Можжевельник

«.. Division crowds my mind

It's useless, this paranoia from behind

All gone

It's already around you»

Duster — N

      Жизнь должна казаться адом, но Эд принимает антидепрессанты, он менее чувствителен, он путается, но Пайпер помогает ему. Действительно ли помогает? Колетт поддерживает его, как и Эмз. Он старается, но всё, что занимает его остаток мыслей — это Фэнг. У него был синдром отмены, не такой жёсткий, потому что он действительно не принимал почти три недели, и сами дозы принимались не слишком длительный период времени, однако был. Он клянется не сорваться. Он вспоминает, что уже наобещал, и словно просыпается от кошмара каждый раз. Ощущение.. Ощущать каждой клеточкой тела свою нужду в счастье, даже полностью осознавая, что этого счастья теперь совершенно недостаточно. Господи, как же он устал от всего. Они оба устали. Лола организовывает все так, чтобы в команде не узнали о центре и отправляет его домой. Домой? Он хочет домой, хочет к ним домой. Фэнг так устал, но он справляется, и появляется на пороге своего дома в рождественскую ночь, держа в трясущихся руках ключи.       И наверное, это очередной переломный момент, когда даже после смерти надежды другая надежда есть. Самовнушение это или реальность — никого не волнует. Эдгар слишком шокирован, чтобы что-то говорить, и слишком под антидепрессантами, чтобы плакать. Это единственный раз, когда их встреча начинается не с поцелуя, это единственный раз, когда Фэнг хочет умереть поямо здесь, в этой прихожей, в которой он разделял воспоминания о своих лучших месяцах вместе с лучшим человеком в его жизни. Хочет упасть замертво, чтобы остаться здесь навсегда, не возвращаясь, не вспоминая о чем-то другом.       В прихожей темно, и Эдгар, услышав звуки открывающегося замка, вылетает в коридор со включенным фонариком на телефоне. Его сердце как будто останавливается на секунду. — Фэнг? — голос почти ломается.       Ответа нет, и эмо подходит ближе к двери, он не включает свет, он знает, что это заставит каратиста чувствовать себя не защищённо, он проходил через подобное. Силуэт, подсвеченный фонариком, стоит неподвижно. Фэнг разглядывает его, его лицо, отросшую чёлку, одежду. Он не зацикливается на этом слишком долго, потому что если возьмётся за размышления — погибнет. Он так скучал. Влага подступает к глазам, и он не хочет больше прятаться, не сегодня. На лицо парня не попадает свет фонарика, и он благодарен черноволосому за это. Эдгар не торопится, как будто боится напугать его, но в итоге подходит почти вплотную и выключает фонарик. Он мельком заметил, что каратист похудел, это больно, он хочет попытаться все исправить, но он молчит. Эмо медленно поднимает свои руки, и Фэнг дает немое разрешение, подаваясь вперед. Он обнимает его. Всё кажется таким хрупким, таким сложным, но при этом таким надёжным, что просто не может быть концом. Эд не прижимается, не давит, только приобнимает, давая синеволосому стиснуть его. Это кажется правильным, спустя столько страданий это кажется единственным правильным сейчас, прикасаться друг к другу. Это не неловко, это просто... Больно. Фэнг утыкается лицом в плечо черноволосого, и тот чувствует его потяжелевшее дыхание. — Я люблю тебя, спасибо, — «спасибо, что открылся мне сейчас, спасибо за тот шаг, который ты делаешь, спасибо». У него много вопросов, но они теряют всякое значение сейчас, когда его рубашка намокает, как и плечо, — я понимаю, спасибо, я люблю тебя, — шепчет Эдгар, мягко поглаживая парня по спине. Почти год прошёл с того момента, как они так же обнимались, только наоборот. Чертов год. Тишина становится вакуумной, и оба словно парят в невесомости. Это настоящее счастье? Господи, скажите, это настоящее счастье? Фэнг подавляет всхлип, морщась. Неужели за столько месяцев рыданий он еще может плакать, почему слёзы не закончились. Неужели это снова срыв?       Фэнг молчит, и Эдгар его понимает, он понимает и он ценит то, что он показывает эту сторону себя сейчас — горюющую, измученную сторону. Потерянную и нуждающуюся сторону. Сторону, которая тоже может терять контроль, срываться, винить себя, умолять о помощи, пусть и без слов. Эдгар ценит его.       Он помогает Фэнгу занести вещи и возвращается на кухню. Это должно было быть одинокое рождество, прошедшее в привычной неприятной тишине, за обдумыванием своей боли и скорби по прошлому, самокопании, и желании ударяться головой об стенку от бытовых проблем. Прошел целый, мать его, год… Антидепрессанты помогают не так сильно и не совсем в том направлении, как Эд ожидал, но это гораздо лучше, чем без них совсем. На кухонной тумбе творится беспорядок.       Фэнг переодевается, тратя несколько минут на разглядывание себя, своего осунувшегося лица и уродливого тела. Сколько он принял? Сколько он принимал? Прошло всего пару месяцев, но он чувствует себя сгнившим трупом. Имел ли реабилитационный центр смысл, есть ли результат? Он справится с этим. Парень глубоко вздыхает несколько раз. Это их дом, он здесь с Эдгаром, ему нечего остерегаться. Фэнг пообещал взять себя в руки. Каратист проводит тонкие линии по телу. Насколько заметна потеря веса? Учитывая мышечную массу, наверное, не сильно, да? Он сжимает кулаки, разжимает, снова сжимает, разжимает и выходит. В темноте ориентироваться даже спустя столько времени оказывается легко, он приходит на кухню, слабо освещенную гирляндами в углу и светодиодной лентой, расположенной по периметру гарнитура. Синеволосый готов разрыдаться прямо сейчас.       Половина стола и кухонные тумбы заставлены ингридиентами, мука слегка просыпалась на пол, сыр вывалился из миски, в середине всего этого действа лежит кусок теста. Видимо, Фэнг прервал эмо в процессе готовке пиццы. — Грибарита? — спрашивает Эдгар, приглашая присоединиться, и тогда каратист понимает, что больше десяти секунд стоял как зачарованный, уставившись на это чудо. Здесь ли он сейчас? Чувствует под ногами пол — да, воздух, наполняющий лёгкие — да, однако мозг, погруженный в безграничные воспоминания не дает полного присутствия. Тревожно и спокойно одновременно. Он моргает, поворачиаает голову и замечает Эда в углу, сменяющего цвета гирлянды. На нём один из старых свитеров Фэнга. Господи, как давно это было…       Они готовят вместе, раскладывая томатный соус, сыр, и немного специй по периметру теста в виде сердца. Собственное сердце Фэнга теплеет. На одну половину добавляют грибы, зелень и сосиски. Движения отточенные и синхронные, готовка помогает им расслабиться, на какое-то мгновение кажется, что не было этого года, что он не улетал, не переводился, не покидал его, не терялся и не гнался за освобождением, что он был дома всё это время, и что они были счастливы. Фэнг вспоминает о маме. — Ты хочешь поговорить об этом? — голос Эдгара успокаивает. Он такой родной и знакомый, любимый.       Фэнг качает головой и извиняющеся дотрагивается тыльной стороной костяшек пальцев до щеки эмо, затем опускает руку, обхватывая ладонь парня, на что Эдгар льнет рукой в ответ. Они ставят Грибариту в духовку и занимаются приготовлением чая. Все ещё приходится экономить, однако знаете, Грибарита лучше любого другого рождественского угощения, и поэтому оба рады поесть её в такую ночь. Гирлянды отражаются на стенах кухни, а тишина квартиры поглощает почти всю тревогу. Фэнг очень скучал. Реабилитационный центр был хорошим местом, но для Фэнга все, что не является домом — не есть хорошо. В конце концов, там из него делали адекватного человека, там он проходил через ломку, а здесь...       Ох.       Здесь Эдгар сидит в кресле за столом в его старом свитере, и смотрит на пиццу, запекающуюся в духовке сквозь стекло. Сердце Фэнга сжимается, внутри расцветает еще большее тепло. Эд выглядит невыспавшимся, но более стабильным, чем в ноябре. Фэнг присаживается рядом. Это не неловко, просто больно. Настенные часы еле слышно тикают, отделяя секунду за секундой. Сегодня ведь сочельник, верно? Что они делали на прошлое рождество? Они спали. Разумеется, они спали, ведь ребята устали после долгого семестра и подработок, они спали плечо к плечу, так, как нуждались в этом. Фэнгу стыдно…       Он не знает, как признаться во всем, что творилось с ним, что он пережил и заставил других пережить за эту осень, и синеволосый не хочет портить момент гармонии, не хочет нарушать благоговейную тишину. Он- Нет, не думай об этом, это ненастоящее счастье, сейчас Эдгар рядом с тобой, почему ты не можешь просто расслабиться. Он наблюдает, как парень встаёт и, хватая пару прихваток, достаёт Грибариту. Знакомый запах наполняет помещение, у обоих урчат животы и Эд улыбается уголками губ, он ставит пиццу на стол и разрезает ее, пока каратист своими карими печальными глазами смотрит на тянущийся сыр. Ребята проголодались. Каждый берет по куску от половины сердца и с наслаждением откусывает. Фэнгу не хватало домашней еды, и Грибариты тем более, в особенной мере. Сколько он не ел ее? Полгода? Черт возьми, это всегда было так вкусно? — Я все еще поражаюсь тому, насколько гениальное название ты придумал для гибрида наших любимых пицц, — негромко говорит эмо, запивая Грибариту чаем. Фэнг кивает и улыбается, или вернее, приподнимает уголки губ, но для Эда этого предостаточно. Напряжение в плечах каратиста заметно спадает.       Они доедают, моют посуду, прибираются в уютной тишине, а потом собираются спать, и когда заходят в их комнату, то глаза каратиста начинают сиять — черноволосый поставил их искусственную ёлку, украсил и повесил вторую гирлянду, в отличии от той, что на кухне, эта медленно переливалась разными цветами, заставляя плясать разноцветные огни на стенах. — Мне жаль, что я нарядил её без тебя.       Фэнг молчит, у него нет желания что-либо говорить сегодня. Он не хочет сказать чего-то лишнего, сболтнуть, обидеть, не хочет, чтобы эмо услышал севший голос, что напомнит о болезненном виде. Но Эд позволяет ему не отвечать, он ценит его, а Фэнг ценит Эдгара и то, что он его ценит. Парень заглядывает в чёрные глаза Эдгара и понимающе кивает, того это устраивает. Они разбирают кровать. Руки каратиста немного дёргаются от накатывающих чувств. — Хочешь переодеться отдельно? — сначала Фэнг переживает об этом, потому что хоть следы от иглы не видны, но он не хочет оголяться перед Эдгаром. Он не чувствует себя некомфортно, он чувствует себя виноватым. Как это пройдёт, и пройдет ли? Если Фэнг разденется, Эду не понравится то, что он увидит. Синеволосый мотает головой. — Хорошо, я тоже буду спать в этом, — они расстилают одеяло и ложатся. Фэнгу хочется плакать. Это все, что ему было нужно. Всё, что ему блять было так нужно. Если бы только у ребят была возможность отмотать время назад…       Фэнг укрывается с головой, переплетая пальцы одной руки с пальцами Эда. Его сердце печет, но это не то же самое. Это настоящее счастье. В глаза парня снова появляются слезы, дыхание затрудняется. Он подвёл Эдгара, он так его любит, он... — Спасибо, я люблю тебя, спокойной ночи, — шепчет черноволосый, и получает чмок в щеку. Фэнг хочет это сказать. — Я тоже люблю тебя, спокойной ночи. И это всё, что им когда-либо было необходимо.       Следующие дни зимних каникул такие же спокойные, они встречаются с отцом Фэнга и посещают могилу. Им больно, и каратисту, разумеется, больше всех, но он справляется с этим. Все будет хорошо? Черт, он даже не присутствовал на похоронах, потому что он лежал в ебанном реабилитационном центре. Он принимал мет, чтобы уйти от реальности, чтобы насладиться жизнью, он пил, пропускал универ, голодал и ломался по той же причине, он убегал, пока его мать боролась за свою жизнь. Ему стыдно… Так сильно стыдно…       Эдгар рядом, и это помогает гораздно больше, чем парни оба того ожидали. Синеволосый боится, что начнет раздражаться из-за него, срывать свою агрессию и повторный синдром отмены на Эде, он очень боится, спит большую часть времени. Фэнг также разговаривает, все ещё мало, после центра молчать стало негласной привычкой, однако с Эдом парню хочется открывать рот, с трудом, но открывать, и он не рассказывает про университет или своих товарищей по команде, он говорит о родителях и о самом Эдгаре. Тот не заставляет его, и рад без слов вместе полежать на диване , как в старые добрые времена. Их чувства такие же? Действительно ли это путь к их общему будущему? Стоит ли оно всех этих страданий? Черноволосому приходится незаметно принимать антидепрессанты, пока Фэнг еще спит, или уходить в ванную. Он не хочет нагружать его еще и этим. Есть ощущение, что они поменялись местами, и теперь Фэнг — это Эдгар полтора года назад, а Эдгар — Фэнг. Вероятно, психотерапия имеет реальное действие. И тем не менее, синеволосый справляется лучше.       В одно утро каратиста будит встревоженный толчок, он открывает глаза, в голове туман, но вид крови на белой ткани мгновенно отрезвляет. Парень подпрыгивает, пугая черноволосого, который в свою очередь выглядит совершенно отчаянным. Требуется пара минут, полных наэлектризованного и пропитанного тревогой воздуха, чтобы все осознать, Фэнг хватается за нос. — Всё в порядке, ты себя нормально чувствуешь? — обеспокоенный тон Эдгара заставляет мысленно сжаться в комок.       Он искренне волнуется за него. Фэнг медленно встает с кровати, глаза уже щиплет. Он слишком часто плачет... Каратист встает с постели, начиная ходить по комнате, закрыв лицо рукой и мотая головой. Стыдно, совестно, больно. Он хочет извиниться. Тысячу, миллион, желательно миллиард раз. — Прости, — парень выдыхает, — прости, я не хотел портить наволочку. Кровавая картина своего собственного университетското постельного белья встает перед глазами. Фэнг трёт переносицу, поднимает брови. Главное — не паниковать. — Я в порядке, да, если что, я в порядке.       Эдгар прикусывает внутреннюю сторону щеки, не задает вопросов. Он еще совсем не проснувшийся, такой милый... Его волосы еще взлохмачены, губы припухли, лицо немного бледное.. Каратист снимает наволочку и идет в ванную. Просто блять подышать пару минут, переварить то, что Эд видел.       Парень застирывает ткань, старательно промывая холодной водой. Он шмыгает носом. Побочный эффект, раздражение и разрушение слизистой носа. Ему жаль.       Когда подходит время снова расставаться, эмо не испытывает тошнотворной вины, и он не хочет отпускать Фэнга не потому что боится, или хочет оставить его рядом с собой, а потому что переживает о его состоянии, и как то изменится во время учебы. Фэнг сейчас слишком хрупкий, но Эд пересиливает себя. Фэнг боится, скрывает, обманывает себя, но действительно боится возвращаться к учебе. Он боится, что сорвется, боится, что тоска поглотит его полностью без Эдгара. Снова прощальные объятия. Каникулы заканчиваются.       Февраль не похож на луч солнца, пробившийся сквозь тучи, он похож на утренний туман в теплый зимний день, дающий затеряться, освободиться на мгновение. Фэнг сам позвонил черноволосому, даже по видеозвонку. Это успех. Он выглядит самую малость лучше, чем до этого, и Эдгар не сомневается, что каратист справляется. Не так ли? Он рассказывает о предстоящем сезоне соревнований и новом расписании. Фэнг не хочет. О том, чтобы видеться каждые две недели речи, конечно же, не заходит. И это нормально.       Весна очень долгая, со своими триггерами. Колетт и Эмз чаще стали гулять вместе с Эдгаром, иногда они навещают отца синеволосого, тот продолжает жить — это самое главное. Пайпер сократила количество сеансов до одного в неделю, доза антидепрессантов немного снизилась. Это ведь хорошо? Нет, он пару раз резал себя, но Пайпер помогала. Фэнг пытается снова завоевать доверие своей команды, но это дело не из быстрых, поэтому парень никуда не торопится. Он тоскует. Сильно тоскует, но держит свое слово, не прибегает к наркотикам, только нейролептики — привыкание. А ещё, что важно — он просит переселить его в другую комнату. Ради собственной безопасностии комфорта каратист больше не хочет иметь дело с Броком, а его новый сосед — Сту, более чем хорош. Он домосед с хорошим чувством юмора и наверное, это плюс, потому что так Фэнг не остается слишком один, и в случае панической атаки, ломки, тот будет рядом. Но никаких панических атак в марте так и не случается, как и ломки, он не срывается, хотя очень хочет, как и в остальные месяцы тоже.       Для синеволосого это весьма сложно было признать, но из-за того, что он лежал в реабилитационном центре, то факт смерти его мамы был менее травмирующим. В конце концов, посследняя их встреча состоялась в ноябре, когда ее состояние еще было в пределах обычного, и они болтали обо всём, он был рядом целый день, он плакал, они попрощались. Да, они попрощались, это очень важно. Она была счастлива, она не жалела о незавершенных делах. И она больше всего на свете не хотела, чтобы Фэнг или его отец горевали слишком долго. Она желала им счастья.       В апреле всё, казалось бы, вернулось в прежнее русло, каким было в конце мая прошлого года, но изменились сами парни, и это важный фактор. Терапия имела важное место в этой ситуации, но… Это не сдвинулось с мертвой точки, на которой остановилось в августе. Эдгар начал думать, что после завершения курса антидепрессантов его нервная система восстановится и вместе с ней возобновятся все те знакомые, неприятные чувства. Он боялся потерять контроль и потеряться самому, он не хотел оставлять Фэнга. Чувствовал ли он то же самое? Теперь эмо почти уверен, что да. Фэнг по-прежнему находил в себе силы для тренировок, теперь у него есть конкретная цель — закончить университет. И эта цель является первой и одной из важнейших ступеней, на пути к этому мифическому, заветному общему будущему. Фэнг справляется. Он стал чаще писать черноволосому первым, они созванивались еще пару раз и…       Весна идет очень стремительно, это пугает их обоих, потому что время не ждет, и ребята не могут свыкнуться с возвращением всего этого. Учеба в последнем семестре у Фэнга совсем загнулась, он почти опустил руки. Он скучает, скучает по матери, по отцу, по Эдгару в особенной степени. Прошло два года, но они оба все еще используют прошлое как мотивацию для будущего. Период, когда все было хорошо. То, чего уже никогда не будет, но они хотят воссоздать это. Правильны ли таки приоритеты? Эдгар не справляется, снова падает. Пайпер отвечает, что депрессия не лечится за полгода, и с тем, что пришлось пережить парню, даже хорошо, что он чувствует улучшения хотя бы иногда. Снова два сеанса в неделю, снова повышенная доза антидепреессантов. Он не хочет снова не чувствовать, только не с Фэнгом.       Май подкрадывается в точности, как и сентябрь. Эдгар не заставляет Фэнга созваниваться, не предлагает приехать, возможно порознь им легче справиться. Однако парень все еще спит с подушкой или одеялом. Это вошло в неизменную привычку. Они отдалились, и ни один не хочет признавать поражение, притом не зная, как исправлять и что. Фэнг старается не вылететь с соревнований, он старается не теряться, хотя бы потому что не сможет обойти комиссию перед турниром дважды, и да, мучения заканчиваются. Теперь можно сосредоточиться на делах первостепенной важности: эмоции, недосказанность, ограничения. Фэнг сообщает Эду, что приедет на весенние каникулы. И эта новость даёт новую мотивацию.       Пайпер гордится тем результатом, которого она добилась с эмо, и в конце концов их сеансы теперь снова проходят раз в две недели, курс антидепрессантов продлевается, она также рекомендует ему просто таблетки от головной боли, чтобы снять симптомы, или витамины, а также наставляет следить за своим питанием, чтобы его нервная система восстанавливалась вне курса лечения, и это очень волнующе. Вернутся ли те чувства? Да, вернутся, но они больше не причиняют боли, а скорее дополняют спектр эмоций , ранее недоступный из-за приема препаратов.Эдгар ждет встречи с Фэнгом, он снова скучает и любит в той же мере, что и в «хорошие» времена. Эмоции, недосказанность, ограничения. Они стали другими людьми, но он не хочет терять его только по причине, что с ними обоими случилась куча дерьма. Он может влюбиться снова, в другого Фэнга, или возможно отыскать где-то в глубине парня того, которого полюбил изначально.       В этот раз традиция соблюдаются, и они встречают друг друга поцелуем. Это не больно. Хорошо. Парни не задумываются о прощании, только о том, сколько им предстоит наверстать. Это первый раз по-настоящему тёплого времени, потому что после августа прошлого года такого не случалось. Январь был восстанавливающим, но не тёплым. Они решили ничего не замечать? — Мы обязаны отметить это, — говорит Эмз, когда все четверо выбираются на прогулку, — мы можем заказать билеты в кино сейчас, и пойти на вечерний показ, что думаете? — Я согласна! — Колетт восторженным взглядом сверлит макушку своей девушки, или точнее, невесты, и хихикает. — Я не против. — Я не против. Одновременно отвечают ребята. Они улыбаются и идут дальше. Эмоции? После антидепрессантов они ощущаются гораздо приятнее. Фэнг сжимает руку Эда чуть сильнее. Надежда? У них появилась новая традиция. — Я люблю тебя, спокойной ночи. — Я тоже тебя люблю, спокойной ночи, Фэнг, — эмо тянется к его лбу, оставляя нежный поцелуй, и сплетает их пальцы. Фэнг закидывает одну ногу Эдгару на бедро.       Они засыпают. Каникулы пролетают быстрее, чем все три месяца разлуки, и расставание в этот раз бьет по обоим немного сильнее. Поутихли ли чувства? Эдгар не плачет, он уже выплакал свое в октябре. Синеволосый обнимает его, и они снова разделяются. Неужели такое будет происходить каждый раз? Остался всего год, и они выпустятся. Если им повезет, то и Эд, и Фэнг устроятся на работу и смогут снова жить как раньше...       Черт. В этом вся проблема. Они хотят равняться на совместную счастливую жизнь, которая давно просрочена. Эдгар ждёт повторения того времени, а не чего-то нового. Стоит ли обсудить это с Пайпер на предстоящем сеансе? А вдруг она скажет, что ее работа окончена и посоветует сменить ее на какого-нибудь психолога.. Эдгар старается отключить мысли. У них впереди сессии.       Но сессия не главная проблема Фэнга, его главная проблема — тренировки. Их продлили до середины июня, и он не знает, как отпроситься? Просить помощи у Лолы он точно не станет, иначе будет должен всю оставшуюся жизнь. Может, просто сбежать? Он обяъсняет ситуацию Эдгару, и видит разочарование в смолистых глазах, пусть и хорошо скрытое. Недосказанность, эмоции, ограничения. Каратист не хочет обращаться к ней за помощью, но других вариантов нет. Лола снова все уладила. Блять.       Лето. Снова лето. Столькое изменилось за этот год.. Это похоже на исцеление и рецидив, после луча надежды снова пришло напряжение, с которым они оба пытались бороться. Ведь они скучают, очень сильно скучают. Эдгар возможно даже больше, чем до антидепрессантов, и.. Два с половиной месяца. Кусок той жизни, о которой они мечтали, которую заслужили, наконец-то прямо у них в руках. Традиции нерушимы, и они встречают друг друга поцелуем, но на этот раз Эд поехал в аэропорт. Это было спонтанное решение, принятое в последний момент, и каратист был удивлен в той же степени, что и сам Эдгар.       Они ввалились внутрь квартиры, побросав сумки прямо у порога. Сердце Эдгара трепещет, он хочет исправить то, что начал так давно. Это лето — его шанс. Поцелуи долгие и чувственные, пробирающие до мозга костей, такие желанные. Она даже перестает чувствовать усталость на несколько часов. Это не то же самое, что раньше, потому что прошло слишком много времени. Фэнг соскучился, Эд соскучился, и они не хотели думать сегодня ночью.        Но можно ли что-то исправить?