично. Однако с Благотворительным Фондом Имени Аннет Эберт в деле, скажем, противодействия уличной преступности, что ваши людей уже делают? Определённых предварительных договорённостей достичь будет возможно. А последующее расширение сотрудничества будет лишь делом времени… — Какого рода? — Не могла даже представить себе Тейлор. — Право прохода, например. — С дьявольской усмешкой позволила себе выразить частичку эмоций Юко. — Я слышала, что у патрульных машин СКП и в особенности полиции существуют некоторые проблемы в данных районах. Покрышки режут, камнями иногда кидают… В ваших силах сделать их пребывание тут безопасным. Настолько, насколько это возможно. — А что мы получим взамен? — Склонила голову набок Тейлор, уже прикидывая, что именно она, как лейтенант АПП, могла предложить в обмен. Нет, конечно, об этом надо будет поговорить с её боссом, который вряд ли будет от такого в восторге, но перспективы легализации? — Информацию. Ресурсы. Помощь в противостоянии с конкурентами. — Рассудительно и последовательно перечислила сидящая напротив женщина. — В зависимости от того, как много вы готовы дать. Скажем, в случае, если вы будете оказывать помощь в задержании преступников, тем более паралюдей… — Вы предлагаете военный союз. — Недоверчиво переспросила Тейлор. — СКП никогда на это не пойдут. Это… Они не работают со злодеями! Они же герои, в конце-концов! — Вы так уверены в этом, потому что?.. — Потому что это неправильно! — Не смогла подобрать слов, но с яркой уверенностью возразила Гуанинь. — С точки зрения закона почти всё, что делает Лунг и мы — преступление! А они созданы, чтобы пресекать преступления. — Неверно. — Скучающе возразила Юко. — Прошу прощения?.. — Неприглядная правда состоит в том, что СКП не создано для того, чтобы бороться с парачеловеческой преступностью. — Спокойно заявила Обучи-сан, глядя на собеседницу почти с учительной заботой, читающей лекцию. — СКП создано для того, чтобы подчинить и создать организацию, способную противодействовать монстрам. Борьба с преступностью — лишь побочная, и далеко не главная её цель. — Вы звучите очень уверенно. — Неуверенная, как сформулировать это так, чтобы не обидеть собеседницу, парировала Тейлор. — Вполне возможно, что в Японии действительно всё работает именно так. Однако у нас Протекторат это настоящие герои, которые сражаются со злом! — Полагаю, тогда наш разговор не имеет особого смысла. — Подозрительно легко сдалась заместительница директора фонда, вновь прикрыв глаза при словах о «зле». — И всё же, у вас есть достаточно знакомых среди законной стороны паралюдей этого города. Попробуйте узнать у них подробности и оцените перспективы моей идеи. — Вы действительно уверены, что это может сработать? — Спустя почти полминуты молчания недоумённо уточнила лейтенант АПП. — Что мы, просто прикрывшись именем Фонда… Можем заключить союз с СКП? С героями, притом что мы — самые настоящие злодеи? — Это сработало больше раз, чем вы думаете, Эберт-сан. — Мягко ответила Юко, поднимаясь со стула посетителей и неглубоко кланяясь. — Отчёт о завтрашнем дне я направлю по расписанию. Вы можете появиться лично, чтобы его выслушать, но мои рекомендации касательно ваших действий вам уже известны. Ваше присутствие здесь — желательно. Но, боюсь, оно куда нужнее в некоторых иных инстанциях. Женщина развернулась и лёгким, чётким почти чеканным шагом направилась к двери и остановилась лишь когда Тейлор неуверенно окликнула её почти у самого выхода. — У вас… Был опыт в этом, ведь так? — Пробормотала Тейлор, собирая в голове частички паззла. — Когда вы говорили, что сотрудничали с Лунгом, и что он был вашим подчинённым? Вы уже делали так, правда? Тогда, после Кюсю? — Верно. — Спокойно ответила она. — И… — Тейлор закусила губу, неуверенная в том, хочет ли знать ответ на свой последний вопрос. И всё же она не могла не спросить у неё. — На какой стороны вы были? — За мою долгую жизнь я успела побывать с обеих сторон, Эберт-сан. — Подчёркнуто вежливо ответила Обучи Юко, прикрыв глаза. — Впрочем, если вас интересуют дела столь минувших дней, в двухтысячном году я была на стороне государства. — И почему вы согласились на это предложение? Вы же… Почему вы решили сотрудничать со злодеями?! Тем более с кем-то вроде Лунга? — Сбивчиво, путано задала терзавшие её разум вопросы Гуанинь. — Я не соглашалась на данное предложение, Эберт-сан. — Поправила её Юко с, возможно, впервые за весь разговор искренней улыбкой. Лёгкой, едва различимой в уголках губ, но яркой — сделавшей владелицу словно моложе на доброе десятилетие. — Я его сформулировала. А теперь, если вы позволите… И, развернувшись, закрыла за собой дверь, оставляя Тейлор в одиночестве — переваривать услышанное. Гуанинь беспомощно огляделась по сторонам — на стены школы, построенной при её участии, и благодаря связям. Быть может… Быть может она действительно сделала немало? И теперь притворяющаяся кейпом бросившая школу бывшая школьница пятнадцати лет от роду стояла на развилке — и выбирала между вариантами, один из которых до сих пор казался ей воплощённым безумием. Но, с другой стороны — а не было ли безумием получением денег у Лунга на создание школы в Доках? Ограбление Уинслоу в компании двух беженцев из далёкой и разрушенной страны с целью шантажа директрисы? Покупка Кафе в Доках? Все эти звенья одной цепи сами по себе казались полнейшим хаотичным бредом, который просто не мог закончиться хорошо — и всё же вот она, сидит тут, наблюдая за тем, как работает статистически невозможная школа, бросившая вызов всем возможным устоям, посреди хаоса и беззакония банд. Тейлор замерла… А потом прикрыла глаза и обреченно достала из кармана телефон. Набор уже знакомого номера, короткие гудки, недовольный рычащий бас с той стороны — и её вопрос, который мог бы показаться абсолютной чушью любому, кто не знал её историю. И ответ — столь же немногословный, сколь и обычно. Приходи говорить лично.