Королева Деэскалации

Она ничего не чувствовала. Быть может это было странно — и уж точно это не было здорово, но Тейлор Эберт, сидя на своем огромном удобном кресле, в ожидании новостей от своего капитана и его младшего брата, не ощущала ничего, кроме какого-то абсолютного мерзкого и тупого оцепенения. Словно она съела огромный кусок льда, который заморозил все её мыслительные процессы, и оставил исключительно полное отсутствие хоть какой-то активности. Это не было тем океаном горя, в котором она тонула, когда умерла мама. Это было чем-то другим, противоположным — неверием и отсутствием эмоций. Единственное, что она могла сделать — бесцельно и отстраненно прижимать к груди деревянную флейту, то и дело поглаживая руками сложную вязь гравировки. Это было невозможно. Даже не тот факт, что Эмма Барнс починила флейту. Нет, невозможным был тот факт, что флейта вовсе оказалась починена. Она сама потратила несколько дней на поиск информации о том, мог ли хоть кто-то заняться реконструкцией старого деревянного и хрупкого изделия вроде флейты, расколотого напополам и частично утопленного в море. И даже если бы ответ был «да» (хотя он был прямо противоположным — никто из знакомых Докеров, у которых она аккуратно наводила справки, даже близко не представлял, каким образом можно устранить такие повреждения), Эмма Барнс никак не могла починить её. Потому что остатки флейты сбросили в Залив, откуда их давным-давно унесло течением. Она сама полгода назад, в начале прошлой осени, потратила все выходные, опустошенно сидя на берегу и ожидая хоть крохотной, малейшей щепки от того последнего артефакта, который остался от её мамы. Но это было ложной надеждой — течения давно унесли осколки куда-то далеко-далеко… Или она так думала. Это была та же самая флейта. Просто воссозданная с такой точностью, будто бы её время кто-то отмотал назад, превратив в точную копию того, что было некогда утрачено. Все тот же самый, знакомый до боли орнамент цветов и выжженных букв, формирующих знакомую вязь надписи, немного криво установленная насадка для губ — даже небольшая выщербина от давнего, еще никак не связанного с Эммой падения флейты со стены — все это было на месте. Это не была копия, или реплика, или бог знает что ещё — нет, это была именно она. Возможно то, что она думала о куске дерева, когда её подруга находилась где-то в Доках, одна, в опасности — делало из неё отвратительного человека. Но все мысли так или иначе возвращались именно к этому простому, но столь дорогому её сердцу произведению искусства. Флейта была точкой невозврата в её отношениях с Эммой. До этого она всегда думала, что, быть может, у подруги просто… Такой период. Что если немного подождать, то все обязательно наладится, станет как прежде — и они вновь вернутся к той дружбе, которую она столь тепло лелеяла в сердце. Быть может не сразу, и не обязательно — но то, что все точно наладится. Но флейта показала, что этого никогда не произойдет. Это был не просто удар в самое её сердце — это был личный выпад против той единственной темы, которую Эмма никогда в жизни не затрагивала — смерти Аннет Эберт. Словно даже в своем безумии и желании сделать бывшей подруге как можно больнее — Барнс сохраняла некоторые границы, которые даже по её меркам были перебором. В каком-то смысле, это было даже хуже, чем Шкафчик — о котором она помнила все меньше и меньше с прошествием времени. Да, она уже никогда не сможет спокойно оставаться в запертом пространстве, стала до ужаса бояться насекомых (пару дней назад она заметила в кабинете биологии огромный стеклянный куб, внутри которого был расположен миниатюрный муравейник, и едва смогла сдержать желания выбежать из класса сломя голову) и в целом — стала куда более пугливой и осторожной, нежели раньше… Но это было обезличенной пыткой. Чем-то неперсонализированным — тем, что причинило бы вред почти любому человеку. Но сломать флейту её матери, на которой они втроем — мама, она сама и Эмма, вместе учились играть (с одинаково нулевыми результатами)? Это было предательством всей их дружбы — куда более страшным и жестоким, нежели все то, что она делала до этого вместе взятое. Аннет Эберт учила дочь смотреть на поступки человека, а не на его слова. Эмма Барнс очень долго обходилась обычными словами — ужасными, болезненными, но словами. А потом она сломала флейту — и остатки надежд смыло в океан вместе с деревянными щепками, в которые превратился музыкальный инструмент. Тейлор медленно, словно в забытье, поднесла насадку в губами и аккуратно подула — и звук был в равной степени нежным — и каким-то… Неправильным. Это было неудивительно — учитывая, сколько лет она даже не пыталась на ней играть. И все же этот резкий, грубоватый и неумелый свист вновь вернул её в те счастливые летние дни, когда они втроем учились играть. Она не могла вернуть это время. Как не могла и починить флейту. Эмма же сделала невозможное — и Тейлор до сих пор не понимала, как. Что же, пожалуй, это будет очередным вопросом, который она задаст при их следующей встрече — когда вытащит её из той передряги, в которую её подруга себя вовлекла. Наряду с тем, каким именно кейпом Барыг была София (пока на ум приходила только Скрип — но почему-то Тейлор сомневалась в этом выводе), тем, что за планы у неё были по противодействию кейпу… Им было, что обсудить. Может быть, они опять будут разговаривать всю ночь, как несколько лет назад? Или просто… Спокойно пообщаются час, чтобы потом встретиться снова? Почему-то ей было сложно представить их разговор. Столько слов должно было быть сказано. Столько признаний сделано. Столько… Она просто не могла представить себе, с чего начать. Эмма Барнс всегда была в её разуме клубком противоречий — к которому она понятия не имела, как относиться. Задолго до того, как Тейлор узнала о том, что та теперь старается изменить ошибки, совершенные ею. А главное — она не могла ответить на главный вопрос. Почему? Почему та внезапно изменилась? Что заставило Эмму передумать? Это она тоже узнает при их следующей встрече. Это и многое, многое другое… Тейлор устало вздохнула, откладывая кусок дерева и делая аккуратный глоток из кружки с уже остывшим чаем. Ли, безмолвной фигурой сидящей на удобной софе напротив, чуть прищурился — очевидно заметив, что она вышла из своего транса. — Полагаю, мои новости вас расстроили? — Спокойно поинтересовался её учитель. — Я предполагала, что подобное возможно. — Столь же взвешенно ответила Тейлор Эберт. — Я понимаю, почему Лунг не хочет начинать то, что может превратиться в гражданскую войну внутри группировки. Тем не менее, учитывая, что он не озвучил прямого запрета… — Я полагаю, что он дает нам то, что вы можете назвать «карт-бланшем». — Старательно вспоминая нужное выражение, подтвердил кивком её выводы Ли. — Признаюсь, мне и самому было бы интересно узнать, кто из членов нашей банды считает, что похищение подростка является приемлемым методом. — Ты… Осуждаешь это? — Чуть удивилась Эберт. — Я имею в виду… Ты же всегда говорил, что вы используете много… Неконвенциональных методов борьбы? — Вопрос целеполагания. Если бы похищение Эммы Барнс служило стратегическим интересам АПП, я бы согласился с тем, что это является приемлемым тактическим решением. — Увидев, как Тейлор яростно ожгла его взглядом, тот на удивление быстро понял, что нарушил правила хорошего тона, и споро добавил. — Что, естественно, не делает поступок лучше с этической точки зрения. Однако на данный момент мне не кажется, что решение о её похищении было продиктовано интересами нашей организации. Более того, я не считаю, что это решение и вовсе было продиктовано любыми «рациональными» причинами. — Тогда какими? — Это на данный момент остается… Неопределенным. — Спокойно признался Ли. — Тем не менее, я не могу себе представить никого, кто принял бы решение о похищении подростка из благополучной семьи без определенной цели, прикрываясь вашим именем. Если мы действительно предполагаем, что под «новым кейпом АПП, который имеет счеты к Софии Хесс» мы понимаем именно вас. — А кого ещё? — Бакуда несколько раз вступала в стычки с Барыгами. Возможно, ваша подруга, имея информацию о настоящем альтер-эго Софии Хесс знает про конкретное сражение между ней и Бакудой. В таком случае, мы предполагаем, что Эмма Барнс попыталась выйти на контакт именно с ней. — Но ты в это не веришь. — Оядзи-доно, несмотря на то, что не предоставил нам дополнительных ресурсов для произведения расследования, подтвердил информацию, что та не имела никаких контактов с Эммой Барнс. И что от её имени попыток инициировать любые контакты с кем-то с подобным именем также не производилось. — И это означает, что либо таких попыток действительно не было, либо она о них не знала… — Задумчиво пробормотала Тейлор, взглянув на часы. И, словно подчиняясь её жесту, лежащий на столе телефон завибрировал, привлекая к себе внимание. Её рука споро метнулась к аппарату и она мгновенно нажала на зеленую клавишу принятия вызова, нисколько не сомневаясь, кого там услышит. — Здорово, босс. — И интуиция её нисколько не обманула. — Кен. — Облегченно выдохнула она в трубку. — Есть какие-то новости? — Есть. — Подтвердил тот. — И даже больше одной. Для начала — господин Ли там? — Да. — Передайте ему, что у нас есть номер машины. Синяя табличка, B как Браво, E как Эхо, N как Ноябрь, 6613. Записали? — Это не номера нашего штата. — Тихо пробормотала Тейлор, бросив на Ли обеспокоенный взгляд и подтолкнув вперед записку с номером. — Верно. Это Мичиган. — Мичиган? — Недоуменно переспросила она. — От нас до них сколько, полторы-две тысячи километров? — Ну да, вроде того. — Недовольно произнесла трубка. — Тут что-то нечистое, босс. Мелкий нашел ракурс, с которого делали съемку — там нет камеры. — О чем ты? — В конец запутавшись, глупо переспросила она. — Но запись… — Мицуко говорит, что… Да твою мать, сам ей объясняй! — Послышалась короткая возня, и трубка вновь ожила — на этот раз более звонким тоном. — Привет, босс! — Привет, Мицуко. — Против воли улыбнулась Тейлор, радуясь, что хоть какая-то константа — в виде вечно веселого младшего из братьев Сато, осталась при ней. — Расскажешь? Что ты имеешь в виду под «нет камеры»? — Я нашел место, с которого вели съемку. Это точка где-то на уровне балкона второго этажа — но только там, откуда вели запись, пусто. Там ни проводки нет, ничего похожего — как будто просто кто-то поставил временную камеру беспроводную, сделал запись и потом эту самую камеру убрали. Там рядом никаких магазинов даже нет, это просто фасанда… — Фасад. — Да, фасад жилого дома! — Энергично закончил он. — Тогда как вы узнали номер? — Мы опросили магазины рядом. В рыбном магазине рядом дедуля поставил камеры, но не настроил автоудаление, мы ему заплатили… Э… Да, Кен просит передать, что с тебя двести долларов, и получили запись. Там почти не видно, кто садится в машину, но это определенно она же. Остальное расскажем лично, нам тут минут пять ехать осталось! — Думаю, найду. — Улыбнулась Тейлор чуть отвлеченно. — Спасибо. Возвращайтесь в школу, обсудим, что делать дальше. Бодрый разговор смолк, сменившись короткими гудками — и Гуанинь подняла взгляд на Они Ли, который уже закончил быстро печатать что-то в своем телефоне — как она предполагала — отправлял номер для… Не знаю, пробития его по базам — она сама была не большим специалистом в этом. — Мичиган? — Недоуменно повторила она. — Ложный номер. — Коротко ответил Ли. — У большинства машин, на которых передвигаются наши специалисты, есть такие. После крупной операции номер меняют, машину перекрашивают, немного изменяют детали и, при необходимости, тонируют — после чего её можно использовать повторно. Судя по ложной камере, которую поставили с единственной целью — сделать ложную видеозапись, похищению, записке, написанной ложным почерком — моя гипотеза о похищении выглядит достоверно. — Я все ещё не понимаю… — Вцепилась в ноготь большого пальца Тейлор. — Её выманили из дома под ложным предлогом встречи с Гуанинь. Полагаю, что даже информация об интересах Гуанинь к личности Софии Хесс была ей намеренно предоставлена похитителем. — Но об этом знали только герои! — Герои пишут отчеты, которые попадают на стол аналитикам СКП. — Резонно отметил Ли. — Аналитикам, часть из которых предоставляют информацию по цепочке. Эти журналы проверяют разные люди — часть из которых, зачастую, достаточно коррумпирована. Таким образом, возможный похититель подкинул ей нужную информацию. Она отправилась в Доки для обмена, зная, что Гуанинь заинтересует личность Софии Хесс. На месте она садится в машину, что попадает на камеры видеонаблюдения — на которых видно, что Эмма Барнс делает это без малейшего принуждения. Затем фальсифицируется записка — а позднее в полицию предоставляется запись с камеры, которую они, по естественным причинам, не стали дотошно проверять. — Потому что у возможного похитителя есть связи и там? — Содрогнувшись, переспросила Гуанинь. — Потому что полицейский департамент Броктон Бэй — кучка ленивых, тупых и самовлюбленных кретинов! — Яростно прошипела выбравшая именно этот момент, чтобы зайти в комнату, Энн Барнс. Её глаза были красными — от слез ли, или от того, что она заснула, стоило им сесть в такси обратно до здания школы? Этого Тейлор не знала — но вне зависимости от причины, старшая сестра Эммы выглядела злой, взъерошенной и очень недовольной. Что, в целом, достаточно неплохо коррелировало с состоянием самой Эберт. — А ещё, и это куда более важно, они работают на статистику. — Нисколько не сбился с поставленной речи Ли. — Если они могут оформить возможное похищение или пропажу человека как нечто добровольное — а то, что мы видели на записи, подтверждает именно второй вариант, они сделают так. И единственный человек, который так или иначе будет заинтересован в поисках Эммы Барнс отправится в Доки — туда же, где и пропала её сестра. — То, как ты это описываешь… — Негромко пробормотала Тейлор, не сдержав нервной дрожи. — Звучит, как какая-то спецоперация. — Хмуро включилась в разговор Энн, развинтив термос с кофе (где она его взяла — оставалось загадкой). — Не самая лучшая. — Пожал плечами Ли. — Однако это она и есть. — Почему? — Лаконично переспросила Барнс. — Потому что вы ещё живы. — Неизменно вежливо припечатал кейп. — Если бы я организовывал похищение вашей сестры, то вы бы были устранены в первую очередь. Учитывая, что они продемонстрировали возможность проникнуть в дом для изъятия оригинала записки и подлог на его место фальшивой копии, то им бы не составило труда устранить вас. После чего вывезти тело в Доки и фальсифицировать неудавшееся ограбление. Энн смолкла — и её истинные эмоции выдавали лишь побелевшие костяшки пальцев, стиснувших ярко-красный термос. — Ли… — Неуверенно начала Тейлор, но смолкла, сама не зная, как на это ответить. — Но… Зачем? Тот склонил голову. — Нет, не пойми неправильно, это все… Все выглядит логично, когда ты так говоришь. Просто я ума не приложу. Кто мог организовать все это? Барыги с моста Арчерс-Бридж? Ты же сам описывал их… — Крайне нелестными терминами. — Согласился тот. — И это вопрос, на который у меня нет ответа. Уровень подготовки и исполнения, требуемый для проведения операции подобного масштаба, поймите правильно, не является чем-то феноменальным. Как минимум три группы в городе — а именно Империя, АПП и СКП могли её провести. Кроме того, я бы выделил ещё как минимум три более мелкие организации — Команда Трещины, группа Случаев-53, собранных под лидерством на удивление компетентного парачеловека, Неформалы — небольшая кучка одиночек, специализирующихся на коротких и заранее отрепетированных операциях, вроде ограблений, и группа Выверта — неизвестной, однако хорошо вооруженной и подготовленной группы наемников. Любая из этих шести организаций — плюс любой единичный, однако обладающий достаточными ресурсами и знаниями человек, даже лишенный сил, мог организовать такое. — Но это не отвечает на основной вопрос. Тейлор правильно заметила — зачем кому-то это нужно ради моей сестры? — Хмуро поинтересовалась Энн. — Я нисколько не сомневаюсь в умении Эммы выводить людей из себя — но представить, чтобы ради нее организовали нечто столь масштабное? У меня это просто в голове не укладывается. — Это действительно вызывает… Большое количество вопросов. — Недовольно кивнул Ли. — Тем не менее, полагаю, мы получим интересующие нас ответы, когда найдем вашу младшую сестру и сможем задать ей вопросы лично. Почему-то именно этот комментарий позволил Тейлор чуть выдохнуть, обмякнув в кресле. Если даже Ли — всегда трезво оценивающий ситуацию (ну за исключением тех случаев, когда требовалось реалистично взглянуть на достоинства и недостатки Лунга), верил, что они могли найти Эмму живой и здоровой — этого ей уже было достаточно. Так — или он внезапно стал очень хорош в эмоциональной поддержке. Этот вариант она старалась не рассматривать — надеясь, что её педагогического мастерства не хватило бы на то, чтобы обучить Ли столь искусно лгать, давая им ложную надежду. Дверь вновь скрипнула — и Кен, мрачно оглядевшись, сделал шаг внутрь и рухнул на незанятую софу слева от входа. Высокий и мускулистый азиат сейчас выглядел как пугало — волосы слиплись от мелкого, моросящего дождя за окном, а огромный черный дождевик сейчас оставлял за собой отчетливый след из луж, тянущийся по всему коридору. Почему-то Тейлор внезапно очень захотелось поверить, что Обучи-сан сегодня взяла выходной на вторую половину дня, и всегда заявляющая о недопустимости разводить грязь вокруг японская леди не станет обращать на них слишком уж пристального внимания. Младший брат, видимо тоже понимая, что ему, в отличии от брата, ещё учиться в этой школе, луж за собой не оставлял — и сейчас щеголял в старых туфлях — сменной обуви, которую напялил, видимо, в гардеробе на первом этаже. Куртка его, скорее всего, осталась там же — и теперь младший Сато щеголял в немного растянутом сером джемпере. Который не сказать что был ему сильно к лицу — но выглядел достаточно теплым и ухоженным, что уже было весьма неплохо. Увидев Тейлор, тот немного покраснел, а затем гордо насупился и взмахнул руками — словно бы показывая, кому присутствующие обязаны за поиск видео. Гуанинь мягко улыбнулась ему, прикрыв глаза и легко выдохнув. Они справятся. Они не могут не справиться. Она всегда старалась решать свои проблемы в одиночку. Когда Эмма начала травить её, она не пошла за помощью — даже когда стало ясно, что просто не может выдержать того потока травли, что обрушило на неё Трио. Да и у кого ей было просить помощи? Папе и так было плохо — и вовлекать его тогда казалось ей просто преступным. А остальным было наплевать — что прекрасно проиллюстрировала собой директор Блэкуэлл, опустившая её заявление в шредер. Потом, когда она купила то Кафе, с которого все и началось, и к ней пришел Кен (подумать только — это было едва ли месяц назад, а с тех пор, казалось, прошла уже целая вечность), Тейлор вновь решила действовать самостоятельно. Пусть при помощи Ли, да — но не воспользоваться его опытом в сражении, или попросить помощи у Амелии — нет. Она решила сражаться самостоятельно. И так раз за разом, день за днем — одно оставалось неизменным. Тейлор Эберт предпочитала решать свои проблемы, не вовлекая в них других людей. Наверное именно поэтому Обучи-сан была на неё так зла. Вспоминая утренний разговор, ей казалось, что в глазах пожилой женщины читалась именно злость — не только на неё, но и на всю ситуацию в целом. Теперь Гуанинь, конечно, понимала — задним числом, но все же, насколько даже без вмешательства сторонних агентов её история казалось вдохновляющей. Большинство кейпов были известны не за свои успехи в созидании, а скорее напротив — за свои выдающиеся успехи в разрушении. Хаос, а не порядок. И она (пусть и формально не была кейпом — но знали об этом совсем немногие) была редким исключением из этой устоявшейся парадигмы. То, что она сделала тут, в Броктон Бэй… Не впечатляло её саму. Но, быть может, действительно вдохновляло людей вокруг. Именно поэтому она даже близко не подумала о том, чтобы отказаться от помощи остальных в этом деле. Зашла так далеко, что даже не помешала Ли обратиться к Лунгу — и пусть тот отказал, но она бы приняла его помощь. Бандитского варлорда, да. Но что это меняло? Ведь она сама была злодейкой, если так посмотреть. Устроила налет на школу, причинив ущерб в десятки тысяч долларов и так загибающейся от бюрократии и недофинансирования Уинслоу. Вызволила своих подельников из полицейского участка — она на досуге прочитала, что писали про это на ПЛО, и тот налет пусть и не унес никаких жизней, но и бескровным его назвать было нельзя. На краденные и грязные деньги создала незаконную нелицензированную школу — которая действительно использовала в качестве щита имя Аннет Эберт. С одной стороны, все было так. Но с другой… Она спасала свою жизнь. Спасала и вытаскивала на свободу своих друзей. А потом, с их помощью, подарила возможность обучаться сотням детей, которые без этого были бы лишены даже малейшего намека на будущее в этой негостеприимной к незваным мигрантам стране. Наверное, осознание этого и сняло с неё груз самоустановленных ограничений. Ведь если её подруге нужна была помощь, а она могла её оказать — то было бы глупо отказываться от этого. Тем более, что ситуация действительно была критической. Тейлор Эберт обвела взглядом всех собравшихся. Энн Барнс угрюмо пила кофе, сосредоточенная и готовая действовать в любой момент. Если бы ей прямо сейчас назвали любое место и любой дом в Доках, то Тейлор была уверена, что старшая сестра отправилась бы туда незамедлительно. Сделав, возможно, одну короткую остановку на первом этаже за кофе, чтобы не заснуть. Они Ли расслабленно пил идеально заваренный зеленый чай (который в их столовой был одним из самых популярных напитков, наряду с обычной водой и колой). Её учитель, как это обычно и бывало, нисколько не показывал своих истинных эмоций, предпочитая демонстрировать спокойную уверенность в себе. В последние недели он все чаще и чаще выглядел на свой истинный возраст — и в эти минуты казался незначительно старше Энн. Впрочем, как она прекрасно знала, внешность была обманчива — и под тяжелым длинным плащом был спрятан целый арсенал, готовый обрушиться на того, на кого она бы попросила. Кен просто недовольно снял дождевик и теперь откинулся на софе, поедая заваренную в бумажной упаковке лапшу быстрого приготовления, которую многие выходцы с востока называли раменом. Как казалось самой Тейлор, от рамена в этом химозном месиве макарон и усилителей вкуса было одно название — но она, как один раз верно заметил старший Сато, «экспертом по Японии не являлась, так что молчи и запоминай». Это было сказано ещё до того, как она стала его боссом — но, судя по его лицу, тот иногда был очень близок к тому, чтобы это повторить. Даже несмотря на субординацию. Мицуко… Просто играл в приставку. По его лицу было не очень понятно, осознает ли он, что именно стоит на кону — но Тейлор уже успела привыкнуть к тому, что младший из двух братьев очень часто может быть обманчив. Тот был веселым и добрым — на удивление, учитывая через что ему пришлось пройти… Но иногда, очень редко — как в тот момент, когда она упомянула их сестер в их далекой вылазке в Уинслоу, тот демонстрировал, сколь быстро с него слетает все веселье и радость, оставляя холодный расчёт. И все они, кроме Энн, были тут только из-за её просьбы. Из-за того, что попросила их помочь — и они откликнулись. И зная это… Она уже больше не могла врать самой себе, что просто оказалась в нужном месте в нужное время. Быть может её вклад действительно был переоценен, да и она сама не верила в то, что могла бы создать что-то столь масштабное и удивительное, как их школа. Но они собрались тут ради неё — и было бы огромным оскорблением в первую очередь их верности и дружбы сказать, что это была обычная случайность. Они были здесь не случайно. Они были тут ради неё. Это не было шокирующим осознанием, которое обрушилось на неё из ниоткуда — но оно все равно промелькнуло в её сознании подобно разряду молнии, осветив и то, почему папа всегда весело хмыкал, когда она говорила про то, сколь незначителен был её вклад, и вечно недовольно поджатые губы Обучи-сан, стоило Тейлор рационально, как ей казалось, оценить незначительность своего вклада. Телефон Ли завибрировал. Тот коротким движением поднял его. Вчитался в текст. И, не говоря ни слова, поднял экран и показал его Тейлор — которая догадывалась, что там будет написано ещё до того, как увидела буквы на экране. Сорок Третья, 87. Дом зарегестрирован на Брука Кальвина, машина паркуется там каждый вечер. Никого на фото опознать не удалось, однако наши ребята видели эту тачку пару раз. Руки Тейлор сцепились в кулаки, когда она коротко, резко выдохнула, почувствовав, как её зубы заскрипели. Это Барыги, шеф.