Королева Деэскалации

      Куртка неприятно натирала голые руки — рубашка под ней была с укороченными рукавами (как авторитетно заявила Слава — это было трендом), и жесткая ненатуральная подкладка дешевой кожанки раздражала её и заставляла давить в себе желание глупо почесаться. Этому было не место и не время — но она не могла, почему-то, думать ни о чем, кроме этого.       Как же было ужасно неудобно! — Все в порядке? — Шепнула через плечо Слава, заметив как её младшая подруга недовольно морщится и ежится в неподходящем наряде, неудобно согнувшись у неё на руках. — Кто в здравом уме напялит это? — Раздраженно буркнула Тейлор, вцепившись в героиню которая, наконец, остановилась перед странным, неподходящим для большинства обычных людей проходом в холл второго этажа.       Здание раньше было отелем, и это было прекрасно видно по сохранившейся планировке — широкая входная зона на первом этаже с гардеробом, отделенным когда-то от основной части здания стеной, большим некогда отдельным помещением ресторана (именно там и располагалась сердце вечеринки на первом этаже)… Наверх (где, по логике, и должны были располагаться все, кого тут могли потенциально удерживать силой) вело несколько лестниц — пожарная на фасаде знания, которая была прекрасно видна охранникам на входе (о такой банальности они позаботились), центральная — в холле здания, и запасная — недалеко кабинок туалетов в углу здания. Около последних двух стояла охрана, внимательно пресекая попытки добраться выше.       Возможно, они бы столкнулись с некоторыми проблемами, если бы у них не было Славы — кейпа со способностью к полету.       Если она тут и вовсе была, охрана эта. — Эээ… Да кто угодно, на самом деле. — Отвлеченно пробормотала Слава, выглянув из пустой шахты лифта, куда она и забралась, просто взмыв вместе со грузом на руках, и быстро окинув взглядом пустой коридор, выглядящий невероятно странно в сравнении с безумной толкучкой на первом этаже. — Я, например, иногда такое надеваю на вечеринки в центре. Черный всегда в моде, верно? — Кто вообще додумался добавлять в наряд металл? — Недовольно пробурчала Тейлор, сделав пару шагов на нетвердых ногах и оперевшись о стену. Вздохнула — полной грудью втянула в легкие сухой, пропитанный чем-то странным воздух. — Что, обычная черная кожаная куртка уже недостаточно неформально?! — Никогда не бывает «слишком», если речь о протесте! — Бодро ухмыльнулась Слава, просто опустившись на пол — с легким стуком ботинки хлопнули о разрушенный паркет пола. Недовольно сморщилась — и они обе замерли, когда деревянная балка под их ногами издала заунывный протяжный стон. — Или о капремонте! — Добавила она уже тише, втянув голову в плечи. — Выделите мне полтора миллиона и я приведу тут все в порядок. — Позволила себе чуть улыбнуться Тейлор, вновь оглядевшись по сторонам.       Пустой коридор, который несомненно выглядел весьма впечатляюще несколько (десятков) лет назад — но ныне демонстрировал лишь характерный для всей части этого города упадок. Лампы частично перегорели, окно в конце коридора было покрыто обширной сеткой трещин, ветвящейся по стеклу, подобно кровеносным сосудам. Уже упомянутый пол скрипел, а тут и там были видны странные выбоины, словно кто-то выдирал из досок целые волокна. Да и в целом все вокруг возвещало об утерянном величии — красота тут смешалась с уродством в равных пропорциях. И почему-то это угнетало только больше — очевидный факт, насколько лучше это место могло выглядеть, потрать кто-то немного на времени на его улучшение. Даже не так много в сравнении с десятками миллионов долларов, потраченных на возведение и декорирование отеля... — Можно будет развести АПП на создание второй школы. — Ухмыльнулась Слава... И мгновенно помрачнела, поняв, что сморозила. — Прости. — Все в порядке. — Спустя короткую паузу попыталась выдавить из себя улыбку Эберт, но получилась разве что кривая усмешка. — Это забавно. — Нет, я... Аргх! — Героиня топнула ногой. — Я и мой длинный язык, блин. Прости. Я просто... Точнее, я думала, что рано или поздно подобное произойдет, но не ожидала, что так быстро. — Ты говорила раньше. — Напомнила Тейлор со вздохом, прикрыв глаза и ожидая, когда связь придет в себя, то и дело щелкая кнопкой приёма на рации во внутреннем кармане куртки.       По плану, когда они попадали в место предположительного нахождения Эммы, они должны были подать сигнал оставшемуся в фургоне напротив этого дома Кену. Учитывая, что связь вышла из строя у них обеих, но, судя по всему, вечеринка продолжалась с той же интенсивностью, что и раньше (а, судя по дрожащим от оглушительного рева музыки стенам и чуть вибрирующему полу, это было так), можно было предположить отсутствие какой-либо связи между их небольшой спасательной операцией и внезапным форс-мажором.       Именно поэтому они и решили подождать хотя бы десять минут, надеясь, что все вернется на место — что было, возможно, не самой разумной тактикой, учитывая их инфильтрацию в самое сердце парачеловеческой банды, но... Других идей у них не было. — Ага. — Поддакнула героиня, оперевшись на стену и бросив взгляд вниз — в шахту лифта, не видел ли кто их внезапный подъем. Судя по тому, что топота на лестнице не было (или они его не слышали из-за оглушительного грохота подошв, отбивающих ритм на первом этаже), их проникновение оставалось тайной. Пока что. — Ну... Без обид, но где ты, и где АПП? — Приятно знать, что не только Ли считает меня недостаточно соответствующей высоким стандартам банды. — Горько съязвила Тейлор, сунув руки в карманы и хмуро щелкая рацию. — Я этого не говорила. — Спокойно и даже чуть обиженно возразила Слава. — И не вкладывай мне в рот то, что сама имеешь в виду. Нет, куда там. Ты куда лучше этого сборища злобных придурков! — Они не так ужасны. — Слабо возразила Тейлор, пораженчески вздохнув. Пожалуй, только сейчас, когда у неё было хоть немного времени на то, чтобы прийти в себя от произошедшего, она начинала понимать, что потеряла. Насколько важно было для неё это странное, безумное сотрудничество, родившееся из недопонимания, но ставшее чем-то большим, чем обычным вопросом выживания.       Когда она бросилась грабить Уинслоу — на ней был ошейник со взрывчаткой, и ей было некуда бежать.       Но создание Фонда было осознанным решением, принятым с учетом альтернатив. Папа ведь предлагал ей уехать тогда — и все же она отказалась. Пошла против самой вероятности, чтобы создать нечто невозможное — Мицуко отправлял ей скриншоты с ветки комментариев ПЛО, где реакция на то, что она создала была положительной.       Да что там комментарии — тот детский рисунок, который ей показала Обучи-сан...       Тогда, когда она в порыве гнева швыряла в Ли слова обвинения, она подсознательно понимала, что ставит жирную точку на сотрудничестве с АПП. Но, быть может, тогда Гуанинь не до конца понимала, что именно теряет. И насколько, все же, важной частью её жизни была эта глупая авантюра. Было почти обидно, что никто, кроме неё, не считал это чем-то постоянным. И все же... Она просто не могла согласиться с выбранной Славой формулировкой. — Они не ужасны. — Повторила она уже увереннее. — Просто... Они делают то, что считают правильным. И я тоже поступаю именно так. Делаю так, как считаю нужным — учитывая все обстоятельства. — Ну, как скажешь. — Пожала плечами Слава неуверенно. — Но Ли просто придурок. А Лунг... — Что вы не поделили? — Наконец задала давно терзавший её вопрос Тейлор. — Когда ты пришла ко мне домой после разговора с ним... — Это... — Виктория Даллон прикрыла глаза... А затем натужно улыбнулась. — Да ничего серьёзного. Он просто ударил меня парой столов и сбил меня люстрой. Знаешь. Типичный четверг.       Это была ложь. Они обе это понимали, но обе не были готовы вести такой сложный диалог в месте вроде этого. И все же, когда Слава говорила об этом, Тейлор показалось, что в голосе всегда бодрой и веселой героини была слышна подозрительная дрожь, а потому подруга поддержала её шутку. — Эй! — Притворно возмутилась она. — Мне нравилась эта люстра! — Серьезно?! — Закатила глаза Даллон. — Да она буквально кричит о том, что у её владельца нет вкуса! Сорок килограмм граненного хрусталя! — Он буквально назвал себя драконом, чего ты ожидала, аскетизма? — Хмыкнула Гуанинь, чувствуя, как невероятный, мерзкий клубок внутри чуть отпускает её.       Да, она вновь уничтожила то, к чему стремилась, уже второй раз признав свое поражение. Но в прошлый раз, когда она уходила из школы, то построила Кафе и встретила много очень интересных людей... Быть может, в этот раз, с АПП, получится также? Не то что бы она возлагала на это особенные надежды, но чем черт не шутит... — Ну хоть какого-то чувства вкуса! — Продолжила Слава с ухмылкой. — Эй, это выглядит неплохо. — Вяло отмахнулась Тейлор. — Ну то есть не то чтобы я защищала его! Но ты видела, как эта штука блестит, когда на неё попадает свет? — Ага, как диско-шар! Эй, слушай, как думаешь, а Лунг, когда остается один, устраивает вечеринки в одиночестве?!       Тейлор попыталась представить своего босса (видимо, уже бывшего босса), который бы лихо прыгал на танцполе под разрывающие перепонки песни, доносящиеся снизу, и поняла, что несмотря на успехи в развитии воображения, оно у неё до сих пор не такое богатое, как ей бы хотелось. — А Ли, получается, диджеит? — Не могла не продолжить она, чувствуя рождающуюся на губах — на этот раз искреннюю, улыбку. — Точняк! — Щелкнула пальцами героиня. — А Бакуда устраивает иллюминацию, да? — Никто никогда не говорил, что злодеи не умеют развлекаться. — Улыбнулась Тейлор, последний раз щелкнув рацией. — Ладно. Мне кажется, не имеет смысла пытаться вызвонить Кена дальше. Продолжаем по плану? — Проверяем этаж, если находим, то сбегаем, если нет, то попробуем спуститься и проверить там. — Кратко резюмировала все ещё улыбающаяся Слава, сделав пару шагов и остановилась в самом конце коридора. На её лице все ещё играла широкая, веселая улыбка — ослепительно яркая, освещающая весь мир вокруг. Почему-то, глядя на неё, Тейлор не сомневалась, что все обязательно будет хорошо. Да, быть может Слава и не была лучшей героиней, но последний час бок о бок сделал их ближе, чем даже неделя общения до этого и пара дней совместной жизни.       Даже если она действительно навсегда разрушила отношения с Ли, разорвав все связи с АПП...       В отличии от школы, она не будет жалеть о тех днях, что у неё были.       Слава все ещё улыбалась, открыв первую незапертую дверь на этаже.       Виктория продолжала улыбаться даже тогда. Не меняясь в лице. Абсолютно.       Это должно было её насторожить, когда Тейлор сделала пару шагов поближе, заглядывая за плечо героини. Эта улыбка прицепилась к губам Виктории словно приклеенная, так, будто кто-то насильно изогнул её губы в этом искривленном, неестественном жесте. Это — и то, что глаза Даллон всего за пару мгновений потеряли весь блеск и яркость, который она демонстрировала всего секунду назад.       Это бы ничего не поменяло.       Но, возможно, она бы успела подготовиться к тому, что ждало её внутри.       Когда-то это был обычный гостиничный номер.       Небольшой одноместный номер с большой кроватью, окном на стене и батареей под ним, прикроватной тумбочкой, мини-холодильником рядом и дверью в ванную комнату рядом с входной зоной. Когда-то тут было довольно стерильно, но, быть может, довольно уютно. Сейчас от этого ощущения не осталось ничего. Тейлор казалось, что она смотрит страшный фильм — но почему-то никак не может заставить себя прекратить, отвернувшись от экрана телевизора.       Смотрела.       Стены были облуплены, обои местами слезли, штукатурка частично осыпалась, оставляя огромные плесневелые язвы на белом потолке.       Смотрела.       Шкаф был разломан и обрушен набок — на него кто-то на скотч примотал обломок от столешницы, создавая импровизированный стол.       Смотрела.       На столе — две ампулы, каждая обломана, одна в следах крови. Бинт — частично размотанный, грязный, одним концом свисающий со стола и медленно покачивающийся из стороны в сторону, под дуновением ветра из коридора. Небольшие металлические ножнички, выглядящие карикатурно неуместными тут, что-то с небольшим газовым баллоном, упаковка от бинта, пролитая на столешницу ядовито-темно-зеленая жидкость вроде йода... И целая россыпь пустых шприцов, лежащих на словно замазанных кровавых пятнах столешницы.       Смотрела.       Слава рядом с ней сделала неуверенный шаг назад, сдавленно охнув, и под ногами раздался хруст — Тейлор не надо было опускать взгляда вниз, чтобы понять, что наступила она на кусок стекла, раздробив его одним коротким шагом.       Смотрела.       Все это было неважно.       Смотрела.       От батареи, частично упавшей на пол, сорванной с одной из креплений, змеилась длинная металлическая цепь, закончившуюся хищным концом, обвивающим тонкую, покрытую язвами, конечность.       Смотрела, потому что не могла прекратить. — Это?..       Голос Славы был не похож на то, что обычно слышала от неё Тейлор. Дрожащий. Испуганный. Растерянный, смущенный — так звучал человек, который только что столкнулся с чем-то таким, чего не должно было существовать. — У неё рыжие волосы. — Прошептала Тейлор, глядя на распростертое на кровати тело.       Брюнетка.       Не рыжая.       Брюнетка.       Это не Эмма. — Это не Эмма. — Едва слышно выдохнула Эберт уже вслух, стиснув зубы и проклиная себя за то, как была рада, что невыносимые страдания, причиненные человеку на кровати, были направлены не на её подругу. Человек...       Тело на кровати разлагалось.       Она поняла это не сразу — лишь когда почувствовала омерзительный, тошнотворный запах, ранее заглушаемый запахами помойки из распахнутого окна. И все же... Пальцы на руках того, кто когда-то был живой, дышащей девушкой были омерзительно черными. Глаза были распахнуты — и невыносимо, опустошающе пусты. Карие радужки потускнели, а сами глаза были словно... Сухими. Иссохшимися. Тейлор показалось, что почти потрескавшимися. На руке была огромная, омерзительная язва — гниющие края которой были покрыты коркой засохшего гноя. Кожа слезала с тела несчастной, обнажая разлагающиеся мышцы — и страшно-белую кость. Её лишили одежды даже в посмертии — и любой наблюдатель мог видеть омерзительные следы от сигарет.       Зачем использовать пепельницу, да — пронеслась в её голове истеричная, безумная мысль. Виктория издала тихий, горловой звук — и сделала пару шагов назад. Пошатнулась — и ту вырвало на пустой деревянный пол.       Тейлор просто смотрела.       Её эмоции застыли, обратившись ледяной пустыней.       Они смеялись.       Они смеялись, пока за стеной разлагался человек.       Две тупые идиотки, думавшие, что...       Эберт стиснула зубы, закрыв глаза... И распахнула окна в душу уже Гуанинь, сделавшая пару шагов внутрь, автоматически подмечая то, что не успела увидеть раньше. Несколько порванных пачек сырого собачьего корма (интересно, им нравилось кормить своих пленников так, или просто кто-то среди Барыг решил сэкономить?), содержимое рассыпалось по полу, хрустящие под ногами ампулы, синюшный оттенок кожи мертвого человека на кровати...       Она была азиаткой.       Поэтому её схватили?       Поэтому решили, что её жизнь недостаточно ценна, чтобы относиться к ней как к человеку?       Тейлор сделала мелкий, слабый вдох сквозь стиснутые зубы. Внутри неё рождалось что-то страшное.       Куда более злое, чем даже то, что она думала о Софии, более страшное, чем все мысли о мучительницах, заперших её в Шкафчике...       Гуанинь подняла взгляд — и в глазах богини милосердия не было ничего, кроме ненависти. — Проверь остальные комнаты по эту сторону. Я проверю другую. — Приказала она, и Слава, героиня с многолетним стажем, безропотно подчинилась, почти бросившись по коридору бегом, распахивая дверь за дверью.       Тейлор, чувствуя бесконечный холод, медленно сделала шаг назад. Затем остановилась. Развернулась — и, стиснув зубы, сделала несколько шагов внутрь комнаты, присаживаясь на корточки — и глядя в холодные, пустые мертвые глаза. Секунду, вторую — и одним коротким, легким движением закрыла той глаза.       А.       Она не знала, что трупы такие...       Холодные.       Быстрый топот шагов, Тейлор успела развернуться ровно в тот момент, когда Слава ворвалась обратно в комнату. — Девушка... — Прохрипела та. — В следующей комнате. Она жива! Ей плохо, но мы должны сейчас же отвести её к Панацее! Я не думаю, что... — Она азиатка? — Спокойно уточнила Тейлор. — Что?! — Та девушка. Выжившая. — Я... Я не знаю! — Чуть ли не расплакалась Виктория. В отличии от Тейлор, ей было плохо — глаза панически бегали из стороны в сторону, руки тряслись, а слова были путанными, сбивчивыми, не всегда связанными. — У неё лицо... Лицо так избито, что я не... — Проверь остальные комнаты. — Мы должны ей помочь! — Почти заорала Слава. — Что ты собираешься... — Соберись и не ори. — Яростно прорычала Тейлор, резко развернувшись к ней, и Даллон осеклась на полуслове, увидев, какой взгляд был у её обычно безобидной подруги. — Мы не можем позволить себе привлекать их внимание. Посчитай, сколько на этаже живых, и сколько из них азиаты. Это важно. Если не можешь определить, то считай, что это не они. Действуй, ну?! — Д-да. — Нервно согласилась она, развернувшись и бросившись бежать по коридору с таким характерным стуком, что кто-то мог бы и догадаться, что они тут.       Впрочем, это было не так важно.       Уходить отсюда они будут громко.       Тейлор вышла в коридор и медленно открыла дверь.       Мертва.       Открыла дверь.       Жива.       Открыла дверь.       Жива.       Открыла дверь.       Мертва блядь у неё нет головы естественно мертвакакпочемукаконимогли-       Открыла дверь.       Мертва.       Открыла дверь.       Жива.       Открыла дверь.       Жива...       Тут были только женщины. В большинстве своем — азиатки. Латиносы. Темнокожие. Те, о ком никто не думал.       Те, о ком бы никто не вспомнил. Коридор тянулся в бесконечность, подобно зацикленному кошмару. Она шла по нему, медленно, скорбно, способная лишь смотреть на тех, кто закончил свой путь здесь. Кто-то выглядел лучше, кто-то хуже. У кого-то не было конечностей, и она ворочалась на кровати, как огромный жук, перевернутый на панцирь, так и ждущий, когда кто-то опустит на букашку каблук сапога.       Она даже не сразу поняла, что нашла её.       В конце-концов, это было непросто.       Не найти, нет.       Узнать.       Эмма всегда носила только одежду, которую было легко найти в лучших бутиках города — но сейчас на ней не было ничего, кроме накинутой на одну ногу и не скрывающей ровным счетом ничего прорванной простыни.       Эмма всегда предпочитала яркую, вызывающую раскраску, не выходила из комнаты без толстого слоя тонального крема на переносице, чтобы скрыть так ненавидимые ею веснушки — но сейчас её лицо было бледным, иссушенным, осунувшимся — черты лица заострились, высвечивая уродливый рубец, рассекающий левую часть её лица. Начинающийся чуть ниже верхней губы, он багровой кальдерой изуродовал её нос, левую щеку и рассек пустую глазницу левого глаза.       Эмма всегда обожала привести ногти в порядок — сейчас они были расколоты, и под ними были видна засохшая кровь. Кровь того, кто наложил на её лучшую подругу руки — и кого она успела ранить перед тем, как он все же достиг цели.       Эмма не очень любила откровенно вызывающие наряды, предпочитая одеваться так, чтобы подчеркивать свои сильные стороны, но не откровенно хвастаться своей фигурой — сейчас то, что она так тщательно хранила (ну... я думаю, что все же собираюсь дождаться того самого, понимаешь?) было выставлено напоказ. Пошло. Грязно. Унизительно — для любого, кто мог бы открыть дверь. На её бедрах были видны красные линии засохшей крови. Изорванная кожа на сгибе локтя, синяки там же, синяки на всем теле — внутренней стороне бедер, локтях, груди...       У Эммы были рыжие волосы. Теперь, среди спутанных, отвратительно пахнущих прядей, было непросто заметить рыжий — но легко виднелись поблекшие пряди цвета солью с перцем, так похожие на прическу Ли. И если у того седина проявилась в девятнадцать, то её подруга была седой на три года раньше...       Тейлор шагнула вперед.       Её не отвлекал хруст стекла под ногами, звон цепи, по которой она прошлась, чуть натянувшейся — соединяющей выпирающий из угла комнаты железный крюк и ногу Эммы Барнс...       Тейлор просто остановилась перед телом своего самого близкого человека, чувствуя, как внутри умирает то немногое, что оставалось от неё.       От той Тейлор Эберт, что не знала горя и страха — счастливого ребенка.       Потерявшего сначала мать.       Затем отца.       И вот теперь — сестру.       Тейлор Эберт опустилась на колени рядом с кроватью, не позволяя себе ничего, кроме смотреть.       И проверять.       Половина найденных была мертва.       Половина найденных была жива.       Её рука метнулась к горлу Эммы... И замерла.       Она не могла.       Она не хотела.       Она... — Дай мне. — Нет. — Хрипло прошептала Тейлор в ответ. Она не знала, сколько стояла так — опустошенно, словно её душу выдернули из тела, перед кроватью, на которой лежала распростертая жертва худшего, что можно было представить. Достаточно, чтобы Слава успела пройти свою половину — и найти её тут. Застывшую, подобно изваянию, слишком испуганная чтобы дать себе ответ на один-единственный вопрос. — Я...       Её рука дрогнула...       И медленно, словно гладя дикое животное, опустилась на холодную кожу.       Секунда.       Вторая.       И Тейлор всхлипнула, прижав к себе истерзанную, уничтоженную, сломленную часть своей души.       Несмотря ни на что — все ещё живую.