Можжевельник

«...And I could taste it on her lips when we kissed

Poor little Liddy used to always quit

But she never really quit

She'd just say she did»

TV Girl — Cigarettes Out the Window

      Постепенно оба привыкают, через боль, но все же. Они переписываются большую часть дня, каратист рассказывает о профессорах и команде, о соревнованиях, о том, что он ел сегодня, спрашивает об этом в ответ, делится своими снами. Эмо рассказывает примерно то же самое, но чуть меньше и не конкретизируя. Он стал чаще гулять с Колетт и ее знакомыми, с некоторыми ребятами даже образовалась небольшая университетская компания. Фэнг, в свою очередь, тоже старался влиться в коллектив. Он не занимался этим на первом курсе, потому что было кое-что гораздо важнее. Оно есть и сейчас, однако... Синеволосый не думает об этом. Ему нравится снова вернуться к постоянным тренировкам, но это работает весьма противоречиво, потому что спорт помогает избавиться от негативных эмоций, изначальной причиной которых и являлся. Хуже всего живется, когда кровать одноместная и холодная, а еще Фэнгу было тяжко из-за отсутсвия Грибариты. Это стало неотъемлемой частью его жизни, на самом-то деле, но на кухне общежития было слишком мало места и свободной техники, чтобы было возможно приготовить хотя бы одну пиццу. Это действително удручающе.       Эдгару потребовалось почти два месяца, чтобы научиться радоваться их созвонам, а не напоминать себе, что каратист уехал. Черноволосому трудно было свыкнуться с отсутствием Фэнга в коридорах универа на перерывах и с пустой квартирой, встречающей его после пар. И ему жутко хотелось выплакаться и признаться, как сильно ему не хватает Фэнга, но он не хочет доставлять проблем, ведь парню сейчас и так нелегко. Он больше не будет ныть. Эд говорил много, и делился многим, но еще половина всего этого оставалась внутри. Так же, как и у Фэнга. Тот понял, что сомневается. Сомневается, стоило ли это того. Он скучает по Эдгару, но чтобы все старания не были напрасны, ему также стоит сосредоточиться и на карате. Парень заверяет себя, что пока Колетт присматривает за эмо, все будет в порядке, насколько это возможно. Недосказанность.       Восемь часов езды — настоящий ад. Но тем не менее два раза в месяц, когда по субботам не было пар и тренировок, Фэнг приезжал домой. Домой. Два дня это мало, но лучше, чем ничего. Было ощущение, что все не так плохо, как кажется. Однако расставания по-прежнему были фактическим концом света. Он не хочет уезжать...       Когда Эд думал, что ему становилось лучше, он вновь и вновь убеждался в обратном. Ему все ещё неуютно спать одному, он привык класть рядом подушку поперек или комкать одеяло, это странно, он согласен, но так спокойнее. Близятся экзамены, обоим сложно поверить, что второй курс заканчивается. Они строят свое будущее, верно? Значит, нужно перестать загоняться. У Эдгара просто нет сил.       Сессия была той еще нервотрепкой, потому что приходилась практически не спать несколько недель, из-за чего парни не созванивались в выходные. Фэнга это угнетало, Эдгар старался смириться. Осталось еще пятнадцать дней, пока закончатся соревнования по карате, и тогда он вернётся… Эмо немного полегчало после окончания учёбы, потому что можно было реже выходить на улицу, и квартира стала своеобразной крепостью, а появившееся свободное время Эдгар потратил на то, чтобы начать принимать заказы. Пора бы уже воспользоваться своими навыками рисования.       Когда же наступила долгожданная встреча, груз последних месяцев свалился с плеч. Фэнг прилетал на весенние каникулы, но все было очень сумбурно, и у них была едва ли неделя, и это все равно гораздо лучше, чем два, или вернее даже полтора дня, но все еще недостаточно, для них обоих, поэтому оставалось только дожидаться лета.       Начинать с поцелуя и заканчивать объятиями — станет чем-то сродни традиции. Эмоции, вот что он ценит в их встречах. Два раза в месяц от зимы и до лета, чуть меньше сорока часов они чувствовали тела друг друга поблизости, они были рядом. Эмоции. Грибарита случалась как минимум раз в месяц вместе с родителями Фэнга. Эмоции. Эдгар ценит это, он не хочет, чтобы это менялось. Он убеждает, что это путь к их общему будущему, старается не драматизировать, он старается, однако все так же не справляется. Привязанность этих двоих слишкам сильна, чтобы дать спокойно жить порознь. Когда это началось? После смерти семьи Эда? Возможно, еще в школе. Это не здорово, из раза в раз думал Эдгар, но не спешил это менять. Эмоции?..       Лето стало по-настоящему счастливым, когда вся компания Эдгара, Колетт, Эмз и Фэнга воссоединилась, все наконец-то могли расслабиться. Каратист был очень удивлен и обрадован новостью про отношения девушек, чувствовал, будто столькое пропускает, и в какой-то мере его брала зависть, но он молчал. Эмоции. Недосказанность. Ребята выжимали из того времени, которое им отведено на каникулах, по максимуму. Они часами валялись в обнимку, целовались, гуляли. Они не хотели снова расставаться, не думали о том, что им придется вернуться к учёбе. — Черт, мы уже будем на третьем курсе, — начал в один из дней эмо, — нам по двадцать два. Мы уже достаточно старые? — Не думаю. Мне не нравится концепция слова «старый», — Фэнг скорчил гримассу. — Что, боишься, что ты будешь дряхлый и некрасивый, трындеть внукам день ото дня про то, сколько наград по карате получил и так далее? Боишься, что я тебя разлюблю такого морщинистого и низкого? — улыбнулся Эдгар и кинул через стол пачку чипсов прямо в руки синеволосого. — И это в том числе, — выдохнул парень, — меня не устраивает быть дряхлым и некрасивым, но если ты состаришься вместе со мной, и у нас будут внуки, то я согласен даже на это. — Оу, правда? — игривый тон Эда не может не радовать каратиста. Он им любуется, он не хочет снова уезжать. — Возможно, тогда нам стоит скрепить свою вечную любовь узами брака, не думаешь? Взять ребенка в семью?       Фэнг раскрыл упаковку и начал по одной доставать чипсины, кидая одну себе в рот, а вторую отправляя эмо, половина просыпалась на пол. Эдгар пнул его ногой под столом за кучу непоподаний, на что тот только приподнял бровь. — Да, абсолютно точно. Заведем себе кошку и ребенка, а потом он унаследует рецепт Грибариты, — он драматично кивает головой, размышляя. Оу, черт, это что, планы на будущее? Парни ступили на опасно тонкий лёд. — Ты... Ты тоже сейчас подумал о будущем, да? Непривычно говорить о нём. Как будто это огр- — Ограничение в нашей жизни. Я понимаю. Я не хочу об этом задумываться, мы имеем право помечтать о том, что будет после окончания университета. Я бы возможно продолжил карьеру в спорте, нежели на кинематографии… — Стой, стой-стой-стой, как ты смотришь на то, чтобы назвать кошку Скотч? — Скотч? Эмоции. Недосказанность. Ограничение. Фэнг вздыхает, кидает чипсину Эдгару, и тот ее успешно ловит ртом, гордо жуя. — Мне нравится. — Ты не возражаешь насчет кошки? Типо, может, ты бы хотел кота, — эмо собирает последствие своих неудачных попыток и отправляет в мусорку, — но Скотч больше подходит для девочки. — Я тоже об этом подумал, Скотч девочка звучит гораздо интереснее, чем Скотч мальчик. Кошку, определённо. Эдгар возвращается к столу и коротко целует каратиста в губы. — Посмотрим фильм?       В июле они идут на ужин с родителями Фэнга, на который пригласили также и Колетт с Эмз. Эдгар уже давно не был у них дома, и это одновременно вызывает ностальгию, и сыпет соль на рану. Мама синеволосого выглядит очень оживленной, отец как всегда расспрашивает Фэнга о карате, и все счастливы. Это эмоции. Тем же вечером ребята вчетвером возвращаются домой, проходя через набережную. Эдгар вспоминает о том, что они еще не купались этим летом, и мысленно добавляет это в свой список планов, встречаясь с ехидными глазами Фэнга — он тоже об этом подумал. Неожиданно в середине их прогулки Эмз дарит Колетт пластмассовое кольцо, обещая, что в скором времени купит нормальное, и произносит одну из своих клятв. Довольно милое и волнующее зрелище, беловолосая с воплями прыгает, кричит согласие, смеется и утягивает девушку в поцелуй. Эдгар радуется за них, Фэнг завидует белой завистью. Это ограничение.       Последующая неделя наполнена событиями, они решаются съездить на природу вместе с той университетской компанией, которой Эд и Колетт обзавелись весной. Синеволосого немного успокаивает факт того, что Эдгар хотя бы не одинок. Студенты отзываются одобрителными репликами, когда девушки и эмо представляют Фэнга всем остальным. В итоге отдых рядом с водоемом заканчивается пьянкой и купанием в реке, но никто особо не возражал. Единственное, о чем ребята не подумали — как в таком состоянии добираться до дома, но Колетт с Эмз их уговорили не паниковать и просто заночевать под открытым небом. — Не уверен, что это хорошая идея… — Фэнг смотрит на Эдгара и принимает точно такой же сомневающийся взгляд. — Нас не съедят насекомые?       Колетт мотает головой и, пожелав всем спокойной ночи, удаляется вместе с фиолетововолосой к их сооруженной постели, и парни тоже не стали медлить. Устроившись поудобнее и более менее вдали от остальных, они легли на плед и попытались заснуть. — Черт, я не могу, — Фэнг открывает глаза и видит копошащегося в рюказке Эдгара. Когда тот выудил телефон, то каратист приподнялся, сверля лицо эмо немым вопросом, — звёздная карта, — поясняет парень, — мы все равно толком не уснем сейчас.       И они почти час рассматривают разные созвездия, погода не совсем ясная, поэтому некоторые облака мешают обзору, но это все равно не помешало им хорошо провести время и отрубиться. Под конец Фэнг почти хочет плакать, он не хочет уезжать. Они заснули в обнимку.       Признавать факт наступления августа для Фэнга было чем-то внеземным, потому что время давило, его беспокойство усиливалось. Университесткая жизнь — другая жизнь, все чаще себя проявляла, но он не хотел, чтобы Эдгар тоже сильно нервничал. У них еще есть почти месяц. Это недосказанность.       В любом случае Эдгар начал думать, что принял ситуацию со всеми из нее вытекающими сторонами, поэтому реагировал менее тревожно, в отличии от Фэнга. Парни наслаждались оставшимся летом, но всё однажды заканчивается, поэтому опять был такой же сценарий: сумки, объятия, дверь, слёзы. Что, если чувства утихнут? Неуверенность — плохо, просто не думай об этом. Два месяца постоянного нахождения вместе у них дома оставили свой отпечаток на этом расставании. Фэнг сомневается больше обычного, он не хочет, чтобы все эти мучения были напрасны, он не хочет опускать руки, Эд отчаянно хватается за свою последнюю надежду — следующее лето. Год это много или мало?       Сентябрь наступает, и счастье, переполнявшее черноволосого последние недели угасает. Колетт как обычно рассказывает обо всем на свете, он частично поддерживает разговор, но дальше — тупик. У матери Фэнга обнаружили острый лейкоз — рак крови с низким процентом выживания у пожилых людей. И в момент, когда его мозг осознал эту информацию, то в сердце неприятно и знакомо ухнуло вниз всё, что там оставалось. Что будет с Фэнгом? Сразу готовиться к наихудшему варианту не очень хорошая стратегия, но в такой ситуации очень высоки риски, так как у его мамы с дества был пониженный иммунитет. Что будет с Фэнгом? Это сильный и неожиданный удар для всех. Эмо не знал, куда себя девать, как поддерживать парня. Что делал Фэнг, когда погибли родители Эдгара, чувствовал ли он себя таким же загнанным в угол, ломал ли голову над тем, как ему помочь? Господи, что будет с Фэнгом? Смерть родителей для черноволосого была словно в другой жизни, пусть иногда вина и усиленно давила, он свыкся с тем, чтобы продолжать жить без них — это факт, который он не собирался признавать до этих пор. Блять.       Эд не был как-то особенно близок с семьей каратиста, они плохо поддерживали связь после перевода Фэнга, но такая болезнь в твоем окружении в любом случае является несчастьем. Это затрагивает даже Эмз с Колетт, хотя те виделись с его мамой пару раз от силы. Эдгар не знает, как помочь Фэнгу, он боится этой темы. Он не хочет показывать, что из-за своего неумения поддерживать людей, Фэнг остается буквально без этой самой поддержки. Их разговоры стали короче и болезненнее. — Хей, Фэнг? — парень теребит край своей толстовки, сидя за рабочим столом в спальне, — я мог бы приехать к тебе, знаешь, на пару дней, — благодаря деньгам, которые он заработал летом, теперь появилась такая возможность. Он помнит, насколько ценил время, когда синеволосый не расставался с ним больше чем на десять часов. Это было так давно? В любом случае, он точно знает, что Фэнг вряд ли признается, если нуждается сейчас в плече рядом с собой или живой подушке, или жилетке для слез. Фэнг никогда не показывал своих «слабых» сторон, и Эдгар слишком боится его спугнуть.       Пауза. Лампа на столе моргнула, за балконной дверью темнота. Это долгая пауза, но в конце концов каратист отвечает, заставляя эмо сжаться. — Эдгар, я очень благодарен тебе за то, что ты появился а моей жизни, — эта интонация заставляет парня вдохнуть поглубже, почему разговор свернул в другое русло, ему не стоило спрашивать? — И я очень люблю тебя, я блять так тебя люблю, и я очень хочу, чтобы ты был счастлив. Я всегда этого хотел, я.. — Слова даются ему с огромным трудом, это слышно, он чудом не заикается. О, да, Эду определённо не стоило спрашивать, — мне очень жаль, что я согласился на контракт.       О, нет.       Они постоянно ходили вокруг да около, они не хотели думать, замечать, допускать мысли о том, что можно так глупо оступиться без возможности отмотать время назад. Им не нужен был этот контракт, так? Вина. Опять вина, ведь это Эдгар виноват, потому что каждый раз категорически отметал предложения Фэнга, потому что он слишком привязался к нему, заставив в итоге страдать. Он хотел как лучше, но получилось… Он все разрушил. Разрушил еще тогда, когда они были подростками, а тот год был лишь иллюзией? Он всё разрушил. — Я не хочу, чтобы ты винил себя в этом, — черт, — и я безумно тебя люблю, я просто… Я очень многое обдумал за последнее время. И я очень сильно сожалею, что заставил тебя..Всех пройти через это, я пытаюсь не терять надежду, но я пойму, если ты захочешь… Черт, черт, черт. — Фэнг, боже мой, — Эдгар глотает слёзы, задыхаясь, он на грани срыва, — Фэнг, послушай меня, тебе, тебе не нужно извиняться, — перебивает он каратиста, немного повышая голос, когда тот начинает нервно говорить «прости», — я скажу тебе прямо, я люблю тебя, и я дорожу тобой, и то, что ты сделал для меня после смерти моих родителей неоценимо. Я люблю тебя, слышишь, и я не знаю, как я могу тебе помочь, я лишь хочу, чтобы я тоже мог позаботиться о тебе, чтобы ты был счастлив, я-, — он не справляется, он никогда не справлялся, он блять ни на секунду не справлялся, — я хочу сделать тебя таким же счастливым, каким ты делал меня все это ебаное время, — теплые влажные дорожки катятся по щекам, он пытается подобрать нужные слова, — и я очень хочу обнять тебя прямо сейчас, потому что я тебя люблю. И я плачу… Просто... Господи.. — Я тоже плачу, — по голосу слышно, что он действительно плачет, но Эдгар улавливает улыбку в его словах, это хорошо, это успех, ещё не все потеряно. Ещё не всё потеряно? — Фэнг, я если ты хочешь, чтобы я приехал, я сделаю это сегодня же, я возьму билет и приеду, и я буду с тобой столько, сколько смогу, я сдал все дедлайны на данный момент, я могу себе это позволить. Просто скажи, как я могу тебе помочь? Он никогда не справлялся, но Фэнг всегда был рядом. В груди всё сдавливает. — Эд.. — из телефона раздается шмыганье, его голос немного сел, он сильно плачет. Эдгару физически больно, — Эдгар, прости, то есть, прости, что я извиняюсь... Сука, — он смеется, но это совсем не веселый смех, это не смешно, — я правда не хотел просить тебя об этом, но если ты можешь, то.. Приглядывай за мамой, ладно? У нас с отцом пока хватает денег на лечение, и её сестра вдруг объявилась. Просто… Я не думаю, что тебе стоит сейчас приезжать. Я люблю тебя. — Ты уверен? —… Да, да, я уверен. Спокойной ночи. Снова шмыганье в трубке. — Я люблю тебя, спокойной ночи, — он сбрасывает и роняет голову на стол, рукава промокли от слёз. Он не помогает, совсем нет. Вина.       Состояние матери парня стабильно не очень, но она остается позитивной, отец выглядит откровенно плохо, но они с Колетт навещают их раз в неделю, а Эд самостоятельно приходит в больницу как минимум дважды, больше его просто не допускают из-за отсутствия родственных связей. Интересно, если бы они с Фэнгом были женаты, то такого бы не было? Это не то, о чем стоит думать. Фэнг перестал выходить на связь, и эмо его не заставляет, если ему нужно время, он его предоставит. С ним всё хорошо? Реже появляется в сети — это нормально. Я надеюсь, что он переживёт. Эдгар хотел умереть длительное время после аварии, так что все еще не так плохо. Верно? Ощущал ли синеволосый те же метания души, когда старался поддерживать Эда? Все те ночи, когда он в ужасе хватался за него, будя ото сна... Фэнг ни разу его не упрекнул, он никогда ему ничего не говорил, и он всегда был рядом. Как помочь ему? Его матери становится хуже, но они все не сдаются. Эдгар готов поверить в бога, он не хочет, чтобы Фэнг проходил через мучения от потери родителя. Это ли смертный приговор?       Последний раз, когда они созваниваются, в октябре, и это душераздирающе. Фэнг выглядит разбитым, болезненным, исхудавшим, Эд держит себя в руках и рассказывает о самочувствии его матери. По ту сторону экрана каратист поджимает губы и кивает. Он почти ничего не говорит об учебе, о команде, о соревнованиях, он в целом произносит максимум слов десять, и завершает разговор словами : — Спасибо, я тебя очень люблю, пока.       И это конец. Точка невозврата. "Спасибо, я тебя очень люблю, пока". Они постоянно вертятся в голове у эмо. Больше они не разговаривали по видеозвонку. Эдгар начал резать себя, Фэнг подсел на нейролептики, они перекидывались только «Доброе утро» и «Спокойной ночи» в сообщениях, чтобы убедиться, что они не мертвы. Фэнгу было стыдно и горестно, Эдгар просто не находил себе места от всего того, что происходит. Он думал, что поступает глупо, преувеличивает, показывает слабость, но он не справлялся, поэтому смысла рассуждать нет.       А Фэнг? Фэнг не знает, он больше не хочет знать. Спорт становится чем-то ненавистным для парня. Он не знает, что это. Скорбь, слабость, нытьё? Нейролептики больше не оказывают должного эффекта. Он не хочет умирать, он хочет, чтобы существовала возможность поставить жизнь на паузу или вернуться назад. Но поможет ли это? Отчаянье? Он не знает, что это, он перестает контактировать с одногруппниками, товарищами по команде, он чаще остается в комнате, пропускает первые и последние пары. Нельзя доводить до отчисления, иначе всё точно будет напрасно. Где взять силы? Дни превращаются в бесконечные часы холодных душевных страданий. И ему некуда бежать от этого. Фэнгу стыдно, он хочет написать Эдгару, своему отцу, который сейчас тоже мучается. Если мама умрёт, он потеряет кусок своего смысла, так же, как и Фэнг. Она не умрёт! Она не может умереть...       Боже, почему обязательно так шуметь... Фэнг чаще остается в комнате, не выходит на улицу, прогуливает пары. Брок чаще устраивает гулянки. Отвратительно. Запах дешевого пива почти не выветривается. Почему именно сейчас? Почему именно в этот период им захотелось повеселиться? Компания Брока неприятная и громкая. Сколько им лет? Блядских двадцать два! Уже не бунтующие безмозглые подростки. Так в чем проблема. Он игнорирует их, он не хочет умирать. Бесят.       Метамфетамин — психоактивное вещество, стимулирующее работу мозга и всей нервной системы. Сокращенное название от N-метил-альфа-метилфенилэтиламин, производное амфетамина, белое кристаллическое вещество. Является психостимулятором с высоким потенциалом к формированию зависимости, в связи с чем отнесён к наркотическим веществам. Белое кристаллическое вещество. При правильном индивидуальном дозировании метамфетамин уменьшает чувство усталости, вызывает прилив сил, повышает умственную и физическую работоспособность, снижает потребность во сне и подавляет аппетит. Но это не про наркотическое употребление. Белое кристаллическое вещество.       В какой-то момент шум становятся не таким громким и бесячим, ему больше не хочется спать, это.. Облегчение. Вау. Оно словно медленно растекается по всему телу, чувство наполненности, целостности. Счастье? Это настоящее счастье? Ему хочется плакать, что это за чувство? Сколько времени прошло? Ему больно глотать. Больше нет мигрени и скорби, это такое приятное чувство счастья, разливающегося по венам и артериям. Куда делась скорбь? Он встает с пола и идет к своей кровати, как он оказался на полу? За окном все ещё темно, компания и не думает расходиться. Фэнг смеётся. Это очень приятно, неужели он наконец выбрался? Боже правый, ему хочется кричать. Фэнг смеётся, садясь за стол. Он убирает с лица пряди волос, смотрит в потолок. Он хочет спать и не хочет одновременно. Глотать уже не больно, и тепло окутывает всего его. Ощущение, что прямо сейчас сгоришь, это плохо. Он тяжело дышит, но продолжает улыбаться, откидываясь на спинку стула. Разве он не садился на кровать? Это настоящее счастье? Ему хочется написать Эду, услышать его голос. На самом деле, Эдгар такой красивый. Ему хочется плакать и смеяться. Это очень приятно. Фэнг не спокоен, совсем наоборот, он перевозбуждён. Компания в середине комнаты никуда не переместилась, и он контролирует себя, но они кажутся хорошими собеседниками. Он почти дрожит от количества энергии внутри, эти чуства усиливаются с каждой минутой. Он сгорит?       Что-то давит внутри. Он этого не замечает. Что-то маленькое, стучащееся в сердце. Это скорбь? Сколько скорби в нем осталось, как он оказался на полу, что это за чувство? Эдгар такой красивый.       Больше нельзя так делать..       Встать с кровати невозможно. Он буквально не в силах пошевелиться. Ему больно глотать, и он совсем не спал, в том состоянии заснуть просто невозможно. Он не хочет идти на пары. Фэнг плачет. Господи, что же он натворил? Ему так сильно хочется спать, нос щипет, глаза болят, конечности гудят. Блять. Блять, блять, блять. Паника. — Господи-боже..       Он кричит шёпотом, плачет, ему стало только хуже, он больше не потеряет контроль. Как он вообще потерял контроль? Воспоминания нечеткие, его раздражал шум, потом он задремал, потом жжение в горле и чувство счастья. Это ненастоящее счастье. Это тяжёлый кайф, не простая травка, это пистолет с одним патроном, который рано или поздно, спустя два, или спустя десять доз, но выстрелит в тебя. Ты сам в себя выстрелишь. Помогите.       Фэнг хватается за голову и встает, ему нельзя больше пропускать пары. Каратист вытирает слёзы и осматривается. Комната кажется больше, чем обычно, парня снова охватывает паника. Брока здесь нет, и это хоть что-то хорошее. Он закрывает лицо руками. Что он наделал?       На парах хочется спать, он вырубается по возвращению в общежитие, и все еще винит себя. Как люди вообще справляются с этим? Что нужно чувствовать после употребления наркотиков? Как перестать смотреть в зеркало каждый час, с отвращением ища признаки наркомании. За один раз зависимость не появляется, и за два тоже, да даже за три — оправдывает себя Фэнг. Живот урчит, но аппетита нет. Что же он наделал...       Неделя-вторая, целых пятнадцать дней, пролетают с удушающей скоростью. Синеволосый смотрит на сообщения в экране своего телефона и плачет. В голове миллион мыслей, но пальцы не дергаются, чтобы хоть что-то ответить. Фэнг испытывает вину, и стыд, и отвращение, и отчаянье, и.. Дверь комнаты открывается, в проёме появляется взбешенный Брок.        Каратист пытается его игнорировать, сливаясь с обстановкой, не смотря на другую половину комнаты. Наверное, это страх. С каких пор он перестал себя чувствовать в безопасности хотя бы где-то? Возможно как раз с той ночи. Фэнг разбирает рюкзак, складывая туда тетради с конспектами, нервно сглатывая. Футболист разъяренно дышит, шаря по своему столу и кровати, Фэнг же не поднимает взгляд. И только спустя несколько минут, услышав громкий хлопок закрывающейся двери, каратист выдыхает. Точно не его проблемы, нет необходимости думать об этом.       К концу октября Эдгар пишет ему всё меньше, обоих захватывает чувство вины. Мать синеволосого слабеет, врачи продолжают отмалчиваться. Всё бытие душит. Как продолжать жить в таком состоянии? Ходить в универ, улыбаться знакомым, а потом возвращаться и сверлить взглядом лезвие, хвататься за голову от мыслей о возможном "выходе". Изначально эмо отрицал хотя бы вероятность того, чтобы наносить себе порезы, и это вполне адекватная позиция, как он считал до недавнего времени. Но почувствовав себя по-настоящему беспомощным, когда он не знает, что делать с Фэнгом, он не может спасти его мать, не может навязываться, не может блять просто обнять его, и сказать, что любит, так, чтобы он услышал. Он не может решить свой финансовый вопрос, он не может сказать Колетт и Эмз, что их поддержка не действует, он не может бросить учебу, послать преподов хоть разок, он не может раньше ложиться спать или наоборот не вырубаться рано вечером, он не может... Он не может. И сейчас, только сейчас, Эдгар почувствовал себя по-настоящему одиноко. Это настолько убивающее чувство, что его буквально невозможно объяснить. И одиночество не проходило, когда он чувствовал жгучую боль на своей коже, когда он наблюдал бордовую кровь, но он чувствовал себя более свободным, одиночество не давило, не душило.. Это такое облегчение.. Хотя бы на несколько часов. И Эдгар никогда не справлялся, поэтому перестал бороться очень скоро. Зачем? Он устал. Это называется ломкой? Фэнг принял всего однажды, какого чёрта ему хочется еще. Он закидывается сразу тремя таблетками нейролептиков, в надежде. Если эта упаковка закончится, то он останется в совершенно безысходном положении, а срываться перед эмо, как в тот раз, он больше не будет. Алкоголь? О, это работает. Но на следующий день горло знакомо печет, и Фэнг уничтожается. Он принял второй раз?       Когда это закончится? Почему так сложно держаться? Это ненастоящее счастье, так почему Фэнг в этом нуждается. Это всего несколько часов, в которые он даже не может поспать, чтобы восстановиться, так в чем же смысл? Это просто наркотик, многие студенты принимают, все ли из них так мучаются? Он огрызается на одногруппников, которые спрашивают о его состоянии. В голове все больше мыслей о том, чтобы перестать пытаться и вдохнуть немного мета. Он понимает, что уже после двух раз кокаин и легкие наркотики не возымеют никакого эффекта. Это конец. Что бы сказал Эдгар?       Ноябрь хуже, хотя казалось бы, что уже некуда. Фэнг не выдерживает синдром отмены. Брок только радуется, если так продолжится и дальше, то каратист сгорит. Большую часть дня он либо спит, либо раздражен. Ему не нравится, он хочет выбраться, но головная боль не проходит. Наркотики пагубно влияют на итак отравляющее состояние парня. Это ненастоящее счастье, тогда почему он в нём нуждается. Его мать умирает, а он вдыхает четвертую. Что бы сказал Эд? Эд бы молчал, он наверняка бы молчал, потому что слишком наполнен здравым смыслом, чтобы кричать и отворачиваться. Эдгар любит его. Однако любит ли он Эдгара. Фэнг плачет. Да, да, дадада, конечно, господи, он любит Эдгара. Сколько времени уже прошло? Время идет так чертвоски медленно и так чертовски быстро. Это происходит сейчас, или он переживает всё сразу одновременно? Помогите. Компания Брока стала собираться почти каждый день, если так будет и дальше, то однажды на комнату пожалуются, и всё кончено. Отчисление. Мама? Он вспоминает о ней, когда смотрит на свои трясущиеся руки. Глаза почти закрываются, он хочет есть, но аппетита нет. — Ты думал, это по дружбе бесплатная услуга была?       Футболист выглядит весёлым, потому что заставляет синеволосого унижаться. Он не может сказать этого. Но он так разозлен на него сейчас, что даже забывает о чувстве вины. Эдгар бы промолчал. — Тогда просто блять скажи, сколько денег тебе дать, — сквозь зубы говорит Фэнг, повышая голос, и видит торжество на лице Брока.       Возможно, он будет жалеть об этом до конца своей жизни, но сейчас он слишком потерян, чтобы думать. Он хочет просто испытать ту малую часть счастья, которая существует в его воспоминаниях. У каратиста раскалывается голова, и возможно завтра утром ему будет легче идти на учебу, ему нужно хотя бы попытаться. Это оправдание? Он не думает об этом. — Ты уверен, что у тебя есть вся сумма сейчас? Ты не один раз принимал. — Просто скажи уже.. Его терпение на исходе, но он держит в руках маленькую упаковку, она едва ли размером с фалангу большого пальца, он не чувствует внутри порошка. — И что ты мне дал? — Извини, нет кристаллического, — улыбка Брока становится шире, встречая взгляд парня.       Фэнг скалится и уходит. Замечательного, просто отлично. Ему страшно заходить в аптеку только за шприцами, и он берет таблетки от головной боли, но ему все еще кажется, что девушка за кассой смотрела на него с презрением. Он не хочет терпеть, он должен попытаться. — Что, вот так просто сдашься? — шепчет он, приставляя иглу к предположительно вене. Главное не промахнуться. Ему страшно, он боится боли и уколов, но он не может ждать, он держался неделю. Отец бы разочаровался, мама бы разочаровалась, а Эдгар бы промолчал. Он вводит шприц.       И возможно здесь наступает окончательный переломный момент, когда каратист действительно бы мог остановиться, однако теперь тормоза сдают, и каждый день превращается в борьбу, где он и не старается выиграть. С утра накатывает долгожданный прилив сил и счастье, гораздо быстрее, чем когда он вдыхал. Это настоящее счастье? Чёрт, он хочет всегда чувствовать себя так. Когда подходит время универа, Фэнг с энтузиазмом отправляется на лекции, тщательно слушая темы, которые все равно до конца не понимает из-за множества пропущенных занятий. А затем самое интересное — тренировка. Эффект длится долго, поэтому каратист горит, его движения четче, выносливость и ловкость возрастают, он смеётся с глупых шуток других каратистов, и в конце концов возвращается в общежитие. Это ненастоящее счастье. сообщение от: эд<{т~т}> 18:43 — Ей стало чуть лучше. 18:50 — люблю тебя       Он зарывается лицом в одеяло, комкает ткань, подавляя свой вой. Слезы смешиваются в этой истерике, глаза краснеют, он давит пальцами на череп, почти задыхаясь. Парень октрывает рот, в панике жадно вдыхая воздух, чтобы не потерять сознание. Эмоции обострились, стали чаще, резче и болезненнее сменяться, несмотря на общую сонливость. Он гонится за тем счастьем, которое было у него еще буквально два часа назад. Но это подделка, это даже не чувство. Он не хочет продолжать это. Эдгар...       В ноябре синеволосый неожиданно приехал на выходные. Он выглядел плохо, очень плохо, движения как будто испуганные, за эти пару месяцев он исхудал, лицо осунулось, под глазами залегли мешки и бордовые круги, но он не плакал, по краней мере не при Эдгаре, который сохранял дистанцию. Стыд, вина, он блять уже не может разобрать, что это такое, он хочет исчезнуть. Он не скажет Эду. Фэнг наконец-то посетил свою мать, просидев почти весь день и даже вечер в палате, пока его не стали уже почти насильно выгонять врачи. Ему не хочется прощаться, однако что если это и правда последняя их встреча? Что, если ее уже не спасти? Он извиняется перед ней за всё, получая подбадривающие слова и измученную улыбку. Фэнг правда сожалеет. Он вернулся домой в ужасном состоянии, Эдгар не мог плакать, но ему было так больно и жалко, что сейчас он не может взяться за лезвие, что он не может поддержать его, не может. Ничего не может.. Они заснули в обнимку, закинув ноги друг на друга, а позже свернувшись калачиком, и пусть это никак не помогло, они хотя бы мысленно попрощались.       Фэнг уехал, Эдгар в больнице. Где педаль блядских тормозов? Они больше не вынесут этого. Сразу, как эмо пришел в сознание, то написал Фэнгу пару сообщений, чтобы тот ничего не заподозрил. Теперь и ему было стыдно. Твою мать, как ему отсюда выбраться? Как им отсюда выбраться? Эмо позвонил Колетт, которая тут же примчалась к нему. Это шок для нее, но она хорошая подруга, и она хорошо справляется. По просьбе Эда она проверила мать Фэнга, и черноволосый передал информацию.       Середина ноября — первый прием у Пайпер, возвращение к учебе. Он не хочет ничего. Он устал. Фэнг обещает себе завязать с наркотиками, он держится уже две недели, он страдает, ноет, бьётся головой о стены, посылает Брока, одногруппников, тренера, он хочет спрыгнуть с многоэтажки и прекратить это. Он не посмеет просить денег у отца, он лучше и вправду умрёт, чем сделает это, а поголодать недельку-две не проблема. Они созваниваются еще раз. Надежда умирает последней? Его матери становится лучше на неделю, потом снова ухудшение. Надежда умирает последней? У Эда нет сил, но он слишком любит Фэнга, чтобы просто сдаться, он слишком любит Колетт, и Пайпер, которая вероятно действительно хочет ему помочь… Что ж. Надежда умирает последней, он использует заработанные за лето деньги, чтобы оплатить ее курс психотерапии. Фэнг гаснет.       Ноябрь заканчивается, сезон тренировок и соревнований у каратиста тоже, Пайпер назначает по два приема в неделю, родители Фэнга гаснут вместе со всеми. Отец разбит горем, мать — опять ухудшение, врачи не дают никаких гарантий, Фэнг уговаривает Брока в долг на дозу хотя бы травки. Но это совсем другое. Жалкое подобие щекотки, а не прилив сил, совсем другой эффект, это не помогает. Он закапывсет себя сам. Лсд — паника, это совсем другое, это даже не приносит счастья, это просто убивает его чуть менее болезненно. Кокаин —мало. Гораздо меньше нужного. Снимает беспокойство, возможно, да, но он все еще потухает. Чёрт, это уже заходит слишком далеко... Эдгар начинает рассказывать Пайпер правду.       Декабрь. Мать синеволосого в ужасном состоянии, отец убивается горем. Женщина пытается мысленно быть рядом с мужем и сыном, но ей действительно не следует знать всей картины происходящего насчет своих прогнозов и насчет состояния остальных членов семьи. И соревнований пока нет, однако проверки никуда не делись, так что Лола, заявившая о себе так же внезапно, как и год назад, отмазывает Фэнга от комиссии, и парень отправляется в реабилитационый центр по крайней мере на месяц. Оу, она выглядит очень уверенной а том, что это поможет... От этой зимы хочется блевать. Эдгару ставят диагноз депрессии, выписывают антидепрессанты, он перестает чувствовать себя настолько угасающим. Он вообще почти перестает реально чувствовать что-либо. Тормоза больше не нужны.        Так, честно говоря, реабилитационный центр всяко лучше наркологического диспансера, но выносить ломку не легче, особенно после шестой дозы. Самое ужасное — осознание того, что Фэнг взаправду зависим, и ему не просто стыдно за это, ему стыдно за то, что он переодически забывает об этом и о том, что ему стыдно. Понимание вреда автоматично, но парень с легкостью разрешает себе думать об этом как о чувстве, нежели как о патроне. Выстрелил с четвёртого? Эд с помощью лекарств приостанавливает процесс собственного разламывания на части. Он больше не берется за лезвие, но радости как таковой не испытывает по такому поводу. Имеет ли смысл писать синеволосому? Он пишет, но тот не выходит на связь. Следует волноваться, но сил нет. Возможно, это конец. Так вот всё закончится? Полгода — и в могилу? Неужели их отношения ничего не значили, неужели Эдгар не сделал Фэнга центром своего мира? Как жить ему в другом мире, мире без эмоций, без Фэнга, без цели, без счастья? Время немного замедляется, давая сделать неполный вдох.       Прямо под новый год, когда Фэнг наконец выходит из центра, чувствуя себя лишь на пару процентов менее убогим, и решает взять себя в руки, его мама умирает. Как это обычно бывает? Из огня да вполымя? Взлеты и падения? Белые и черные полосы? Забавно. И что же теперь делать? Каратист слишком свыкся с фактом надвигающейся смерти, из-за чего потеря воспринимается легче, заставляя испытывать Фэнга ещё большую вину. Неужели она не была важна, раз он не горюет? Он хочет испытать счастье, даже то ненастоящее и убийственное. Что делать с Эдгаром?       Эдгар принимает этот факт с большей горечью, чем следует под антидепрессантами, он пишет Фэнгу, пытается использовать то, чем ему помогла Пайпер на приемах, чтобы попытаться все исправить, контролировать мысли и слова. Он никогда не справлялся. Фэнг и его отец почти не выходят на связь, и год заканчивается.       Надежда умирает последней.